Hayat Bu İşte

***

— Ты же так любишь меня! Её слова били точно в цель без промаха. Моя ты девочка, сколько в тебе ненависти. Волосы трепал злой мартовский ветер, задувая холод с Босфора под одежду. — Я правда люблю, Суна. Ту нежную, трогательную девушку, что открыла мне дверь летом. Ту фею с истерзанным, но таким большим сердцем, что даже зверски побитая уродом отцом думала не о себе. Я люблю ту трепетную душу, что открылась мне в желании уехать подальше, чтобы жить со мной тихо и счастливо. Она посмотрела как-то особенно холодно, презрительно. Словно бы не верила ни единому слову. А может, ей просто было всё равно. Что из этого было бы больнее, он не знал. — Но той девушки нет и никогда не было. Я придумал её себе сам. — он улыбнулся почти искренне. — И это только мои проблемы. Пронзительный женский смешок по-новой вспорол не успевшую затянуться свежую рану, но лицо упрямо оставалось бесстрастным. Не в этот раз, дорогая, не сегодня. — Вот так просто? Ты же обещал бороться! — Обещал. И боролся бы, Суна. До последней минуты, несмотря ни на что. Против всего мира пошёл бы ради нас. — и всё же она смогла его задеть, потому что слова давались с трудом. — Но ты не стоишь моих усилий. Теперь я вижу это очень ясно. — Значит, это были просто слова. Прав был мой отец… Неужели? Такой грязный приём? А ты в отчаянии, милая жена. Против воли в душе зашевелилось гадкое чувство, подозрительно похожее на удовлетворение. — Когда выбивал из вас с сестрой дух? — слова слетели с губ прежде, чем он успел себя одёрнуть, но дрогнувшее в презрительной гримасе лицо напротив подстегнуло продолжить. — Или когда сначала душил тебя, а потом кидался с ножом на меня? Может, он был прав, когда без всякого стеснения влезал в чужие дела, когда вытрясал побольше денег за дочек, а потом смачно поливал своих благодетелей оскорблениями? — Да как ты смеешь… — Милая Суна, очнись. Ты не в сказке, вокруг тебя не игрушки. А твой папочка никогда не исправится, что бы ты себе не придумала. Он психопат, продающий своих дочерей подороже. Её рука взметнулась в уже привычном жесте, но цели не достигла, остановленная на полпути. Не в этот раз, родная, не сегодня. — Я бы пожелал тебе счастья, но ты, похоже, к нему ещё не готова. Открой глаза, наконец, посмотри на себя со стороны, Суна. Пока не поздно. И постарайся в следующий раз не облажаться. Кайя кивнул ей нарочито учтиво и развернулся на месте. Впереди тянулась бесконечная набережная. Сзади донеслось: — Пусть Аллах тебя покарает! Но он лишь ухмыльнулся, задрав голову повыше, рассматривая облака. Весна только начиналась, потихоньку отвоёвывала пространство у задержавшейся зимы. Солнце упрямо пробивалось сквозь тучи. На душе было спокойно, но пусто, как если бы кто-то по ошибке засветил плёнку. Его новая жизнь только начиналась и он дал себе время до конца этой набережной решить, каким будет следующий шаг.