Любовь или Ложь

Две недели в их квартире прошли в режиме щадящего режима. Атмосфера была тихой, почти больничной. Секс отпал сам собой — ни у кого не было ни желания, ни сил, только потребность быть рядом, в тихом, тактильном контакте. Они спали, сплетаясь в их «бутерброд», готовили вместе, смотрели фильмы, но всё это было окрашено в серые тона выздоровления. Даже Ви, чьи панические атаки больше не повторялись, была непривычно тиха и молчалива, как бы проверяя прочность льда под ногами. Именно в такой день Узи, возвращаясь со смены, столкнулась в аэропорту с призраком из прошлого. Девушка с сине-фиолетовыми волосами до пояса и красными, как у альбиноса, глазами, застрявшая на досмотре багажа. Их взгляды встретились, и Узи не поверила своим глазам. — Долл? —Узи? — голос Долл был таким же тихим и безэмоциональным, как в памяти. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — Не думала, что ты всё ещё здесь. Они разговорились. Оказалось, Долл вернулась из Нью-Йорка, где пыталась «найти себя», но не нашла ничего, кроме тоски по дому. Разговор неизбежно зашёл о семьях. — Моя мама до сих пор с твоей общается, — заметила Долл, её красные глаза изучали Узи с лёгким любопытством. — Говорит, твоя... нервничает. Что у тебя там какая-то... нетривиальная личная жизнь. Узи вздохнула. Она не хотела говорить об этом, но что-то в спокойном, отстранённом присутствии Долл заставило её выговориться. — Да уж, нетривиальная, — она нервно провела рукой по коротким волосам. — У меня... муж. И жена. Мы втроём. Красные глаза расширились на долю секунды — максимум удивления, на который была способна Долл. —Серьёзно? — она медленно кивнула, как будто обрабатывая информацию. — Интересно. А можно... посмотреть на них? Я всегда знала, что ты не такая, как все. В этом не было осуждения, только холодный, научный интерес. И Узи, которой так не хватало хоть какого-то принятия извне, неожиданно для себя согласилась. — Только, чур, без комментариев. У нас... сейчас непростой период. Вечером Долл появилась на пороге их квартиры. Она была в своём длинном чёрном плаще, из-под которого виднелся свитер и короткая юбка. Её мраморная кожа казалась ещё бледнее в свете прихожей. Эн открыл дверь, и его тёплая улыбка на мгновение дрогнула от удивления. —Входите. Ви, сидевшая на подоконнике в гостиной, как кошка на насесте, мгновенно насторожилась. Её жёлтые глаза сузились, изучая незнакомку с холодной, хищной оценкой. — Ребята, это Долл, моя школьная подруга, — представила Узи, чувствуя, как напряжение в воздухе сгущается. — Долл, это Эн, мой муж, и Ви, моя жена. Долл кивнула, её взгляд скользнул по Эну, а затем остановился на Ви. Она не выглядела испуганной или осуждающей. Скорее... заинтригованной. — Приятно познакомиться, — её тихий голос едва нарушал тишину. Они устроились в гостиной. Неловкая пауза повисла в воздухе. Эн пытался быть гостеприимным, предлагая чай. Ви молчала, не сводя с Долл глаз, её пальцы нервно барабанили по колену. Именно Долл неожиданно нарушила молчание. Она повернулась к Ви. —Вы знаете, — сказала она своим ровным, безжизненным тоном, — вы очень красивая пара. Все трое. Очень... целостная. Несмотря ни на что. Все замерли. Это была не лесть. Это была констатация факта. И в этой констатации не было ни капли фальши. Ви, которая, казалось, готовилась к очередной атаке извне, медленно расслабила плечи. Её ухмылка вернулась, но на этот раз без злобы. —Целостная? Нас обычно называют «безумным трио». Или «сектой». Долл наклонила голову. —Безумие — это субъективно. А то, что я вижу... выглядит прочнее, чем большинство «нормальных» пар, которые я видела. Узи почувствовала, как камень с души сваливается. Кто-то со стороны, кто-то не из их круга, увидел не проблему, не изъян, а силу. Эн улыбнулся своей самой тёплой улыбкой. —Спасибо. Это... неожиданно приятно слышать. Вечер продолжился. Долл почти не говорила о себе, но задавала точные, проницательные вопросы об их динамике, работе, о том, как они всё совмещают. И в её вопросах не было осуждения, только искренний, пусть и отстранённый, интерес. Когда она ушла, в квартире снова повисла тишина, но на этот раз она была другой. Не напряжённой, а... задумчивой. — Странная ты птица, — наконец сказала Ви, глядя на закрытую дверь. — Но... не противная. — Да, — согласился Эн. — Как будто... свежий ветер задул. Узи подошла к Ви, обняла её сзади и прижалась щекой к её спине. —Видишь? Не все смотрят на нас как на уродов. Ви повернулась в её объятиях и посмотрела на неё. В её жёлтых глазах впервые за две недели снова появилась искорка — не безумия, а жизни. —Может, и нет, — тихо сказала она. И потом, после паузы, добавила: — Спасибо, что привела её. И в тот вечер, впервые за долгое время, они снова легли спать не просто как «товарищи по несчастью», а как муж и жены, с лёгкой, едва зародившейся надеждой, что мир, возможно, не так враждебен, как им казалось. Долл действительно стала их тайной подругой и самым неожиданным союзником. Она приходила раз в неделю, всегда в своём длинном чёрном плаще, как тень, появляющаяся на пороге. Её визиты стали глотком свежего воздуха. Однажды вечером, устроившись на их разбросанных по полу подушках, Долл безразлично бросила, глядя в стену: —Кстати, мама вашу Нори до сих пор в уши дует. Вчера пили чай, и она опять: «Представляешь, Ева, Узи на меня наорала, чуть ли не с кулаками кинулась, и ушла к своим ненормальным». В воздухе повисла напряжённая тишина. Ви медленно подняла голову, и в её глазах вспыхнули знакомые жёлтые огоньки. — И что ты сказала? — тихо спросила Узи, сжимая край подушки. Долл повернула к ним своё мраморное лицо. На её губах играла едва заметная улыбка. —Сказала, что, наверное, ты, Нори, сама виновата. Что довела человека. Что нельзя лезть в чужую семью. — Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Мама моя, Ева, в общем, с ней согласилась. Мол, надо было помягче. Но она всё равно считает вас... ненормальными. Эн тяжело вздохнул, проводя рукой по своим торчащим волосам. —Ничего не меняется. — А потом, — продолжила Долл, её красные глаза блеснули хитринкой, — когда Нори ушла, мама спросила у меня: «А ты что думаешь об этих... троих?» И я сказала, что, наверное, они просто очень любят друг друга. Раз готовы терпеть такое давление. Она посмотрела прямо на Ви. —Я не сказала, что знаю вас. Сказала, что просто предполагаю. Ви рассмеялась — коротким, хриплым, но на этот раз искренним смехом. —А ты опасная, синефиолетовая шпионка. Мне нравится. — Почему ты это делаешь? — спросил Эн, смотря на Долл с лёгким недоумением. — Рискуешь испортить отношения с матерью ради нас. Долл отвела взгляд в окно, в ночной город. —Потому что я понимаю. Потому что я такая же. — Она замолчала, подбирая слова. — В Нью-Йорке я поняла, что мне нравятся девушки. Только девушки. Мама... она этого не примет. Она считает, что это «нестабильно». Хотя сама в молодости... в общем, это неважно. — Она махнула рукой. — Она би, но для своей дочери хочет «нормальной» гетеросексуальной семьи. Ирония. Узи смотрела на свою подругу с новым пониманием. Вот почему Долл всегда была такой замкнутой. Она носила в себе тот же страх, то же ожидание осуждения. — Так что, — тихо заключила Долл, — пока вы боретесь с одной матерью-тираном, я веду свою холодную войну с другой. Просто моя война пока что в разведывательной фазе. Следующий визит Долл был не запланирован. Она появилась в середине недели, и её обычно бледное лицо было ещё белее. Даже её бесстрастный голос дрогнул. — Мама хочет вас видеть. В гостиной воцарилась мёртвая тишина. — Что? — выдохнула Узи. — Она... подозревает. Что я с вами общаюсь. Сказала: «Раз уж ты так их защищаешь, приведи этих своих «нормальных» в гости. Хочу посмотреть, с кем моя дочь проводит время». Ви встала с дивана, её поза выражала готовность к бою. —Ни за что. Я не пойду на очередное унижение. — Я не говорю, что вы должны, — быстро сказала Долл. — Я просто... передаю информацию. Но... — она замолчала. — Я думаю, это шанс. Моя мама не похожа на вашу, Нори. Она... жёсткая, но справедливая. Если вы произведёте на неё впечатление... возможно, она станет вашим союзником. А её мнение Нори ценит. Эн и Узи переглянулись. Это был риск. Огромный риск. Но в глазах Долл была тихая мольба. Она не просила за себя. Она просила за них. Возможно, втайне надеясь, что если они смогут завоевать признание Евы, то и для неё когда-нибудь найдётся место в этом мире, где не нужно будет прятаться. — Она... какая она? — тихо спросил Эн. Долл на мгновение задумалась. —Статусная. Короткие волосы, как у Ви, только тёмно-фиолетовые. Красные глаза. Выглядит не как на тридцать восемь,а как на тридцать. Никогда не повышает голос. Но когда она на тебя смотрит... кажется, что она видит все твои тайны. И решает, достоин ты дышать одним с ней воздухом или нет. Ви медленно выдохнула, и на её лице появилось новое, странное выражение — не злоба, а вызов. —Хорошо, — неожиданно сказала она. — Пойдём. Посмотрим на эту вашу... Еву. Интересно, выдержит ли она мой взгляд. Решение было принято. Они снова шли на войну. Но на этот раз не в одиночку. У них был свой шпион в стане врага. И, возможно, этот враг был не так уж и враждебен. Дверь открыла она сама. Ева. И Долл не соврала — она и впрямь выглядела на тридцать, а не без пяти минут на сорок. Идеально прямые тёмно-фиолетовые волосы, коротко стриженные, открывали высокий лоб и серьёзное, почти бесстрастное лицо. Те же красные глаза, что и у дочери, но в её взгляде была не отстранённость, а всевидящая, спокойная мощь. Она была в простых чёрных брюках и свитере, но на ней это выглядело как деловой костюм. — Проходите, — её голос был тихим и ровным, без капли гостеприимства или неприязни. Просто констатация. Они вошли в стерильно чистую, минималистичную гостиную. Всё было выдержано в оттенках серого и тёмного дерева. Ничего лишнего. Ева обвела взглядом всех троих, останавливаясь на каждом чуть дольше, чем это было комфортно. Её взгляд скользнул по Эну, оценивающе — на Узи, с лёгким намёком на что-то, что Узи не смогла расшифровать, — и наконец остановился на Ви. Две пары глаз — жёлтые и красные — встретились в безмолвном поединке. — Присаживайтесь, — Ева указала на строгий диван. Сама заняла кресло напротив, сложив руки на коленях. Долл молча присела на краешек рядом с матерью, опустив взгляд, снова превратившись в тихую, послушную дочь. — Итак, — начала Ева, не тратя времени на предисловия. — Вы — те самые «безумное трио», из-за которого Нори Доормен теряет рассудок. — Мы не заставляли её терять рассудок, — парировала Ви, её голос прозвучал резко в тихой комнате. — Она сама прекрасно справляется. Ева не улыбнулась. —Нори — моя подруга. Она... эмоциональна. И очень привязана к своим представлениям о норме. — Её красные глаза снова перешли на Узи. — Узи. Ты сильно изменилась. Стала твёрже. — Жизнь заставила, — коротко бросила Узи, чувствуя, как под этим взглядом хочется выпрямить спину. — Видимо, — Ева снова посмотрела на Эна. — Эн, пилот. Надёжная профессия. И, судя по всему, надёжный человек. Сложнее всего, наверное, тебе. Удерживать равновесие в такой... нетривиальной конструкции. Эн мягко улыбнулся, но не стал ничего отрицать. —Я не удерживаю. Я — её часть. Ева медленно кивнула, как будто получила ожидаемый ответ. Потом её взгляд снова вернулся к Ви. Самый долгий, самый пронизывающий. —А ты... Ви. С тобой всё понятно. В комнате повисло напряжение. Ви упёрлась взглядом в Еву, её пальцы сжали край дивана. —Что именно понятно? — её голос был низким и опасным. — То, что ты — альфа в этом стае. Тот, кто задаёт тон. Тот, кого все боятся. И тот, кого, — Ева сделала микроскопическую паузу, — Нори боится больше всего. Потому что ты неподконтрольна. И потому что её дочь смотрит на тебя с обожанием, которого та, видимо, недополучила в детстве. Узи аж подпрыгнула на месте. Эн положил руку ей на колено, успокаивая. Ви же, наоборот, застыла, словно её выследили. — Ты многое о себе позволяешь, — продолжила Ева своим ровным, безоценочным тоном. — И, судя по тому, что они до сих пор с тобой, — ты этого стоишь. Это было настолько неожиданно, что даже Ви потеряла дар речи. Она готовилась к обвинениям, к оскорблениям, а вместо этого получила холодный, безэмоциональный анализ и... признание? — Я... — Ви попыталась найти язвительный ответ, но слова застряли в горле. — Мама, — тихо вмешалась Долл, первый раз подняв на мать глаза. — Они хорошие. — Я сама делаю выводы, Долл, — Ева не повысила голос, но дочь тут же умолкла. Красные глаза снова обвели их всех. — Нори не права в своих методах. Травля — удел слабых. Но её страх я понимает. Ваш союз... он бросает вызов всему, что она знает. Как и я, впрочем. Она поднялась с кресла. Беседа, видимо, была окончена. —Я не буду вас осуждать. Но и не стану вашим адвокатом перед Нори. Ваши отношения — ваша война. Моя дочь, — она положила руку на плечо Долл, и та вздрогнула, — будет продолжать бывать у вас, если пожелает. Я не запрещаю. Но учтите, — её взгляд снова стал острым, как лезвие, — если вы причините ей боль, или если ваша... нестабильность, — она посмотрела на Ви, — выйдет из-под контроля и заденет её, вы будете иметь дело со мной. И поверьте, со мной договориться куда сложнее, чем с Нори. Она проводила их до двери. На пороге Ева последний раз посмотрела на Ви. —Тебе стоит научиться скрывать свою уязвимость, девочка. Мир видит в ней слабость. А слабых ломают. Дверь закрылась. Они стояли в тихом подъезде, оглушённые. — Чёрт, — наконец выдохнула Ви, прислонившись лбом к стене. — Это было... жутко. — Зато честно, — сказал Эн. — Никаких намёков, никаких игр. Прямо и по делу. Узи смотрела на закрытую дверь. —Она... приняла? Вроде как? — Она нас просканировала, как багаж в аэропорту, — прошептала Ви. — И... выплюнула с пометкой «неопасно, но наблюдать». — Она вдруг повернулась к Узи. — Но она права. Насчёт меня. Насчёт всего. В её глазах не было паники. Было понимание. Жестокое и необходимое. Возвращались домой молча. Но на этот раз молчание было другим. Их не осудили. Их... оценили. И признали их право на существование. Пусть и с холодной, отстранённой оговоркой. Это было больше, чем они могли надеяться. И ровно столько, сколько им было нужно, чтобы сделать следующий шаг.