10 лет ожидания

Эвтида

      – Эва! Эва, проснись! – кто-то настойчиво дергал меня за плечо. Я недовольно зажмурилась, отталкивая наотмашь чью-то руку.       – Мы уже приехали, Эвтида, вылезай из машины, – о, этот голос я точно узнаю. Полным именем меня звал только отец.       Я тут же распахнула глаза, увидев перед собой недовольно-выжидающие физиономии родителей. Чëрт, сегодня день обряда, а я всю ночь не могла сомкнуть глаз, размышляя о том, как все пройдет. От внезапного пробуждения накатил приступ мигрени. Желая хоть на секунду облегчить боль, потянулась к лицу, но была грубо остановлена ловким движением мамы. Схватив за запястье, она вытянула мое многострадальное тело на улицу. Оказавшись на твёрдой почве, я недовольно выдохнула и поправила вырез платья, что сейчас чересчур сильно оголил ногу.       – Размажешь макияж! – показательно нахмурилась мама, но на смену наигранной строгости пришла её фирменная лучезарная улыбка. – Идëм!       Следуя её примеру, я улыбнулась и постаралась расслабиться. Ноги слегка дрожали. Как и любая другая девочка, я все детство мечтала о своём принце: высоком, сильном, образованном. Таком же, как мой папа. А потом поступила на высшее, и времени на мечтания стало гораздо меньше. Я знала, что день знакомства с суженым рано или поздно состоится, но не ожидала, что время пролетит так незаметно. Теперь же я старалась следовать за родителями, осторожно вышагивая на высоких каблуках. Я не любила носить неудобные туфли, но в этот день мама была непреклонна.       Ведомая любопытством, я все же на мгновение подняла голову, чтобы рассмотреть Дом шезму. Это было высокое здание причудливой формы. Оценив его фасад, я могла с уверенностью заявить, что выполнено оно в стиле модерна. Волнообразное оформление несущих стен, округлые оконные проëмы, выразительные шпили на крыше здания. Входная группа подчёркивалась длинным лестничным маршем с перилами, оформленными лепниной по мотивам мифов о пробуждении шезму. Последний раз я была здесь, кажется, после рождения младшей сестры, Авроры, на традиционном обряде благословления. Наша семья, как уже можно было догадаться, не была здесь частыми гостями, предпочитая приходить только на обязательные мероприятия.       При входе в здание нас дежурно поприветствовал один из шезму, чьё лицо скрывалось за маской. Даже цвета глаз в прорезях было не разобрать. Отвлекшись на интерьер холла, я не заметила, как родители уже скрылись из виду. Кажется, они сказали что-то ободряющее напоследок. А я ведь даже не запомнила, куда мне нужно идти...       Спас меня неожиданный женский оклик сбоку. Это оказалась невысокого роста девушка с кудрявыми длинными волосами, моя бывшая одноклассница, Дия. Мы не общались все эти годы после выпуска, поэтому обе были рады встрече. Она двинулась ко мне, по пути поправляя длинный подол шифонового платья.       – Эва, неужели это и правда ты! – восхищенно промурлыкала она. В мыслях я ухмыльнулась. Все мои одноклассники были одного возраста со мной, поэтому неудивительно, что хоть с кем-то из прошлого я должна была сегодня увидеться. – Как же ты похорошела, стала ещё выше, отрастила волосы!       С этими словами девушка крепко обняла меня, поглаживая меня по выпрямленным локонам.       – Я тоже рада видеть тебя, Дия. Платье просто волшебно, – мы отошли ближе к стене с нанесённой на ней фреской, изображающей все тех же шезму. Дия проследила за моим взглядом и задумчиво протянула:       – Да-а, хотела бы и я родиться шезму... Быть такой таинственной, выслушивать мольбы прихожан, влиять на их судьбы...       – Собирать сплетни со всего города, ты хотела сказать? – усмехнулась я. Дия прослыла той ещё сплетницей. Поэтому дружить с ней было выгоднее, нежели быть в числе врагов. С ней действительно можно было интересно пообщаться, правда ровно до тех пор, пока не наступал этап "какие все странные и плохие вокруг".       В ответ на мою реплику Дия залилась смехом. По-крайней мере, она была честна сама с собой:       – Каюсь, не без этого. А ты разве не хотела бы быть среди них?       – Я как-то думала об этом. Быть свидетелем рождений и смертей, даже общаться с усопшими... Жутко, но, пожалуй, не так уж и плохо.       – Скука, – Дия потеряла интерес к этой теме и повернулась спиной к фреске. – Ну, рассказывай, на кого поступила? Как твои карьерные успехи?       Тут даже и врать не пришлось. Я выбрала профессию, как говорят, по призванию, и уже несколько месяцев работала в государственном бюро развития городов.       – Я архитектор. Проектирую новые здания для расширения жилищного фонда, вернее, пока что только занимаюсь чертежами. Идеи исходят от моего начальника. А ты как?       – Хм, эта специальность определенно тебе к лицу, – задумчиво протянула она. – А я стала дипломированным закройщиком. Мне уже позволяют самой предоставлять эскизы. Кстати, это платье полностью придумала и пошила я сама.       – Помню, на уроках ты любила рисовать одежду. Рада, что это перестало быть просто... – я прервалась на полуслове, заметив, как в здание вошёл высокий мужчина с абсолютно белыми волосами и бледной кожей. Он был достаточно широк в плечах, и, казалось, в этот самый момент привлёк внимание всех находящихся в помещении. Однако сам он внимания этому факту не придал, спокойно поздоровался с шезму при входе, а затем проследовал вперёд, разделяясь у лестницы, видимо, со своими родителями. – Кто это?       Дия прыснула со смеху:       – Это же Амен Андерсон, один из изгоев общества, который почему-то все еще не был сослан в поселение отшельников, – проходя мимо, он мимолетно скользнул взглядом по нам, и я вздрогнула, ощутив контакт с его холодными, как лёд, глазами. – Тихо! Не смотри! Каким бы странным он ни был, он является генералом Стражей.       Я тут же отвернулась, хотя интереса к себе в этой столь подозрительной личности, кажется, не вызвала.              – Что с ним не так? Он не выглядит на двадцать... – я неосознанно обхватила себя руками, будто пытаясь согреться.       – Эва, я ни за что не поверю, что все эти годы ты провела взаперти со своими чертежами. Его же знают все! – видимо, не разглядев в моем лице ни толику осведомленности, она продолжила. – Говорят, это какая-то генетическая мутация. Поэтому он весь такой... Бесцветный... И, наверняка, бесплодный, только хорошо заплатил за то, чтобы сохранить свое место под солнцем.       Я в ужасе вздрогнула. Мне уже жаль ту несчастную, кому выпадет разделить супружескую жизнь с ним. Если Дия права, и ему действительно удавалось фальсифицировать результаты анализов все эти годы, то никакого труда не составит подкупить правительство, чтобы найти, наконец, себе жену. А, не сумев зачать ребенка в ближайшие пару лет, подозрения падут уже на них обоих. В таком случае, изгнание из города грозит как мужчине, так и его женщине.       – Ладно тебе, уже десять лет, как он приходит сюда и сидит, словно истукан, до окончания обряда. Проводит завистливым взглядом каждую новоиспеченную пару, а ночью выходит на смену, чтобы выместить всю злобу на отшельников, – прямо над ухом прошептала Дия. В этот раз я упустила тот самый момент высвобождения дьвольской половины сущности девушки, и теперь её речи ядовитым кипятком поливали очередную жертву сплетен. Но противно от этого становилось лишь мне.       Каждое слово Дии следовало делить минимум на два, и я это хорошо запомнила за годы общения в школе. Поэтому постаралась смахнуть из головы навязчивие картинки зверской расправы Амена над невинными, так не вовремя попавшимися под руку.       – Пойдем, мы с тобой заболтались, – решила прервать перетекший не в то русло разговор.       Следуя за новоприбывшими участниками обряда, мы прошли в зал, схожий с театральным. Правда, в нашем городе театр был только один, и, из-за нехватки человеческих ресурсов, выступали там все желающие, разумеется, после своей основной работы. Поэтому сравнивать было особо не с чем. Вместо сцены здесь был небольшой, но высокий подиум, однако по бокам все же присутствовал занавес. Помещение было закруглённым, вероятно, для лучшей акустики, стены оформлены пилястрами с висящими на них настенными светильниками. Между рядами партера были широкие проходы, позволяющие не стеснять других во время поиска своего места, что пришлось очень кстати, учитывая, что мы с Дией прибыли в зал среди последних. Нам пришлось разделиться: подоспевший шезму указал на рассадку согласно нашим фамилиям.       Расположившись в кресле, я продолжила осмотр интерьера. Подняла голову, оценивая потолочное пространство: высокие стены завершались куполом с изображёнными на нём восхительной красоты фресками. Освещали их огромные позолоченные люстры. В этот же самый миг я стала свидетелем того, как лампы постепенно погасли, погружая нас в полумрак. Включился дежурный, тёплого цветового спектра свет по бокам.       Прозвучал гонг, а вместе с ним ëкнуло в предвкушении и мое сердце.       Неожиданно ото всех стен большого зала зазвучало сплетение нежных голосов. Аккапельное исполнение на неизвестном мне языке не могло не пленить. Сквозь пелену выступивших слез я разглядела внушительную фигуру шезму в белом одеянии, что стоял на подиуме. Он молчал, словно ожидая чего-то от своей публики. Ведомая внезапным порывом, я прикрыла вмиг потяжелевшие веки. В груди стало легко, куда-то прошло гнетущее прежде волнение. Мысли, словно небо в облачный день, прояснились, оставляя лишь один образ.       Я отчётливо видела широкоплечего, облаченного в белый костюм, мужчину. Его лицо скрывалось в дымке, но я могла почувствовать ненавязчивый аромат его парфюма. Гранат и мирт – вот, чем пахло мое видение. Повинуясь созвучию голосов, что звучало все громче и отчетливее, его фигура плавно скользила ко мне. Чем ближе он становился, тем сильнее ощущалось тепло его тела. Я ещё не знала его, но уже растворялась в доверии к нему.       На финальных аккордах дымка, скрывающая его лик, становилась всё бледнее, открывая вид на волевой подбородок, остро очерченные линии челюсти, пухлые губы, широкий нос с небольшой горбинкой у переносицы. Пристальный леденой взгляд, подчеркнутый изгибом белоснежных бровей и такого же оттенка прядь волос, упавшая на лоб. На высокой ноте линия губ мужчины искажается в нахальной ухмылке, и я ощущаю резкий толчок, вынуждающий широко распахнуть глаза и вернуться в реальность.       Пытаюсь проморгаться, чтобы сбросить наваждение, словно отпечатавшееся перед глазами.       Зачем я задержалась там, в холле? Зачем обратила на него внимание? Зачем расспрашивала о нём Дию?       Зачем сейчас хаотично обегаю взглядом первые ряды, так некстати вспоминая, как его зовут? Амен Андерсон – вот имя моего видения.       – Амен Андерсон! – вторит моему подсознанию громогласный голос шезму.       Тело трясет, словно в лихорадке. Ноги немеют. Глаза наливаются свинцом, а щеки пылают пожаром.       – Эвтида Мередит! – звучит уже мое имя.       И я сгораю.