Hayat Bu İşte

***

Телефон держался на трёх процентах примерно так же, как он держался за ускользающее сознание. Вспомнить, куда дел зарядку, казалось невозможным, да и в целом уже не особенно нужным. Кайя сидел на кровати, глядя в окно. То самое. Занавеска едва заметно шевелилась от ночного ветерка. Весна, конечно, уже вступила в свои права, но холод в комнате стоял собачий. На рабочем столе среди горы каких-то ненужных договоров, эскизов и документов лежал один очень важный, подписанный, в двух экземплярах. Сверху покоилось, поблёскивая золотым боком, кольцо. Что ж, всё когда-нибудь заканчивается, вот и его осеннее помутнение, продержавшись почти семь месяцев, превратилось в прах и разбитое сердце. Момент осознания совпал с сонным «Доброе утро» от обнажённой Пелин. Голова готова была разорваться от тупой боли в висках, глаза слезились и отказывались видеть свет. Да его, собственно, больше и нет. Он уничтожил всё своими собственными руками. По крупицам собирая картину прошлой ночи и причудливо разбросанные на полу вещи, Кайя ненавидел себя всё сильнее, если только такое было вообще возможно. Дойдя до телефона, пяти пропущенных от мамы и трёх — от Суны, он бессильно опустился на диван. 00:15 «Где ты?» 00:19 «Нам нужно поговорить» 00:23 «Прости меня, пожалуйста. Ты прав, нам надо всё обсудить. Я была не права, но я хочу всё исправить» 00:45 «Спокойной ночи» 09:15 «Где ты? Что случилось?» Ему не составило труда убедить Суну остаться в доме папочки и помочь тёте со сбором вещей и переездом. Это вышло даже слишком просто. Ещё проще — объяснить Пелин, что она может грозить ему хоть карой небесной, ему нет до этого дела. И это была чистая правда, ведь терять ему было нечего. Как забавно тасовалась колода его жизни. То, в чём он, изнывая от ревности, обиды и уязвлённого самолюбия, винил свою жену, сотворил он сам без чьей-либо помощи. И теперь его черёд уходить со сцены. Фокус не удался, игра в принца, спасителя и хорошего мужа — тоже. Никто ему так и не поверил, даже он сам. Разве кто-то удивился бы, что Кайя Сонмез изменил Суне? Хоть одна живая душа? Разве кто-то поверил бы, что он до кашля и рвоты будет рыдать в ванной особняка, пытаясь смыть с себя кожу и запах предательства? И уж точно никто бы не подумал, что ему захочется напоследок хотя бы обнять её, крепко-крепко, запоминая на всю оставшуюся бессмысленную жизнь это ощущение. Но это же всё не про него, верно? Он просто ненадёжный и скользкий, скажет Сейран, поглаживая сестру по голове. Это было понятно с самого начала, добавит Ферит. Остальные, наверное, даже не поймут, из-за чего весь шум. За окном отчётливо слышны удары волн о набережную. Ночь подходит к своему логическому завершению, новый день торопится, прорезая тёмное небо всполохами света. Пора бы и ему уходить вслед за истлевающей чернотой, пока есть силы сделать последний шаг. Говорят, любовь побеждает всё. И он верил в это ещё вчера. Что ж, убедиться ему уже не дано. Так что может и хорошо, что всё так. Это была битва, которую просто невозможно выиграть. Ему не суждено было услышать победный марш. Он запретил себе идти туда, куда звала зияющая дыра слева. Запретил даже смотреть в сторону двери, за которой пряталась обитель угробленных надежд. Он малодушно оставил свой последний вклад в её счастливое будущее там, откуда всё и началось. Ему было невдомёк, что этим утром в их истории станет на одно разбитое сердце больше.