Инструкция по соблазнению самого себя

      Эмили, скрестив руки на груди, неотрывно наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой. Её глаза внимательно следили за каждым движением, за каждой деталью этого хаотичного действа. На её лице, несмотря на все усилия, пробивалась довольная ухмылка, выдавая её истинное наслаждение происходящим. Она была полноправным режиссером этого абсурдного, почти фарсового спектакля, тщательно спланированного и поставленного ею же. И её главный актер, Лео, без сомнения, превзошел все, даже самые смелые, ожидания.       Его неуклюжие, но полные энтузиазма попытки «помочь» Каю за барной стойкой с каждой минутой становились всё более комичными и нелепыми. Эти старания напоминали скорее попытку неуклюжего медведя собрать тонкий и хрупкий хрустальный сервиз: благие намерения, безусловно, присутствовали, но результат, увы, был предсказуемо катастрофическим. Разбитая посуда, пролитые напитки, перепутанные заказы — всё это создавало атмосферу полнейшего хаоса. Но именно это и делало происходящее для Эмили столь восхитительным, столь уморительным и захватывающим. Она наслаждалась каждой секундой этого зрелища, наблюдая, как её тщательно разработанный план воплощается в жизнь.       Однажды вечером, после особенно напряженного дня, когда Кай, буквально излучая ледяную ярость и с трудом сдерживая гнев, внезапно заперся в тёмной и тесной подсобке, якобы для срочной инвентаризации, Эмили решила, что пришло время дать своему протеже, Лео, совершенно новый, возможно, ещё более разрушительный инструмент. Она предвкушала, какие новые горизонты хаоса откроются с его помощью.       — Послушай, Лео, — произнесла она, понизив голос и жестом приглашая его присесть к небольшому столику, расположенному в глубине комнаты. — Твоя стратегия, направленная на то, чтобы, как в сказке, растопить сердце этого Кая прямым и напористым наступлением… я, безусловно, признаю её героизм и отвагу. Но, должна заметить, она совершенно непрактична и неэффективна в сложившейся ситуации. Это всё равно, что с маниакальным упорством пытаться пробить неприступную, толстую стену исключительно силой своего лба.       — Зато эта самая стена совершенно точно почувствует моё присутствие и ощутит мой напор! — с непоколебимым, просто-таки заразительным оптимизмом заявил Лео, при этом машинально потирая свой многострадальный лоб. — Я, кстати, сегодня уже предпринял такую попытку. Да, немного поболело, признаю, но я ни в коем случае не собираюсь сдаваться и отказываться от своей тактики!       Эмили едва удалось подавить смешок, пряча улыбку в уголке губ.       — На самом деле, существует куда более изящный путь. Более… обдуманный, если хочешь. Такой, где мы действуем с умом, а не на авось.       Взгляд Лео мгновенно оживился, в нём вспыхнуло любопытство. Разработка стратегий никогда не была его коньком, признавал он это. Однако, когда на кону стоит столь важная и благородная цель, он был готов пойти на любые жертвы и учиться всему, что потребуется, чтобы её достичь. Он понимал, что иногда грубой силы недостаточно, и нужно тщательно планировать каждый шаг.       — Понимаешь, Лео, — Эмили говорила тише, почти шёпотом, словно боялась, что их подслушают. — Кай — натура весьма непростая. Он человек очень скрытный, замкнутый в себе, не любит открываться. Но даже у таких людей есть уязвимые места. У Кая… тоже есть слабость.       — Слабость? — прошептал в ответ Лео, сгорая от любопытства. Он подался вперёд, наклонившись к Эмили так близко, что она ощутила лёгкое прикосновение его дыхания к своей щеке. До неё донесся тонкий аромат его одеколона, в котором явственно ощущались нотки свежескошенной травы, и еще что-то неопределенно сладкое, немного терпкое. — И какая же у него слабость? Что это?       — Его семья, — проговорила Эмили, делая паузу для пущей интриги. — А если быть точнее... Кейт. Именно она — его слабое место.       Лео остановился, словно пораженный молнией, его мыслительный процесс, казалось, резко и шумно изменил направление. Он медленно выпрямился во весь рост, и на его лице появилось выражение полного осознания, такое же яркое, внезапное и несколько безумное, как и всё, что он делал. Его глаза расширились, а рот слегка приоткрылся от изумления.       — О-о-о… — протянул он, словно постепенно до него доходил весь смысл ситуации. В его голосе слышалось удивление и намёк на какое-то открытие. — Кейт… Та самая Кейт, которую все считают неземной, почти божественной… И они что, связаны родственными узами? У них общая кровь?       — Двоюродные брат и сестра, — подтвердила Эмили, при этом её кивок был полон скрытого смысла и намёков на нечто большее. Она добавила весомости своим словам, чтобы Лео наверняка понял всю важность этой связи. — И Кай о ней знает абсолютно всё, каждую мелочь, каждую деталь. У него есть вся информация о ней. Абсолютно всё: её самые сокровенные вкусы, её глубочайшие страхи, что она любит больше всего на свете, а что вызывает у неё отвращение… Он её главный защитник, всегда готовый прийти на помощь, и самое доверенное лицо, которому она может рассказать абсолютно все свои секреты. Он — её опора и поддержка.       Лео вдруг ощутил, что голова его вот-вот расколется надвое. Он резко схватился за неё обеими руками, как будто физически боялся, что сейчас произойдет взрыв от нахлынувших озарений и новых мыслей. Его мозг работал на пределе, переваривая только что осознанную истину.       — Так вот оно что! — воскликнул Лео, и в его голосе звучало неподдельное изумление, — Вот в чём заключается главный секрет! Вот как нужно действовать, чтобы достичь своей цели! Чтобы хоть на шаг приблизиться к Кейт, чтобы получить хоть малейший шанс быть с ней, необходимо сначала завоевать безоговорочное доверие Кая! Теперь я всё понял! — повторил он, словно убеждая самого себя. — Это просто гениально! План невероятно сложный и многоступенчатый, но в то же время он абсолютно гениален!       — Совершенно верно, — с улыбкой подтвердила Эмили. — Покажи искренний интерес к его семье, это очень важно. Постарайся разузнать что-нибудь о Кейт, но сделай это деликатно. Будь очень осторожен и тактичен в своих вопросах! Главное, чтобы это выглядело максимально естественно и непринужденно. Прояви уважение к его личным границам, не дави на него. И обязательно покажи, что ты понимаешь и ценишь его роль как защитника его семьи.       Лео энергично закивал головой, выражая полное согласие с каждым словом Эмили. Он кивал так усердно, что создавалось впечатление, будто его шея вот-вот не выдержит и сломается от таких резких движений.       — Ненавязчиво. Тонко. Я всё абсолютно понял, — заверил Лео. — Я обещаю, что буду самым ненавязчивым и самым тактичным парнем, которого этот мир когда-либо видел! Я буду образцом деликатности и чуткости!

***

      Следующая смена превратилась для Кая в совершенно новое, доселе неведомое испытание, в персональный ад, какого он ещё не знал. Прежде Лео был просто не в меру активным и назойливым, словно непредсказуемый ураган, сметающий всё на своем пути. Теперь же он стал ураганом совершенно иного типа — ураганом с чёткой, определенной и пугающе сфокусированной целью, что делало ситуацию для Кая в разы хуже и напряжённее.       — Кай, послушай минутку, — произнёс Лео, как только представилась возможность и они, наконец, остались наедине возле гудящей кофемашины, распространяющей вокруг себя бодрящий аромат свежесваренного кофе. — Я тут вчера посмотрел одну из серий старых добрых «Космических рейнджеров», и там главный герой, не задумываясь ни на секунду, жертвует собой ради спасения своего лучшего друга. Знаешь, это мне кое-что напомнило и натолкнуло на определенные мысли. Скажи, а у тебя есть… ну, родственники или, может быть, близкие друзья, ради которых ты готов пойти на всё, буквально горы свернуть, чтобы их защитить или им помочь?       Кай взбивал молоко с усердием, когда слова Лео застали его врасплох. Он так удивился, что едва не выронил питчер из рук. Металлическая емкость опасно накренилась, но он успел её удержать. Не отрывая взгляда от Лео, Кай бросил на него вопросительный взгляд, полный невысказанного изумления и немого вопроса: «Ты вообще в своём уме?». Однако, несмотря на бурю эмоций, он предпочел промолчать, не находя слов для ответа на столь неожиданное заявление.       — Ну, понимаешь, у меня просто три младшие сестрёнки, — продолжал Лео, ничуть не смущаясь произведенным эффектом. В его голосе звучала теплота и непоколебимая уверенность. — И я за них, понимаешь, всегда стою горой. Я всегда буду их защищать. Вот я и подумал, глядя на тебя, что ты, наверное, тоже такой человек. Ты выглядишь как человек, который… может быть настоящей скалой. Для кого-то очень важного. Как будто ты опора для тех, кто в этом нуждается.       Он замолчал на мгновение, словно давая своим словам время, чтобы проникнуть вглубь, просочиться сквозь непробиваемую броню, окружавшую Кая. Ему нужно было убедиться, что каждое слово найдет свою цель.       — Вот, например, твоя кузина… Кейт, кажется? — Лео произнес это имя с каким-то особенным, почтительным благоговением, словно произносил имя святой. Он явно старался подобрать слова, чтобы не обидеть Кая. — Она, наверное, очень классная девушка. Кажется такой… невероятно умной и образованной. Наверное, любит проводить время за чтением интересных книг? Или, может быть, увлекается искусством, посещает музеи и выставки?       Кай почувствовал, как по его спине, словно от ледяного прикосновения, побежали мурашки. Ему стало не по себе от этих слов, от этого тона Лео. Он поставил питчер на стол с такой силой, что горячий пар вырвался наружу с громким шипением, как будто выпускали злого духа из заточения.       — Не твоё дело, — прохрипел Кай, его голос звучал приглушенно и хрипло, словно он долго молчал или только что проснулся. Он уставился на поднимающийся в воздухе пар от его дыхания, словно в этом паре заключался ответ на все вопросы мира.       — Конечно, конечно, ты прав! — поспешно согласился Лео, явно стремясь смягчить ситуацию. Он поднял руки в защитном жесте, словно опасаясь физической агрессии, хотя в словах Кая не было прямой угрозы. — Я просто… понимаешь, я видел её в школе несколько раз. У меня сложилось впечатление, что она какая-то особенная, не такая, как все. И я подумал, что раз вы родственники, то ты, наверное, самый лучший в мире человек, чтобы знать, как с ней… ну, как правильно подойти, чтобы не напугать её, не спугнуть. Она выглядит такой хрупкой, такой нежной, словно её можно сломать одним неосторожным словом или прикосновением.       Внутри Кая бушевала настоящая буря эмоций. С одной стороны, его бесила вся эта ситуация, эта неуклюжая игра в дружелюбие, эта попытка манипуляции его чувствами, хотя и не осознанная. Ему казалось, что Лео пытается вытянуть из него информацию, используя при этом самые простые и незамысловатые приемы.       С другой стороны, в словах Лео не было ни малейшей капли фальши или скрытого подвоха. Он звучал абсолютно искренне, даже трогательно в своём простодушном желании понять, как вести себя с девушкой, которая произвела на него такое сильное впечатление. И эта неприкрытая искренность была гораздо опаснее любой самой изощренной лжи, потому что перед ней было сложнее выстроить защитный барьер, она обезоруживала и заставляла задуматься о мотивах другого человека.

***

      В школе тактика Лео претерпела существенные изменения, и его "стратегическое наступление" на сердце Кейт продолжилось с ещё большим упорством, хотя и в совершенно иной форме. Прежние импульсивные порывы, когда он осыпал Кейт цветами и открыто признавался в своих чувствах, остались в прошлом. Теперь Лео избрал путь скрытности и наблюдательности, превратившись в своего рода тень, неустанно оберегающую Кейт от любых невзгод.       Он словно растворился в школьном пространстве, всегда оказываясь поблизости, когда Кейт нуждалась в его поддержке, хотя это и выглядело как чистая случайность. Особенно внимательно он следил за тем, чтобы никто из старшеклассников не позволял себе излишнего внимания к новенькой. Заметив недобрый взгляд или нежелательное приближение, Лео тут же появлялся рядом. Одного его присутствия, дополненного широкой, дружелюбной улыбкой, было достаточно, чтобы заставить потенциальных обидчиков отступить и отказаться от своих намерений. Он создавал вокруг Кейт ауру защиты, позволяя ей чувствовать себя в безопасности и комфорте в новой обстановке.       Он начал проявлять внимание к ней едва заметными, деликатными способами. Это не были помпезные букеты роз или кричащие жесты, скорее, тихие проявления симпатии. Однажды она обнаружила красивый осенний лист, словно случайно оброненный, лежащим на её учебнике, в тот момент, когда она отвлеклась от чтения. Это были не пылкие любовные послания, адресованные ей, а простая открытка с репродукцией картины Ван Гога. Ему даже пришлось выведать у Кая, после нескольких настойчивых расспросов и пяти неудачных попыток, что ей «нравится что-то жёлтое и тёплое» в искусстве, чтобы подобрать подходящую картину.       В один из дней, когда Кейт погрузилась в учёбу, сидя в одиночестве в библиотеке, он подошел к ней совершенно незаметно. Без единого слова он поставил прямо перед ней стаканчик с её любимым чаем — ароматным ромашковым чаем с добавлением натурального мёда. И эту маленькую деталь он тоже узнал у Кая, тщательно замаскировав свой интерес под невинной просьбой, притворившись, что ищет «успокаивающий чай для своей младшей сестрёнки», чтобы успокоить её нервы.       — От твоего… кузена, — пробормотал он едва слышно, словно боясь, что его подслушают, и поспешно ретировался, не дожидаясь ни слова в ответ. Его шаги звучали быстро и нервно, словно он убегал от чего-то большего, чем просто неловкий разговор. Кай, когда вечером Эмили, загадочно и лукаво улыбаясь, рассказывала ему о «подвигах» Лео, ощущал, как зыбкая почва его собственной реальности предательски уходит из-под ног. То, что он считал незыблемым, начинало рассыпаться в прах. Этот простодушный малый, этот искренний и незатейливый человек, действовал с какой-то обескураживающей, почти пугающей эффективностью. Он не давил грубой силой, не прибегал к напору или угрозам. Нет, его оружием была куда более опасная сила — доброта, неподдельный интерес и искреннее внимание к деталям. И самое ужасное, самое парадоксальное в этой ситуации заключалось в том, что Лео, сам того не ведая, атаковал сразу по двум направлениям, разрывая оборону Кая на части. Он словно играл в шахматы, не зная правил, и при этом умудрялся ставить мат.       Стоя перед зеркалом в своей комнате, пристально вглядываясь в отражение Кейт, Кай впервые поймал себя на мысли, которая ледяным холодом пронзила его сердце и заставила кровь стынуть в жилах. Его осенило внезапное, пугающее осознание. Он подумал о том, что быть объектом такой безоговорочной, такой наивной, почти детской и в то же время невероятно настойчивой преданности… вовсе не так уж и противно, как ему казалось раньше. Более того, эта мысль оказалась до ужаса привлекательной. И это пугало его до глубины души. Потому что против грубости и прямолинейного давления у него всегда была надежная броня, выкованная годами тренировок и жизненного опыта. Но против этой обезоруживающей искренности, против этого тёплого, ненавязчивого, но неуклонного напора у него не было абсолютно никакой защиты. Он был совершенно беззащитен.