В тени

      Хаширама корпел над проверкой счетов за продовольствие. Учиха и Сенджу не объединились, но каждая сторона выяснила, кто стоял за последней «вражеской» провокацией. Не то что бы на глав и старейшин этих кланов снизошло озарение. Тут сыграли свою роль верные и благоразумные союзники. Клан Хатаке образумил клан Учиха, а Сенджу послушали своих умнейших союзников Нара. В этот раз у них оказался общий враг – и это были Кагуя, последняя из ветвей, ещё не покинувшая страну Огня. Они не стали объединяться, но по отдельности отогнали этот клан к полуострову. А вот если бы объединились, могли бы и вовсе выжить из страны. Такие подсчёты провёл Тобирама. Но как только поделился этой мыслью с братом, аж вздрогнул. Учиха и верные союзники понятия несовместимые.       Но это уже произошло. И наступил мир. Не важно, сколько он продлится. Разобраться в почерке казначея – вот задачка так задачка. У них умных людей, умеющих пользоваться писчими принадлежностями, нет? Закончились? Или казначей опробовал перьевую ручку, присланную Узумаки. Весьма неудобный из-за своей хрупкости механизм. Но это, как выразился один из почтенных гостей, первый образец.       И всё же Хаширама разбирал иероглифы, сверяя разные учётные книги с общей книгой казначея. Пока всё сходилось. Но неприятное чувство разъедало изнутри. За соседним столом Тобирама разбирал план будущих закупок.       – Тебя ничего не смущает? – отросшие волосы Хаширамы лезли в глаза, но он отказывался стричься. Ему больше не нравились короткие стрижки. И на все их преимущества плевать.       – Твоя леность, – как отрезал. Тобирама даже головы не поднял: – Привыкай заканчивать с документами за раз, не прерываясь на пустяки и попытки слинять.       – Ты такой вредный, Тобирама! – Хаширама скривился. И не собирался он линять! Надулся: – Мне вот одиноко, знаешь ли.       – Тебе уже по возрасту позволено посещать… – спокойствие Тобирамы иногда ужасно раздражало!       – Не об этом речь! – перебил Хаширама, немного смутившись. В своё время и дом красных фонарей посетит. Не потому что похотливых мыслей больше становится, а потому что ни одному мужчине не захочется ударить в грязь лицом в первую брачную ночь. Вот и ему не хочется. Так что пару связей с искусными ойран ему не помешают.       – Если опять будешь ныть, что скучаешь по Итаме, я кину в тебя вот этой книгой, – Тобирама повертел в руке старым учётом по лекарствам. Он тоже скучал по сестре. Работать в тишине, когда она была рядом, как-то комфортнее. Легче расслабиться. К тому же он почти закончил с техникой клонирования. Но надо было ещё увеличить число клонов.       – А вот и скучаю, – Хаширама подставил руку под лицо. И не стал уклоняться от полетевшей в него книги. Тобирама пустословом никогда не был. Но в этот раз Хашираме невесело.       – Она в Узушио, может, не в идеальной безопасности. Но так мы можем быть спокойнее, – иногда Тобирама искренне не понимал, где проходит грань в характере брата между переизбытком чувств и излишне-неразумного преувеличения, наигранности.       – Вот именно! Всё слишком хорошо, – не могла же его интуиция подводить. А толку? Если что-то и случилось, они узнают намного позже.

«◊»

      Мито не могла сидеть спокойно. Она обходила комнату Итамы, подмечая, что принцесса Сенджу ничем лишним так и не обжилась. Не было у неё желания в красивом декоре, в разных побрякушках. Мито, которая воспитана в большей строгости, и то имела слабость к разным статуэткам, картинам, но больше к миниатюрам. Возможно, это особенность всех Сенджу, а не странность Итамы.       – Странность, да? – Мито снова подошла к кровати. Итама лежала неподвижно. И едва заметно дышала. Главное, что дышала.       У Мито в голове не укладывалось, что происходило с Итамой на море, вне её видимости. Но самым важным было то, что о ней чуть не позабыли вовсе. Потому что Акира умирал. Умирал, но выжил. Никакой превосходный контроль чакры не мог помочь Мито и другим ирьенинам в отряде спасти его. Но в последний момент, по-прежнему в море… им просто повезло, что хвостатый сам отступил. Но Итама, вся мокрая, с раной в руке… Мито потёрла переносицу.       – Ты ведь делала то же, что и мы, – рана у самого сердца, нельзя было действовать быстро, надо было аккуратно. И всё равно это было бесполезно. Пока Итама не пустила чакру. Природную. Это было очевидно ещё с прошлого разговора. – Сама себе противоречишь, такая неестественная регенерация, – принцесса присела на край кровати. Вспомнив, что как только Акира очнулся, Итама потеряла сознание. Видимо, она дошла до своего предела ради его спасения. И взгляд зелёных глаз совсем опустел. Её рану залечивала Мито.       И всё же по возвращению на остров Итама не очнулась. Дыхание и пульс снизились до такой редкости, чтобы даже главные врачи клана с замиранием ожидали остановки сердца. Столкнулись с анабиозом, в который отказались вмешаться. И Мито не стала настаивать. Только лично наблюдала. В первый день они ожидали, что Итама всё же умрёт. Бледность кожи, истощение, вызванное перенапряжением от лечения Акиры, и собственная чакра Сенджу будто пропала. На второй день коричневая сторона волос стала терять цвет. А потом даже с белой стороны посерели, поседели, или всё же побелели. Природная чакра практически подавила очаг чакры Итамы. По всем признакам внутреннее состояние уподоблялось дереву. Мито испугалась. Мито плакала. Она испытывала благодарность. И вину. Акира тоже не вставал с постели, но это лишь из-за опасений медиков. Они желали убедиться в целостности его организма и увеличивали нагрузки постепенно.       Единственным успокоением и радостью для Мито осталась её правота. Одного «потухшего» взгляда Итамы было достаточно, чтобы убедиться, что природная чакра подавляла в ней человеческую разумность. Если обобщать. Мито погладила Итаму по волосам. Милые хвостики. Отросли прилично, до пояса. И не секутся всем девчонкам на зависть.       – Мы что-нибудь придумаем, – когда Итама очнётся, Мито расскажет ей о бьякуго. Вдруг у неё получится остановить процесс взаимодействия с природной чакрой и копить её в отдельном месте? В любом случае, надо увеличить тренировки как для куноичи, и свести к минимуму лечение других людей. Ведь именно из-за него на неё так дурно влияет природная чакра. Мито вздохнула. Теперь она видела, как горела этим делом Итама, и как растворялась в самой себе после каждого «тяжёлого» случая. А что успело сотворить с ней смертельное ранение Акиры!!!       – …по… –       – Итама?! – Мито подскочила.       – …по…кой… – Итама открыла глаза с мыслью о том, что биджу знают и понимают человеческую речь. Узумаки не шутили, не признавая в рёве санби старую форму слова «покой». – Мито? – глаза Итамы будто засияли. – Мито, я живая? – она думала, что вытолкнувший её из воды хвост был предсмертным сном, что умирающий Акира – кошмар, сменивший сон. Разве всё не было предсмертной агонией? А может, они умерли вместе?       – Итама, как ты себя чувствуешь? Хочешь воды? – отреагировав на громкий голос принцессы, в комнату вбежали слуги. – Чего ждёте? Принесите воды. Доложите отцу, – Мито вскинула одну руку, пока другой сжала ладонь Итамы.       – …жить… хочу… – Итаме немного больно, Мито сильно сжала её пальцы. Но она не сказала, так как эта боль оказалась приятной.       – Конечно. Конечно, ты будешь жить, – Мито приложила свободную руку к груди Итамы. Мягко, ласково. Она направила своей чакры совсем чуть-чуть. Из необходимости убедиться, что это не предсмертное улучшение самочувствия. И надежда не подвела, воплотившись в реальность.       А Итама подумала, что первым делом она накупит разной одежды и заколок. С большим аппетитом попробует всякой еды, особенно ягоды и фрукты, растущие на острове. Захотелось разговаривать с разными людьми, а не просто наблюдать. И сфотографироваться ещё раз. И попробовать что-то новое.

«◊»

      Икки расчёсывала волосы Итамы, пока та ровно сидела перед зеркалом и поглядывала на принесённую книгу в мягкой обложке. Даже названия в углу нет. Ирьенины, как и с Акирой, велели отлёживаться и отъедаться. Последнее – потихоньку. Цвет кожи пришёл в норму. Но с волосами такого чуда не случилось. Итама не то чтобы расстроилась, она по-прежнему никак не реагировала. Порыв «пожить» с такой скоростью исчез, как и появился при пробуждении. Но сидеть в четырёх стенах невероятно скучно. Хорошо, что не одна. Но теперь вряд ли Икки отпустит её одну куда-либо. Но разговаривать много и долго слишком утомительно, а потому Итама попросила что-нибудь почитать.       Волосы принцессы легко поддавались расчёсыванию. Прямые и послушные, они почти не путались.       – Что ты принесла? – глаза Итамы медленно и верно наполнялись жизнью.       – Наной-сан намекнула, что вам пора изучить более женское искусство куноичи. Конечно, на задания, где эти знания понадобятся, вас никто не отправит, – Икки отвлеклась, чтобы подать книгу принцессе. И сама немного покраснела: – Но ознакомиться необходимо, как минимум для себя, возможно, для будущего замужества, – она вновь оказалась за спиной юной госпожи. – Может, заплетём волосы иначе?       – Как хочешь, – Итама сидела ровно, опустив только взгляд и поднеся книгу чуть выше, чтобы не мешать Икки. Она поняла, о чём будет книга. Но нисколько не смутилась. Если так подумать, Итама довольно часто замечала спаривание в природе, будь то насекомые или коты, или даже её «ручные» обезьяны. Так что представление о том, как зачинаются дети, имела.       Яркие и качественно прорисованные позы вплоть до эмоций на лице на одной странице и рядом подробное словесное описание на другой. Сейчас Итама лишь кратко проглядывала написанное, больше рассматривая картинки. Икки подглядывала за ней, если можно так сказать. Нужно было проследить за реакцией госпожи. Вдруг всё бурное выйдет наружу потом? А пока девушка собрала волосы с висков, чтобы сделать пучок на затылке.       – Такое разнообразие? Разве одной позы недостаточно для зачатия? – Итама посмотрела в зеркало, смотря на лицо Икки в отражении. Девушка за ней закусила губу.       – Это для удовольствия, химе, – её глаза будто заискрились.       – Удовольствия мужчин, – кивнула бы Итама, если бы не помешала Икки. Она успела ознакомиться с позами, удобными в основном для мужчин. И остановилась на странице с оральной лаской члена. Скривилась. В описании расписано, как вобрать всю длину, как водить языком… лучше бы перечитывала, как разрезать трупы и доставать органы. Изъятие лёгкого казалось Итаме сейчас куда приятнее.       – Листайте дальше, – улыбнулась Икки, усмехаясь. Часть волос из пучка выпустила. Распущенные волосы разделила на две части, чтобы заплести косички вверх и оплести вокруг пучка.       Итама послушалась. И вторая часть книги оказалась посвящённой удовольствию женщины. А ещё дальше способы удовлетворить себя, для обоих полов. Предвзятое неприятие отступило на второй план.       – Кажется, эта та часть общения, которая следует за приятной беседой и флиртом, грубо говоря, – кажется, Итама посмеялась, но Икки не спешила уточнять, чтобы не потерять расположения госпожи. – Наставница по этикету и искусству беседы говорила, что у меня нет таланта к расположению и обольщению мужчин, – уши Итамы немного покраснели.       – Вы ещё не выросли в полноценную женщину, химе. Кто знает, – Икки ловко закончила, довершая своё творение шпилькой с цветами на конце. Она прислонилась к химе, опустив руки на её плечи, и посмотрела в зеркало. Они столкнулись взглядами: – Год, другой, и из этой милой девочки вырастет госпожа, перед которой никто из мужчин не устоит, – даже после некоторых изменений во внешности госпожи, Икки не переставала считать её внешность приятной. На собственном примере Сенджу знала, как из «уродца» можно стать красавицей. И принцессе не к спеху познавать всю приятность близости с мужчиной.       – Если вырасту красавицей, будет проблематично, – перспектива иметь очередь из поклонников и женихов рисовала в голове Итамы пустую трату времени и без того хрупкой жизни. Но книгу она, пожалуй, изучит от и до. Во-первых, делать пока нечего. Во-вторых, вдруг пригодится однажды.