Голод Древних

Глава 5 1.0

— «Вы это тоже ощущаете?» — спросила Миреван напряжённым голосом. Мы с Элирой настороженно кивнули. Из леса, видимо, по тропинке, что-то приближалось в нашем направлении. Что-то нечеловеческое. Что-то опасное, отчего по спине пополз ледяной холодок, а волосы на затылке начали вставать дыбом. Оставив недочищенную шкуру, я рванул к хижине на пределе своих сил. Мои тульпы сразу отправились в разведку: Мира — к источнику угрозы, а Элира взмыла над хижиной, осматривая окрестности. В хижине я принялся приводить арбалет в боевое положение. Пока я натягивал тетиву с помощью заранее приготовленной палки, Мира смогла «разглядеть» угрозу. Это был человек. Нет. Оно лишь выглядело человеком. Приняло облик охотника Томаса — того самого, что привёл меня к хижине. — «Он меня заметил?» — насторожилась Мира, когда он резко остановился и начал водить головой из стороны в сторону, будто что-то учуяв. Тем временем я ни на миг не прерывал свое действие и все еще продолжал взводить арбалет. В лёгких начало колоть, а из горла вырвался кашель. Я внутренне скривился. Всегда так, когда чуть перенапрягу тело. Я постарался успокоить его, выравнивая дыхание и задействуя при этом ауру. — Эй, Кай! Ты чего это спрятался? Это же я, Томас! — выкрикнул он голосом Томаса, когда приблизился к хижене. По спине пробежали мурашки. Когда он подошёл к двери, я уже прикрыл арбалет пледом. В нём была специально мной проделанное мной отверстие — откуда должен был вылетить болт. — Эй, не возражаешь, если я войду? — весело сказал он, распахивая незапертую мной дверь. Я уже был на позиции. Был готов. — О, Томас, кхе... — снова вырвался из моего горла кашель, с которым я все никак не мог совладеть. — Кхе. Привет! — Ага, ещё скажи, что меня не услышал. — Радостно продолжил он, видимо, рассматривая меня и внутреннее убранство хижины. — Поделись-ка со мной вот чем. Как? Как ты узнал? Когда с его губ слетело последнее слово, его глаза начали изменяться: их словно залили жёлто-оранжевой краской, а зрачок сузился, втягиваясь внутрь. Спустя мгновение на меня уже смотрели глаза ящерицы. Я все это время был настороже. Моё внимание было полностью поглощено арбалетом и позицией йомы. Я ждал. В тот же момент, когда он договорил и защел на позицию, я почувствовал резкую мысль Элиры: — «Тяни!» — и в то же мгновение потянул за верёвку. Тут же послышался глухой, деревянный шелчок, а плед немного колыхнулся. Как только арбалет выстрелил, я тут же обернулся и помчался в сторону задней стены. Через своих тульп я увидел, как болт вонзился йоме прямо в глазницу. — Ах ты сучёныш! — рявкнул он уже чужим, нечеловеческим голосом. Я уже подбежал к дыре. Лёгкие горели, каждый вдох был пыткой. Когда я, пыхтя, выбрался на другую сторону, он уже выдернул болт. Вместе с ним он вырвал не только кашу из плоти, крои и глаза, но и, казалось бы, даже мозга. Но это не остановило его не на миг, а, видимо, только усилило его ярость, которую он также излучал своей аурой. Моих тульп, которые пытались воздействовать на него своей аурой, он, видимо, даже не заметил. Я мчался на всей доступной мне скорости. Мое сердце колотилось настолько громко, что мне казалось что я вот-вот оглохну. Удар сердца — он стоит в проёме, крутя головой, а из его глазницы стекает тёмная кровь. Следующий удар — он уже на улице, а я даже половины пути до ближайшего дерева не пробежал. Еще один удар — он с нечеловеческой силой и скоростью запрыгивает на крышу хижины. — «Кай, сзади!» — раздаётся отчаянный, панический крик тульп. Удар — боль в затылке. Тьма.

Глава 5 1.1

Сознание возвращалось… медленно, будто поднималось из вязкой смолы. Первым, что я ощутил, было тупое давление на шею. Воротник одежды врезался в кожу, под мышками натирала ткань, и каждый шаг того, кто меня тащил, отдавал удушающим и болезненным рывком. Я не шевелился, стараясь сделать вид, что всё ещё без сознания. Я жив, и это радовало. Вместе с сознанием вернулось и тонкое присутствие моих тульп. Их голоса были приглушены, будто они только что вынырнули из глубокой воды. Мы тут же обменялись информацией. Как оказалось, они пребывали без сознания вместе со мной, что было странно и печально. Я-то надеялся, что в таком случае они смогут перенять контроль над телом. Или что я хотя бы попаду в сон, где смогу с ними перегруппироваться в Вондере. Тем временем мои тульпы не теряли времени и начали разведывать ближайшее окружение. Меня тащил Йома, который больше не был в облике Томаса. А представлял из себя другого молодого мужчину. Я определил его по той же одежде, а также по ауре, или лучше сказать йоки? Почувствовав её ещё тогда, я запомнил её так, что был уверен: больше я его ни с кем не перепутаю. И что делать? То что он еще не сожрал меня — хорошо, но думаю что это может в скором времени измениться. Его сила, скорость и регенерация просто ужасают. Даже болт, который так хорошо вошел в глаз и должен был достать до мозгов, — мои тульпы это зафиксировали, — не доставил ему никаких видимых неудобств. А ведь в мозгу у него и должен сидеть тот самый паразит, которым и должен являться Йома. Как мы «прочитали» из моей памяти, этот паразит захватывал тело человека и перестраивает его под себя, в основном усиливая его. Они метаморфы. — Перестань, — резко зарычал Йома, встряхивая меня. От боли я чуть не вскрикнул: казалось, что ткань впилась в кожу, раздирая её в уже натёртых местах. Я, стиснув зубы, постарался не подать вида. Может он все же имеет ввиду не меня. — Прекрати это, сучёныш! — зарычал он, резко дёрнув меня за шиворот вверх. Воздух перекрылся, в глазах потемнело. Он держал меня одной рукой за горло и медленно, но неизбежно усиливал хватку. Я отчаянно забился, пытаясь вырваться. Но куда там — его конечность была будто из стали. Мои тульпы тут же отступили обратно в мое тело. — Вот так, хороший мальчик. Умненький, — кивнул он, гадко мне улыбаясь. Я почувствовал мимолётное ощущение невесомости, а затем — оглушительный удар. Спина взвыла от боли, казалось, что каждый позвонок встал не на своё место. Я задыхался: лёгкие, пустые и сдавленные, перестали меня слушаться. Я хрипел, кашлял, а из глаз и носа помимо моей воли текли слёзы и сопли. Через, казалось бы, вечность, я смог немного прийти в себя. Краем глаза заметил, как он сидел возле меня на корточках. — Слушай сюда, сучёныш, — и прежде чем я понял, что он сказал, моя голова откинулась в сторону. Щёку и челюсть начало жечь болью. Кожа в нескольких местах лопнула, и я почувствовал, как по ней стекает кровь. — Слушай, я сказал! Я постарался взять своё тело и себя под контроль, в чём мне всё это время помогали тульпы, и посмотрел на всё так же улыбающегося Йому. — Значит так, — начал он, и в его голосе проступила усталость, будто говорить очевидные вещи было для него тяжкой ношей. — Объясняю только раз: ты счастливчик, сучёныш. За то, что ты сделал… скажу так — я вскрываю глотки и за меньшее. — Но! — его голос стал ровным и тихим. — мне строго-настрого запрещено тебя убивать. Это приказ. Он посмотрел на меня, видимо, ожидая какой-то реакции. «Радости что ли?» — уже реже покашливая, но все еще не надышавшись, подумал я. — Вижу, ты из понятливых. — Кивнул он, видимо что-то разглядев в моем взгляде. — Но я все же напомню. Из его рта медленно вылез широкий язык. Словно змея, он приблизился к моему лицу и прошёлся по щеке, слизывая кровь. Йома тем временем продолжил говорить, и его речь звучала почему-то все еще внятно: — Хоть мне и нельзя тебя убивать, я могу сделать твою жизнь... гораздо интереснее. Я начну тебя медленно потрошить. Ты не умрёшь, о нет. Ты будешь умолять меня о смерти. Его язык резко вернулся обратно ему в пасть. — Ты меня понял? Я в ответ постарался сквозь кашель и хрипение подтвердить, что да, понял.

.........................................................

Мы вышли из леса и я увидел полуразрушенную деревню. Во многих местах она горела, в некоторых — уже догорала. Доносились отдельные крики — женские, мужские, детские, смешивавшиеся не только с человеческими, но и с животными. Где-то хохотали. Грубо. Пошло. На окраине деревни, у одного из домов, я приметил троих наёмников-бандитов. Они не были пьяны. Наоборот, они показались мне бдительными. Все были людьми. Один курил, другой расслабленно сидел, третий же, видимо, наблюдал за лесом. Последний вышел «нас» поприветствовать. Йома, чье имя оказалось Сэем, спросил об обстановке. Тот ответил, что троих их парней порезали, одного насмерть. В остальном как всегда: кто-то собирает добычу, кто-то снимает напряжение, развлекаются. На последней фразе он скривился, добавив, что «монах» опять собрал себе культ. — Ага, понятно — лениво ответил на это Сэй. — А Старший сейчас где? — В доме старосты. У них совещание. Сказал тебя сразу звать, как увижу. Внутри деревни обстановка выглядела намного хуже, чем издалека. Какофония звуков усилилась. По дороге там и тут валялись трупы, некоторые были до такой степени изувеченные, что невозможно было сразу же определить их изначальное количество, не то что пол или возраст. Я не подпускал всё это близко к сердцу, фокусировал свое внимание на другом. Например, на том, что мои тульпы смогли убрать «лишнюю» ауру в своих внешних телах, и старались не светить оставшейся. Воля, намерения, да и практики в таких манипуляциях у них было много, поэтому они быстро смогли настроиться. На это уходило много конценрации и сил. Я ощущал их напряжение и старался как можно лучше помочь уже со своей стороны. Но это того стоило. Сэй по крайней мере их больше не чувствовал, или же просто не подавал вида. К сожалению, их восприятие ухудшилось, а также расстояние их отделения от меня уменьшилось. Пройдя чуть дальше, мы вышли на одну из улиц, где собралась группа людей. Около дюжины головорезов, пьяных и громко смеющихся, столпились вокруг чего-то, что было одновременно и свалкой, и жертвенником. В центре этого действа, наскоро сколоченного из перевёрнутых телег и досок, были распяты двое селян. Их тела не просто висели — они были изуродованы, а некоторые изверги с весельем вырезали на их ещё тёплых телах какие-то символы. Я был готов к чему-то подобному, а поэтому, с помощью своих тульп, смог возвести стену отрешённости. Сбоку от этой сцены, трое уродов, громко матерясь и шутя, держали молодую женщину. У одного из них уже были приспущены штаны. Она не сдавалась. И когда ей удалось вырвать одну руку, она, словно превратив свои пальцы в когти, со всей силы ударила того, кто намеревался ее первым изнасиловать. Раздался, казалось бы, громкий, хлёсткий звук, от которого все на миг замерли. По лицу насильника хлынула кровь. Вся толпа взорвалась хохотом и едкими замечаниями. От всего этого, насильник, получивший удар, видимо, впал в бешенство. Он с рычанием начал избивать её, ударяя снова и снова, пока крики женщины не превратились в хрип, а потом не затихли навсегда. Наконец он поднялся и отступил, тяжело дыша. На мгновение повисла тишина. Убийца подняв голову, закричал, и его голос был полон одновременно ярости и безумного веселья: «Эта всё! Тащите сюда свежую!» Толпа с диким воодушевлением поддержала его, и по всей улице прокатился скандированный, пьяный рёв: «Све-жу-ю! Све-жу-ю!» Даже в таком отрешённом состоянии во мне поднималась беспомощная ярость. Я помнил ту женщину. И ничего не мог сделать? Опять? Я мысленно вздохнул. Пусть она окажется в лучшем мире... теперь то я в это верил. Я мысленно скривился. Ощущаю себя предателем. Будто я вылез из грязи в князи. Ведь я получил то, что хотел — вытянул свой счастливый билет, получил свой миллион, и мир вдруг стал справедливым. «Там» все получат то, что заслужили. Ведь «если смог я, то ведь и другие смогут», не так ли? Мысли о моей возможной и скорой кончине даже не возникали. Я был уверен что всех переживу... и отомщу. В один момент я почувствовал, как на мое плечо кто-то положил руку. На меня сверху вниз смотрел улыбающийся Сэй. — А я-то уж подумал, что ты того. — похлопал он меня по плечу.— Но к тебе, как я вижу, нужен особый подход. Он рассмеялся. Я насторожился. — Вот же ублюдки. — весело сказал он, вновь глядя на «развлечения». — Но «демонами» вы почему-то называете нас.

..............................................

Дом старосты не был разгромленным, в нём даже навели порядок: что-то выкинули, что-то установили. Сэй волок меня за шиворот, я же не сопротивлялся. К моему удивлению, из него выходил неплохой оратор. После того как он мне приказал проверить ту группу на йома, чтобы убедиться, что все участники были людьми, а я его не понял, он коротко, но ясно ввёл меня в систему местной силы. К сожалению, разъяснение Сэя было прервано. Один из этого сброда, безумно пьяный и с остекленевшими глазами, попытался схватить меня за руку. Он бормотал, что хочет привести меня к Матери. Позже я узнал, что они были из той «фракции» людей, кто вступил или остался на стороне «тёмных». Они поклонялись некой «Матери», и он хотел принести меня ей в жертву, как они это, видимо, делали с селянами. Всё это, явно, не понравилось Сэю, и он, в долю секунды появившись возле культиста, ударил тому в челюсть. Хруст костей и громоподобный хлопок разнеслись по улице, когда голова головореза разлетелась на куски, словно перезрелый арбуз. После этого Сэй спешно ретировался, прихватив меня с собой. Тем временем он решительно подошел к закрытой двери, которая вела в зал, где велось совещание. Он резко и с такой силой толкнул дверь, что она с грохотом распахнулась настежь. Внутри стоял массивный стол, вокруг которого стояло трое невозмутимых мужчин. Выходке Сэя они, видимо, не удивились. На столе, кроме карты, ничего не было. Главного, или как его здесь называют, Старшего, я приметил сразу. Он выделялся не столько одеждой, сколько своей аурой. Нечеловеческой. Это был Йома. Его аура, или теперь, как я понял, йоки, была гораздо сильнее, чем у Сэя. Он сначала окинул нас холодным взглядом, потом сфокусировался только на Сэе. — Это он? — спросил он безэмоциональным голосом. — Ага, — усмехнулся Сэй, положив свою руку мне на голову, после того как наконец поставил меня на пол. — Щенок оказался не только везучим, но и настоящим зверёнышем. Ну и... — он выразительно посмотрел на Старшего. Тот кивком указал двум другим на дверь. Те молча вышли, закрыв ее за собой. Мои тульпы приметили их выражение лиц: радостью там и не пахло. — Как мы и предполагали, — заговорил Сэй. — у него открылась аура. Главный на это кивнул, словно уже давно знал это. — Но это еще не все. — интригующе сказал Сэй. — У него уже проявилась способность: он «нюхач». Старший внимательно на меня посмотрел, его йоки начала распространяться. На меня навалилось давление, воздух вокруг меня стал вязким и тяжёлым, словно свинцовым. Страх пытался захватить и сковать меня целиком, хотелось бежать, но тело онемело. Мои тульпы находились во мне и помогали отгородить разум от происходящего, что позволяло мне не потеряться во всем этом Мою ауру, которой я пытался отгородиться, сдуло, словно пламя свечи на ветру. — Неплохо. — Казалось, через вечность заговорил Старший, убрав своё давление. Я очнулся, упираясь руками в пол. Стоя на коленях, я тяжело дышал, чувствуя, как по лицу стекает холодный пот. — Скажи, что ты чувствуешь во мне? — спросил он через некоторое время, видимо, давая мне время прийти в себя. — Вы Йома. — сказал я, начиная подниматься на всё ещё подрагивающие ноги. — Так нас называют люди... но ладно. Сколько моих братьев ты почувствовал в селении? Я слегка удивился, их здесь больше? Больше таких нечеловеческих аур, как у йомы, мы не почувствовали. Может просто еще не всех охватил? — «Или они могут скрывать свое йоки.» — сказала нашу общую мысль Мира. Решив пока говорить правду, я ответил, что почувствовал только их. Тот кивнул, после чего громко позвал одного охранника, который находился перед входом в дом.

Интердюдия 5 1.2

Местонахождение: дом старосты. Дверь только что закрылась за уведённым Каем. — И? — Сэй спросил лениво, будто между делом, но не отрывал взгляда от собеседника. Старший молчал. Стоял спокойно, почти неподвижно. Только пальцы медленно стучали по краю стола. — Ну, говори уже, — фыркнул Сей, облокотившись о стену. — Или я опять должен догадываться по твоим философским вздохам? Тот просто на него посмотрел. Если бы Сей не знал его со своего «рождения», то намека бы не понял. —Что хочешь с ним делать? —спросил Сэй. — А есть варианты? —иронично спросил Старший, будто уже знал ответ на свой вопрос. Сэй ухмыльнулся, словно шакал, наткнувшийся на падаль: — Есть пара идей… — он провёл языком по губам, — …если ты не против, конечно, чтобы я чуть поэкспериментировал. Не каждый день такой материал под руку попадает. Сырой, дикий… с аурой, да ещё и с нюхом. Если его грамотно обработать — из него может выйти нечто... уникальное. Своё. — Ты хочешь его обратить? — Всё так же с иронией спросил Старший. Все «эксперименты» Сэя проваливались, но тот упорно продолжал пытаться вывести новых собратьев. Сейчас он клялся, что нашёл правильный путь — кандидат должен был всем сердцем отдаться и искренне желать, чтобы в нём пробудилось высшее существо. Старший не питал излишних иллюзий. Организацией управляют не тупые людишки... или даже не совсем люди. Поэтому им никогда не выдадут полноценную «эссенцию» добровольно. Так что всем попыткам Сэя светило только одно — провал, после чего будут и дальше вылупляться неполноценные Йома. Про тайное сообщество «высших», так называемого Братсва, он даже не подумал. — Не сразу, — фыркнул Сей. — Я ж не дурак. Сначала сломать, потом укрепить. Привязать. Пустить корни. А потом — предложить выбор. Или мы, или они. Думаешь, он не выберет нас, если правильно подать? — Нет, — сказал Старший. — Он выберет, если ты воспитаешь его правильно. Но… Он поднял взгляд. — Мы не можем себе этого позволить. Пока. — А вот это уже бред. — Сэй отошёл от стены, зашагал по комнате. — Ты же сам видел — он открыл ауру. Сам. Я сам не верил всем этим слухам, но они оказались реальными! Он.. да ты сам всё понял. У тебя много таких на складе? Сколько ты вообще таких повидал? — У меня есть договор, — сухо ответил Старший. — И у тебя тоже. Или ты забыл, откуда у нас эти «чёртовы» эликсиры? — Майз, — процедил Сей с отвращением. — Ты на него молишься, словно бабка на изображение Рабона. А между тем, он нас кинет, как только посчитает это выгодным. Знаешь, как они нас за спинами кличут? Послушными собачками! — злобно выплюнул Сей. — Где твоя гордость? Наши предки бы... — Они проиграли, — перебил его Старший холодно. — А мы выживаем. Не нравится, иди, — Он кивнул на дверь, показывая, что тот может уйти на все четыре стороны. — Но сколько ты там продержишься? Сэй отвёл взгляд. Он понимал, что даже если бы смог избежать или убить других хищников и ведьм, то без эликсиров долго бы не продержался. Их проклятие никуда не ушло, а может, даже стало сильнее. И если он перестанет принимать эликсир, то голод будет медленно подтачивать его разум. Всё время будет проходить в охоте или в мыслях о ней. На что-то другое, например, личное развитие, просто не останется ни времени, ни силы воли. — Поэтому я не просто терплю, — проговорил неторопливо Старший. — Я зарабатываю репутацию. Я становлюсь полезным. Всё, чтобы в один удачный момент подняться выше. — Ты хочешь… стать одним из «них»? — удивился Сей. — А почему бы и нет? — спросил Старший. — Я чую, что скоро грядут изменения. Появиться возможность проявить себя. Молчание. — Я просто… — Растерянно проговорил Сей, — думал, мы возродим... — То что уже показало свою несостоятельность? — усмехнулся Старший. — Но... как же наше Братство? — Братство... а где оно? — он театрально развёл руки в сторону и посмотрел по сторонам. — Ты с ними встречался? Что ты вообще о них знаешь? — Сэй уже хотел уже что-то сказать, но Старший иронично добавил: — Из личного опыта? Сэй нахмурился. Про их братство он знал многое, но вот сказать, что он лично встречался с их членами не мог. Все происходило через через посредников и письменные сообщения. Но ведь так и должно быть! Они еще просто не оправдали доверие! — Перестань наконец жить в сказках, — прервал его размышления Старший, будто зная о чем тот думает. — И вообще, как ты себе это представляешь? Чтобы что-то возродить нужно хоть что-то иметь. Или и тут будешь ждать подачки от «братства»? Сэй ничего не ответил. — Молчишь? А я скажу: у нас нет своей логистики. Нет разведки. Ни сети, ни доверенных связей. У нас ничего своего нет! Но всё это есть у Организации. Он положил свою руку на плечо Сэя и крепко сжал его. — Поэтому не совершай необдуманных поступков. Он немного приблизился. Сэю показалось, что тот возвышался над ним, словно гора. — Ты ведь понимаешь, что будет, если он вдруг узнает, что ты решил взять одного из его «кандидатов»? А он, поверь мне, узнает. Он знал. Тогда Организация пошлет за ними своё оружие. Не тех людишек или слабосилок, кого они с удовольствием поглощают. Нет, они займутся ими всерьез и пошлют своих номерных. Сэй всё это знал, но... — Ты, ты боишься! — прошипел он, смотря на Старшего с презрением и скрытым превосходством. — Прячешься под его юбкой, позволяешь каким-то шавкам подрывать наш авторитет, вместо того чтобы… — Я выживаю, — голос Старшего был ровным, но Сэй почувствовал в нём нотки разочарования. — А пока выживаю, буду взбираться вверх. После недолгой паузы он отшагнул от Сэя, повернулся и медленно направился в сторону стола: — За безопасность мальчишки отвечаешь ты. Не дай «шавкам» его утащить. И прекращай со своими играми. Он должен предстать в товарном виде, — он приостановился, и из него повеяло жутью. — И я советую тебе: не разочаровывай меня...

Глава 5 1.3

— Пошевеливайся! — Толкнул меня в спину ведший меня головорез. Я от этого толчка нарочно упал и под мат последнего начал медленно подниматься, стараясь изображать побитого, раненого и сильно уставшего. Сильно изображать мне не требовалось, ведь так я себя и правда чувствовал. Моя игра не могла длиться вечно, поэтому через некоторое время мы вышли из зоны, из которой одна из моих тульп могла подслушивать за разговором двух Йома. — «Как-то всё гладко складывается», — задумчиво проговорила Элира, выражая наши общие мысли и опасения. — «Хотели найти контакт с Организацией? Вот тебя уже туда ведут, хочешь того или нет.» Да, мы всё вроде обдумали и приняли решение, но мы всё-таки лезем в пасть льва. И, забравшись туда, вряд ли удастся вылезти живыми, а не вперёд ногами. Но других, более выгодных вариантов я пока не вижу. А время уходит. Тем временем меня подвели к одному дому. Мы всё ещё находились в зажиточной части деревни, которая стала временной стоянкой бандитов. Поэтому капитальных разрушений было не так много, а трупов не валялось, хотя в некоторых местах они свисали с деревьев и сельских построек. За углом дома стоял небольшой амбар. В нём теперь располагалось что-то типа лазарета. На ящике сидел долговязый мужик в потрёпанном гамбизоне, в котором заплаты покрывали больше места, чем изначальная ткань. Звали его, как позже выяснилось, Крюк. Сейчас он сидел за дощатым столом, разложенным прямо на пустых ящиках, и тасовал засаленную колоду. Рядом — двое. Один с рожей, наполовину прикрытой грязной повязкой, второй — весь в бинтах: шея, плечо, рука — как будто с медведем сцепился и еле выжил. — Ха! Бубновый валет! — Крюк шмякнул карту на стол. — Соси, Шакал! — Да пошёл ты! — рявкнул тот и швырнул на стол свои карты. В этот момент нас заметили. Крюк прищурился, окинул меня взглядом сверху вниз, потом посмотрел на моего сопровождающего. — Это что за маменькин сынок от Старшего? — фыркнул он. — Мы теперь что, приют для убогих? Сирот собираем, калек подкармливаем? Трое заржали. Мой эскорт в ответ только усмехнулся: — В яблочко. Приказ от самого Старшего, говорит значиться: гляди за ним, сопли и задницу подтирай, чтоб не сдох. Крюк сразу помрачнел. Хрустнул шеей, откинул карты. — Да блять... Я что, сучья кормилица, чтоб чужих щенков выхаживать? Чё ко мне-то? Отведи к Боре, пусть тот ему сопли вытирает. — Старший сказал тебе. — После чего добавил, пожимая плечами. — Говорит, ценный, мол, к остальным нельзя. — Ценный? — Крюк цыкнул, подошёл, и ткнул мне пальцем в плечо. От его тычка я отступил на шаг и поморщился. — Да он дохлятина. Чё, златой хер у него, что ли? — А я тебе откуда знаю? Сам проверяй. — развёл руками сопровождающий. — Может, чей-то отпрыск знатный. Ты разбирайся, а я пожрать да посрать. С этими словами он ушёл, оставив меня на «попечение». Крюк почесал затылок, зевнул, буркнул: — Ну, чей холоп будешь-то, а? — Я молча пожал плечами. — Ну и хер с тобой, молчун. Слушай сюда, пока зубы целы, — вдруг резко сменил он тон. — Делай всё, что прикажут. Без фокусов. Про месть забудь. Про побег тоже. Попробуешь рыпнуться — очень пожалеешь, понял? Я кивнул. Он усмехнулся и посмотрел через меня, вдаль: — Скажу тебе вот что: жизнь — сука несправедливая. И дерьма в ней больше, чем хлеба. Хочешь выжить — жри и улыбайся. — он посмотрел на меня. — Если умный, то поймешь, если же нет... Он пожал плечами.