Голод Древних

Глава 10  1.0

Прошло уже несколько дней. Будь я и вправду ребёнком, уже давно бы начал думать, что обо мне забыли. Ни Майз, ни кто-либо ещё из Организации так и не появился. Лишь хозяин таверны и его работники изредка заглядывали ко мне, чтобы принести еду, да проверить, жив ли я ещё. Я, воспользовавшись удобным моментом, попросил что-нибудь почитать, и уже вскоре обзавёлся несколькими старыми книгами. Печатными. Книги содержали героические сказания, местный фольклор, а также, конечно, священное писание. Там было мало полезной информации, но это помогало лучше изучить язык. Я вздрогнул, услышав крик снаружи, и неохотно прервал свои манипуляции ауры. Следом кто-то на улице заорал ещё громче, посыпались ругательства — громкие, резкие, будто прямо под окном. Я поморщился: звукоизоляция здесь, видимо, относилась к роскоши. Такой гомон происходил постоянно, поэтому я даже не поднялся с койки. Через Элиру я уже знал, что там ничего нового не случилось. Так, обычная, городская суета. Я мысленно усмехнулся. Если бы я даже хотел, а я, если честно, не хотел, то не мог бы к этому присоединиться, так как покидать территорию таверны мне было строго запрещено. «Так велено. Для твоей же безопасности», — сказал мне тогда управляющий. Впрочем, это меня не слишком ограничивало. С помощью своих тульп мы потихоньку разведывали округу. Делали это осторожно, методично, чтобы возможный наблюдатель ничего не заметил. «Они как суслики, — пошутила как-то Элира. — Мы их не видим, но они есть!» В итоге мы так ничего подозрительного и не обнаружили. Ни один человек в округе не имел открытой ауры — ни в таверне, ни в её окрестностях, ни, казалось бы, во всём городе. Казалось… Но, как я и сказал, мы были уверены, что они есть. Просто умело скрываются, или ещё что-то. Найти их мы, возможно, и смогли бы, но для этого пришлось бы самим засветиться. Мы также не обнаружили никаких следов или какой-то тайной деятельности Организации. Если бы не редкие оговорки персонала, случайно проскальзывавшие в их разговорах, я бы давно решил, что никакой связи с Организацией они не имеют. Неопределённость, ожидание, подозрения — если бы не мои тульпы, я бы, наверное, уже давно весь извёлся. А так, я наконец-то смог позволить своему телу нормально отдохнуть, впервые за долгое время. И, как это всегда бывает, момент ожидания закончился внезапно. — «Он идёт», — спокойно сказала Мира, но я почувствовал, как она напряглась. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как дрожь поднимается изнутри, будто тело само готовится к прыжку. —«Пора». Я постарался унять мысли и с помощью своих помощниц начал отступать внутрь себя. Мысли приостанавливались, сознание скользнуло вглубь, будто я нырнул под воду. На поверхность всплыл новый спрайт — обновлённый, собранный. Так сказать: Спрайт 2.0. Теперь он должен был ощущаться иначе: спокойнее, старше, собраннее. Мальчик, который уже знает, что мир опасен, и смотрит на него настороженно. Это больше не наивный ребёнок, а тот, кому пришлось слишком рано повзрослеть. Такой образ должен был убедить Майза, что я больше не прячусь. Я наблюдал из глубины. Чувствовал, как мышцы тела слегка напряглись, как спрайт повернулся к двери, откуда вскоре раздался вежливый стук. — Можно войти? — голос за дверью был мягким, но уверенным. Спрайт встал с кровати, аккуратно положил книгу на стол, быстро оглядел комнату, проверяя порядок, после чего громко сказал: — Да. Дверь, не запертая, тихо отворилась. Майз вошёл спокойно, с той естественной уверенностью, которая бывает у людей, привыкших быть желанными гостями. На лице — всё та же лёгкая, теплая улыбка. В руках он держал корзинку, от которой повеяло сладким, тёплым ароматом свежей выпечки. Комната мгновенно наполнилась запахом, и даже у меня внутри что-то дрогнуло. Он не спешил. Плавно поставил корзинку на стол, после чего чуть наклонил голову, оглядывая меня, и вежливо, почти по-дружески сказал: — Извини, что так долго. Ты, наверное, уже заждался. Я почувствовал, как спрайт старается не смотреть на корзинку, где лежали всё ещё тёплые булочки. — Что вы. Всё нормально, — ответил он. В его тоне проскользнула лёгкая, но быстро подавленная обида. — Ну что ты так, Кай… — укоризненно сказал Майз, всё с той же тёплой улыбкой, в которой угадывалось чуть больше, чем простая забота. — Мы ведь уже решили, без этого «вы».. Мой спрайт замялся, смутился и отвёл взгляд. Майз приблизился и медленно поднял руку — без спешки, словно проверяя границы, давая мне возможность решить: отстраниться или позволить ему прикоснуться. Мой спрайт остался стоять неподвижно, и Майз, положив свою ладонь мне на голову, слегка взъерошил мои волосы. — Молодец. Я рад, что ты держишься, — сказал он ободряюще. — Но всё же... ты один, в чужом месте. Не каждый справился бы. Поверь мне, я знаю. Он сделал короткую паузу, потом всё также мягко спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Лучше... Читал книги, — мой спрайт снова смущённо замялся, а потом поправился: — Стараюсь читать... Майз похлопал меня по плечу. — Молодец. А что читаешь?... После чего начал неспешно меня расспрашивать: как я провёл время, что делал, о чём думал. Постепенно, незаметно для самого себя, мой спрайт уже сидел с ним за столом, откусывая кусочек сладкой булочки, и делился всем, что у него накопилось за прошедшие дни.

***

Майз был терпелив. Он не торопился переходить к делу. Сначала последовали простые, мягкие вопросы, словно он и вправду хотел лишь убедиться, что со мной всё в порядке. — Ты хорошо держишься, — в какой-то момент сказал он. — Знаешь… я много думал о том, что ты мне говорил. О твоём желании... — Майз внимательно посмотрел на меня. — Ты всё ещё твёрдо в этом уверен? Всё ещё желаешь стать стражем? Мой Спрайт, недолго думая, подтвердил, решительно смотря в глаза Майзу. — Хорошо, — кивнул тот после недолгой паузы. — Тогда приступим. Но для начала мне нужно кое-что пояснить. Буду с тобой честен: стать стражем... это не просто. Есть большой риск... не пережить это. На это мой спрайт, всё так же не отводя своего взгляда, кивнул. Со стороны это должно было показаться «детским максимализмом»: «Конечно, я понимаю, но со мной-то это не случится!» Майз тем временем вздохнул, покачав головой и продолжил: — Я чувствую за собой ответственность. Перед тобой, Кай. Поэтому я приложу все силы, чтобы тебе помочь. Чтобы ты смог преодолеть все испытания. Но для этого мне от тебя кое-что нужно... Он сделал небольшую паузу, видимо, чтобы сказанное полностью уложилось в моей голове. — Мне нужно твое полное доверие, Кай... ты сможешь довериться этому старику? Он улыбнулся, не сводя с меня своего внимательного взгляда. Моя же копия, набрав решимости, снова кивнула. Майз снова меня похвалил, после чего добавил, чтобы я следовал его указаниям. Получив согласие от моего Спрайта, Майз плавно поднялся со стула, обошёл меня и встал сзади, положив свои руки мне на плечи. — Расслабься... дыши ровно... вдыхай... — начал он произносить тихо. Его голос был низким, уверенным. Он начал медленно массировать мои плечи, будто подстраивая свои движения под моё дыхание. — Не сопротивляйся, Кай… чувствуй, как тяжесть уходит… как ты становишься лёгким… следуй за моим голосом... Тем временем его аура начала медленно вливаться в мою, тонкой, почти неощутимой волной. На первый взгляд это казалось мягким смешением, будто два потока сливаются в одно русло. Но я и мои тульпы понимали обманчивость этой картины: на самом деле его аура не растворялась в моей. Наоборот, она настраивала мою, вводила в нужный резонанс, постепенно перехватывая и навязывая свой ритм. Чем дольше он говорил, тем отчётливее я ощущал, как «верхний» слой моей аура начинает вибрировать в унисон с его голосом, послушно откликаясь на его интонации — будто становясь его продолжением. Мой Спрайт тем временем постепенно погружался в состояние, подобное трансу. Когда Майз, видимо, достиг нужного эффекта, он подвинул стул к моему и сел напротив. Он слегка улыбался и начал, словно с сожалением: — Знаешь, Кай, память — странная вещь. Она часто нас подводит. Особенно, когда мы переживаем что-то тяжёлое... Мы можем многое забыть... Но! Нам нельзя забывать о светлых моментах, о тепле дома... ведь это наш свет в бездне, наша путеводная нить, котороя помогает нам преодолеть все испытания. Он немного наклонился вперёд, и его голос, словно посылая волны, начал резонировать с моей Аурой: — Поэтому я хочу, чтобы ты нашел свой свет. Вспомнил тепло своего дома. Вспомнил  своего самого близкого...  родного... Я ясно увидел воспоминания, которые всплыли из глубины памяти, сквозь глаза моего Спрайта: там была молодая женщина, даже скорее девушка. Из моих глаз потекли слёзы. — Кто это? — всё тем же мягким тембром спросил Майз. — Мама, — всхлипнул мой Спрайт. — Молодец. Вспомни её... Её улыбку... её тёплые объятия... — Майз медленно, монотонно и всё так же мягко начал перечислять образы. Те, которые тут же ярко всплывали перед глазами, он постепенно раскрывал дальше, вытягивал наружу, снова вплетая их в ткань «моей» памяти. От этого мой Спрайт окончательно окунулся в пучину воспоминаний. Пока моя копия полностью потеряла осознанность, я и мои тульпы сохраняли холодную голову. Благодаря чему могли критически рассмотреть всё всплывшее, ясно видя противоречия: изъяны, дыры, несоответствия. Всё это было слишком «розово-ватно», идеализированно. Тем временем Майз постепенно включал в свой монолог моего Спрайта, побуждая его рассказывать о «моей» матери. И в какой-то момент моя Аура под влиянием Ауры Майза немного всколыхнулась, после чего часть её отделилась от тела, тут же начав принимать очертания человека. Уже через несколько мгновений моё тело было в объятиях той самой идеализированной девушки. — Мама! — не сдержался и окончательно заплакал мой Спрайт. — «Твёрдая Иллюзия?» — нахмурилась Элира. Красивая девушка ощущалась слишком реально. К сожалению, мы не могли выйти наружу, поэтому не могли проверить, видит ли это только мой Спрайт, или же это и вправду «твёрдая» иллюзия, которая воплотилась и в физическом мире. Но это было сейчас не важно. Тем временем иллюзия начала гладить нас по голове, делясь мягким, успокаивающим теплом. Майз же сидел тихо, не прерывая момент «счастливого воссоединения». Но, видимо, когда посчитал, что дал «нам» достаточно времени, снова обратился ко мне: — Поделись с нами, Кай, о своей жизни с Мамой... И моя копия, под ободряющей улыбкой «Мамы», начала рассказывать, вспоминая обрывисто всплывавшие события. Через некоторое время он дошёл до момента, когда в деревне появились первые признаки эпидемии. Как все его близкие, Мама и он сам слегли от лихорадки. Как проснулся. Зану... — Понимаю… — мягко прервал Майз. — Только… это ведь было не совсем так, Кай. Взгляд спрайта с трудом сфокусировался, прорываясь сквозь вязкую дымку транса. — Что? — тихо прошептал он, сначала медленно подняв свой взгляд на сочувственно глядевшего на него Майза, а потом и на «Маму», у которой было такое же скорбное выражение лица. Она обняла моё тело ещё крепче. — Болезнь эта.... — Майз горестно вздохнул. — Её принесли Йома. Ты ведь должен это помнить... Мой Спрайт задумался, и вскоре кое-что ярко вспыхнуло в наших воспоминаниях. — Та приправа... — поражённо посмотрел он на «Маму», которая с сочувствием кивнула. — Значит, та приправа была... но ведь её нам дала Зана... — Это была уже Тварь. Она пришла в вашу деревню... — сказал Майз, начав понемногу направлять историю прошедших событий. Майз неоднократно просил моего Спрайта вспомнить ещё раз, вспомнить «лучше», пока, видимо, наконец не добивался желаемого. Полученный результат тут же подкреплялся всё такой же молчаливой, но выразительной «Мамой». И постепенно в памяти зажигались всё новые, исковерканные, яркие воспоминания. Они затмевали собой прежние, все больше ослепляя моего спрайта. В конце выходило, что Зана была Йомой, который заразил деревню и потихоньку питался её жителями. В один момент Майз, склонившись, начал говорить тихо. Но каждое его слово звучало как удар гонга, резонирующий в моей Ауре. Он направлял Спрайта, заставляя его «вспомнить» те мгновения, когда Зана обернулась чудовищем. В сознании Спрайта вспыхнула яркая, болезненно чёткая картина: Он был прикован к постели, тело было горячим, конечности ватные. Сквозь туман лихорадки Спрайт увидел, как ослабший силуэт его матери застыл у двери. А затем и Тварь. Неуклюжую, сгорбленную, так как та была слишком крупной для помещения. С длинными, костяными конечностями... и которая склонилась над девушкой. Свет в глазах матери померк от ужаса, сменившись болью, которая, казалось, заполнила всю комнату, вытесняя воздух. Чудовище начало рвать плоть. Захрустело костями. Звуки были оглушительными, реальными, как будто это происходило сейчас. Спрайт чувствовал бессилие, ужас, страх, которые навечно отпечатывались в каждой частице его сознания. Йома закончил, но не ушёл. Он, насытившись плотью матери, потянулся к прикованному к постели мальчишке. Медленно, наслаждаясь его агонией, его ужасом. Тень чудовища уже нависла над ним... Но не тронуло его. Тварь мерзко засмеялась. Сказала, что оставит его напоследок. Йоме понравилась его агония, его ужас, его бессильная ярость. Спрайту была уготовлена участь наблюдателя. И кошмар продолжился. В какой-то момент всё это прервал яркий, ослепительный свет, который прорезал тьму. Сквозь выбившую дверь ворвалась воительница. Высокая, сверкающая в лучах света, словно карающий ангел. Её клинок мелькнул один раз, разрезая Тварь на части. Кровь и плоть Йомы разлетелись по полу, но она не дала им коснуться мальчика. Она спасла его, укрыла собой, став безусловным, непогрешимым спасителем. Как позже «узнала» моя Копия, в деревню прибыл отряд Майза. И всё было закончено. Но не для моего Спрайта, ведь в нем загорелась неутолимая жажда мести. Он всей своей сущностью желал покончить со всеми Йома, которые отняли у него самое дорогое... На то, что воительница была черноволосой и очень напоминала иллюзию «Мамы», он не обратил никакого внимания. Сама же «Мама» уже отчётливо изменила свои внешние данные и сейчас уже не напоминала деревенскую девушку, став очень привлекательной красавицей. Её образ уже давно не имел ничего общего с настоящим образом матери этого тела. Тем временем новая линия событий подошла к концу. Завершилось всё тем, что мой Спрайт попросил Майза взять его с собой и сделать из него стража. Никаких бандитов, никакого Старшего. В то же время моя ситуация всё больше ухудшалась. Ведь с самого начала «сеанса» Майз впитывал в меня всё больше и больше своей Ауры, и она, в свою очередь, проникала всё дальше, всё глубже. Она пролезла так далеко внутрь, что я и мои тульпы пришли к неутешительному выводу: Майз должен был уже в скором времени почувствовать отголоски моего сознания. — «Тебе надо уходить, — сказала Элира. — Сейчас же». Я мысленно вздохнул и кивнул. К сожалению, я всё так же не мог покинуть своё бодрствующее тело. Не мог уйти в Вондер, как мои тульпы. Поэтому оставалось только одно: полностью отпустить контроль и позволить погрузить себя в подобие сна. Мои тульпы тут же окутали меня своей силой. Мягко, но решительно. Я сфокусировался на их силе, позволяя ей проникнуть в себя, вести и не мешать ей. Я должен всей своей сущностью довериться им. «Мама», тем временем, всё так же обнимала моё тело, гладила. Майз же продолжал говорить утешающе, пока я всё дальше опускался вглубь. Всё дальше погружался в вязкую тьму. Последнее, о чем я подумал: «Проснусь ли я?» Почему-то эта мысль успокаивала: больше мне ничего не надо делать. Больше ничего не зависело от меня. Если проснусь, то я сделал правильный выбор... если же нет, то... меня это уже не будет волновать.

Глава 10 1.1 Интерлюдия Элира и Мира

Майз, словно заботливый отец, тихо прикрыл за собой дверь и ушёл. После того как Кай погрузился в подобие сна, он ещё долго работал со спрайтом. Снова и снова возвращался к началу, прокручивая воспоминания по кругу, шлифуя их, словно ювелир камень, добиваясь нужной формы. Он делал всё, чтобы новая версия стала яркой, цельной и убедительной. Старые же воспоминания поблекли, будто растворились в тумане. Элира и Мира были уверены: если бы сам Спрайт сейчас пришёл в сознание, он не сомневался бы ни на секунду в подлинности навязанных образов. В данный момент тело Кая лежало на кровати. Неподвижно, всё ещё в лёгком трансе. Майз, уходя, дал последнюю установку: заснуть. Видимо, чтобы подсознание всё «правильно» во сне закрепило. Однако Элира и Мира не позволяли телу полностью погрузиться в сон. — «Наконец-то», — первой заговорила Элира, больше не чувствуя ауры Майза. Голос её звучал спокойно, но за ним вибрировала усталость и накопившееся напряжение. — «Но подарочек оставил», — мрачно ответила Мира. В ауре тела действительно ещё пульсировал сгусток чужой энергии. Он не рассеивался, а наоборот — уплотнялся, структурировался, становясь чем-то более устойчивым. И внутри него чувствовалась «Мама», та самая иллюзия, что в конце сеанса снова вплелась в их ауру, как заноза под кожу. «Это что-то на подобие импланта, аурного. Он стремится слиться с нашей системой, стать её частью», — заключили тогда они. Тульпы сразу же хотели от этого избавиться, пока оно ещё не сильно проросло и не пустило корни, но... Майз наверняка быстро заметит такую пропажу. И он, конечно же, поймёт, что они вновь не подверглись его манипуляциям. — «Надо поднимать Кая», — сказала Элира. Мира хищно улыбнулась. И так было ясно, что именно они предпримут с этой угрозой. Ведь так рисковать своим сознанием никто из них не намерен. Но она сказала совсем другое, с уже привычной ей игривой ноткой: — «Уже? И пропустить шанс немного пошалить?» Элира приподняла бровь, делая вид, что сердится: — «Ты серьёзно?» — «А почему бы и не да?» — хищно усмехнулась Мира. — «Просто представь: проснётся он такой, а мы ему усы с очками нарисовали! Или, всё же, попробуем то, о чём все девочки мечтают, оказавшись в теле мальчика? Проверим, насколько это и в правду интересно?» На миг в комнате повисла тишина. А потом Элира не выдержала и хмыкнула: — «Если тебе так хочется, могла бы просто попросить. Он не откажет». Мира усмехнулась: — «Пфф... Так неинтересно!» Обе рассмеялись. Коротко, нервно, разряжая тяжесть, что висела после визита Майза. — «Ладно, посмеялись и хватит», — сказала Мира уже серьёзно, сбросив остатки улыбки. Не время для глупостей. Да и обе они  уже давно решили, что занимать тело Кая не будут. Причина была проста: они не могли знать, как это может на них повлиять. Ведь может случиться так, что пребывание в нём откроет им новые грани ощущений. Таких, с которыми они не захотят добровольно расставаться. Возможно, они просто дуют на воду, но лучше так, чем возможный конфликт и вечная зависимость. Они лучше подождут, когда каждая получит своё индивидуальное тело. Свою свободу. Но до этого момента нужно еще дожить. А пока... Они сосредоточились, и их сознания, действуя синхронно, потянулись к спящему сознанмю Кая.

Глава 10 1.2 Интерлюдия Майз и Доктор

Просторный зал дышал мертвенной тишиной. Иногда её нарушало лишь тихое шуршание бумаги, которую перелистывали сухие, точные пальцы Доктора. Свет ламп дрожал под каменными сводами, выхватывая из полумрака искажённые тени. Вдоль одной из стен тянулся ряд высоких цилиндров, наполненных мутной жидкостью. Внутри покоились неудачные образцы — искривлённые тела, сплетённые из плоти и ужаса. Некоторые едва заметно шевелились, подчиняясь искажённым рефлексам. Этот вялый, вязкий балет, казалось, был единственным признаком жизни в подземном своде. Доктор сидел за массивным столом, погружённый в чтение недавно присланного досье. Он не улыбался, но угол его губ чуть дрогнул, когда взгляд вновь пробежался по строкам. Он не мог не оценить редкость материала. Жаль, конечно, что мальчик. Но возраст подходящий. Гибкость ткани, высокий потенциал отклика. И самое главное: он уже открыл ауру, сам. Доктор на мгновение задержал дыхание, позволяя мыслям выстроиться в формулу. «Термальная мутация...» Он снова вернулся к этому пункту. Неприятный фактор. Но именно из-за этой мутации мальчик и попал к нему, а не в Главный Корпус, рекрутом. Сенсор. Слово вспыхнуло в голове, словно импульс. Юный, с уже выраженной склонностью к сенсорике. Редчайший материал. Таких, но женского пола, обычно забирают в Центр, где пытаются «слепить» из них послушных кукол. Доктор поморщился. Бездарные бухгалтеры от науки. Он прекрасно знал, чем всё это заканчивалось: стерильной стабильностью без проблеска былого потенциала. В лучшем случае... Нет, этот экземпляр он оставит себе. Болезнь? Неважно. Даже с ней можно работать. Правильно стимулировав организм, он его стабилизирует, выиграв этим достаточно времени для подготовки к операции. А если экземпляр выживет, то орган-паразит уже сам все лишнее поглотит, оставив только силу. Должно получиться, кивнул он мысленно. Доктор не шевельнулся, когда в дальнем конце помещения раздался тихий звук: лёгкое, почти вежливое щелканье двери. Он не поднял взгляда. Просто отметил про себя: «Пришёл, наконец-то...». Майз вошёл тихо, словно тень, не нарушая стерильного ритма помещения. Его шаги не звенели даже по каменному полу. — Твоё чувство времени безупречно, — произнёс Доктор, все так же не поднимая взгляда. Тон сухой, отточенный, как скальпель. — Удивительно. Майз позволил себе короткую, почти ласковую улыбку. — Я стараюсь быть предсказуемым, — ответил он мягко. — Хотя, знаешь, многие почему-то это не ценят. Он неторопливо прошёл к столу, скользнув взглядом по цилиндрам. — Вижу, твоя коллекция растёт, — заметил он небрежно, будто между делом. — Говорят, такое хорошо стимулирует мышление. Доктор перевернул страницу. Майз тихо рассмеялся. — А ты, как всегда, рад гостям. — «Рад» — громкое слово, — отозвался Доктор, наконец поднимая глаза. Холодный, пронзительный взгляд. — Но ты, как всегда, знаешь, как угодить старику. После чего «Старик», который выглядел на сорок, кивнул на кресло напротив. — Садись, раз уж зашёл. Майз плавно опустился в кресло, будто занимал место, приготовленное именно для него. — Ты ведь доволен? — спросил он спокойно, скользнув взглядом по папке. — Буду доволен, когда сам всё увижу. — Голос Доктора был ровным. — Когда проверю всё лично. — Скоро, — мягко сказал Майз, всё так же улыбаясь. — Но прежде — детали. Наши дополнительные условия. Доктор убрал досье в сторону, сцепил пальцы в замок. — Дополнительные? Разве ты не получаешь уже всё, что и как хочешь? Я думал, у нас обоюдный, честный договор. — в его тоне чуть скользнула ирония. Уже не один год они обменивались «материалами». Майз умел находить редкие экземпляры, а Доктор хорошо за них платил. Не столько деньгами, сколько специальными реагентами, формулами... делали они это, конечно же, не официально. — Честный, да. Но этот случай — особый, — Майз чуть подался вперёд, и его голос стал ниже, теплее. — Ты ведь уже оценил. Понимаешь, насколько он исключителен. Доктор задумчиво посмотрел на него, затем перевёл взгляд к цилиндрам. — Исключительность — не гарантия успеха. Обычно наоборот. — Конечно, — согласился Майз. — Но иногда именно исключения двигают прогресс вперёд. — Чего ты хочешь? — О, совсем немного. Стабильность и рост. — Поясни, — чуть нахмурился Доктор. Что Майз и сделал, поставив условие, чтобы операция прошла по стандартному протоколу Организации. Чтобы всё прошло официально. Чтобы в дальнейшем, при удачной операции, «мальчик» стал его протеже, с документами, статусом. Чтобы «он» прошёл подготовку и стал номером. Доктор понимал, что этими действиями Майз заявит о себе. Выйдет из тени. В Организации ценились те, кто стабильно выращивал сильных и лояльных гибридов. Но... — Тогда он потеряет всё, что делает его уникальным, — сказал Доктор, почти без эмоций. Ведь если делать всё официально, то экземпляру придётся пройти через процедуру «сглаживания». — Это отрежет весь его инстинкт. Убьёт весь его потенциал, — продолжил он тем временем. — Это всё равно что срезать струны со скрипки и надеяться сыграть симфонию. Майз чуть склонил голову, как будто рассматривал интересный аргумент. — Красиво сказано, — мягко ответил он. — Но я предпочитаю работающие решения. — Работающие? — Доктор усмехнулся холодно. — Напомни, сколько таких гибридов достигли приемлемого результата? Майз прекрасно знал ответ: ниже двадцатого номера такие не поднимались. Также он знал, что его собеседник имеет «немного» завышенные запросы, что его «приемлемо» означало номер пятнадцать и ниже. Но сказал Майз совсем другое: — А сколько таких гибридов-мужчин ты можешь вспомнить, которые не пробудились в течение пяти лет? Доктор почти незаметно скривился: — Ты ничего не понимаешь, Майз. Проблема не в теории — а в идиотах, что её калечат. Этих криворуких ремесленников, называющие себя учёными! Он говорил ровно, но в голосе сквозила тонкая дрожь, не от слабости, а от сдержанного презрения. — Они режут, шьют, смешивают, как мясники, не видя даже структуры процесса. Пальцы его сжались в замок, костяшки побелели. — А материал, который они используют? Сплошной брак! Сырьё, которое само себя разрушает. Он хрипло выдохнул сквозь зубы, будто выдавливая раздражение наружу: — И всё потому, что им жаль немного ресурсов — ведь это не приносит быстрых отчётов. Наконец он откинулся в кресле, взгляд чуть остекленел, будто перед глазами возникли старые воспоминания. — И ведь когда-то всё это работало… — тихо добавил он, почти с сожалением, начав вспоминать о былых временах. Майз, тем временем, всё так же улыбаясь, слушал уже не в первый раз слышанный им рассказ о первом поколении стражей. Поколения, в котором выводили «стабильных» мужчин-воителей. Которые были сильны, лояльны и не пробуждались... Все это звучало красиво, слишком красиво. Если же ещё взглянуть на статистику, то вывод был однозначным: женский пол в среднем намного стабильнее и легче управляем. Майз также припомнил отчёты об опытах с группами со смешанным составом. Что он мог сказать? Гипотеза о том, что противоположные полы будут оказывать смягчающее влияние, была сокрушительно опровергнута. Поэтому, хоть Майзу очень многое не нравилось в организации, здесь… пожалуй, их интерессы совпадают. Отчасти. — Возможно, — сказал Майз, аккуратно подхватывая момент в речи Доктора. — Но результат всё тот же. Так что не стоит преувеличивать последствия. — Ты получишь куклу. А не воина, — сказал Доктор. — Которая не пробудится, — кивнул Майз. — В ближайшие годы, да... если повезёт, — кивнул Доктор, — и ничего при этом не достигнув. «И закончится это одним и тем же.» — Доктор скривился, после чего холодно продолжил: — Хорошо, чего ты действительно от меня хочешь? Больше поставок? Майз вздохнул: — Я ведь уже сказал. Мне нужен... нет, мне нужна послушница, — повторил он. — Официально оформленная, прошедшая обучение. Будущий страж. Доктор мысленно скривился. Он ни на грамм не поверил в игру Майза. Если бы тот действительно хотел стать покровителем, то мог бы уже давно, или даже сейчас выбрать себе более стабильную и успешно прошедшую операцию послушницу. С хорошим потенциалом. Даже бумаги сильно переделывать было бы не нужно, ведь Майз мог выбрать одну из тех, которую ему сам и доставил. Своими же действиями он просто ещё больше привлечёт ненужное внимание к экземпляру. Зачем ему это? Хочет и правда помочь? Или, наоборот, затруднить жизнь? Доктора эта возня не сильно интересовала. Но... этот экземпляр всё же стоил многого, поэтому он озвучил то, от чего Майз просто не мог отказаться и чего тот, видимо, всё это время добивался. И Майз тут же «заколебался». Доктор мысленно кивнул. Как он и думал. Что ж, дело оставалось за малым: — И... как ты и желаешь, всё будет оформлено официально. Ты получишь свою «послушницу». Я об этом позабочусь, — добавил Доктор.

***

Уходил Майз довольный: всё, что он рассчитывал здесь получить, он получил. А старик пусть и дальше пребывает в своем заблуждении: что Майз и дальше будет довольствоваться одними подачками, оставаясь у него на побегушках. Майз мысленно нахмурился: Этого было категорически недостаточно, ведь для выполнения его целей нужно больше, гораздо больше. Как это всё в будущем осуществится, зависит только от самого старика. Сам Майз был бы очень рад видеть в своих рядах очередного союзника. Он наконец-то выбрался из туннелей на свежий воздух и глубоко вдохнул. Если бы только всё так же гладко складывалось и в других делах... Он вспомнил в том числе и о маленком негоднике, который смог его вновь неприятно удивить: как-то сумев избавиться от его закладок. Как он это сделал? Почему не осталось следа? И что из внедрённого уцелело? Майз понимал, что ответ от самого мальчишки навряд ли получит. Тот ведёт себя так, будто все закладки работают... Также он к своему сожалению понимал, дальнейшее воздействие не стоило затраченных усилий Нет, он может и смог бы добиться цели, действуя более напористо, более грубо. Вот только Майз не был дилетантом, чтобы применять такие прямолинейные методы в столь ювелирном ремесле. Ведь любое вмешательство чревато непредсказуемыми результатами. В таком же случае риск нежилательных последствий был гарантирован. Слишком вероятно было просто ментально сломать мальчика. А кому нужна бракованная загатовка, когда та и так приносит, и будет приносить пользу? Майз мысленно вздохнул. Да и не монстр он ведь какой-то. Хотел ведь как лучше: подарить мальчику тепло, свет. То, что помогло бы ему пройти все испытания и невзгоды. Сейчас же... он был уверен, что отношение мальчика к нему испортилось, хоть тот этого не показывает — но это всё временно. А как иначе? Ведь вскоре Каю вновь придётся окунуться в жёсткую действительность. Майз же... в момент нужды снова подаст руку. Если тот, конечно, выживет.

***

Доктор остался сидеть в тишине. Он вновь взял в руки досье — свой будущий прорыв и доказательство очередной теории. — Стабильность... безопасность... — прошептал он, и в его глазах вспыхнуло скрытое безумие. «Слова для тех, кто боится смотреть дальше.» Он холодно усмехнулся. Тщеславные идиоты. Они барахтаются в грязи своих интриг, словно крысы в сточной канаве, и всё это при свете возможностей, способных воплощать богов. — Не просто воплощать... но и стать. Он перевел свой взгляд на цилиндры, унимая возникшую дрожь, возникшее возбуждение. Он понимал, он видел последствия поспешных действий. Но он не смешивал осторожность с мудростью, равно как не принимал поражение за доказательство границ. О нет, он не настолько примитивен.