Каждое море штормит по-своему

      Приморские города всегда поражали его воображение. Всеобщая суета, но не такая, как в торговых центрах страны, увлекала за собой, как буйное течение. Солнце ярким диском золота сияло на голубом полотне, оставляя сверкающие росчерки словно от пера на водной глади. Белокрылые чайки рассекали острыми крыльями воздух, крича что-то на своём птичьем. Пристань, в принципе, была наполнена множеством звуков: разговорами, руганью, смехом, скрипом досок, шумом моря, песнями моряков, шуршанием парусов и чем-то, что не мог разобрать скудный человеческий слух. Воздух здесь тоже был особенный. В порту не было ни одного намека на городской смрад и тухлость. Ветер гулял свободно, рваными порывами разнося ароматы привезённых специй и ароматических масел, солоноватые запахи людей и моря, и, естественно, выпивки и еды.       Джаст вздохнул полной грудью, чувствуя, как холодный солёный воздух волной прокатывается по легким. Кожаная сумка тяжестью висела на его плече, но это была приятная тяжесть. Ему предстояло долгое путешествие по морю до родных земель. Он провёл не один месяц в чужих странах, изучая растительность, животных, птиц и культуру, чтобы пополнить коллекцию своего дома и академии наук. Сейчас его груз насчитывал тонны коробов, бочек, мешков и связок, ради которых пришлось арендовать отельное торговое судно, которое, к слову, сейчас и искал взглядом мужчина. Это должен был быть двухмачтовый корабль, а точнее шхуна с прямоугольными и треугольными дубленными парусами красно-бурого цвета. И это, к сожалению, единственное, что знал Джаст о судне, помимо названия «Саламандра». К тому же и в корабельном деле он не особо разбирался — максимум основы с лекций в училище.       В любом случае, он надеялся, что все его вещи уже успели погрузить и ещё больше молился, чтобы их погрузили аккуратно. В порту, как выяснилось, было с дюжину шхун, ещё шесть бригов, которые Джаст не отличал, и примерно с десяток кораблей с красно-бурыми парусами.       — Потерять собственный корабль это надо уметь, Джаст… — вздыхает сам себе мужчина, окидывая взглядом один за другим причалы.       Найти потеряшку удалось только спустя полчаса по резной деревянной надписи «Salamander». Шхуна тихо покачивалась на волнах, пока несколько людей по сходне заносили последние короба. Джаст скорее поспешил к ним, заметив знакомое лицо, с которым и заключал договор. Это был высокий чуть суховатый мужчина в белой рубахе с синим камзолом и чёрных широких штанах с сапогами. Волосы его прикрывала лазурная бандана, хотя пара русых прядей всё же выразили из-под ткани и лезли в лицо моряку. Что интересно, весь слоп был чист и опрятен, как будто вещи только-только постирали и вычистили.       — О, господин Нео! Рад вас наконец найти! — чуть запыхавшимся голосом восклицает Джаст, — Я уж думал не перепутал ли чего.       Учёный с улыбкой подбегает к штурману и приветливо жмет руку.       — У всех вас городских так. Небось шхуну от брига не отличишь. — смеется беззлобно Нео, отвечая на рукопожатие, — Ну пойдем же, мы уже почти готовы отчаливать.       Штурман махнул головой в сторону бегающего матроса, что уносил последний груз. Он, вероятно, был немногим старше самого Джаста, но на фоне того же Нео выглядел менее опытным. Учёный предположил, что это из-за его кожи, которую ещё не успело тронуть солнце и из-за какой-то неловкости в движениях, будто тот путался в собственной одежде. Полосатая рубаха, те же морские широкие штаны, сапоги — всё по списку, но с дополнением в виде красного платка с золотыми кольцами на бедре и с такой же красной банданой подвязанной под воротник. Волосы его были удивительно белые, будто выгоревшие, и частично сливались с кожей.       — Алфёдов! Сворачивай сходню и снимай швартовы! — кричит убегающему матросу Нео, от чего Джаст даже вздрагивает.       Для него это звучало, как иностранный язык, что он когда-то учил — слова вроде знакомые, смысл уловить можно, а понять получается с трудом. Мужчина вздыхает от этой мысли и следом за штурманом поднимается на судно. Тело с непривычки напрягается, стоит твёрдой земле сменится на плавающую древесину.       Нео же взошёл на корабль, будто зайдя на порог родного дома. Волны с шумом бились о борта, чуть раскачивая судно, но штурмана это не волновало. Он с удивительной лёгкостью огибал натянутый местами такелаж, явно сдерживаясь, чтобы не погладить эти пеньковые тросы, будто это была домашняя кошка.       Все эти веревочные хитросплетения казались Джасту неведомой паутиной, во главе которой — учёный только заметил — сидел большой грузный мужчина и курил трубку. Возле грот-мачты у стопор на бочке расположился далеко не молодой человек. Лицо его было покрыто густой бородой и усами, а бронзовую кожу разрезали паутинки-морщины. Одна глубокая пролегала меж бровей, говоря о грозном характере человека, но при это в уголках глаз виднелись «гусиные лапки». Из одежды на мужчине были те же широкие брюки-слопсы, рубаха болотно-зеленого цвета, ботфорты и плотная холщевая чёрная жилетка с потертостями, заплатками и всяческими украшениями. По треуголке и дорогим кольцам на пальцах незнакомца Джаст сделал вывод о его высокой должности.       — А, это боцман наш. Альцест. — заметив изучающий взгляд, произнёс Нео, — Мужик грозный на вид, но на самом деле хороший. Для всех нас он как суровый отец — иногда и совет даст, а когда надо и по шее.       — Учту — неопределённо кивнул Джаст, — А капитан где?       — В капитанской каюте наш балбес, — отмахнулся штурман, — отсыпается наверняка. Я сейчас отведу вас, наш дорогой мичман, в кубрик, там разложитесь и можете погулять, с командой познакомиться, так сказать.       Штурман от чего-то хитро ухмыльнулся и кинул взгляд, который Джаст так и не смог определить. В желудке неприятно потяжелело от чувства подвоха.       Кубрик оказался небольшим помещением во внутренней части носа со скудным освещением из двух свечей и ржавой масляной лампы. Под потолком висели четыре пыльных гамака, под каждым из которых стоял деревянный коробок для вещей.       — Не сочтите за оскорбление, но морские законы непоколебимы, а по ним все новички живут здесь, независимо как и на каких условиях они попали на судно. — спокойно произнёс штурман, — Можете располагаться.       Нео на прощание улыбнулся, чуть склонив голову, и ушёл, звякнув чугунным замком двери. Джаст же смиренно вздохнул — не привыкать. В путешествии он спал в палатках или просто под небом, попадал под проливные дожди и прятался от хищных животных. Здесь, пускай и холодно, и сыро, но всё же в относительной безопасности и среди людей.       Он ещё раз окинул взглядом комнату. В одном из гамаков лежала смятая подушка и наспех кинутое одеяло — это место было занято. Джаст вспомнил беловолосого матроса, который видимо жил тут. Параллельно этому гамаку висел другой. На коробе под ним лежала небольшая подушка и сложенное в несколько раз покрывало — предположительно для самого учёного.       Джаст молча снял сумку, чтобы разложить вещи. «Постельное белье» полетело в гамак, а все те немногие пожитки расположились в коробе. Мужчина как раз закрывал его, как кто-то зашел в комнату.       — О, здравствуй. — выпрямился ученый, заметив того самого матроса, — Имя, к сожалению, не знаю. Прости.       — Ничего. Я Алфёдов. — отмахнулся моряк, подходя к своему месту и залезая в гамак, — Советую либо отдохнуть, либо пройтись погулять. Альцест, наш боцман, сказал, что он докурит, капитан проснется, и мы отправимся в путь. Минут пятнадцать у тебя есть.       Джаст неопределённо кивнул, стараясь запомнить имена и должности.       — Ещё советую зайти на камбуз к пурсеру за лимоном. С непривычки всех укачивает, так что что-то кислое пригодится — последнее, что сказал Алфёдов, а затем, закинув руки за голову, закрыл глаза.       Разговор на этом, по всей видимости, был закончен. Джаст закатил глаза от такой «гостеприимности», но вслух говорить ничего не стал. Вместо этого он тихо вышел из кубрика в коридор. Тот тянулся в две стороны — с одной была лестница, по которой его сюда и привели; с другой коридор уходил вглубь судна. Мужчина двинулся туда.       Удивительно, но ни одна дощечка не скрипнула под сапогами, а помещение было относительно хорошо освещено фонарями в маленьких углублениях в стенах.       Ещё через пару метров в нос ударил запах еды, а взгляд зацепился за тяжёлую деревянную дверь. Джаст, выпрямив спину и расправив плечи, пару раз постучал и спустя несколько секунд вошёл. Это как раз и был камбуз. Вдоль стен стояли ящики с едой, висели веники с травами, были прибиты полки с креплениями для всяких горшочков, а по самому помещению вился кольцами не то дым, не то пар. Напротив входной двери мужчина заметил ещё одну. Та, вероятно, вела либо в складское помещение, либо в каюту кока. По левую же сторону располагался очаг — массивный металлический короб, заменяющий печь и плиту — стоял также шкаф и отдельные крепления для всевозможных котелков, разделочных досок, сковород, ножей, столовых приборов и прочего. В самом шкафу виднелись миски и кастрюли с засоленными мясом и рыбой. Рядом с очагом располагался почерневший от копоти и покрасневший от крови разделочный стол, а чуть поодаль в углу — большая бочка с водой и мешок с песком.       Джаст бы и дальше рассматривал это небольшое, но наполненное всем, чем можно, помещение, но его взгляд привлёк мужчина, что вышел из склада. Тот держал на одном плече ящик с зеленоватым картофелем, что-то бурча себе под нос. Этот человек был сравнительно того же роста, что и Нео, но в плечах заметно шире. Кожа не была столь бронзовой, как у Альцеста, но все же казалась смугловата, покрытая кое-где красными следами-шрамами от ножей, мозолей и ожогов. Из одежды — всё те же широкие штаны слопсы, но чуть длиннее обычного, и рубаха серого цвета с закатанными немногим выше локтя рукавами. Рубаха, что к своему смущению заметил Джаст, была застегнута лишь на пару нижних пуговиц, открывая вздымающуюся от тяжёлого дыхание грудь. Это, если подумать дольше трёх секунд, было неудивительно — на камбузе было ужасно жарко, особенно возле очага. Тёмные волосы перевязывала удивительно яркая жёлтая бандана, а на поясе виднелся широкий кожаный ремень, к которому крепилась небольшая портупея с ножнами. В ней же Джаст заметил несколько ножей разных размеров — от мелкого меньше ладони длинной, до среднего размера кинжала — а по другой сторону висел топорик с позолоченными узорами сантиметров тридцать в длину. Думать, откуда у обычного кока, такая «драгоценность», Джаст не стал — не его дело.       — Ай-ва-а-ай. Неужели свежее мясо? — воскликнул кок, ставя ящик на пол и улыбаясь.       — Что? А, нет. Я Джаст — вздрагивает мужчина, а затем вновь расслабляется, — я тот ученый, который плывет с вами. Ну, если вам рассказывали…       — Рассказывали-рассказывали… — не перестает улыбаться моряк, — жаль, что не мясо. Я бы так отжарил, эх.       Джаст смутился, почему-то найдя в словах незнакомца какой-то свой смысл.       — В любом случае, будем знакомы. Я Секби — кок и пурсер на этой шхуне! — воскликнул мужчина, — По вопросам провизии, груза и финансов можешь обращаться ко мне. А, точно!       Секби чуть повертел головой, словно вспоминая, где что лежит, затем подошёл к шкафу, вытаскивая оттуда связку сушеных колец лимонов. С помощью ножниц он снял одно такое колечко, разрезал на четыре треугольника и протянул гостю.       — Цинга болезнь страшная, да и укачать может, так что возьми, — объяснил кок, — но это на несколько дней. Сразу не ешь, лучше рассасывай.       Джаст чуть удивился такой резкой смене настроения с какого-то ребячества до серьёзности, но сухие фрукты принял. Он, честно, не мог вспомнить, чтобы где-то на кораблях перевозили овощи или фрукты, даже если сухие, но придавать этому значения не решился.       — Да, спасибо. — кивнул ученый, — Я, конечно, благодарен, но все норовят меня чему-то научить. Странно, ведь я здесь просто, чтобы добраться до дома.       — Запомни, мы все здесь для того, чтобы добраться до дома — серьезно ответил Секби, — у нас команда небольшая и принято заботиться о каждом, даже о тебе. Наше общее выживание зависит от каждого, и от части из-за этого у нас жестко с правилами. Тебя ведь наверняка поселили в кубрик, а не в общую каюту?       — Ну да — кивнул Джаст, фыркнув от смеха, — Мне не привыкать к таким условиям. В экспедициях я жил и в местах похуже.       — Охотно верю — улыбнулся чему-то своему моряк, — Что ж, а теперь немного моих правил.       Кок деловито скрестил руки на груди, глядя на гостя сверху вниз. Учёный же без лишней мысли вскинул голову вверх, готовый слушать — все-таки он был не так прост, как этим корабельщикам могло показаться.       — Камбуз это моя территория судна и входить сюда можно только с моего позволения. Тоже самое касается еды и прочих припасов. Я на этой шхуне и кок, и пурсер, и веду четкий план и учёт всего. — серьезно начал Секби, — А также есть закон «дают — бери». Это не таверна и тем более не ресторан, чтобы выбирать. Не хочешь есть, будешь голодным.       — Я месяц питался одной рыбой, которую вылавливал в реке. Поверьте, я не привередлив — ухмыльнулся ученый, — Это всё?       — В целом да, — удовлетворенно кивнул кок, улыбаясь, — есть у меня четкое ощущение, что мы точно подружимся.       Глаза мужчины сверкнули каким-то озорным огоньком, когда тот отвернулся и пошел к своему столу.       — А, да! Меня если что можно найти либо здесь, либо вон за той дверью — он кивнул в сторону складского помещения, — налево припасы, направо моя койка, но, я думаю, ты не перепутаешь.       — Конечно — нарочито наигранно кивнул Джаст.       — Отлично. На этом, к моему глубочайшему сожалению, вынужден закончить сей диалог — Секби театрально взмахнул ножом, — Нужно готовить для этих троглодитов.       Джаст тихо посмеялся в кулак, попрощался и вышел обратно в коридор. Как раз вовремя раздался звонок колокола и мужчина поспешил подняться на палубу.       Там уже вовсю по выбленкам, как по паутине, лазил Алфедов, ставя паруса в нужное положение. Неподалёку что-то кричал Альцест, координируя работу и сам натягивая некоторые тросы. Ближе к корме Джаст заметил Нео, разговаривающего о чем-то с незнакомым мужчиной — предположительно капитаном, если судить о широкополой треуголке на голове. Он, также как и штурман был одет в камзол, но ярко красного цвета с белой рубахой и чёрным жилетом. Сам, пока что, незнакомец был полноват, от чего его «шаровары» скорее напоминали штаны-трубы и держались на широком кожаном ремне с резной бляхой. Кожа мужчины была не то что смуглой, а казалось отдавала краснотой, будто тот либо сгорел на солнце, либо это были намёки на проблемы с давлением. На что еще больше Джаст обратил внимание, подходя, это сочетание широкой дружелюбной улыбки и чернющих глаз. Кария радужка была до того темной, что почти сливалась с зрачками особенно в тени шляпы.       — А вот и наш спонсор! — улыбнулся мужчина во все тридцать два, один из которых был золотым, зуба, — Рад вас приветствовать. Капитан, имя можете не запоминать.       Моряк снисходительно склонил голову, будто делал Джасту неизмеримое одолжение. Стоящий рядом Нео фыркнул в кулак, но вовремя сделал вид, что закашлялся.       — Также рад встрече, — склонил голову ученый, — я Джаст, если вам, конечно ещё не сообщили.       — Сообщили-сообщили. — не переставая улыбаться, продолжал говорить капитан, — Располагайтесь на нашей Саламандре. Путь предстоит неблизкий и, надеюсь, добрый.       Позади раздался звон цепей якоря. Шхуна качнулась на волнах, чуть отплыв от опоры и отчалила от причала, оставляя небольшой приморский городок позади. Джаст посмотрел на него последний раз с какой-то печалью — на землю он ступит нескоро.       — Спасибо… — отрешенно произнёс мужчина, чувствуя странные ощущения внутри.       Казалось, в груди что-то копошилось или перестраивалось, словно внутренние органы решили поменяться местами — так чувствовалось беспокойство. Нет, он не боялся бури или шторма, тем более он не боялся этих людей, но что-то подсказывало, что это путешествие будет непростым.

_ __ ⋇⋆✦⋆⋇ __ _

      Первые три дня как будто прошли мимо Джаста, словно его крутили в водовороте, а всё летело куда-то по касательной от него. Он помнил как его с непривычки начинало шатать прямо посреди палубы, а голова предательски кружилась. Взятые дольки лимона тогда действительно его спасали. Завтракал он со всеми — обычной кашей из крупы с сухофруктами, с куском твёрдого сыра отдельно и стаканом пива. И нет, это были не просто распития, а «старая привычка или принцип», как ему объяснили.       — Пресную воду надо беречь — объяснял Нео, стоя у штурвала и смотря куда-то в даль, — тем более, что она может зацвести. А пиво пьют все моряки. Оно питательно и пропасть не может, а от одного стакана с утра никто не пьянеет, не волнуйся.       Джаст стоял поодаль, с разрешения оперевшись о сетку выбленок, и сложив руки на груди. Всё было до ужаса тихо и спокойно, но вместе с тем он замечал некоторые особенности, если их таковыми можно назвать. Какие-либо украшения были не чужды ни одному из членов команды. Так у Нео Джаст заметил несколько серебряных колец на пальцах и часы на цыпочке. У Альцеста та самая трубка, которую он курил в первый день, была с гравировками и тонкими линиями позолоты. У Алфедова — платок с звенящими кольцами и монетами по краям, а у Секби — серебряные серьги и кольцо на большом пальце. Капитан, имя которого так и не было известно, казалось, был украшен больше всех: золотой зуб, серьга, кольца, цепь — и это наверняка далеко не конец. Казалось бы мелочь, но сколько зарабатывали на своём деле эти торговцы, раз могли позволить себе такую роскошь.       Даже их маленькая двухмачтовая шхуна была чуть ли не в идеальном состоянии, а среди рациона было место сухофруктам и овощам. Джаст же не побоялся задать вопрос напрямую, стоя там же рядом с Нео.       — Всё вам расскажи, да? — ухмыльнулся штурман, — Если не вдаваться в подробности, мы частенько берем заказы у королевской семьи, а они, сам понимаешь, платят щедро.       — Короли? У вас? — с нескрываемым непониманием спросил ученый.       — Представь себе. Это, конечно, случилось не за один год. Иногда эти заказы приходилось выбивать силой, но со временем мы заработали самое важное… — Нео сделал паузу, обернувшись на Джаста, — уважение и репутацию. Это не идет ни в какое сравнение с деньгами. Мы работаем усердно, живёт по законам и правилам, и взамен наша дорогая Саламандра сияет на волнах, а в трюме лежат запасы.       — Поэтому Секби так скрупулезен в ведении книги учёта?       Джаст за эти три дня видел пурсера лишь раз — в складском помещении камбуза. Тот сидел за небольшим столиком возле кровати и с вниманием ювелира вёл чему-то подсчет и чиркал карандашом в книге.       — В том числе, — кивнул Нео, возвращая внимание на морскую гладь, — в богатстве и изобилии очень легко придаться празднеству и лёгкой жизни, а он держит это всё в узде. Ну и рассчитывает каждому жалование.       Джаст кивнул, удовлетворенный ответом, пока взгляд искал что-то эфемерное на горизонте. Скоро должен был быть обед — густая похлебка из гороха и картофеля с вяленым мясом — но ученого это мало волновало. Им овладевала скука и тоска. Между завтраком и обедом он обычно болтал с Нео: иногда о картах и координации, иногда просто о жизни, а иногда и о таких вопросах, как сейчас. Перед сном же он разговаривал с Алфедовым, если тот не отключался без сил после тяжёлого дня — чаще всего они болтали о планах на будущее. Джаст мечтал скорее вернуться в родную академию и предоставить найденные в путешествие образцы. Его ужасно бесил застой и несметное и нескончаемое количество теории, что там было — о практике речи никогда не шло. Такая жизнь его душила, вот он и отправился в экспедицию — по возвращению он надеялся растормошить это пыльное общество ученых на эксперименты и открытия. Пока что это было только мечтой.       Ещё Джаст болтал изредка с Альцестом, когда тот курил. Боцман был уже в годах и ведал множество историй из своего опыта. Учёный в долгу не оставался — рассказывал о тех самых путешествиях.       За ужином в виде остатков похлебки с сухарями, сыром и стопкой рома под конец третьего дня мужчина понял, что толком не видел ни капитана, ни кока-тире-пурсера. Первый был бóльшую часть времени у себя в каюте, куда заходил только штурман и изредка боцман. Второй буквально жил на камбузе и появлялся только на приёмах пищи, хотя Джаст точно слышал его смех поздними вечерами в разговорах с Альцестом.       К капитану он лезть не решился, а вот к Секби от нечего делать пошел. Тот, на удивление, не прогнал его, но на разговоры о скуке показательно закатил глаза и вздохнул.       — Делать тебе нечего, вот ты и маешься — нарезая овощи на обед, произнёс кок и звякнул ножом, — Нашел бы себе интерес какой и дело с концом. Корабль бы изучил. Небось стексель от паруса обычного не отличишь. Или, ну не знаю, у Нео бы старых карт астрономических взял, себя б занял. Много дел можно найти при желании.       — Да знаю, но вот голову нагружать не хочется — вздыхает Джаст, сидя на ящике неподалёку, — Устал я от этого за путешествия: всё время изучать да запоминать.       — О как. Ну раз так… — произнёс многозначительно Секби.       Кок отложил нож, вытер руки висящим рядом полотенцем и зашел в складское помещение. Джаст юркнул за ним следом, оглядываясь. Налево вела крохотная комната с полками и шкафами, направо — короткий коридор и каюта кока. Там стояла низенькая кровать, стол, стул, один ящик побольше — вероятно для личных вещей — возле кровати, и один поменьше поодаль у входа. Секби склонился над первым коробом, что-то рыская. Спустя пару секунд он выпрямился, держа в руках два помятых тома, посмотрел сначала на один, затем на другой, кивнул чему-то своему и убрал одну книгу обратно в ящик.       — Держи вот — кок протянул стянутые бечевкой и кожей страницы, — это лучший способ бегства от твоей скуки.       Джаст чуть нахмурился, но книгу принял. На обложке кривоватым почерком было выжжено «Робинзон Крузо — Д. Дефо».       — И не надо мне тут ëжиться — Секби ткнул пальцем в сморщенный лоб ученого, чтобы тот расслабился, — художественная литература это то, над чем можно не думать, а просто погружаться в историю. Как раз то, что ты и хотел.       Джаст фыркнул, но слова против не сказал. Наоборот — поспешил покинуть каюту, пока кок не начал шутить свои похабные шуточки, что иногда проскакивали в его речи. Учёный слышал, что моряки в долгих путешествиях не чурались в своих постелях мужчин, но проверять на своей шкуре это пока не хотел. Не то чтобы он противился, скорее просто не решался вступать с кем-то в половой контакт — мало ли какую заразу подцепит.       Чтение, к удивлению Джаста, увлекло его дня на два точно, если не больше. Если небо было ясное, он сидел на палубе, тихо перебирая страницы. По вечерам же и в дождь сидел либо в штурманской, либо на камбузе — в кубрике читать было слишком темно.       — Вижу, Секби и тебя на книжки эти подсадил. — улыбнулся как-то Альцест, параллельно закрепляя такелаж, — Он нас всех волей-неволей, но к чтению приучил. Образованный все-таки.       — Да? — удивился Джаст, захлопывая книгу, успев запомнить номер страницы, — Откуда он тогда, раз грамоте обучен?       Альцест ухмыльнулся, отошёл от мачт и с хрипом и кряхтением сел на бочку. В руках его тут же появилась трубка из которой медленно начинали появляться ленты дыма.       — Не любит он об этом говорить, да и не говорит никому, но я то помню его ещё мелким матросом, когда он заявился на судно. — хриплым голосом начинает мужчина, — Поваром потомственным он работал то ли у барона, то ли у графа. У аристократии в общем. Умных слов у них понабрался, а потом выгнали его за что-то. За что он, естественно, не говорит. А потом к нам прибился, помощником кока просился, ну мы и поставили. А там мало по малу дошёл он и до звания пурсера.       Боцман говорил всё это с такой интонацией, будто Джасту старую легенду рассказывал, хотя может оно так и было.       — Во-от. По нему, конечно, не скажешь, но он хороший малый. Из крайности в крайность, правда, бросается. То как шут себя ведёт, то чересчур серьезен. — продолжал Альцест, периодически затягиваясь.       — А вы? — спрашивает Джаст.       — А что я? — не понимает боцман, чуть хмурясь.       — Ваша истории. Вы откуда?       — А это тебе, малец, знать необязательно — смеется и хлопает по плечу боцман, уводя диалог в другое русло.       С того момента Джаст завел себе небольшую тетрадь, как для исследования, и записывал туда всю информацию: кого как зовут, у кого какие обязанности, история, взаимоотношения, особенности. Это казалось новым интересным делом, хоть учёный скорее ощущал себя ребёнком, который решил поиграть в исследователя.       — Я знаю только про Нео — ответил в один из вечеров Алфедов на вопрос об историях.       — Я думал он просто закончил морское училище?       Джаст удивленно выгибает бровь. Сам штурман частично рассказал о своей жизни и работе ещё при заключении договора.       — Так-то оно так, но не всё так просто — улыбнулся матрос, почуяв интерес собеседника, — Он был одним из лучших студентов и должен был идти мичманом проходить практику на одном из самых больших военных кораблей, но в один из последних дней не уследил за порохом на учебном бриге и подорвал его. Шуму было, ой… Я тогда только поступил туда. После этого происшествия Нео в наказание отправили самому искать корабль для практики, ну он и нашел Саламандру. Со слов дяди Альцеста, работал он сначала неохотно, затем привык, а потом вообще полюбил эту шхуну и не захотел уходить. Всё же в картах и в Саламандре он разбирается лучше всех.       Удивился ли Джаст такой истории? Естественно! Позже он спросил про историю штурмана ещё и у Секби, и тот рассказал ему тоже самое — новая информация, естественно, была тут же записана. Про Алфедова было проще. Со слов пурсера, он отучился в том же училище, что и Нео, и сейчас просто работал, медленно, но верно набираясь опыта, чтобы повысить свою должность.       Узнать же что-то про безымянного капитана, которого все в сердцах называли балбесом, и про Альцеста не удалось от слова совсем. Те как будто были на Саламандре изначально, словно её и создали. Истории свои они никому не ведали, в чем со временем учёный нашел логику. Это море — другие законы и другие правила. Здесь не было важно кем ты был и что ты сделал, главное — твои знания и мастерство. Здесь нельзя наврать с три короба, нельзя наплести чуши, ибо это сразу всплывет наружу. Джаст это заметил и по себе: он не кичился научной степенью, образованием или деньгами, ему не нужно было никому доказывать своё превосходство ума. Он просто был. Был в своём чёрном камзоле и длинных бриджах с туфлями не как у всех. Он выделялся, но здесь на это было всё равно. Впервые Джаст подумал, что здесь все-таки хорошо, и снова вернулся к книге.       «Робинзона Крузо» вскоре он одолел, когда Секби подкинул ему ещё.       — Спорная книженция, — произнёс кок поздно вечером после ужина, садясь на кровать и держа в руках стопку сшитых страниц, — но может тебе понравится.       Мужчина передал сидящему рядом на бочке Джасту потертую временем книгу. На кожаном листе обложки было тонким почерком выведено «Памела или…». То, что шло после «или» учёный так и не разобрал — надпись частично стерлась, а имя автора найти так и не удалось.       — Зачем тебе вообще все эти книги? Не видел чтобы ты хоть что-то читал, кроме своей книги учета — чуть хмурится Джаст, поднимая взгляд на собеседника.       — Нужны, это во-первых. А во-вторых, я читаю их перед сном в кровати, поэтому и не видел — спокойно отвечает кок, — Нет, я, конечно, мог бы тебя пригласить, но, боюсь ты откажешься от столь щедрого предложения.       Секби определенно и привычно шутил, хитро поглядывая на учёного. Кок делал так периодически со всеми членами команды — такой уж у него был характер.       — Я воздержусь, спасибо — кивнул театрально Джаст, прижимая руку к сердцу, — Когда-нибудь обязательно, если вы очень сильно попросите.       Мужчина кинул тот же хитрый взгляд, позволяя себе эту маленькую пошлость. Пурсера это ничуть не смутило, наоборот — он довольно улыбнулся и кивнул, будто всё это было проверкой и учёный её успешно прошёл.       Через пару дней Джасту сообщили, что они со дня на день должны прибыть в один портовый городок, чтобы забрать ещё товар для транспортировки и что-то ещё отдать. В целом, учёному на это было по большей части всё равно — скорее он был рад побыстрее ступить на твёрдую землю спустя почти две недели плавания.       — А тебе, Джаст, не обессудь, но нужно купить слопсы, желательно потеплее — выдал как-то Нео, — Дальше пойдут холодные моря и ты попросту можешь замерзнуть и слечь. И я также посоветовал бы сапоги…       В общем, Джаста наградили целым списком «пожеланий и советов», что ему следует купить в этом портовом городке для дальнейшего выживания. Он, собственно, и не спорил — не будет же он как маленький капризничать из-за сезонной одежды.       Город встретил их шумом с самого утра. Подняться пришлось рано, так что солнце только-только выглядывало из-за горизонта, окрашивая небо в розовые тона. Люди на берегу уже вовсю бегали и шныряли туда-сюда, напоминая Джасту мелких насекомых.       На судне было решено остаться капитану и Алфедову. Секби, сгрузив товар, вместе с Нео отправились в город с самым деловым видом, который только может быть. Взглянув на них такими, учёный понял, что вся экономическая составляющая жизни на Саламандре держалась только на них. Один, выглядящий как аристократ, умел располагать к себе и находить общий язык, другой был скрупулезен, точен и требователен — смертельная комбинация.       Альцест же забрал под своё крыло Джаста, объявив, что сегодня они отдыхают и гуляют. Учёному только что и оставалось, как смиренно согласиться, чтобы порадовать этого мужчину в возрасте. Тот чем-то напоминал отца или дядю — строгого, но любящего — прошедшего военный плацдарм. Возможно так и было, кто знает.       На «выгул», как выразился Альцест, им дали три часа максимум, но этого хватило с лихвой. Они прошлись по торговым рядам города, купив что-то и для команды, и для себя.       — Бывают хорошие дни… — вздыхает довольно боцман, идя по причалу, — А ночь будет еще лучше! Ха-ха!       — Какие-то планы? — улыбается Джаст с интересом.       — Команда будет отдыхать и пьянствовать! — восклицает Альцест, — И ты тоже приглашаешься.       — Не уверен, что я впишусь…       — Да не боись! — хлопает его по плечу мужчина, — Ты ведь с нами надолго. Вписываться, хочешь не хочешь, но надо.       Учёный кивнул, чуть смутившись. В чём-то Альцест был прав — на Саламандре он проведет не одну неделю, но неловкость всё же присутствовала.       «Может вот он шанс?..» — задумался Джаст, глядя на боцмана и на подходящих к судну смеющихся Нео и Секби.

_ __ ⋇⋆✦⋆⋇ __ _

      Передача товара прошла более чем успешно. Конечно, завидев только двух мужчин, приезжие торговцы уж решили, что им удастся наживиться, но дело обернулось иначе. Секби, рассчитавший всё до мелочей, и Нео со своей обольстительной речью и угрожающей улыбкой смогли выбить из кучки дилетантов ещё дополнительную плату — пиратов самой королевы не стоило трогать.       В снятой комнате трактира стоял полумрак. Окон не было и в помине, а свет давала только старая масляная лампа. В застоялом воздухе пахло сыростью и горечью полыни. За долгие годы плавания Секби научился игнорировать этот запах и теперь просто стоял, застегивая рубаху, не испытывая ни капли отвращения.       «Привык», наверное, самое подходящее слово для его жизни. В детстве он привык жить по чужой указке, в юношестве — привык учиться, а во взрослой жизни просто привык терпеть, скрывать, избегать и существовать так, как того хотят люди. На «Саламандре» слова «привык» было поменьше, словно чистый морской воздух позволял дышать свободней как буквально, так и фигурально. Здесь Секби нравилось, хотя иногда смиряться с неудачами приходилось.       — Жалко все же, что вторая сделка сорвалась… — без тени грусти пробормотал Нео, поднимая брошенный час назад на пол камзол.       — Не наша проблема, что их зарезали в подворотне. — фыркнул пурсер, из-за плеча поглядывая на товарища, — Как думаешь, кто-то пытается нам так пути перегрызть?       Нео нахмурился, замерев на месте. Недоброжелателей у них было много, хотя у кого их в то время не было. В голове всплывали варианты, но все они казались натянутыми и больше похожими на чушь.       — Может «Сирена» пытается снова нам паруса проткнуть? Или «Си́рин»? — предположил он, вновь продолжая одеваться.       Названные судна уже устраивали когда-то стычки, но всё обходилось благополучно. Сейчас же у Секби было стойкое чувство, что на горизонте уже мелькает что-то плохое.       — Нэ-э, вряд ли они. — тянет мужчина, наконец разворачиваясь лицом к собеседнику, — Они свои, а вот «Кракен» меня напрягает.       — В каком смысле? — хмурится Нео.       — Ну знаешь ли, до того как мы пришли сюда дабы поебаться, я успел навести справки. — хмыкает Секби, — Чёрную бригантину вновь заметили в ближайших морях. Смена сезона, туманы, штормы — самое время «Кракену» появиться.       — Появиться в море, — поправляет его штурман, — а не на земле. Они не сходят на землю и тем более не убивают пеших торговцев.       — Да, но вот ближайший месяц мы точно будем в море, — серьезно произносит пурсер, — поэтому стоит достать прямые паруса.       — Какой же гемор начинается… — вздыхает Нео, потирая переносицу.       День шёл как нельзя прекрасно: прибытие в город, сдача товара, быстрый перепихон, чтобы сбросить напряжение — а теперь на периферии начинали маячить проблемы. Штурман был вообще не в восторге, и, если бы он записывал это в корабельный журнал, обязательно подчеркнул эту фразу. Дважды.       Честно, Секби тоже надеялся, что это путешествие пройдет без проблем — всего лишь какой-то смазливый ученышка и его груз, на который, в целом, было всё равно. Нет, конечно, любопытство и острый язык этого Джаста забавляло, но, какого-то черта, вместе с ним прибавились насущные проблемы в виде агрессивно настроенных суден, в особенности «Кракена».       Эта бригантина была, как выражался пурсер, «боль в моя дырка задница». Команда этих черно-парусных тварей были настоящими пиратами — грабила всё, что движется по воде, и убивала всё, что может дышать. Если на «Саламандре» они просто выполняли королевский приказ «грабить и нападать на торговые суда других стран в рамках разумного», то эти чертилы были абсолютно единоличны. Даже законы Нассау они игнорировали — законы родины и центра пиратства.       — Кстати как тебе мичман? Мордашкой вроде неплох? — улыбается хитро Нео, завязывая бандану на голове.       — Он не мичман, а просто ученый. Спонсор, если тебе угодно. — фыркает от смеха Секби, сложив руки на груди, — А так забавный, что сказать. Побудь бы подольше в моряках, может и снизошел бы до мужской постели, ну а пока он так… Свежее мясо, не более.       — Не скажи, не скажи… — щурится штурман, — Скоро он от скуки на выбленки полезет и все реи да мачты изучит, а там, глядишь, и до твоей кровати доберется, ха!       Нео смеется тихо — привычка с учебы — но в плечо кулаком всё равно получает.       — Тебе б лишь бы в постель кого-нибудь затянуть да подложить — хмурится пурсер, — Я мелочь не ем и тем более не трахаю всё подряд.       — Помяни мои слова, Секби, — штурман последний раз отряхивает камзол на себе и идёт к выходу, — настанет день, когда этот Джаст станет настоящим мичманом, займет прочное место на «Саламандре» и место в твоей жизни.       Мужчина выходит, оставляя товарища одного в размышлениях. А Секби не думает, вздыхает тяжело, проклиная похабный характер друга, тушит лампу и выходит следом. Вечер и ночь сегодня обещали быть веселыми, а для этого нужно было сначала приготовить еду.       Дотащить купленные припасы удалось все-таки с трудом. Обычно в этом деле помогал Алфедов, на крайний случай Альцест — сейчас же приходилось справляться вдвоем. Секби даже сжалился и решил купить с Нео напару после загрузки вещей пару бутылок рома в таверне, так что оба теперь шли счастливые над чем-то смеясь.       Готовка также проходила в разговорах. Джаст почему-то решил своим долгом сделать общение с коком. Не то чтобы Секби был против, наоборот — поболтать с новым нетупым, важное уточнение, человеком всегда приятно. Хотя, он все-таки предполагал, что учёный лез к нему, в первую очередь, из-за того, что видел в Секби ходячие ответы на его вопросы. После Нео, естественно.       Пурсер давно заметил, что за разговором Джаст шёл сначала к Нео, а если тот был занят чем-то важным, ну или делал таковой вид, то шел на камбуз. К слову, зная Нео, занят он был видом активной деятельности большую часть времени.       Так и сейчас. Джаст устроился на одной из бочек у дальней от очага стены и вёл какой-то отвлеченный разговор с Секби.       — Не то что традиция… — уклончиво отвечает пурсер, параллельно готовя, — Мы это называем «разогреть кровь». Дальше идут холодные моря все-таки.       — Но ведь это никак не сказывается на дальнейшем путешествии — спорит ученый.       — Тогда считай мы устраиваем себе маленький праздник за то, что мы молодцы — ухмыляется повар, помешивая бульон, — В жизни моряка не так много поводов для радости. В основном это удачная торговля или пережить ебать какой шторм.       — Звучит… Печально, на самом деле — качает головой Джаст.       — Это плата за свободу. — пожимает плечами кок, — Все, хоть раз ступив на судно или корабль, понимают это.       — Да я… Да. Вам как будто плевать, что за человек перед вами и с каким прошлым он пришёл. Главное какой он и что умеет…       Секби на минуту замолк, внезапно вспоминая слова Нео. Удивительно, что ученый, а вернее человек с земли, понял один из их принципов. Хотя сам Секби был когда-то тоже с суши. Может из этого Джаста действительно выйдет что-то дельное.       — Похвально… — отрешенно произнёс пурсер, продолжая готовку.