Голод Древних

Глава 8 1.0

Костры горели по всему лагерю, разгоняя мрак. Дым тянулся низко, мешался с запахом перегара и жареного мяса. Караван остановился на ночлег, и жизнь кипела: пили, занимались своими делами, ругались, веселились. Я сидел за грубым деревянным столом, кое-как сколоченным из досок для игровых вечеров. Такие сборища устраивались только тогда, когда караван задерживался больше чем на одну ночь. В основном — чтобы дать отдых скоту и починить бесконечные поломки. Передо мной — карты, тёплые от чужих рук, пропахшие потом и дымом. Вокруг полукругом собрались зрители. За столом нас было шестеро: я, Крюк, Шакал и трое других — не из людей Крюка и не из наёмников Йомы. Они уже давно косились на меня: слишком часто, по их мнению, мне везло, а им нет. Хотя вот уже несколько подач подряд мне не выпадало ничего путного. — Ну что, мелкий, — злорадно ухмыльнулся приземистый, лицо всё в шрамах. — Опять хвост подожмёшь? Или покажешь на этот раз яйца? С противоположной части стола раздался смешок. Я улыбнулся уголком губ, перестав изображать нерешительность. В руке лежала выигрышная комбинация. Можно показать «зубки». — Яйца-то у меня есть. Вот только, у кого они больше — у меня или у тебя? Смех перекатился на другую сторону. Подвыпившие люди Крюка заржали, кто-то хлопнул ладонью по колену. Даже сам Крюк хмыкнул, бросив на меня быстрый оценивающий взгляд. — «Осторожнее», — предостерегла Элира. — «Лучше не провоцируй, он и так уже на взводе…» — «Да ладно», — Мира предвкушающе оскалилась. — «Всё правильно. Пусть ставки растут.» Шрамолицый резко подался вперёд, стул жалобно заскрипел. — Ты на кого пасть разеваешь, шавка? Думаешь, если позволили сесть за стол, то уже равный? Смех стих. Люди, что ещё секунду назад подначивали, переглянулись, в воздухе повисла тишина. Кто-то уже положил ладонь на рукоять кинжала. Я молчал, удерживая его взгляд. Напряжение накатывало, густое, словно дым. Казалось, достаточно было одного неверного слова, и всё сорвётся — начнётся драка. — Эй. Полегче, — ленивый голос Крюка прорезал затянувшуюся паузу. — Мы тут играем, а не глотки рвём. Он как ни в чём не бывало откинулся назад, криво усмехнувшись: — Если кишка не тонка — подними ставку. Или сворачивай карты и закрой рот. Тишина. Все уставились на шрамолицего. Он скрипел зубами, но медлил. Мы легко читали его мысли по метаниям взгляда. С одной стороны — он опасался потерять лицо. С другой — это была территория Крюка, и любое движение против него или его людей могло обернуться большими проблемами. — Ладно, — прохрипел он и со злостью шлёпнул горсть монет на стол. — Посмотрим, кто кого. Гул одобрения прокатился по кругу, напряжение немного спало, но осадок остался. — Вот и славно, — хмыкнул Шакал, бросая карты на стол. — Дальше играем. Я кивнул спокойно, мысленно костеря себя за язык. По взгляду шрамолицего я понял: так просто эта гнида теперь от меня не отстанет. — «Вот и ещё один «подопытный» нарисовался», — злорадно усмехнулась Мира. — «Лучше не подставляться», — вздохнула Элира. Мира лишь скривилась, но не возразила, понимая, что Элира права. Снова. Я был с ней согласен: если с этим бандитом что-то вскоре случится, то все подозрения сразу падут на меня. Да и Сэй в последнее время слишком пристально на меня зыркал, видимо намекая, что пора завязывать с экспериментами. Но всё же ничего мне не сказал и не сделал. Наверное, потому, что я не трогал тех, кого не следовало. Мы открыли карты. Я выложил свою комбинацию. Несколько секунд тишины — и всем стало ясно: выиграл я. Шрамолицый замер, будто не веря своим глазам. Его пальцы сжались на картах с такой силой, что его костяшки побелели. — Не может быть… — выдавил он сквозь зубы. Его дружки переглянулись. Один нахмурился, другой покачал головой. В воздухе повисло недоверие. — Сука… как так? — пробормотал первый, уже поднимаясь с табурета. Из толпы зрителей раздались голоса: — Да ну! — Слишком часто ему везёт… — Мелкий точно мухлюет! Шрамолицый выдохнул резко, будто нашёл оправдание: — Подтасовал… точно. — Подтасовал! — подхватил его дружок, вскочив. Голос его уже звенел от злости. — Не бывает так! — Сучьи выродки! — выругался второй, оглядывая Крюка и его людей. Потом его взгляд вновь упал на меня, и он ткнул в мою сторону пальцем. — Мелкий щенок мухлюет! Толпа загудела, словно рой: кто-то свистнул, кто-то крикнул, что меня нужно тщательно проверить, но тут же кто-то возразил, что я и так сидел в безрукавке. Я знал, что такие обвинения обязательно последуют, а потому по возможности не подставлялся. Но это мало останавливало раззадоренных чужаков. Они всё больше накаляли ситуацию, а толпа, похоже, была и не против. Многие из людей Крюка начали вставать. Несколько демонстративно положили руки на оружие. — Ты на кого пасть разеваешь, мразь? — прорычал Шакал, резко приподнимаясь со своей табуретки. Шум зрителей оборвался, будто ножом отрезало. Ещё секунду назад их подзуживания лились рекой, а теперь все настороженно, а может в предвкушение, молчали. Даже огонь в костре будто застыл. Чужаки, оглядываясь, быстро сообразили: силы не на их стороне. Они были в «нашей» части стоянки, и любое движение могло уже обернуться резнёй. После обмена проклятьями и злобных плевков они нехотя отошли, увлекая за собой своего шрамолицего. Тишина повисла, а потом разорвалась хохотом. Крюковы парни ржали во всё горло, кто-то стукнул кружкой о стол. — Ну ты сукин сын! — Шакал хлопнул меня по спине так, что я чуть не свалился. — Играешь как старый шулер! — Забей на них, щенок, — сказал другой с ухмылкой. — Пусть завидуют. Теперь ты свой! Кто сунется — всем яйца вырвем! Я изобразил улыбку, ни капли не веря в такое признание. Они ведь, так сказать, хозяева своих слов: дали — а потом тут же заберут обратно. В тот же миг из темноты раздался спокойный голос: — Веселитесь, я смотрю. Тишина сжалась. Сэй шагнул в круг света от костра. Его лицо, освещённое пламенем, казалось чужим, отрешённым. — Командир, — сразу загудели все вокруг, приветствуя его. Кто-то вскинул бутылку, кто-то просто кивнул. Он не улыбался. Его глаза задержались на мне. — Кай, пойдём. Слова прозвучали не просьбой, а приказом. Я поднялся. Никто не сказал ни слова против: все мгновенно нашли, чем заняться — кто-то снова сел за карты, кто-то хлебнул из кружки. — «Ах, вечная дружба так скоротечна», — усмехнулась Мира. — «Своя-то жопа дороже.» Слухи о том, чем со мной занимается Сэй, уже крепко утвердились в умах бандитов. Сам же Йома это не пресекал — наоборот, использовал в своих целях. Мы, например, не раз наблюдали, как он незаметно подкрадывался к «шутникам», когда те трепали языком. Что с ними потом случалось, видимо, зависело от настроения Сэя: всё варьировалось от испуга до медленного потрошения. И ему почти никто никогда не препятствовал. Хотя почти никто не знал, что он Йома, его всё равно считали опасным. Вторым после вожака. А вожак… К моему удивлению, даже после той демонстрации Старшего многие из непосвящённых продолжали не видеть очевидного: что он — Йома.  Ну а те, кто начинал распространять такие слухи, быстро затыкались. Поэтому если спросить кого-то в лагере — он будет клясться, что Старший просто великий боец, редкая легенда, но не Йома. Тем временем не все отводили от нас взгляд. Некоторые, многие из которых меня по той или иной причине не долюбливали, не скрывали злорадных ухмылок. — «Пусть и дальше так думают. Меньше будут лезть, боясь гнева командира», — заметила Элира. Я глубоко вдохнул и пошёл за Сэем в темноту леса. Мои тульпы отступили обратно в Вондер, намереваясь заняться своими делами, пока я буду занят.

Интерлюдия — Стоянка после ухода

Сэй исчез в темноте вместе с Каем, а над стоянкой уже поднялся прежний шум. Бандиты были заняты своими делами: кто-то снова засел за карты, кто-то зашивал рубаху, а кто-то вновь принялся травить байки. — Вот оно что, — пробормотал один, широкоплечий, с кривыми зубами. — Теперь ясно, почему наш командир баб обходит. Ха-ха, у него ведь есть своя «игрушка». Несколько человек хохотнули. Услышав это, Крюк медленно поднял голову. В его глазах блеснуло что-то нехорошее. Он встал и побрёл в сторону смеха. — Повтори, — тихо сказал он, нависнув над шутником. — Эй, ты чего? — бандит усмехнулся, но в глазах мелькнула тень опасения. Крюк не стал объяснять. Он с глухим звоном вонзил нож в импровизированный стол — лезвие дрожало рядом с рукой шутника. Второй рукой он схватил того за ворот и рывком притянул к себе, лицом к лицу. — Ещё слово про командира, и я выдерну тебе язык. Понял? Вокруг сразу воцарилась тишина. Шутник сглотнул, глаза его метнулись в сторону, но он кивнул. Крюк резко отпустил его, словно отбросил ненужный мусор. Нож вытащил из стола и убрал обратно. — Сука, — буркнул он, возвращаясь и садясь на своё место. Он потянулся к бутылке, уже хотел сделать глоток — и только тогда заметил, что она пуста. Сморщился, покрутил её в руке, а потом швырнул в сторону. — Дай ещё. Кто-то поспешил протянуть полную. Горло обожгло, но пустота внутри не заполнилась. Алкоголь грел, но не облегчал — только давил. — Демон бы тебя побрал, щенок, — пробормотал он почти неслышно, а затем грязно выругался. Шакал, считавший рядом выручку, взглянул на него. Но ничего не сказал. Умелый пёс всегда знал, когда лучше промолчать. Крюк потер лицо рукой. Пальцы дрожали, и он зло ударил кулаком по доске. — Дай ещё, — хрипло потребовал он, так как бутылка слишком быстро опустела, а настроение так и не улучшилось.

Глава 8 1.1

Я сидел у костра, вцепившись пальцами в колени и пытаясь ровно дышать. Я старался удержать свою ауру вокруг своего тела и не пускать внутрь чужую йоки. Пламя потрескивало, выбрасывая в темноту искры. Я понял, что нахожусь на грани, и дал сигнал. — Неплохо, — сказал Сэй. Его голос звучал спокойно, но в нём сквозила лениво-ироничная интонация, от которой всегда хотелось скривиться. — На этот раз ты продержался дольше. Мог бы и ещё. Я шумно выдохнул. Лоб был мокрым, будто после физической нагрузки. Только что Сэй снова давил на меня своей йоки, а я держал что-то вроде барьера, тем самым тренируя свою выдержку. Ощущение, будто я в тесной ловушке — его йоки давила со всех сторон, словно пытаясь выдавить из меня все внутренности. Словно я мягкий плод, который пресс сжимает, чтобы отжать сок. Хотелось упасть лицом в землю, закрыться руками и признать поражение. Но я сдержался. — Ты издеваешься, — пробормотал я, вытирая пот с виска. — Ещё чуть-чуть, и я бы сорвался. — Не прибедняйся, — усмехнулся он. — Ты бы выдержал. Я верю в тебя, малыш. Я сглотнул, пытаясь успокоить дыхание. Мир вокруг словно вернулся на место — лес снова стал лесом, а не вязкой чернотой, где давит и душит чужая воля. — Ты ведь теперь понимаешь, — продолжил Сэй, подбрасывая в огонь тонкую ветку, — что без такой тренировки тебе бы пришёл конец. Манипулятору вроде Майза хватило бы пары секунд, чтобы превратить тебя в послушную куклу. Теперь у него это не получится... Я кивнул, хотя и не верил в сказанное до конца. Да, это хорошая тренировка, чтобы чувствовать и сопротивляться чужой ауре. Вот только я не думаю, что манипулятор будет действовать так топорно, и что у него не найдётся обходных методов. — Сэй, — сказал я, делая новую попытку сближения. Голос прозвучал хрипло, — эта защита ведь мне не поможет? Он глянул на меня сквозь огонь. В его глазах отражались языки пламени. — Всё зависит от силы воли. — Нет, — покачал я головой. — Не всё. Я могу держать ауру ровно, могу закрываться… Но он ведь почувствует, что я держусь. Он это заметит. А значит — найдёт другой способ. Или будет проламывать барьер, пока не добьётся своего. Сэй молчал. В наступившей тишине был слышен лишь треск костра. Я мысленно усмехнулся: всё с ним было ясно. Он надеялся, что под давлением ауры манипулятора мои мозги сплавятся. Поэтому он постоянно нагнетает жуткими историями, чтобы я ни в коем случае не сдался и лучше умер, чем стал «куклой». Так сказать: если ты не достанешься мне, ты не достанешься никому… Видимо, чтобы хоть так подгадить некому Майзу. Но делал он это в последнее время как-то вяло, видимо, уже не очень веря в задуманное. Мы же с моими тульпами изначально не верили в такой подход, поэтому… В памяти всплыл наш разговор в Вондере. Мы с моими тульпами сидели в одной комнате с белыми стенами, огромными окнами и пустым столом. — Что будем делать? — спросила Элира. Она выглядела серьёзной, без своей обычной игривости. — Как будем защищаться? — Стирать себе память я не позволю… лучше уж умереть, — сразу отрезал я. Я вспоминал всякие истории, где главный герой на время стирает или запечатывает себе память или личность, чтобы пройти проверку у мозголомов. Преждевременно оставляет себе записки, чтобы потом её обратно вернуть. Короче, очень надёжный план. Что может пойти не так? И хотя у меня были тульпы, которые наверняка бы сумели меня «бэкапуть», или, так сказать —  вернуть в прежнее состояние, я всё же решил отказаться. Я тем временем оглядел их, уже понимая их дальнейшее предложение. — И создавать временную тульпу, или что-то подобное, тоже, — добавил я. — Это слишком опасно. И вам не позволю подставляться. Ещё не хватало проблем с «дикими» тульпами, которые, подхватив «вирусы», восстанут против меня. Мира нахмурилась. —  И что тогда предложишь? Будем надеяться на авось и твою актёрскую игру? — Она покачала головой. — Извини, но актёр из тебя так себе». После чего задумчиво продолжила: — Да и манипулятор наверняка умеет чувствовать ауру, а с ней и, возможно, эмоции. Мы не настолько искусны, чтобы правдоподобно изобразить и это… Я нахмурился, понимая, что она права. Мы, конечно, будем и дальше тренировать базу, но как-то не верилось, что за такое короткое время сможем достичь уровня, с которым обманем манипулятора, практикующего это годами. Элира начала медленно: — Остаётся только идея со спрайтом. Я нахмурился. Спрайт — это, по сути, НПС, неигровой персонаж, как в играх, но во снах. Они ведут себя как умные программы, изображающие людей, монстров и прочее. Со всеми их удобствами и недостатками. План вроде бы хороший, вот только чтобы эта программа правдоподобно играла свою роль и не «ломалась», её нужно было сделать умнее. А это приводило нас к тому, чего я изначально хотел избежать: к созданию ещё одной тульпы или чего-то похожего. Ведь если так посмотреть, то тульпы изначально делаются или даже всё ещё остаются теми самыми спрайтами. Но, так сказать, супер-спрайтами. Я мысленно усмехнулся. Если так продолжать судить дальше, то можно прийти к выводу, что все мы — спрайты. Я вздохнул, понимая, что, видимо, всё же придётся принять этот план в разработку. — Других идей нет? — без особой надежды спросил я. В ответ мне было молчание. Я задумался, ещё раз взвешивая все «за» и «против». — Хорошо… — сдался я, после чего добавил очевидное: — Только: безопасность — превыше всего. Нам нельзя рисковать. Мои тульпы кивнули. Так началась подготовка к нашему плану — защите сознания от воздействия мозголома. Хотя на самом деле это нельзя было назвать чистой защитой. Она и не поможет. Скорее это «виртуальная машина», ловушка-honeypot, или просто мой дубликат, призванный перехватить все «вирусы» и воздействия, чтобы обмануть и убедить врага, что он добился своего, что его воздействие сработало, что я стал марионеткой. Первый шаг — создать в Вондере копию мальчика Кая. Спрайта, похожего на меня, но лишённого воспоминаний о прошлом мире и всех ненужных деталей. Ему будет выделен отдельный декоративный «мир» с нужными декорациями, чтобы любого, кто попытается вторгнуться, мы перенаправляли туда, защищая тем самым наш. Главное условие: спрайт должен быть полностью подконтролен и оставаться умной, но «программой» . Без возможности самостоятельного развития и без намёка на пробуждение сознания. Когда мы будем уверены, что достигли этого, то только тогда можно будет перейти ко второму этапу: Этот этап заключается в том, чтобы вывести его «наружу». Чтобы он смог действовать в моём теле, подменяя меня. Чтобы он, и мы через него, мог управлять не только моторикой, но и аурой моего физического тела. Я мысленно вздохнул. Почему-то план со стиранием памяти и «бэкапом» уже не казался мне таким уж безумным и ненадёжным… — Ты задумался, — сказал Сэй, вернув меня в реальность. — Лицо у тебя стало слишком серьёзным. Я пожал плечами. — Просто думаю, как не попасться. — Ты уже на правильном пути, — заметил он. — Ты научился чувствовать, когда чужая аура пытается проникнуть в тебя. А это значит, что ты можешь вытеснить её. Я ухмыльнулся криво. — Но это заметят… — снова напомнил я о главной проблеме этой методики. Он не ответил. Только смотрел на огонь. — Сэй, — сказал я после паузы, снова стараясь копнуть глубже. — Чего ты хочешь этим добиться? Он медленно поднял взгляд. — Я ведь уже сказал. Я вижу в тебе потенциал, — после чего продолжил холодно: — Если не нравится — проваливай. Я ничего не ответил и не сдвинулся с места. Наша тренировка ведь ещё не закончилась. Хотя она и не сильно поможет мне в противостоянии с манипулятором, она всё же тренирует мой контроль. А может, даже и стимулирует рост общего количества ауры. Самой свободной энергии у меня всё так же немного — большая её часть уходит на поддержку тела. Если приблизительно подсчитать весь доступный мне объём, то я не сильно ушёл от взрослых людей вроде Крюка, которые не открыли ауру. И это неудивительно: ведь аура — это жизненная энергия. Само же открытие ауры — не волшебный рычаг, после которого сразу становишься «имбой». Нет. Открытие — это когда ты осознаёшь поток, начинаешь чувствовать его и осознанно управляешь этой жизненой энергией. Но если сделать это неподготовленным, как я с тульпами провернул тогда с тем бандитом, то аура входит в режим перегрузки. Человек управляет жизненной силой неосознанно. Когда он резко открывает ауру, это сродни тому, как если бы ему дали полный контроль над каждым мускулом и даже над вегетативной системой, без каких-либо предохранительных механизмов. И всё это — во время забега. Не разбираясь, ты можешь начать включать противоположные группы. Итог: сухожилия натягиваются и рвутся, а тело ломается под собственным усилием. Это если ещё не учитывать пропускную способность тела, которая тоже играет огромную роль. Вот поэтому без предварительной подготовки и долгих тренировок такое открытие почти всегда заканчивается травмами или смертью. Обычно же, чтобы открыть ауру, нужно действовать постепенно: упорные занятия — и телом, и разумом. Все люди, пусть и неосознанно, используют свою жизненную энергию. Сначала это смутное «чувство чего-то», потом — первый шаг к осознанию, затем всё яснее и яснее ощущается поток, и только после — контроль. Йомы же, как похвастался Сэй, «вылупляются» уже с открытой аурой. Им не нужно учиться — они чувствуют поток так же естественно, как дышат. И при этом их запас в разы больше, чем у любого человека. — Продолжим, — сказал Сэй. Я вопросительно посмотрел на него, так как обычно инициативу обучить меня чему-то он и так не сильно проявлял, а в последнее время это только усилилось. Из-за чего мне всё чаще приходилось его упрашивать. Он скривился, говоря: — У нас осталось мало времени. На днях состоится встреча. Я кивнул, мысленно нахмурившись. Как оказалось, наша осведомлённость всё же была не так хороша, как мы на это надеялись. Ситуация резко изменилась вопреки нашим прогнозам. Нам даже не помогло то, что мы приблизительно знали, где сейчас находимся, подсмотрев карту у Старшего. Из неё мы узнали, что поблизости не было никаких поселений и рек. А также там не было никаких пометок. Я вздохнул. Опять не углядели, опять что-то не учли…

.......................

Ночь клонилась к концу. Лагерь дышал тяжело, будто уставший зверь. После тренировки с Сэем тело реагировало ноющей болью, а мышцы дрожали, хоть я и не занимался ничем физическим. В груди по-прежнему ощущалось глухое давление. Хотелось упасть на землю и вырубиться хотя бы на пару часов. Мысль о сне казалась призом, до которого ещё надо добраться. На пути к моему спальному месту мы заметили Крюка, который, как и ещё несколько человек по лагерю, не спал. Он сидел у одинокого костра, который почти угас. Перед ним валялась опрокинутая бутыль, земля под ней напиталась кислым винным запахом. Сам он чуть покачивался, будто тело давно разучилось держать равновесие. Взгляд мутный, без фокуса. Он был мертвецки пьян. Я скривился про себя. Опять. В этот раз он был хуже, чем прежде: волосы прилипли к вискам, рот полуоткрыт, дыхание сиплое. Какой-то жалкий и одновременно опасный. Пьяный зверь, который может ударить, не разбирая. Я чуть приостановился, раздумывая о том, чтобы обойти его, но всё же решил встретить его сейчас. Когда я приблизился, его глаза неожиданно сфокусировались. На секунду в них мелькнуло осознание, будто его дёрнули из вязкой темноты. — Эй… щенок, — хрипло сказал он. — Ты как? Я пожал плечами. — Нормально. Лучше бы тебе лечь. Утро скоро. Кривой оскал появился на его лице. Он кивнул. — Да… да. Ты прав. Я хотел пройти мимо, чтобы наконец лечь и дать телу долгожданный отдых. Но он поднял руку, останавливая. Ладонь качнулась, подзывая жестом. Я не сразу, но всё же подошёл. Когда оказался рядом, его рука легла мне на плечо. Она была тяжёлая, будто камень. Я насторожился. В такие моменты я вновь отчётливо осознавал слабость и хрупкость своего тела. Мне казалось, что он мог бы легко порвать меня, словно бумагу. Запах алкоголя, кислого пота и чего-то гнильного ударил в нос. Я едва не скривился. — Слушай, — пробормотал он. — Ты… шустрый, щенок. Держись крепче. Если что — скажи. Понял? Его слова звучали странно. Полузабота, полуугроза. Но взгляд у него был другой — не мутный, а ясный. На миг. — Понял. Спасибо, — ответил я коротко. Его ладонь сдавила плечо чуть сильнее, будто проверяя, а потом упала обратно. И снова он уставился в огонь, словно меня рядом не было. Я побрёл к своей лёжке. Но даже когда уже лёг, всё ещё чувствовал на плече тяжесть его ладони. «Сломанный человек», — подумалось мне. То, что скрывалось под его циничной защитой, напоминало мне о прошлом. — «Не начинай,» — сказала Мира. — «Что именно?» — спросил я автоматически и тут же скривился, ведь повёл себя словно ребёнок, застуканный за чем-то непристойным. Она усмехнулась, без радости. — «Ты прекрасно понял. Или не ты только что собрался жалеть этого пьянчугу? А может и помочь? Хватит! На это у нас нет ни сил, ни времени. Проблем и так хватает. Просто помни: он враг.» Я закрыл глаза, стараясь унять мысли. Она была права. Да, хреновый из меня выходил «шпион». Затёрся в доверие, называеться… Но все же... я ведь получил второй шанс. Не знаю за что, благодаря кому или чему... никто не оставил мне инструкций или наставлений. И как я им воспользуюсь? Кем хочу стать? И кем в конце стану? Ведь даже сейчас я нахожу отговорки, а что будет потом? — «Хватит уже!» — вновь вмешалась в мои мысли Мира. — «Ты снова потакаешь своему ЧСВ. Мир не крутится вокруг нас, поэтому перестань наконец тратить свои силы на то, что ты изменить не в состоянии.» Я вздохнул. В груди всё ещё тянуло давление от тренировки, но хуже всего было другое — ощущение, что я чувствовал некую неправильность. Как же хотелось, как и сказала Мира, разделить всех на «свой — чужой». И иметь веру в свою правоту, в правильность своих поступков, а не сомневаться после каждого решения. Хотелось быть сильной личностью, а не тряпкой. Самое же постыдное в этом то, что это насквозь «видят» мои тульпы — те, перед кем мне хотелось бы быть сильным и непоколебимым. А выходит наоборот — им постоянно приходится терпеть моё нытьё, а потом встряхивать меня. — «Кай, мы одно целое и всегда будем на твоей стороне», — начала мягко Элира, открываясь мне и делясь своими эмоциями, своей заботой. — «Ты просто устал. Тебе нужно отдохнуть.» Я благодарно кивнул ей, Но... в глубине, настолько глубокой, что это не шевельнуло даже поверхность моих мыслей, у меня были сомнения: Насколько совпадает то, что она мне говорит и «показывает», с тем, что они по правде хотят и испытывают? Да, открывшись, мы можем чувствовать друг друга. В этом слиянии невозможно быть неискренним. Вот только на всё ведь можно найти уловку, главное этого хотеть. Например, с той же потерей памяти... что если они уже умеют запечатывать часть своей памяти или даже личности? Да им вообще этого не нужно, главное преимущество у них уже есть — их две, а я один. Я просто не могу уследить за обеими разом. Они же... они же наверняка знают и об этих моих сомнениях. Я вздохнул, видимо и правда устал... размяк. Забыл, что теперь я не один и должен также учитывать их мечты и желания. — «Вы правы», — сказал я. Отдых мне конечно поможет, но видимо, его одного будет недостаточно. Мне также нужно снова «зарядиться» эмоциями и вернуть правильный настрой. Надо будет опять, без отчуждения, с полным погружением, промотать мерзкие воспоминания о деяниях бандитов, которых мы успели за это время в изобилии собрать. — «Нужно провести «сеанс»...»