Предательство против любви

Прошло уже два часа с начала неофициальной части, а ее концом даже не пахло. Дедушка снова бесследно испарился, оставив меня барахтаться в этом море фальшивых улыбок и пустых разговоров. За это время я выпила столько шампанского, что легкая тошнота подкатывала к горлу сладковатой волной. Кажется, за весь вечер я употребила больше алкоголя, чем за всю свою жизнь. Я смертельно устала от необходимости изображать удовольствие, поддерживать бессмысленные диалоги и чувствовать на себе оценивающие взгляды. «Хватит, — решила я про себя. — Пора заканчивать этот маскарад». Моей единственной целью теперь были поиски дедушки, чтобы наконец-то поехать домой. Я резко развернулась, решительно направившись к выходу из главного зала, и... опять не успела сделать и двух шагов, как моё плечо с болезненным стуком столкнулось с чьим-то упругим и явно недружелюбным. — Опять ты? — раздался надо мной ледяной, хорошо знакомый голос, в котором звенела сталь. Я медленно подняла глаза. Передо мной, словно злой черт, стояла Лаура Альбертовна. Ее взгляд был таким же острым и безжалостным, как и два часа назад. — Ну, я, — ответила я, с трудом скрывая раздражение. И тут я заметила девушку, которая, запыхавшись, подбежала к нам. Юное, миловидное лицо, обрамленное светлыми волнами каре, было залито слезами. Высокая, стройная, она была похожа на одну из тех моделей, что буквально недавно дефилировали по подиуму. — Лаура Альбертовна, умоляю вас, — голос ее дрожал, прерываясь от рыданий. — Давайте еще раз обо всем поговорим... — Мари, я тебе уже сказала, что ты уволена, — Лаура отчеканила каждое слово, не оставляя места для надежды. Ее тон был ровным и безжалостным, как приговор. — Хватит мне нервы трепать и устраивать истерики. — Но, Лаура Альбертовна, у меня дома маленький ребенок! — в голосе девушки слышалась настоящая паника. — Мне нужно его кормить, одевать... Вы же прекрасно знаете о моем положении! — А я уже нашла тебе замену, — лукаво, почти сладко произнесла Лаура, и ее взгляд скользнул в мою сторону. В воздухе повисла напряженная пауза. — Кого? — растерянно прошептала Мари. Как можно было найти замену за пять минут? — А вот, — Лаура сделала изящный жест в мою сторону, словно представляя новый экспонат. — Мария. Идеальный вариант. У меня от удивления глаза, казалось, полезли на лоб. В голове пронесся вихрь нелепых вопросов. Какой вариант? Куда? Зачем? Что за чушь вообще происходит? — В смысле? — сказали мы с плачущей девушкой почти одновременно, глядя то на Лауру, то друг на друга. — В прямом, — невозмутимо ответила Лукина, ее губы тронула едва заметная улыбка. — Она моя новая правая рука в агентстве и личный секретарь по совместительству. Так что, гуляй, Мари. Она демонстративно обняла меня за плечи. Девушка по имени Мари смотрела на нас с немым ужасом, затем громко всхлипнула, развернулась и пулей вылетела из зала, прикрывая лицо руками. Я стояла как вкопанная, не в силах вымолвить и слова, чувствуя, как по спине бегут мурашки от прикосновения Лауры. — Что стоишь, как кукла, глазками хлопаешь? — ее голос вернул меня к реальности. — Тебя что-то не устраивает? Эта вечная ухмылка, похоже, была ее визитной карточкой. — Ну, как бы да! — наконец сорвалось с моих губ. — Какой, простите, заместитель? Какая правая рука? Я на это своего согласия не давала! Я вас вообще первый день вижу, и впечатление о вас, мягко говоря, не самое лучшее! — Да тебя никто и спрашивать не собирался, — фыркнула она, отпуская мое плечо. — Успокойся, я пошутила. Не нужны мне такие, как ты. Просто нужно было сказать что-то весомое, чтобы эта заноза от меня отстала. От ее слов стало по-настояшно тошно. — Но как вы можете так поступать? — в моем голосе зазвучали нотки негодования. — Она же молодая мама! Она вам объяснила причину, почему хочет остаться! Почему вы такая... черствая? Безэмоциональный робот! — А ты мне не указывай, — ее глаза сузились до щелочек. — Если бы я всех жалела и оставляла возле себя одних бездарей, то давно бы докатилась до уровня твоего деда. — А может, хватит унижать его? Или меня? — я почувствовала, как закипаю. — Что у вас за манера общения такая? — Слушай... — начала она, но я ее резко перебила. — Повторю вам еще раз: катитесь вы к черту, Лаура Альбертовна! Надеюсь, что больше вас никогда не увижу! Я не стала дожидаться ее ответа, резко развернулась и пошла прочь, оставив ее одну. Мне нужно было найти дедушку и покинуть этот кошмар. Долго искать не пришлось. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и оттуда доносился его голос, грубый и властный. Он говорил по телефону, и его слова явно не предназначались для посторонних ушей. Я, не стучась, ворвалась внутрь. Он, не прерывая разговора, бросил на меня сердитый взгляд и, прикрыв трубку ладонью, бросил: — Я вам перезвоню. Он положил трубку и уставился на меня. — Что ты тут забыла? — Вообще-то, мы собирались с тобой провести этот вечер вместе, — напомнила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Но я тебя почему-то весь вечер не наблюдаю рядом с собой. Где ты постоянно пропадаешь? — Тебя это волновать не должно, — отрезал он, вставая из-за стола. — Ладно, мероприятие подходит к концу. Поехали домой. — Я не поеду с тобой, — заявила я, скрестив руки на груди. — Я поеду домой, к себе. У меня куча работы на завтра, которую я по твоей милости не подготовила, потому что пришла на этот... показ. — Опять ты заладила! — он раздраженно махнул рукой. — Не профессия это — крутить... ну, ты поняла. Еще и других учить. Ладно, не будем сейчас об этом. Поедем вместе, я тебя отвезу домой, а после поеду к себе. Я понимала, что сейчас не время и не место для нового конфликта. Мы и так находились на тонком льду. — Ладно, — коротко согласилась я. Мы молча вышли из здания. У выхода нас уже поджидала толпа журналистов. Вспышки камер ослепили меня, а в лицо тут же полезли десятки микрофонов. «Хотя бы короткое интервью, Николай Владимирович! Мария, несколько слов!» Мы остановились, решив дать короткие комментарии. Но, к моему удивлению, все вопросы посыпались на меня. — Мария, как вам показ? — Что вы тут забыли в мире высокой моды? — Как удалось дедушке уговорить вас прийти сюда? — Неужели вы всё-таки согласились продолжить его бизнес и забросили свою мечту, связанную с танцами? Вопросы сыпались один за другим, я растерялась и не знала, что ответить. Дедушка резко взял меня за локоть и потянул от них, его лицо было напряжено. Мне это показалось невероятно грубым по отношению и к журналистам, и ко мне. Я вырвала руку. — Подожди, — тихо сказала я ему и вернулась к микрофонам. — Дедушке особо не пришлось меня уговаривать, — сказала я, стараясь улыбаться. — Мы давно не виделись и просто решили провести этот вечер вместе. — А как ваши успехи в вашем деле? В танцах? — последовал следующий вопрос. — Все замечательно, скоро у нас важное выступление. Надеюсь, займем первое место. — Мы тоже на это надеемся! — ответили мне доброжелательные голоса. — А если вдруг что-то случится с дедушкой, вы будете продолжать его бизнес? Или будете формальной хозяйкой, найдя более опытных управленцев? — прозвучал самый провокационный вопрос. Я почувствовала, как дедушка застыл у меня за спиной. Я выбрала нейтральный ответ. — Время покажет. Спасибо за вопросы! Я вежливо попрощалась и направилась к черному автомобилю, где нас уже ждал водитель. Он услужливо открыл мне дверь. Как только я оказалась в салоне, дедушка, сев рядом, повернулся ко мне. Его взгляд был мрачным. — Что это вообще было? — спросил он отрывисто. — А что было? — сделала я вид, что не понимаю. — Я просто решила ответить журналистам. Я не так уж редко даю интервью, если ты не в курсе. Тем более, что их почему-то больше интересовала не твоя жизнь, которую ты, видимо, боишься раскрывать, а моя. А я всегда говорю искренне. — И что же ты им ответила? — его голос прозвучал тихо, и от этого было еще страшнее. — А вот завтра и увидишь в новостях, — парировала я, глядя в темное окно. — Поверь, про тебя ничего плохого не было. Оставшийся путь до моего дома мы проделали в гробовом молчании. Оно было густым и тягучим, давя на уши. Эти тридцать минут показались вечностью. Машина наконец остановилась у моего дома, в центре города. Я вышла, бросив короткое: «Спасибо и до встречи». Дедушка в ответ промолчал. Едва я захлопнула дверь, автомобиль рванул с места и растворился в ночном потоке машин. Я со вздохом облегчения повернулась к подъезду. Моя крепость. Мое убежище. Поднявшись на свой этаж, я вставила ключ в замок и открыла дверь в мою маленькую, но уютную и, что самое главное, собственную квартиру. Я сама ее выбрала, сама оформляла и сама оплачивала. Каждый сантиметр здесь был пропитан мною и моим вкусом. Светлые стены, окрашенные в теплый оттенок слоновой кости, отражали мягкий свет из окна, создавая ощущение простора. Пол — матовый светлый паркет, по которому так приятно ходить босиком. В гостиной стоял глубокий серый диван, заваленный десятками разноцветных подушек, а напротив — низкий белый столик, на котором лежали стопки книг по хореографии и несколько замысловатых свечей. На стенах — черно-белые фотографии знаменитых танцовщиков и несколько моих собственных снимков с выступлений. Воздух был свежым, с едва уловимыми нотами ванили от диффузора. Едва я переступила порог, ко мне из глубины коридора выпорхнуло маленькое белое облачко — моя кошечка Фея. Она жалобно мяукнула и тут же принялась тереться о мои ноги, требуя внимания. — Маленькая моя, — устало улыбнулась я, поднимая ее на руки. Она устроилась у меня на плече, мурлыча, как маленький моторчик. — Я походу забыла тебя как следует покормить перед выходом, да? Прости. Пойдем, исправим это. На кухне, отделанной светло-деревянными фасадами, я насыпала ей корм в керамическую миску с рисунком кошачьей лапки. Пока Фея с упоением трапезничала, я сходила в душ, смывая с себя весь этот день — и дорогой парфюм, и липкие взгляды, и напряжение. Сменив вечернее платье на мягкую пижаму с котиками , я почувствовала себя человеком. Я должна была сесть за работу — подготовить план тренировки на завтра, расписать новые связки для старшей группы. Но, подойдя к столу и уставившись на экран ноутбука, я поняла, что силы мои на исходе. Мысли путались, веки наливались свинцом. Вместо работы я повалилась на прохладные простыни своей кровати и уставилась в потолок. Мысли невольно возвращались к сегодняшнему дню. В принципе, он прошел... терпимо. Если не считать ту стерву Лауру, вечный поиск дедушки и наш очередной молчаливый конфликт. И, конечно, гору несделанной работы. И снова в голове всплыл образ Лауры Альбертовны. Почему она такая грубая? Что должно было произойти в жизни человека, чтобы он так ожесточился на весь мир? Несмотря на всю ее неприязнь, нельзя было не признать — она была чертовски красива. И эти глаза... ледяные, но в них была какая-то гипнотическая глубина. И ее походка... властная, несущая ее сквозь толпу, словно ледокол. На этих мыслях я провалилась в глубокий сон.