В тени

      Тело опознали. Это действительно был лесник. Опознали староста той деревни и доверенный старосты Укиё. Осмотреть тело Изуне не дали. Но никаких обвинений шиноби не предъявляли. Смерть случайная, скорее всего, по неосторожности. Убегал. От волка, здесь водится небольшая стая. А не растерзали, потому что не были голодны. Или переключились на более привычную жертву. Ещё никаких вещей при нём не обнаружено. Сбросил, пока убегал? Ничего полезного, кроме байки, что у покойного были широко раскрыты глаза. Бездушный взгляд не покидал предсмертный ужас. Что-то же он увидел напоследок…       Вопрос будет исчерпан, если Сенджу не попытаются навязать вину за пропажу Учиха. Тогда даймё не обратит внимания. Все решат, что эти люди пропали по той же глупости, как и лесник. Впрочем, и те, кто переселился на земли Учиха травили байки про ужас в глазах мертвецов. Но люди пропадали реже. А теперь помалкивали, когда легенда стала чаще претворяться в реальность.       «Что-то обитает…» – Изуна не заметил, как отломал ближайшую голую веточку и обточил её кунаем, чтобы зажать ту между зубов. Благо, скинуть сопровождение старосты той деревни лисов удалось на подчинённого. А вот человека из Укиё Изуна решил сопроводить сам. Кое-что вызнал про лесника. И про байки, о которых соседи покойного помалкивали.       Узнал про некую «тень», что якобы в основном питалась кровью животных, а иногда и людей. Мол отъедается и исчезает. Именно на границах Учиха и Сенджу. При переселении пропало ещё… Изуна не запомнил детали дела. А потом исчезновения прекратились. Интересно, а Куро знала лесника? Вдруг реально проблемы с головой? Хотя тогда ни Изуна, ни Мадара так и не обнаружили то, что привлекло её внимание. Что же, официально дело можно прикрыть.       Изуна пришёл в храм, где при виде него жрицы растеряли приветливость лиц. О как! Можно обвинить покойного в убийствах. А умер, свернув шею при падении, потому что совесть свела с ума. Вот и всё. И Укиё покинул как раз потому, что пропавших людей стали искать сразу два великих клана – следовательно, справедливое наказание его настигло бы. Даже если поздно. Но неофициально, успокоив отца, следовало всё же проверить лес на наличие животного, развившегося с отклонением. Ясно только, что хищник. Хотя судя по показаниям поверенного, хищные животные тоже могли быть жертвами. Напрягало во всей истории время. Как будто в семье лесника знание о «тени» передавалось из поколения в поколение. Один раз в своей жизни точно да видели.       – Нет вашей благодетельницы сегодня? – брат верил ей, принимая лекарство для отца. Значит, и сам Изуна вполне может с ней договориться о цельной лжи, если только уже не доложила своим хозяевам Сенджу.       – Она и не обязана здесь находиться для нашего удобства, – жрица с вызовом посмотрела на шиноби. И Изуне всегда интересно понять, что движет людьми: храбрость или глупость? Но обычные люди, умеющие вести себя с достоинством, не вызывали у него раздражения и презрения. Жрица знала свои права. Она на своей земле, и указ ей только даймё, его наместники, поставленные этими наместниками старосты. Монахи выше по сану тоже ей указ.       – Так-то оно так. Но у меня к ней дело, – Изуна скрестил руки на груди. – Если ты знаешь, где можно Куро найти…       – Не знаю! А если бы и знала, без её дозволения не сказала. Ни тебе, господин, ни кому-либо ещё, – по крайней мере, несмотря на личную неприязнь к Учиха, жрица не делала исключений. Отворот-поворот получил бы любой. И всё равно плохо. Бегать за Куро Изуна не собирался. Через знающих людей пустит нужные слухи, до Сенджу они точно дойдут, до неё тоже.       – Соответствуешь, – Изуна ухмыльнулся шире, стоило жрице смутиться. – Платишь верностью за доброту, – хотя Учиха склонялся к выгоде Куро, а не её искренним и добрым намерениям. Но отсутствие страха или благоговения перед своей благодетельницей сыграло лицемерке на руку больше, чем их возможное наличие. Может, Узумаки? Изуна попрощался со жрицей.       На том и остался один, собираясь покинуть деревню как можно скорее. Но внимание привлекли дети и их браслеты на руках. Тонкие косички из натуральных волос. Для старческих седых в них присутствовала некая красота. Ну точно не подарок Сенджу Тобирамы. От представленной в голове картины Учиха рассмеялся. И подозванным детям из-за смеха показался менее пугающим.       – Так это госпожи Куро. Она когда стрижёт волосы, они становятся будто серебряные, – ответил самый старший ребёнок. – Вот взрослые и попросили сделать из них что-то в качестве талисмана здоровья.       Изуна поймал себя на удовольствии от того, что знает теперь настоящий цвет волос Куро. Да, уже не образцовое подобие Учиха, но всё ещё достаточно хороша.       – Кхм… допустим, я хочу его купить, продашь? – Изуна хитро прищурился, позволяя себе немножко развеяться. Ничего не могло быть веселее в данный момент, чем попытка сторговаться с ребёнком.       – Не отдам. У госпожи просите, ей не жалко, – однако мальчонка схватил одну из младших и потянул за собой прочь от шиноби. Остальные детишки не стали глупить, убежали следом.       – Хах… – весьма безответственно для куноичи, между прочим. А ведь успел порадоваться, что Хатаке помогут найти её и её дом. Прервал бы все сомнения на корню, перестав мучиться от догадок. С другой стороны, эти сомнения и догадки отвлекали от напряжения клановых проблем.

«◊»

      Две деревни сожгли, при помощи дотона перемешали пепел с землёй. Тобирама объяснил, что возвращаться прежним жителям или заселять новых смысла не имеет. Плодородность земли исчерпала себя. Так что Итама со своим растениевидным мокутоном пригодилась тоже. Все эти зелёные стволы измельчили и также перемешали с землёй. На очереди последняя деревня. И получалось, что они остались без перевалочного пункта. Закрепить землю за своими владениями каким-то поселением пока не выйдет.       – Значит, это будет одним из постоянных мест для боя с Учиха, – спокойно констатировал Тобирама, отвечая на последнее замечание Итамы.       – Интересная смена приоритетов, – распечатала новенький свиток для хранения еды.       Тобирама набивал руку, пользуясь обществом Мито и Акиры. Принцесса Узумаки всё ещё наказывала жениха осуждающим молчанием, и Хашираме только и оставалось, что сидеть над бумагами. Хотя внутри всё на месте, ничего не повреждено, функционирует, как полагается. Ирьенины Сенджу только начали привыкать к новым терминам. И всё же Мито не могла успокоиться, так что к тренировочному полю Хашираму и близко не подпускали.              Дым от горящих домов взвивался в небо, словно вырвавшиеся из вечного заточения демоны. Обувь промокала от таявшего снега. Всё годное добро, что оставалось в домах, запечатано в свитках. Отдастся в нуждающиеся руки или переплавится, например.              Перерыв.              – Поедим, – Итама протянула брату онигири с натто. Тот редкий случай, когда у них вкусы сошлись, а вот Хаширама эти бобы не переносил. Помнится, в совсем далёком детстве Итаме и Кавараме вместе дали попробовать натто в первый раз. Младший брат чуть ли не заплакал, и Итама съела его порцию. Вроде так всё было.              – Спасибо, – хотя Тобирама вполне мог обойтись и без этого онигири.              Итама не присоединилась к делу о пропавших официально. И о своей встрече с кьюби умолчала. Расположение Акиры ей на руку. Заврался бедняга перед сестрой только так. Мито всё поняла! Но отстала с расспросами. Сходили в деревню, ничего не узнали. Ну и провели время, прогулявшись по стране. В компании Учиха, ярого ненавистника Сенджу. Несколько дней всего ушло! Тобирама и Хаширама тоже догадались о полуправде. Но не лезли. Разве что Хаширама усомнился в помыслах Акиры насчёт Итамы, и наследник Узумаки клялся в своих исключительно братских чувствах как мог. Хотя разумно признал, что красавица из принцессы Сенджу будет та ещё, осталось только последние детские черты растерять.              Но гости не часть клана, поэтому даже при большом желании Узумаки здесь не присутствуют. Ещё не хватало, чтобы Акира получил ранение от Учиха в официальной стычке. А в том, что Учиха не проигнорируют уничтожение деревень, Тобирама уверен. Гордость бывших хозяев легко задеть. Что им до знаний о земледелии, когда много плодородных земель?              И они пришли. Итама засекла их одновременно с Тобирамой.              – Человек двадцать, – Тобирама нахмурился. Их двадцать два, не считая Итамы. Раньше он настаивал на получении сестрой боевого опыта. Но сейчас вполне понимал Хашираму, желающего защитить Итаму от жестокой борьбы со смертью.              – Двадцать три, поровну, – Итама доела свой онигири, не желая разбрасываться едой. Самое интересное, что Итама мигом признала среди них Мадару. А вот Изуны не было. Назревал вопрос, на чьей стороне преимущество.              – Отходим! – громкий приказ Тобирамы услышали все. Перечить никто не смел. – В группы по пять человек! – он вполне мог доверить свою спину почти всем из присутствующих. Но жизнь сестры доверить кому-то ещё не мог.              – Тобирама-сан, – Буцутама рядом с ними.              – Защищаешь химе, – Тобирама даже не посмотрел на него, уставившись в сторону, откуда шли Учиха. Человек десять выдвинулось вперёд, остальные должны были прикрывать наследника и принцессу. Но у Тобирамы свой козырь в рукаве. – Техника теневого клонирования! – с хлопком и облаком то ли пыли, то ли дыма появилось четыре клона. Для каждой группы.              – Я тоже могу… – Итама не собиралась сражаться, но с ролью отвлекающей приманки её клоны справятся.              – Нет. Забыла? Тебя им лучше не видеть как можно дольше… – получается, Хаширама так и не рассказал младшему брату, что Мадара её знает. А ведь он наверняка почувствовал чакру наследника Учиха.              – Но увидят они как будто бы и не меня, если... – Итама не возражала, просто сказала как есть. Собственно, и у Тобирамы появилась такая возможность увидеть настоящее лицо сестры.              – Химе, скорее, – Буцутама не понимал, но не хотел, чтобы наследник и принцесса умудрились поругаться. От напряжения всё тело напряглось. Буцутама не смел касаться Итамы, но если госпожа заупрямится, ему придётся применить силу.              – Уходим, – Тобирама поспешил к деревьям. И Итама двинулась за ним. Буцутама мог бы и вздохнуть с облегчением, но быть отстающим не хотелось.              В выверенном строе не оказалось отстающих или замедляющих. Они ушли на достаточно расстояние, чтобы остановиться. Навыков Тобирамы ещё хватало, чтобы почувствовать Учиха на пепелище. Пойдут ли они дальше, в глубь земель Сенджу? Тобирама покосился на хмурую Итаму.              – Боишься? – и дотронулся до плеча. Он рядом.              – Поражаюсь тем, кто вообще не боится, – и не только в данный момент.              – Господин, что дальше? – Буцутама спросил за всех. Остальные группы наверняка в молчании ожидали приказов клонов.              – Отойдём ещё на один ли, – Учиха выдвинулись в их сторону.              Клином. Один-два человека. Такие самоуверенные? Позади Сенджу лишь половина небольшого пути. Через клонов Тобирама приказал всем остановиться, стоило Итаме замереть на одной из веток, хватаясь за ствол. Кажется, Тобирама хорошо знал подобное выражение лица. Он догадывался, что услышит:              – Они жгут лес, – пару лет назад Хаширама при отступлении, ещё под руководством отца, замер так же, как и Итама.              Брата поразил не столько ужас применяемой и вполне работающей тактики, сколько факт того, что он почувствовал это. И теперь ситуация повторилась с Итамой. Быть может, дело было в том, что это их лес, взращённый не только природой, но и шиноби с мокутоном. Или всё же сама стихия давала человеку это особое единение с природой. Правильно ли в таком случае считать Хашираму и Итаму сенсорами в привычном понимании?              – Не похоже, что они собираются останавливаться, – Итама схватилась за переносицу.              Через клона самой первой группе Тобирама приказал отправить человека за подмогой, желательно всех обладателей стихии воды.              – Будем менять строй, – бросил он Буцутаме и после обратился к сестре: – Нужны твои клоны, не настоящие. Остаёшься позади, используешь мокутон, – даже в такой момент он, как наследник Сенджу выцепил выгоду из ситуации. Они прогонят Учиха. Сражаться до победного ни к чему. – Не дашь огню расползтись.              – Поняла, – Итама испытала некоторую детскую радость. Хотя стоило задуматься, чем чреват такой ход.              Клоны все как на подбор. Буцутама, естественно, остался с ней настоящей. Приказ защищать принцессу сам собой не отменится. Итаме бы понаблюдать за Тобирамой и Мадарой издалека. Но она ответственно подошла к заданию, и Буцутаме посчастливилось увидеть, как искусственно созданные стебли ползли на огонь по земле и обвивали загоревшиеся деревья.              Один из Учиха, добравшийся до них, ринулся к принцессе, но Буцутама преградил ему путь. Лишь раз Сенджу позволил себе оглянуться на принцессу: Итама оставалась спокойной, сосредоточенной на своей задаче. Как и клоны. Хотя им самим пришлось отбиваться. Но больше, чем один Учиха к ней не приближались. Прекрасное чувство защищённости в бою последний раз было испытано вне родной страны. И как же замечательно познавать доверие к своим людям. Не безоговорочное, нет! Но доверие.              Итама вздрогнула, когда поняла, что количество противников увеличилось. Чуть-чуть. То не была подмога. Скорее, Мадара скопировал-таки технику теневого клонирования. Хаширама ведь использовал её с помощью мокутона, что усложняло задачу Учиха. А вот Тобираме приходилось полагаться лишь на скорость своих рук. Увы, не повезло.              Огня стало меньше, теперь он не угрожал катастрофическим пожаром. И Итама выдохнула. Двое из трёх клонов потерпели поражение. Тобирама был прав, с частой практикой техники возвращаемый опыт фильтровался лучше. Там, где могли бы быть пробитые лёгкие и порезанная голень, всего лишь кольнуло. Погибло пару их человек. Кто-то из клонов приближался. Итама запуталась чей.              – Буцутама! Назад! – её приказа не ослушались, и очередной техникой древесной стихии Итама связала сражавшегося с Сенджу Учиха. – Мокутон. Кокон, – вокруг неё образовался раздувшийся кокон из свежих толстых лоз.              – Химе!!! – крик Буцутамы утонул в взмахе косы, снёсшей верхушку кокона. Нанёсший удар отскочил на ветвь голого дерева.              Итама в смятении. По приближающей чакре она не почувствовала явной враждебности. Она прикрыла голову рукой, поднимая взгляд. Ветви дерева разрослись весьма удобно, чтобы шиноби мог стать в полный рост. В одной руке гунбай, в другой коса. Не катана. Но это Итама только заметила. Ведь всё её внимание принадлежало лишь алым глазам с диковинным узором.              – Так и знал, – в усмешке Учиха столько всего! Невысказанная обида. И ярость. Лёгкое удивление. И облегчение. Но всё ещё непонятные Сенджу сомнения. – Хаширама ведь жив? – попытавшегося напасть Буцутаму Учиха с лёгкостью отбросил веером. Стебли разрушенного кокона опали, и Итама осталась полностью открытой. Но не то чтобы испугалась за соклановца.              – Ещё всех нас переживёт, – если кто и был поцелован судьбой среди всех, кого Итама знала, то это, конечно, старший брат. Услышав уверенный ответ принцессы Сенджу, Мадара позволил себе прикрыть глаза. Он хотел встретиться с Хаширамой, тогда и только тогда он позволил бы себе успокоиться.              Таджима назвал старейшинам и клану официальную причину пробуждения Мангекё у наследника: яростный гнев от того, что главный враг их клана выжил. Ненависть. Ничего нового. И Мадаре оставалось лишь подтверждать слова отца в разговорах с соклановцами. Даже сменил катану на оружие, которое действительно подходило и нравилось. С ним он действительно опасный противник. Так что Сенджу Тобираме повезло, что не удалось воссоздать для клонов гунбай.              Однако сражаться с принцессой Сенджу ему не хотелось. Тем более ранить. О ками! Вы несправедливы, вынуждая платить злом за добро.              Итама почувствовала приближение со стороны родного дома. Десять человек. Брата среди них не было, но численное преимущество считай за ними.              Странная сестра Хаширамы – способна ли на ненависть? Дать ей уйти ситуация не позволяла. Но можно убить её защитника. Ох уж эти зелёные, как галька глаза. И даже умудрилась завязать два хвоста с её-то длиной. Братьям следует лучше заботиться о ней. Этот ведь подставится? А если нет? Прыжок, и взмах косы. Мадара не должен останавливаться. Уж тем более не должен сомневаться.              Но коса впилась, и к горлу Мадары подкатил ком тошноты. Но крови не будет, он предвидел. И допустил манёвр.              Пуф! Дым развеялся быстро, заставляя Учиха вновь усмехнуться. Он частенько забывал о такой простой, но до невозможности полезной технике. Коса разрубила бревно. С шаринганом он быстро нашёл новое место расположения Итамы. А та, испугавшись лишь слегка, довольно улыбнулась, аккуратно выглядывая из своего укрытия. Другого Сенджу, как назойливую муху, он откинул вновь. Но, казалось, только это и нужно было. Самому пришлось отпрыгнуть на прежнее место, чтобы увидеть, с какой яростью в землю впиваются непонятные цепи.              – Итама!              Пора уходить. Ей верить можно. Значит, Хашираму ещё встретит.