Hayat Bu İşte

***

— Просто скажи, куда. Только ты и я, там, где ты ещё не бывала. — Я не знаю… Я нигде не бывала! — в голосе — мольба и капелька усталости. Последние дни вымотали их всех. Американские горки, комната страха — таким был их жаркий июнь, погода словно насмехалась над Корханами, сгустив единственные тучи в Стамбуле над особняком. Ураган по имени «Сейран» не пощадил никого, но оказалось, что тревога была ложной — анализы подменила нечистая на руку медсестра, последний привет подруги Пелин. Крики не смолкали, отбросившая покрывало смертельной болезни Сейран была живее всех живых и с утроенной силой гоняла Ферита, которому, как ни странно, это всё даже нравилось. Идея родилась спонтанно, во время потерявшего актуальность семейного завтрака, на который явились только они с Суной, тётя Хаттуч, питавшая странную слабость к старшему зятю, да нечесаная Гюльгюн с лиховатым взглядом (Орхан снова завёл любовницу). Кайя утащил из кабинета деда Халиса один из его претенциозно-бесполезных глобусов, и сказал: «Крути!». Он запомнил навсегда то, как недоверие сменилось детской радостью. Как тонкие пальцы легли на тусклые круглые бока, накрыв пару континентов и целый океан. Как закрутился весь этот мир от одного лишь её движения руки, совсем как его собственный. И как она выбрала Мальту, и как заглянула ему в самую душу и достала до самого сердца тихим вопросом: «Мы права поедем?». И как трепетно, нежно опустился на его губы её поцелуй.

***

— Суна, успокойся, у меня всё под контролем! Она замерла, словно остановленная заклинанием. Обернулась, скользнув по широким плечам, на обоих висели дорожные сумки: его и её. Задержалась на невозможно красивых руках, сжимавших паспорта. В серебряном блеске колец игриво слепило золотом, тем самым, на внутреннем ободке которого изящно выстроились выгравированные буковки: «Суна». Да, он прав, у него всё под контролем, и даже эта её эйфория на грани истерики от ожидания встречи с неизведанным — под контролем тёплого взгляда и бархатного голоса. Баюкая, успокаивая бурю в душе, этот голос давал ей уверенность. Крепко сжимая тёплую большую ладонь, она уверенно взошла по трапу на борт частного самолёта. Уверенно села у окна, специально со стороны, где кресел было по два в ряду. Чтобы не отпускать его руку, чтобы можно было изредка отвлечься от разглядывания жемчужных облаков прямо под крылом и уткнуться в горячую шею, вдыхая запах его кожи и парфюма. Не отпускать его руку, пока он прокладывает путь на стоянке до арендованного авто, зачем-то спеша. Крепко сплетать пальцы, стоя на светофорах. Прижиматься всем телом, пока он серьезно и так мило сдвинув брови решал вопрос с заселением. Не отпускать его руку, когда они оказались наконец в номере, и он, довольный, прошептал: «Успел». Стоя на балконе, покрываться мурашками от обжигающих рук вокруг талии и под самой грудью (почему не на ней?), и плавиться, слушая как он шепчет что-то о красоте. И смотреть, как медленно двигаясь, солнце меняет цвет, просвечивая облака, и проваливается в море до рассвета.