В тени

      По пути домой Итама и Икки встретили Хашираму, одного. Хотя он брал с собой Буцутаму и Юки. Брат только отмахнулся, что оставил тех двоих в одной из их деревень. Там пожар случился, сгорело пару домов. Он с древесиной подсобил да оставил людей в помощь. Помогут отстроить. В конце концов, шиноби сильнее и выносливее. А уж они-то, крепкие здоровьем Сенджу и подавно! Хаширама гордился своими людьми. Возможно, условно, но со всей искренностью. На этих двоих точно мог положиться.       Они остановились. Выпавший снег не спешил таять, но пока его ещё слишком мало.       – А чего это у Икки-чан такое нервное выражение лица? – Хаширама сощурился, поглядывая то на сестру, то на её спутницу. Он, между прочим, ничего не знал об исцелённом от слепоты Учиха. Итама собиралась ему рассказать, но появилась новая переменная в лице Мадары. Икки не мучилась тяжким выбором. Она уже выбрала человека, которому посвятит свою преданность. Но в моменте Икки расслабилась, не подумав, что глава всё-таки обратит на неё внимание.       – Ничего такого, аниджа, – Итама улыбнулась, просто улыбнулась, зная, что этого будет достаточно, чтобы Хаширама перестал допытываться.       – Хм… – и всё же он обеспокоен. У него в свитке запечатан дар даймё. Земля под деревню. – Если не спешим, можем заглянуть в одно место? – хотя наступал вечер, так что при согласии сестры они вернутся домой за полночь.       Сначала Итама подумала, что Хаширама что-то заподозрил. Но озабоченность на его лице намекала на совершенно другие проблемы. Он спал недостаточно для восстановления сил, так что лёгкие мешки под глазами присутствовали. Не то что у Мадары. Хашираме повезло, что нет посягательств на власть внутри клана. Ему легче. Наверное. Итама покачала головой: не стоит ей лезть в подобные рассуждения. Хаширама, напротив, подумал, что она отказывается. И почти успел расстроиться.       – Тогда я вернусь в клан, предупрежу, что вы задержитесь, – Икки взяла себя в руки. Её слишком много в жизни госпожи. Так что портить общение в семейном кругу куноичи вовсе не хотелось.       Да и успеет по дороге подумать, что она может сделать, если в клане вдруг прознают про сегодняшний день. Исцеление одного Учиха, разговор с глазу на глаз с другим, травяные сборы для третьего. Хотя последнее предназначалось для стариков Укиё. Даже тот опасный. Но это по запросам самих жриц! Мало кому предсмертные муки облегчить надо.              – Хорошо, – госпожа кивнула, и Икки побежала в сторону дома. Затем Итама спросила брата: – Куда мы пойдём?              – Увидишь, – Хаширама воспрянул духом. – Ты водишь! – хлопнул сестру по плечу и помчался в сторону гор.              Он так в детстве делал, мотивируя её на тренировки скорости. Но всегда ведь быстрее. В детстве это было весело даже для неё, а сейчас Итама не испытывала энтузиазма вообще. И всё же помчалась следом. Не хватало ещё отстать и потеряться, тратя время зря.              Под усиливающийся ветер и падающий снег они добрались до вершины скалы, под которой всё ещё простирался лес. У горизонта можно увидеть знакомую реку. Вид великолепный. Хаширама сложил руки на груди, устремив взор вдаль. Ему определённо нравился пейзаж. И точно поддался ностальгии.              – Неплохое место. Сюда приходили? – Итаме не требовалось делать лишних уточнений. Хаширама кивнул.              – Интересно? Могу рассказать больше… – а он никому и не мог рассказать за эти годы, чтобы вспомнить с теплом, укрепляя веру в мирное будущее.              – Нет, – сестра прикрыла глаза, выставив ладонь вперёд. – Мальчишеские забавы не интересуют, – по крайней мере, не от одного источника. Полнота картины куда привлекательнее однобокого взгляда. И не то чтобы Итама сильно жалела, так, немного расстраивалась, что в детстве не приобщалась лишний раз ни к играм и тренировкам с братьями, ни к прогулкам сюда. Детство безвозвратно пройдено.              – Когда тебя забавы вообще интересовали? – Хаширама упал духом.              Солнце почти покинуло небосвод. Холод набирал силу.              – Хаширама… – Итама подошла к нему ближе, становясь плечом к плечу. – Ты говорил как-то, что у меня больше возможностей, – не как у женщины, но как у его сестры, не самой образцовой принцессы, но любимой сестры. Хаширама свёл брови, но кивнул. – Три деревни, которые сейчас без жителей, мы будем отстаивать, – это не вопрос. Тобирама так точно не собирался уступать их Учиха обратно. А заселить кого-то другого, если старые или пропавшие жители не вернутся, не такая уж проблема. – Будут новые бои с Учиха. Но мы ведь хотим мира с ними…              Хаширама прекрасно знал, что к политике у Итамы интереса не появилось, как бы ни старались в Узушио. Так что он не ожидал какого-то гениального плана от неё. Облачно. На звёзды особо не посмотришь. Но вид от этого в красоте не теряет.              – Я освоила технику клонирования Тобирамы. Нужно будет проверить на практике, и всё же я смогу лечить больше людей, – Итама склонила голову на бок. – Что если Учиха я тоже буду спасать?              – Чего? – Хаширама не мог остановить своё воображение, в котором Итама усердно лечила всех подряд во время боя. Нелепо. И всё же уморительно. С другой стороны, Учиха такого вряд ли ожидают. И могли бы быть обескуражены. Но для установления мира такой выходки явно мало. Хотя использовать слово «выходка» по отношению к благородному порыву сестры…              Хаширама устал. Но понял, что лучше дослушать. Мысль дельная.       – После боя, я знаю, многие наши и их шиноби умирают на поле боя. В муках. От тяжёлых ранений. А мы возвращаемся за ними втихую, осторожничаем. И редко кого возвращаем домой ещё живыми, – лицо Итамы будто вмиг осунулось. – Учиха если и знают о моей детской внешности, не ожидают, что на деле я выгляжу иначе. И лучше использовать клонов разумно, не тратя чакру на фальшивую внешность.       – Вот к чему ты ведёшь, – Хаширама приобнял Итаму. – Это может сыграть нам на руку, если не очень сильно заденет их гордость, – мягко усмехнулся. – Поступай на своё усмотрение. Но буду знать, что смерти сведены к минимум твоими стараниями, а не просто кажется, – и взъерошил волосы двухцветные волосы.

«◊»

      Примерно в то же время в другом месте собрались четверо. Отец, сыновья. И преданная слуга. Изуна молчал, сдерживая свой гнев, который хотелось выплеснуть. Несмотря на это, возмущаться не стал, сомневаться не желал. А понять оказалось труднее всего. Изуна ненавидел чувство, будто не понимает Мадару. Если он не может понять мотива, осмеливается усомниться в самом близком человеке, кому вообще он может доверять? Но он дождался момента, когда старуха Касанэ организует неприступность к дому, когда они останутся без лишних глаз и ушей.       И вот они сидят перед отцом.       – Я всё проверила, Таджима, – только эта женщина могла позволить себе обращаться к главе клана по имени. – Сборы надёжные, составлены на совесть. Тот, что в расшитом будет лучше, чем пилюли, которые ты решился принимать. А в том… – тихое кряхтенье старухи подобен голосу смерти, – в том вечный покой.       – … – Таджима кивнул, расслабив плечи. Исподлобья он глянул на старшего сына.       – Решил попросить помощи у незаинтересованного лица, – ответил Мадара. Он не боялся, что отец в нём усомнится.       – Незаинтересованное лицо, да? – Таджима хмыкнул.       – Узнали, кто девчонка на самом деле? – Изуна не собирался встревать, пока не спросят или не обратятся к нему. Да любопытство взяло верх.       – Заварите, Касанэ, – Таджима указал на расшитый мешочек, а затем на другой: – И этот не выбрасывайте, – от улыбки отца повеяло чем-то пугающим. Как будто он вновь испытал удовольствие от битв с Буцумой, как будто тот ещё жив и предстоит очередной бой. Но Таджима нашёл идеальное оружие против Тэна. Надо бы отправить к нему брата. Подставить. Очернить в глазах Учиха… даже ценой собственной жизни. Торопиться не к чему.       – Меня обязательно игнорировать? – Изуна поджал губы, стоило старухе их оставить.       – Изуна, оставь Куро. Как только зима вступит в силу, а крестьяне засядут по домам, будем возвращать свои земли. А пока займись поиском пропавших людей, – повелел Таджима со всей строгостью. Ох, если бы он знал, что у идеи мира в его клане сторонников куда больше. Например, о мыслях Гьюки и его жены, было бы куда проще. Он не собирался пытаться снова, просто оставил Мадару своим наследником. Но с ненавистью Изуны нужно что-то делать.       – Нобутаде я велел не покидать пределов вверенной ему деревни. Придёт время, и он ещё послужит клану, – Мадара не стал ждать, когда отец спросит об участи провинившегося.       – Уже решил, как он послужит? – если бы не девчонка, Изуна не сомневался бы, что отец смотрит на брата с одобрением. Но сейчас ему померещилась усмешка.       – Против Тэна он по-прежнему бесполезен, – согласился Мадара, выдыхая. – Однако буду благодарен, отец, если теперь его жизнь будет в моих руках, – Изуна вспомнил, как они наведались к Нобутаде после. Вспомнил, как брат убедительно лгал, что тот жив ещё лишь благодаря милости наследника. – Дяде тоже не следует знать об исцелении подчинённого, так что он продолжит притворяться слепым.       Шуршащие шаги. Карга Касанэ вернулась. Аромат чая пробивался из горлышка маленького чайника. Женщина была довольна. Кажется, один запах благотворно повлиял на неё. Изуна не стал перечить. И всё же как брат мог довериться чужачке? А отец? Где его благоразумие?       – Одобряю, – ответил отец сыну, принимая чашку чая.       Но Изуна всё равно выведет её на чистую воду. Сама виновата, если столкнутся. А это обязательно произойдёт.

«◊»

      О ками! Нет, Итама к ним не обращалась. Но каким же Хаширама становился… ребёнком, несмотря на свой статус, если дело заходило о времяпровождении с ней. Конечно, снова наперегонки первой прибежать она не смогла. Даже намеренно отстала, признавая поражение. Это грозило «нравоучением» от брата о том, как необходимо выкладываться до конца. Но, встав рядом с замершим Хаширамой, они оба промолчали. Людей на территории клана стало больше, судя по количеству увеличившейся чакры. И тут только два варианта. Гостей либо много, либо немного и это…       – Узумаки? – Итама без труда признала их.       – Что-то случилось? – вот что обеспокоило Хашираму. Иначе бы родственный клан предупредил. Тут он и ошибся немного. Покосился на сестру.       – Вряд ли. Вряд ли что-то серьёзное, – ответила Итама медленно, с толикой нескрываемого сомнения. – О… Мито? – сначала на её лице проявилась радость, а потом недоумение. Не очень, но хорошее предчувствие. Или хорошее, но не очень.       – Химе! – перед ними открылись сёдзи. Икки с облегчением посмотрела на Итаму. – Хаширама-сама, – выдохнула, прижав руку к груди. – Пройдёмте в обеденную, пожалуйста, – куноичи давно должна была оказаться дома и переодеться в более домашнюю и удобную одежду. Но на ней всё ещё то, что Икки носила в Укиё.       Да они и сами почувствовали, где в доме основное скопление народу. Хаширама направился туда немедленно, а Икки потянула Итаму за плечо, едва шевеля губами с просьбой не спешить. Уже можно начать волноваться! Особенно Хашираме. Действительно что-то непредвиденное? О, это он ещё лично не видел Узушио. Не могло произойти события непредвиденного, если только старик Ашина не умер ни с того ни с сего. Да не с бычьим здоровьем-то!       Итама остановилась, подождав, пока Хаширама уйдёт первым.       – Мито действительно здесь? И Акира? – кажется, Узумаки тоже заметили их возвращение. Иначе к чему внезапная вспышка ауры?       – Химе, – теперь Икки тянула её вперёд. – Пропустите самое интересное… – сейчас она уже могла без опаски хитро подмигнуть.       Итама поспешила за Хаширамой. Снова он застыл на месте, раздвинув сёдзи. Итама выглянула под его рукой, сразу заметив Акиру. А позади него сидели… Мито она тоже недолго искала. Икки прильнула к ней, закрывая ладонью глаза. Ещё не хватало, чтобы она выдала принцессу Узумаки. Тут Икки и так испортила гостям веселье, выдав Тобираме, кто есть кто. Откуда ей было знать? Собственно, сам Тобирама сидел напротив гостей и пил чай, прикрыв глаза. С одной стороны, таким гостям он рад. С другой стороны, что-то он быстро устал.       – Акира-сан и… – Хаширама осмотрел каждую девушку за спиной наследника Узумаки. И у него была одна фотография Мито почти что трёхлетней давности. Нет, никаких оправданий! Просто он у себя дома и никак не ожидал чего-то подобного. Хаширама знал, что чакры у Мито хоть отбавляй, а меньше не станет. Если бы не помолвка с ним, ничего не мешало этой девушке претендовать на место главы клана. Можно ведь. Или, например, как в клане Инузука, где наследование идёт исключительно по старшинству. И всё же…       Самых сильных шиноби отправлять к Сенджу старик Ашина не стал бы даже из большой любви к умнице и красавице дочке. Однако и совсем зелёных и недостаточно сильных не отправил бы. Свита Мито, Узумаки, которые останутся жить рядом с Сенджу, были утверждены ещё давно. Миссия, долг, путь – эти люди не могли описать то, что думали об уготованном. Кому-то не нравилась мысль уехать из родного дома навсегда и осваиваться на чужом месте. Но проблему с перенаселением надо как-то решать уже сейчас. Так что Итама знала всех их в лицо, хотя мало чьи имена запомнила.       Однако из всех тринадцати девушек Хаширама определил одну единственную принцессу. Видимо, печать бьякуго действительно удивительна, раз ты не знаешь о количестве чакры в ней накопленной. Не чувствуешь. Даже он, Хаширама не мог опираться на оное. Может, Мито выдала себя как-то иначе? Нет. Может, он узнал её по почерку на печатях, что висят на заколках каждой девушки? О, так она все и написала. Хаширама успел ознакомиться с познавательными наблюдениями невесты в привезённых сестрой записях.       Да, Итаме могло не нравиться, что он не стал ограничивать себя в своих мужских желаниях. Он связывался с ойран, но не заводил долгих связей. Никаких длительных романов, обязывающих его к чему-либо. Хаширама по-настоящему ждал встречи со своей суженой. Несмотря на всю его наивность, включая мечты о мирном мире, о большой любви он тоже мечтал. Но искать не собирался, учитывая его статус просватанного. Но что мешало ему взрастить эту самую большую любовь вместе с Мито? Только если она будет против.       Она уже не похожа на девчонку с фотографии. Не намного старше него самого, Мито естественно куда более зрелая женщина, чем его сестрёнка. Однако, они тут все такие. Красноволосые, с завидными фигурами, видно, сильные. Ни одного неприятного лица на любое личное восприятие. Только взгляд. Даже на той самой фотографии Мито не могла выразить всю доброту своего характера. Благодаря форме глаз взгляд её всегда тяжёл, даже грубоват. Но с возрастом приобрёл больше изящности. Взгляд исподлобья. Ни один взгляд из двенадцати не сравнится с одним тринадцатым.       Итама убрала руку Икки и посмотрела на Тобираму. Брат почувствовал её взгляд, так что посмотрел в ответ. Что говорил взгляд наследника, Икки понять не могла. Главное, что поняла её подруга и госпожа. Стоило Хашираме направиться к Мито, Итама присела между братом и гостем. Икки осталась на месте, неловко наблюдая за главой.       – Ты тоже здесь? – искренне удивилась Итама присутствую Акиры.       – А вы с наследником мне рады, смотрю, – надулся Акира, а Тобирама только плечами пожал. Итама усмехнулась. Как будто сына Ашины можно чем-то расстроить. Он после неудавшейся смерти вообще не обидчив и не злопамятен. – Чем порадуешь меня?       Все посторонние девушки вышли, так как Мито не стала дурить Хашираме голову дальше. Она приняла его руку, вставая. И теперь видно, что она чуть-чуть ниже его. Смотреть друг другу в глаза нисколько незатруднительно.       – Могу я обращаться менее формально? – Хаширама не мог оторвать взгляд. Как дорвавший до воды в пустыне.       – Нет, до самой смерти только в уважительной форме, – Мито закатила глаза. – Или письма вместо тебя писали? – но улыбнулась.       – Девятихвостого видела, – ответила Итама Акире, как будто им тут четверым совсем неинтересна встреча помолвленных.       – И как он тебе? Столь же величественен, как и санби? – Акира тоже искренен в своём интересе. А судя по тому, как хмурится второй брат Итамы, она об этом не рассказывала.       – … – Итаме нужно время подобрать правильные слова.       – Биджу есть биджу, огромный и опасный, – Мито отвлеклась от Хаширамы. Свела брови. – И вижу, твоему слову вообще верить нельзя. Кого просила поберечься? А ты куда смотришь? – повернула голову к Хашираме и отняла наконец свою руку.       Тобираме уже прилетело. В словесной форме. А вот на лбу Хаширамы от пальцев Мито и синяк мог остаться. Но ему повезло, что принцесса Узумаки сдержала порыв. Акира как можно незаметнее махнул Итаме ладонью. Мол, не принимай близко к сердцу. Всё же оставались вопросы, в которых принцессы неединодушны.       – Я так понимаю, – обратился Тобирама к Акире, – вы здесь просто погостить, а не в надобности скорее скрепить союз? – он молчал, дожидаясь брата и главу клана. Акира, который потянулся вслед за сестрой из праздного любопытства, уже собирался ответить ни к чему не обязывающее «да».       – Я не гостья. Я остаюсь, – Мито посмотрела Тобираме в глаза.       Наследник. И невеста главы клана. По принятой логике выгоды, он должен быть рад ей меньше всего. Ведь если у него есть амбиции, она, как будущая мать детей главы, прямая угроза. Итаму вопросы власти в клане не волновали, так что Мито, оказавшись на территории клана, в доме главы, не могла перестать беспокоиться. Двоевластие? Трое-? Хаширама, если честно, внешностью своей не напоминает человека, железно держащегося власть в своих руках. Вот такое оно первое впечатление от личной встречи…       Но Тобирама только улыбнулся ей. Помимо него в этом доме появился ещё один серьёзный член семьи.