Кукольный дом

      Юи бежала, поглощая ночной воздух с трудом и стараясь не сбиться с ритма. Лунный свет заливал зелёное поле холодным серебром, подчёркивая контраст с чернильным небом, усыпанным звёздами. Могла ли она когда-нибудь представить урок физкультуры в таком красивом месте, да ещё и после полуночи? Интересно, какой в этом смысл? Разве не логичнее было бы ночью спать, а спортом заниматься ранним утром? Но ей даже не хотелось разбираться. На этих редких уроках физкультуры она чувствовала себя свободной. Хотя бы на мгновение. Воображение, будучи её последней надеждой, рисовало другие сцены: она несётся по родной деревне, босиком по тёплому асфальту, догоняя облезлую кошку. Или убегает. А что, если бежать быстрее? Разогнаться так, чтобы воздух стал твёрдым, как стекло, чтобы пространство разорвалось, как бумага, и она вывалилась в другую реальность? Может, туда, где всё начнётся заново? А если вдруг, свернув не туда, она окажется на беговой дорожке, сделанной из чьих-то вытянутых рук? Тёплых, живых, судорожно пытающихся схватить её за щиколотки? Она даже не испугалась этой мысли. Почему-то казалось, что, если такие руки и правда есть, то они ей не враги.       Но в тот момент, когда она мысленно разбегалась, чтобы прыгнуть в глубокое озеро на окраине деревни, над которым склонилась старая ива, резкий свист, прорезавший ночную тишину, хлыстом ударил по ушам. За ним последовал ещё один, сопровождаемый издёвками. Юи даже не поворачивала головы – знала, кто это. Аято и Райто в очередной раз развалились на трибунах, после нормативов, который сейчас сдавала вся их параллель. Неразлучная парочка подлецов откровенно забавлялась. Конечно же, они были тут, хохотали, как гиены над своей очередной гениальной шуткой. Конечно гениальной, ведь только в их больные головы могла синхронно придти идея взломать шкафчик Комори и заменить её форму на размерчик поменьше, чем её реальный. И не поленились ведь найти такую замену, чтобы даже её миниатюрное тело чувствовало себя скованно, на грани разоблачения! Юи стиснула зубы, хотя ей даже подумалось: а чего она злится? Разве уж это впервой, или, может, она как-то могла решить эту проблему? Так вот, ничего она не могла, кроме как принимать факт того, что на неё все пялятся из-за них. Ну и пусть пялятся. Вообще, зрение — хорошее качество в человеке. Юи слабо представляла, как можно вообще не видеть. Когда-то она читала книжонку Леонардо да Винчи, что-то про азы искусства. И навсегда запомнила интересную выдержку: нет ничего хуже, чем потерять зрение. Можно не слышать, не говорить, быть безруким и безногим, но не видеть — истинное наказание свыше.       Интересно, что бы она выбрала, если бы ей пришлось жертвовать чем-то из этого списка? А если зрение действительно самое ценное, то почему люди так легко его тратят? Глаза устают от бессмысленного чтения ненужных вещей, от рассматривания лиц, которые не хочется запоминать, от света ламп, в которых нет ни солнца, ни теплоты. Глаза порой видят то, чего видеть не должны. Например, страшные и отвратительные сцены в какой-нибудь подворотне. Или взгляды, которые должны были скользить мимо, но почему-то цепляются, впиваясь в кожу. Или тени, которые по всем законам физики и здравого смысла не могут двигаться, а всё же двигаются. Она не знала, что хуже: потерять зрение или обрести его настолько, чтобы видеть то, чего не видят другие.       — Сучка! Сучка про-о-осто королева в этих шортах! — протянул Райто, лениво облизнув губы.       — Но её сиськам уже вряд ли что-то поможет, — хмыкнул Аято. — Давай-давай, плоскодонка, не отставай!       Юи постаралась ускориться. Сердце отбивало рваный ритм где-то под горлом, ноги начинали наливаться тяжестью, но она не позволяла себе сбавить темп. Они были довольны собой — конечно, были. Только потому, что оба уже сдали нормативы. Хотя она допускала мысль, что их королевские замашки дойдут до того, что учитель будет сдавать нормативы им. Юи скосила взгляд в сторону и подавила раздражение. Она сосредоточилась на собственном дыхании, на прохладном ветре, пробегающем по коже. Но ощущение липких взглядов вампиров не покидало её. Рядом с ней держала темп высокая девушка с длинным хвостом русых волос. Она легко преодолевала круг за кругом, будто бы бег совсем не отнимал у неё сил. Но, видимо, братья имели золотой талант к рекламе. Эта девушка, впервые девушка, пусть и незнакомая, притормозила, махнув (кажется) ей рукой.       — Эм, прости, я не помню твоё имя. Ты в порядке? Эти двое…— спросила она, слегка скосив взгляд на Юи.       — Юи Комори. Все нормально. — Коротко ответила та.       Одноклассница чуть кивнула и приоткрыла рот, будто собиралась ещё что-то сказать, но в следующий момент споткнулась. Юи не успела разглядеть, за что именно — то ли за взявшийся из ниоткуда камень, то ли за шнурки. Её колено подогнулось под странным углом, и она с коротким вскриком начала заваливаться вперёд. Юи среагировала машинально. Шаг вперёд, руки вперёд. Вес девушки навалился тяжело, резко, сбив дыхание.       — Господи… ты напугала меня! — выдохнула Юи, ладонью нащупывая свой лоб.       В суматохе она не заметила, как потеряла контроль над мелочами — майка в резком наклоне предательски задралась, открыв поясницу, а шорты, как назло, поползли вверх, задираясь слишком высоко. Не прошло и пары секунд, как с трибун донеслись свистки — теперь с явным, грязным подтекстом. Юи застыла на секунду, как от пощечины. Всё тело вспыхнуло жаром — не от стыда, а от ярости и беспомощности.       О боже, этот момент уж точно будет записан на невидимую плёнку где-то в её черепной коробке, и через десять лет он вынырнет из глубин памяти в самый неподходящий момент — когда она будет чистить зубы, заполнять документы или стоять в длинной очереди в супермаркете. Если она сама еще будет существовать через десять лет, конечно.       — Ох, вот черт… Спасибо, Юи-чан! Эх, если бы не ты… — одноклассница выпрямилась, разминая поврежденную ногу.       И сразу за этим — резкий обрыв звуков с трибун. Смех исчез. Свистки затихли. Будто кто-то сорвал плёнку с проектора — и она хрустнула, лопнула, рассыпалась в темноту. На мгновение стало даже тише, чем должно было быть. Юи почувствовала холод. Он пробежал по позвоночнику, как капля воды, проник в лопатки. Она знала это ощущение. Её тело уже научилось ему, запомнило. Она медленно обернулась, больше не удерживая новую знакомую.       Канато присел на ряд ниже своих драгоценных братьев. Его безразличный взгляд какое-то время был устремлён в пол, пальцы медленно поглаживали ухо Тедди. Он казался отстранённым, будто вообще не слышал всего этого. Но, в конце концов, он поднял голову — медленно, без резких движений — и посмотрел на них из-за плеча. Мягкий. Почти ленивый взгляд. Что-то холодное прошлось по воздуху, как электричество.       Аято отвёл глаза первым, резко чихнув. Райто скривился в своей фирменной полуулыбке.       Юи знала этот взгляд. Видела его раньше. И знала: если Канато вот так смотрит — значит, он уже что-то решил. Может быть, не на сегодня. Но… скоро.       А у неё внутри появилась знакомая тяжесть — как будто кто-то прошептал на ухо: это всё началось из-за тебя.       Юи даже ненароком подумала, что, возможно, эти двое дразнят своими выходками его даже больше, чем её. Разве не таковой была их жизнь? Единственная девушка в доме выбрала психа с залегшими синяками под глазами, невысокого и истеричного, а не их, чертовых Аполлонов Сакамаки, которые, конечно же, лучше всех знали, что нравится девушкам. И, получается, промахнулись. И это бесило их до дрожи. И было настолько очевидным, что даже Шу раз через раз отпускал саркастичные замечания товарищам спермотоксикозникам.       Они, казалось, никогда не воспринимали Канато всерьёз. Даже когда он бесился, они посмеивались, как будто перед ними ребёнок, а не взрослый, более того, такой же древний, как и они, вампир. Аято и Райто не боялись его, не воспринимали его угрозы как что-то значимое. Они могли бы дразнить его бесконечно, уверенные, что он лишь кинет в них чем-то или взвизгнет от раздражения. Может еще топнет ножкой. Чего таить за душой простую истину? В тот первый вечер ход её мыслей ничем не отличался от ожиданий этой шебутной парочки.       Однако теперь она частенько видела его в моменты, когда эмоции колебались между ледяным равнодушием и неконтролируемым бешенством. Видела, как жестокость в нём всегда оставалась в полушаге от детской обиды. Это было странное существо, которое разговаривало с игрушкой не ради игры. Который застывал в размышлениях, слушал голоса, недоступные другим. Который мог улыбаться спокойно, даже нежно — и в ту же секунду сдавить горло так, что начинаешь задыхаться.       Так сказать, свежий взгляд на него.       Он что-то говорил им — слишком тихо, чтобы Юи могла разобрать слова. Аято раздражённо поморщился, Райто лениво потянулся, будто разговор его утомил, и с неохотой встал. Оба развернулись и неспешно направились прочь, скрываясь в здании академии. И Канато последовал за ними. Его шаги были лёгкими, бесшумными. Но уже на выходе он неожиданно остановился.       Юи вновь замерла, когда он обернулся. Их взгляды встретились через всё поле. Её сердце гулко ударило о рёбра. Она не могла понять – этот взгляд должен был напугать её?       — Юи-чан, тебе уже кто-нибудь говорил, что ты…? Эм, не пугай меня так... — вдруг раздался голос её одноклассницы.       Она изогнула бровь, бегая взглядом от Юи к Канато, который в этот момент едва заметно усмехнулся, прежде чем скрыться за дверями здания.       — Мы тут стоим уже битые пять минут, так что зачёт мы не сдали, хах. Что, пытаешься соблазнить богатого наследничка? Костюм подобрала что надо! — болтливая одноклассница оценивающе провела по ней взглядом, совсем не догадываясь, какой нелепой была ее теория в отличии от жестокой правды. 

       Никого Юи не соблазняла. Да как она могла? Только вчера ей пришлось закопать свой крестик под одним из розовых кустов, чтобы никогда его больше не найти, а сегодня она что, должна была сразу же окунуться в грязь? И все-таки частично это произошло. Да и если бы она решилась сдобрить нрав Канато своим первым, до жути нелепым соблазнением, то какой в этом был толк, если он сидел, уткнувшись в пол? Казалось, он был спокоен, зол, вдумчив, уничтожителен. Когда он уходил вот так, глубоко в себя, его застывшее лицо по-настоящему её пугало. Он мог вскочить и погнаться за ней с ножом, мог внезапно начать кричать, чем доводил её до слёз, а мог просто предложить ей сделать чай. Кто знал, что там у Канато в голове? Да и не сильно бы ей хотелось туда влезать.       Более того, складывалось такое ощущение, что это именно Канато её соблазнял. Она винила себя за эти греховные мысли, но... Если Аято смотрелся там, на поле, как в своей естественной среде, где он мог заработать одобрение врожденной гиперактивностью, выступающими мускулами, то… Она никогда еще не видела Канато, который так трепетно относился к тому, чтобы выглядеть с иголочки в спортивных шортах, футболке, с мокрыми после бега волосами. Когда он так нетипично для себя, непринужденно впускал пятёрню в свои волосы, слушая инструкции учителя по технике безопасности (как будто это было действительно важно для вампира), как менялась его прическа, когда она, притаившись на трибунах, подглядывала до тех пор, пока не пришла очередь девочек. И конечно же она осознавала, что сделав свой выбор среди шестёрки братьев, ничерта она себе его не присвоила. Это был верх наглости её постыдных мыслей!       — Как ты догадалась? — Юи наигранно хихикнула, прикрывая рот ладонью.       Но её пальцы всё ещё слегка дрожали. Как-то её вывел из себя этот идиотский вопрос. Она должна была научиться играть по этим правилам, но в другой маске, пока они находились в академии. И черт её дернул так неоднозначно отшутиться, но ничего другого в голову не пришло. Ей стоило позаботиться о легенде на досуге дома, но в последнее время она только и делала, что тратила время на всякую ерунду и путающиеся странные мысли.

***

      Школьная ночь тянулась мучительно долго. Звонок, казалось, ещё не успел стихнуть, а усталость уже стягивала веки. Она не привыкла к такому распорядку – уроки, что начинались в сумерках и длились почти до рассвета, сбивали все внутренние часы. К середине занятий Юи едва удерживалась от того, чтобы не клюнуть носом прямо в учебник.       Она всегда любила иностранный язык, но сегодня все реплики учителя звучали для неё как убаюкивающая колыбельная. История, следом за ним, превратилась в монотонный гул, от которого мысли начинали плыть. Только перерыв во дворе академии помог немного прийти в себя – прохладный воздух и терпкий вкус клюквенного сока, который ей протянул Рейджи в лимузине, освежили сознание. Она даже позволила себе короткий миг расслабления, прислушиваясь к шелесту листвы под звёздным небом.       Но стоило вернуться в класс, как это зыбкое спокойствие улетучилось.       Юи сидела за партой, нервно постукивая карандашом по тетради. Что-то было не так. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела, каждой извилиной мозга, который, казалось, вот-вот взорвётся от напряжения. Даже Аято – обычно посапывающий на парте – сейчас был на взводе. Он сверлил её взглядом, словно хотел прожечь дыру в её спине, сжимая ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Юи не могла отделаться от мысли: а вдруг он ударит её? Нет, Аято обычно всегда был вздернутым, но не до такой степени. Она его даже боялась. Интересно, он мог ударить её? Но за что? Она же ничего такого не сделала. Не сдала зачёт по физре, да, но неужели для него это было таким принципиальным делом? Да и кому-кому, а вот ему с неудом по физике не стоило злиться точно.       Атмосфера в классе была… странной. Вроде бы всё как всегда: те же скучные уроки, те же ленивые движения одноклассников, но что-то во всём этом было фальшивым. Юи закусила нижнюю губу, пытаясь прочитать в глазах одноклассников хоть какой-нибудь намек на разгадку. Но они лишь торопливо утыкались в учебники, как только она поворачивалась к ним. Перешёптывания за её спиной длились уже не первый урок. Что они обсуждают? Люди узнали о том, как сильно задралась её майка и шорты на физре? Да не то чтобы сильно… Ну, может, чуть-чуть. Но это же не повод для такого ажиотажа! Или это что-то другое? Что они такого знают, чего не знает она? Юи чувствовала, как её мысли начинают путаться, как будто кто-то намеренно крутит их в её голове, заставляя сомневаться в каждом шаге, каждом взгляде. Её что, отчислили?       Она попыталась сосредоточиться на уроке, но её внимание снова и снова возвращалось к Аято, который пялился сбоку. Его взгляд был слишком интенсивным. Её пальцы сжали карандаш так сильно, что он чуть не сломался. Она чувствовала, как её дыхание становится прерывистым, как сердце начинает биться быстрее. Это было не просто напряжение. Это было что-то большее. Ядовитый газ, медленно отравляющий её разум.       Или, может, она опять просто сходит с ума?       А Канато…       Канато даже не смотрел на неё.       За всё это время он ни разу не поднял глаза, чтобы удостовериться в её присутствии. Его фиолетовые пряди чуть прикрывали лицо, а Тедди, как всегда, покоился у него на коленях. В целом, всё выглядело привычно.       Когда прозвенел звонок, она вздохнула, собираясь с духом. Она не будет вестись на провокации! Нет, не она. Что эти люди о себе возомнили? Да знали бы они в какой беспросветной жизненной пятой точке она оказалась! Захотят издеваться – пусть. В конце концов, что ещё можно ожидать от учеников этой академии? Однако стоило ей подойти к двери, как двое одноклассников вдруг поспешно распахнули её перед ней, сделав приглашающий жест. Раздался чей-то сдавленный смешок.       Юи споткнулась на ровном месте — нога соскользнула по полу, сердце ударилось в грудную клетку, а мир, казалось, на мгновение качнулся, как плохо закреплённое зеркало. Всё из-за парочки фатальных слов. Парочки ядовитых, напускно-сладких «миссис Сакамаки», донёсшихся с передних парт. Это прозвучало слишком чётко, слишком нарочито — как кинжальчик, брошенный с улыбкой.       Что?.. Нет, это не ей. Она никакая не миссис, а тем более не Сакамаки.       Она замерла, уставившись в пол, как будто в его трещинах прятался хоть какой-то выход. Что?.. Это не про неё. Это точно не ей. Она никакая не миссис… и уж точно не Сакамаки. Но смех — тихий, душный, сдерживаемый — уже расползался по классу, цеплялся за уши, за шею, за позвоночник.       Это недоразумение, скорее всего, получилось из-за того, что они каждый вечер приезжают вместе. Но… Не слишком ли поспешные выводы сделали эти… эти? А что если она их дальняя родственница? Так оно и было! Именно под таким предлогом её и загнали в эту смертоносную ловушку, выдворив из церкви. С чего бы миссис? Канато всегда чересчур приторно выговаривал «мисс», «мисс Юи», и она до сих пор не понимала, зачем он так распинается. Да от него просто за километр несло древними веками, так сильно его манерность выдавала его реальный возраст! Что не скажешь по Аято, Райто, Шу и Субару. С ними она могла быть и свиньей, и «быстро подошла», и сучкой, и стервой, и долбаной плоскодонкой. И ладно Рейджи, у него быстрее язык отсохнет, чем он вообще к ней обратится, а не притворится, что она пустое место, но Канато… Зачем ему это?       Она резко напряглась, плечи поднялись, руки замерли на столе. Инстинкт подсказывал: внимание на ней. Уголки глаз уловили движение — трое ребят, виновники беспокойства, уже сделали вид, что заняты беседой. Самыми невинными лицами на свете. И всё же — предательское подрагивание плечей от сдерживаемого смеха выдавало их. Им не терпелось — она же обязательно отреагирует, правда? И ещё прежде, чем она успела осмыслить, что всё это значит, услышала, как кто-то за её спиной с преувеличенным вздохом бросил фразу о любви.       Юи застыла, почувствовав, как к щекам мгновенно приливает жар. Что? Любовь… ну это как-то уже слишком.       «Продажная девка» и «лихачка». Девушки никогда не были снисходительны к другим девушкам. Но чтобы парни! Это он так намекнул на то, что семья Сакамаки являлась обеспеченной? А с чего бы ей не быть? Этот парень в очках, мог он, в конце концов, представить себе сколько всего могут вампиры за века своей жизни? Но если бы она только могла пользоваться этим! Она бы купила себе десять глянцевых журналов, компьютер, новую миленькую одежду и, возможно, белого котёнка. Ну и всё к котёнку. Она медленно, очень медленно повернулась на голос. Боже. Молодцы! Теперь ей конец! Эта сцена происходит прямо за его спиной! Канато убьёт её.       Рядом появилась Мэй – сияющая от предвкушения.       — Прости, Юи-чан, — пропела она сладким, медовым голосом, — я с детства не умею держать язык за зубами.       Она хихикнула, сделав полшага ближе. Глаза её блестели, как у кошки, которая прижала мышь к полу лапкой. В последнее время, Юи всё чаще сравнивала себя с мышью. Тем не менее, ту Мэй, которая дружелюбно помахала ей на физкультуре было не узнать в её новом амплуа.       — Признавайся, как давно вы с Канато-куном спите? — её голос всё ещё звучал будто бы с игривой дружелюбностью, но в нём подспудно проскальзывало нечто острое, ядовитое. Юи радовалась, что Мэй говорила полушепотом. — Кто ты вообще такая, а? И как тебе это удалось?       Комори застыла на месте. Она даже не знала, что больше ощущает — унижение или ужас. Мэй смотрела ей прямо в глаза, будто выискивала в них малейшее сомнение, чтобы ткнуть пальцем и, как водится, крикнуть при всех: «Ага, я знала!»       Юи почувствовала, как её ладони стали влажными. Она беззвучно застонала и прикрыла лицо руками. Как это вообще произошло?! Как могли её слова прорасти в целую сеть слухов, покрыв академию подобно пожару в сухом поле? Нет, а разве она не так и знала? Она же слышала себя, это действительно звучало как-то двойственно. Но что она могла поделать? Кто же знал, что ей когда-либо придется вести диалог с кем-то из школы, кроме братьев. Они всегда с особым усердием ограждали её от этого момента, кричали, ругались, пугали. Всегда, кроме сегодняшней ночи. И именно в эту ночь она умудрилась с крахом опозорить себя и всё семейство. Её в одно мгновение облепили девочки, и она видела сквозь толпу эти выразительные глаза проказника Аято, он просто давился смехом, поглядывая то на неё, то на натянутую спину Канато, который никак не комментировал происходящее. Всё из-за него! И из-за Райто! И она, может, не должна была так остро реагировать, но когда напряжение достигло пика, её тело сработало быстрее, чем разум.       Она не помнила, чтобы её руки сжимались в кулаки, но в следующее мгновение Мэй пошатнулась, теряя равновесие от неожиданного толчка. Вокруг замерли. Шёпотки мгновенно стихли, сменившись удивлёнными взглядами, а кто-то даже резко вдохнул.       — Ну почему всё так, а? — Юи выдохнула с таким пылом, что толпа отпрянула в мгновении от неё. Или их напугало то, как Юи в отчаянии топнула ногой.       Замечательно. Теперь Канато даже не удостоит её взглядом. То хрупкое доверие, едва успевшее зародиться между ними (хотя, конечно, называть это доверием было слишком громко), теперь кануло в бездну. Но связь между ними всё же была. Да, она точно существовала между ними, намёком, вуалью, туманными обстоятельствами, но она была! Она существовала, пусть даже в в полутонах, в тех мелочах, которые никто, кроме неё, не замечал. Например, Юи знала, сколько ложек сахара он кладёт в свою маленькую фарфоровую кружку. Три. Всегда три. И всё ему было мало! Он запивал этим сахарным сиропом свои сладкие торты — до одури сладкие, приторные, от которых у Юи мгновенно начинало чесаться где-то в глубине дёсен. Это было болезненно, будто её зубы вот-вот выпадут, как только он погружал маленькую вилку с наколотым кусочком торта в рот. Она видела, как он наслаждался, как его губы слегка приподнимались в уголках, а глаза закрывались на мгновение, когда он буквально растворялся в этом сладком безумии.       Юи охватило ужасающее осознание.       Ну вот что она наделала?       Глядя на остолбеневшую Мэй, она поняла: ещё мгновение – и эта девчонка либо закатит истерику, либо…       Юи не стала ждать. Чувствуя, как кровь стучит в висках, она направилась сквозь толпу, стараясь держать лицо каменным. Всё, что ей нужно – скрыться. Исчезнуть из поля зрения, пока вся эта нелепая сцена не успела разрастись в новый виток сплетен. Но все это совершенно ничего не значило, когда Канато демонстративно её игнорировал, вселяя в её сердце животный страх. Ноги сами несли её по коридорам, сверкающим в полумраке искусственного освещения. Незнакомые двери проносились мимо размытыми пятнами, пока наконец одна из них не приоткрылась под лёгким порывом сквозняка.

Подсобка.

      Комори влетела внутрь и захлопнула дверь, тяжело дыша. Тусклый свет пробивался сквозь пыльное стекло. Вокруг возвышались старые школьные шкафчики, покрытые слоем пыли. Узкое пространство пахло древностью – досками, застоявшимся воздухом и чем-то металлическим. Здесь её никто не найдёт. Юи прислонилась спиной к холодной стене, опустившись на пол. Закусила губу, зарывшись пальцами в волосы. Ну и что теперь? Сидеть тут до конца уроков? До рассвета? До конца жизни?!       Пожалуй, стоило дважды подумать, прежде чем помогать человеку, не имеющему ни капли…понимания, чувства юмора, да чего угодно человеческого! И Юи знала, что за этот самовольный побег ей несдобровать. Рейджи не оставит это безнаказанным. Будут нотации, язвительные комментарии и, возможно, что-то похуже. Но всё это казалось мелочью по сравнению с тем, что тревожило её больше всего. Что он подумает о ней? Что сделает? Юи вжалась в стену, кутаясь в объятия собственного страха.       Всё было таким дурацким. Несколько слов, случайно брошенных на поле, разлетелись, как семена, которые вследствие пустили корни в самых дурных умах. Или не самых дурных? Какой-то парень из толпы всё-таки почти сочинил хокку! И вот уже невинная шутка обернулась полноценной сплетней, которую, похоже, никто даже не пытался подвергнуть сомнению. Как будто эти идиоты только и ждали хоть одного повода шептаться по углам. А что, она бы тоже поверила. Не сдала зачёт, бегая по полю почти что в нижнем белье и строя глазки своему ненаглядному. Какое позорище.       Она зажмурилась, кусая губу до боли. Как же всё это глупо. Как же… жестоко. Теперь она услышит: «От тебя одни проблемы, идиотка!», «Сучка, ты в ударе? Наша заслуга!»       В такие моменты, когда мир, казалось, поворачивался к ней спиной, а будущее оборачивалось чьей-то злобной ухмылкой, Юи действительно жалела. Жалела… что родилась и обречена быть жертвой, что является основанием её походов в эту злую, мрачную, надменную академию! Нет, ну неужели хотя бы раз нельзя было пропустить её оплошность мимо внимания? Нет, нужно было скорее всем рассказать! Но она и сама дура. Нет, вот так бесстрашно и самонадеянно ходить по острию ножа, когда дело касалось настолько именитых личностей! Глаза ей застилал непроходимый туман, какая-то черная лента, через которую никак не мог пробиться свет.

Тишина.

      Всё это время Юи сидела в крошечном помещении, забившись между шкафчиков, и слушала, как вдалеке идут уроки. Глухие голоса учителей, шелест переворачиваемых страниц, иногда чей-то сдавленный смех. Всё это напоминало ей, что школа живёт своей обычной жизнью… а она – нет.       Она осторожно привстала, размяла затёкшие ноги. Медленно, будто стараясь не спугнуть собственную решимость, потянулась к двери и слегка приоткрыла её. Коридор был пуст. Только ровные ряды шкафчиков, бледный свет ламп и едва слышный скрип оконных рам. Никого. Тихо выдохнула и сделала шаг наружу. Её каблук слегка скользнул по холодному полу, но Юи тут же себя поймала. Осторожно. Медленно. Если повезёт, она сможет добраться до класса незаметно. Извинится, сядет на место, а после уроков подойдет и возьмет задание на дом за два пропущенных занятия.       Она уже прошла несколько метров, сердце чуть замедлило бешеный ритм. Ещё немного, ещё шаг…       — Плохо вы играете в прятки, мисс Юи.       От неожиданности её дыхание сбилось. Голос прозвучал прямо рядом с ухом – холодный, тихий, растягивающий слова.       Она не шевелилась.       Жар волной поднялся к щекам, а по спине пробежал неприятный холодок. Он был слишком близко – настолько, что она ощущала слабый оттенок дорогого парфюма и еле заметный аромат сладостей.       Он стоял в полумраке коридора, почти сливаясь с тенью, вытянутой от тусклой лампы. Его глаза блестели, холодно, тяжело, не по-детски. Да, он выглядел, как мальчишка… но только на первый, очень наивный взгляд.       Он улыбался — криво и безрадостно. Юи инстинктивно сделала шаг назад — и тут же ударилась спиной о стену. Холодную, реальную. И никуда не деться. Канато не шелохнулся, но его тень… будто потянулась к ней, угрожающе искажённая. Она сглотнула. В горле пересохло. Слова застревали, как будто язык стал ватным.       — Разве так обращаются… — он говорил тихо, в своей манере ласково, и от этого только хуже, — …с тем, с кем проводят ночи? Юи резко вдохнула. Жар стыда и ледяной страх ударили одновременно. Нет. Нет-нет-нет. Он слышал. Он слышал это. Все эти намёки. Все эти шепотки. Он услышал, и теперь — всё.       — Канато-кун! Это неправда! Т-ты же знаешь…Пожалуйста… пожалуйста, давай поговорим! — голос её дрогнул, она шагнула вбок, прочь от стены, но он тоже двинулся, не давая ни малейшей передышки. Он будто тенью проскользнул за ней, не приближаясь, но и не давая уйти. Юи ощутила, как ей не хватает воздуха. В груди нарастала паника. Почему он молчит? Почему не кричит? Почему не уходит? Потому что всё гораздо хуже.       — Ты всегда говоришь одно и то же. У тебя всегда одно оправдание: «Канато-кун, это недоразумение!» — он скопировал её тонкий голос, сохраняя холодное выражение лица. — Но хоть бы раз ты ответила за свои поступки! — его гнев заметно разгорался. Юи вжала голову в плечи и дернула за спиной ручку двери подсобки, где отсиживалась ранее.       Она хотела спастись от смерти любыми способами. По его лицу было понятно, что простой погибели ей не видать. Он был готов измучить её, а после растерзать на кусочки.       Но у Канато, очевидно, были другие планы, он не собирался позволять ей сбежать. Поэтому сделал шаг вперед, желая схватить ее за запястье и, как минимум, вывернуть ей руку, которая посмела предпринять попытку побега. Но вместо этого он увидел мимолетную панику в гранатовых глазах. Комната закружилась перед глазами, Юи с шумом упала на спину, ударившись затылком, но, к своему ужасу, утащила за собой и Канато. Кожаные школьные сумки с грохотом свалились рядом. Он слегка ударился лбом о подбородок Юи. Повисло кромешное молчание, в котором не было место даже вдохам и выдохам. Цепкие пальцы на его белоснежной рубашке разжались и задрожали. Парень приподнял голову, приходя в себя. Фиалковые глаза были наполнены шоком, зарождающейся волной гнева, а так же чего-то еще, что Юи не могла охарактеризовать словами. Она даже не заметила боли в нижней губе, которую до этого безжалостно искусала, а теперь с нее лилась кровь от столкновения со лбом Канато. Его глаза светились. Она чувствовала всем телом, как он напрягся, как сжались его мышцы, как рвано он вдохнул воздух, сохраняя молчание. Юи была рада этому. Если сегодня ей придет конец, то она это хотя бы заслужила. Да, она просто нелепая, неловкая, наивная и глупая девица, которая даже падения на ровном месте не смогла избежать. Канато лежал на ней, а ведь несколько секунд назад она пыталась сбежать от него, скрыться за прямоугольником этой проклятой двери! Она заслуживала любого наказания.       Он хрипло засмеялся, резко поднимаясь и устраиваясь на её бедрах. В самом деле, эта смена гримас его повеселила.       — Ах ты бесстыжая девчонка… Так ты всё-таки хочешь меня соблазнить? Привлечь моё внимание? Поэтому ты сегодня будто сошла с ума? — его взгляд был лишен какого-либо фокуса, а его слова были будто бы адресованы всему окружающему пространству, а не лично ей.       Тем не менее Юи напряглась. Канато пусть и был невысоким, но ей становилось невыносимо тяжело. Однако она не могла отменить того факта, что в легких не было воздуха и по другой причине. Мурашки бегали по её коже, стоило его глазам провести дорожку по её шее, ниже, заканчивая там, где их тела соприкасались.       Канато чуть склонил голову набок, улыбаясь так, как улыбаются дети, когда находят что-то хрупкое и интересное — игрушку, которую можно сломать, насекомое, которому можно оторвать крылышки.       — Как мила и очевидна эта ненужная и глупая симпатия, — его слова прозвучали с горькой иронией, но на последнем слоге голос дрогнул. Его пальцы сжали её запястья с такой силой, что кожа под ними побелела, но Юи не могла пошевелиться, заворожённая его взглядом. — Такая ощутимая дрожь, — прошептал он, после чего хрипло рассмеялся.       Его смех оборвался так же резко, как и начался, и в тишине, которая последовала за ним, Юи услышала только стук собственного сердца. Оно билось так громко, будто хотело вырваться из груди. Она резко дернулась, но он удержал её, вдавливая в холодный пол.       — Пусти меня, Канато-кун! Я все исправлю, обещаю! — её голос был сдавленным, почти жалобным.       — Не ты ли настаивала на разговоре, или у меня слуховые галлюцинации? — он мягко наклонился ниже, его, на удивление, тёплое дыхание коснулось её щеки. — Что вряд ли. Знаешь ли, у вампиров очень хороший слух. О чём же мы будем говорить?       Юи попыталась отвернуться, но это было ошибкой. Канато вдруг резким движением ухватил её за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Фиалковый взгляд сверлил её насквозь, изучая каждую мелочь: её сбившееся дыхание, лихорадочный румянец, блестящие от ужаса глаза.       — Ах, Юи-сан… — он цокнул языком. — Да у вас же кровь на губе.       Она не успела понять, что он собирается сделать.       Канато приблизился и, прежде чем она смогла отстраниться, провёл тёплым, влажным языком по её рассечённой губе. Юи ахнула, зажмурилась от шока. Сердце бесстыдно выпрыгнуло из груди. Это было такое странное ощущение, влажное, шершавое, незнакомое… Она почувствовала, как он довольно выдохнул ей в рот, словно наслаждаясь её беспомощностью, в то время как её пальцы нервно ухватились за его волосы. Только непонятно было, что она попыталась сделать: оттянуть его или притянуть.       — Как сладко, — шёпотом произнёс он, облизывая собственную губу. — Я всегда знал, что вам нельзя доверять эту кровь. Вы слишком расточительны. И очень вкусно пахнете.       Её грудь судорожно вздымалась, но не от удовольствия — от страха.       — Что… что ты хочешь, Канато-кун? — её голос дрожал.       Канато усмехнулся, его ладонь скользнула по её горлу, лёгкими пальцами обхватывая шею, не сжимая, но ясно давая понять, что он может. Он не ответил, но его молчание было громче любого крика. Она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд от его лица, от этой усмешки, которая казалась одновременно холодной и болезненно искренней.       — Пожалуйста, мы могли бы не продолжать в этом месте? — прошептала она.       — Предлагаешь уйти?       Канато провёл пальцем по её ключице, словно размышляя, где бы оставить новый след.       — Но мне всё же интересно, — его голос стал тише, горячее. — Если я укушу здесь… — его палец остановился у её пульсирующей жилки на шее. — Или здесь… — он скользнул вниз, к её плечу, а затем ещё ниже, к изгибу её груди.       Юи зажмурилась, пытаясь отстраниться, но он легко удержал её на месте.       — Где будет больнее?       — Я… — Юи сглотнула, не зная, что ответить.       

И в правду, где было бы больнее? В детстве она боялась, что собаки будут кусать ее за икры ног. Но, скорее всего, укус в шею был тоже невыносимо болезненным. Все-таки весь процесс заключался в протыкивании кожи клыками, острыми и беспощадными. Беспощадными, потому что движимые инстинктом вампиры вряд ли были способны просто взять и остановиться. Канато смотрел на неё, будто разглядывал редкий экспонат в витрине, сомневаясь, хочет ли его забрать или разбить вдребезги.       — Ну же, Юи-сан, — он склонился ближе, холодные пальцы снова пробежались по её щеке, замирая у подбородка. — Скажите.       Она прикусила губу, но тут же зашипела от боли.       Его взгляд метнулся к её губам, на которых всё ещё блестели капли крови. И он был наполнен животного, невиданного ею ранее желания. Она вздрогнула. Его язык вновь скользнул по её нижней губе, собирая выступившую кровь. Как всегда, его пресловутая манерность. И зачем он только спрашивает, если в итоге её мнение не будет учитываться? Хотя, она принимала тот факт, что лучше он решит всё за неё, чем она, пристыженная, будет произносить «да». Юи дёрнулась, но Канато крепче сжал её подбородок, заставляя оставаться на месте.       — Сладко… Так сладко… — он довольно прикрыл глаза, точно пробовал что-то изысканное.       Юи бешено замотала головой, сердце колотилось, паника накатывала волнами.       — П-прекрати…       Он медленно открыл глаза, тёмные, полные какой-то опасной нежности.       — Прекратить? — он склонился ещё ниже, губами касаясь её уха. — Тогда… скажите мне «нет».       Юи резко вдохнула. Сказать «нет»? Просто сказать? Она открыла рот, но слова застряли в горле, растворившись в тишине.       Канато усмехнулся.       — Глупая, наглая обманщица…       Он чуть отстранился, давая ей секунду передышки, и вдруг что-то тёмное промелькнуло в его взгляде. Она почувствовала, как внутри всё похолодело.       Он наслаждался этим.       — Юи-сан, — его голос стал медленнее, ниже, — ваши ресницы дрожат.       Она резко зажмурилась.       — И дыхание сбилось…       Его пальцы скользнули по её запястью, лениво обводя тонкую кожу.       — Сердце бьётся слишком быстро… — он надавил чуть сильнее, точно ощущая пульс под кожей.       Юи сжала зубы, не позволяя себе даже дёрнуться.       — Я убью тебя и его тоже! Где по-твоему лежат эти книги? Там мои деньги, придурок! — Канато замолчал ранее, чем раздался громкий голос незнакомца.       Чьи-то шаги в коридоре. Юи резко открыла глаза. Канато сощурился, прислушиваясь. Шаги становились ближе. Он критично посмотрел на Юи.       — Вставай, — приказал он, отстраняясь.       Юи моргнула в непонимании.       — Сейчас же, — в его голосе скользнуло нетерпение.       Она сглотнула и быстро огляделась. Шаги приближались. Канато склонил голову набок, наблюдая за ней.       А затем, лениво облизнув губы, он прошептал:       — Если ты не возьмешь себя в руки…       Юи похолодела. Дверь в коридор медленно начала открываться. Она сделала рывок в сторону.       И в тот же миг свет в комнате погас.