Hayat Bu İşte

В их кудрявых волосах запуталось бликами солнце, ветер взъерошил и пустил в пляс каштановые завитушки и донёс до Суны переливчатый женский смех, добив уколом в самое сердце: бархатный низкий голос, в котором слышалась улыбка. Голос Кайи. Стоя в тени разлапистого кустарника, она прижимала руку к груди, пытаясь унять бешеный стук. Бум-бум-бум. Так падают из-под ботинка камни на самом обрыве, отсчитывают секунды полёта перед тем, как навсегда пропасть в глубине моря. Они стоят спиной, её бывший муж и его Ниль. О чём-то говорят, обнявшись и глядя куда-то вдаль, пока волны лижут берег в трёх шагах. Его объятия снились ей во сне, словно это самое безопасное место на всей планете. Его запах. Кажется, она чувствует даже сейчас эту причудливую смесь дерева и кожи. Чудесная девочка, милая Годже. Ей всего пять месяцев, но она так прекрасна. Суна тщетно ищет в её чертах отголоски совсем других, и не находит. Она могла бы быть их малышкой, но не сложилось. Иногда она даже примеривала фамилию, пытаясь представить, как это было бы. Годже Сонмез. Он любил бы её больше жизни. Это точно. Такую прекрасную дочь нельзя не любить. Он носил бы её на руках, укачивая и читая сказки. Учил бы рисованию и фотографии. Водил бы в музей. Транжирил бы деньги на подарки и новые игрушки, раскраски и платьица, а Суна лишь для вида журила бы его, но в душе любила за это только сильнее. Эти мысли вереницей снова влетели и заняли всё пространство внутри. До боли в сжатых кулаках: если бы… Если бы только Годже была его дочерью. «Все могут ошибиться с выбором, в этом нет ничего постыдного» — сказал он ей в последнюю встречу. Тогда она упрямо отказывалась даже думать об этом. Но как только тест показал две полоски, в голове застучало тысячами голосов: бежать, бежать, бежать. И она сбежала. Бежала так долго, как только могла. Пряталась, словно весь Стамбул погнался за ней и дышит в спину, крича проклятья. Потом она узнала, что никто и не искал беглянку. Бывшая невестка Корханов, жена водителя, сестра самой Сейран. Даже муж испарился, словно его и не было. Жив он или мёртв — Суна не знала. Мечтала только, чтоб его и вправду никогда не было в её жизни, и сжимала в руках подушку, беззвучно оплакивая судьбу. И вот она здесь. Под ногами тёплый песок, в руках простенькие босоножки. В крепко прижатой к телу сумочке, на дне бархатной коробки, покоится кольцо. Его ослепительный блеск всегда казался чем-то волшебным. Даже сейчас она изредка надевала его на палец, любуясь игрой света на застывших в металле листочках. Она не ожидала увидеть их вместе. В фантазиях она представляла, что встретит его одиноко бродящим у кромки моря, и просто тихо поздоровается. Прокручивала варианты разговора, меняя слова местами. Но рядом с ним Ниль, и они смеются над чем-то, щурясь от закатного солнца. Наверное, это расплата. А может даже и наказание. Суна всегда верила в судьбу, в предопределение. Пыталась нащупать нить, которая поведёт по жизни, минуя потери и разочарования. Но кто же знал, что, отбросив то, что казалось чужим, ненужным, инородным, она всё равно окажется здесь, на берегу. А там, в десятках метров, недосягаемых и непреодолимых, будут стоять они. На секунду Ниль повернётся боком, поглаживая округлившийся живот. К ним, радостно виляя рыжим хвостом, подбежит пёс по имени Джесур, гордо показывая добытый пуллер. Пройдёт ещё полчаса, и, держась за руки, строя планы на завтра и на жизнь, они медленно двинутся в сторону дома. Джесур будет прыгать вокруг, с восторгом и собачьей непосредственностью показывая, как сильно он любит этих двоих. Никем не замеченная, бесплотная тень растворится в потоке идущих по своим делам людей. Никто даже не узнает, что она была здесь. Только маленькая Годже, слушая сказки на ночь, всегда будет выбирать любимую — про морскую нимфу и принца из Лондона.