10 лет ожидания

Эвтида

      На негнущихся ногах преодолеваю ряды партера. Ритм сердца, вопреки ожиданиям, не ускоряется, напротив – замирает. Стучит медленно, нерешительно, сливаясь в едином ритме со стуком моих каблуков. Время замедляется, заставляя прочувствовать этот момент. Пытаюсь проморгаться, чтобы стереть пелену перед глазами, чтобы увидеть вокруг хоть что-то, кроме его выжидающего взгляда. Сверлящего. Испепеляющего.       Я уже достаточно близко, чтобы рассмотреть его лицо, но не могу прочитать эмоций. Стойка намеренно непринужденная, руки по швам, спина прямая. Дия говорила, что он – генерал. Наверняка жестокий, неспособный на светлые чувства. Один его бездонный взгляд заставляет ощутить себя виноватой во всех смертных грехах.       Неужели это правда я переставляю ноги, поднимаясь по лестнице на подиум? Не могу остановиться, действую машинально, принимаю свою судьбу. Не выдерживая зрительного контакта, трусливо опускаю голову.       Ещë пара шагов. Останавливаюсь в метре от него, сбоку. Нутром продолжаю чувствовать его присутствие. Аура у всех людей разная: одни способны легко расположить к себе, другие, напротив, занимают собой столько пространства, что рядом с ними просто невозможно находиться. У моего суженого аура была тяжёлой.       Пытаясь отвлечься, рассматриваю зал. На нас подняты любопытные, оценивающие взгляды. Нет, точно не на меня. Все смотрят на Амена. Украдкой и я скашиваю глаза к нему. Что он сейчас чувствует? Стыд, неловкость, злость? Лицо выражает каменное безразличие, но ведь так не может быть! Замерев в той же позе, он с гордо поднятой головой выдерживает взоры всех присутствующих.       Переферийным зрением замечаю, как к нам подходит один из шезму. Переключаю своё внимание на него. На вытянутых руках он протягивает бархатную подушку с двумя простыми золотыми браслетами. И что с ними делать? Просто надеть? Но они слишком широкие для моего запястья. Может, на щиколотку?       Так и замираю в нерешительности, прижав поднятую ладонь к груди. Слышу движение сбоку. Амен закатывает рукава пиджака, а затем и рубашки, оголяя жилистое предплечье, подходит к шезму, забирая у него украшение, и просовывает в него левую руку. Резко переводит взгляд на меня, слегка приподнимает бровь, невербально призывает к действию.       Спешу вновь разомкнуть наш молчаливый контакт и повторяю за женихом. Сперва браслет ожидаемо висит на запястье. Если бы я не держала руку параллельно полу, он бы непременно слетел. Но затем замечаю еле видимое свечение с внутренней поверхности украшения. Там, где оно соприкасается с кожей, начинает нагреваться, а после, невероятно, но сжимается, плотно обхватывая. Теперь он сидит как влитой, а я в восхищении с шумом выдыхаю.       Вспоминаю о партнере, поднимая на него голову. Все это время он смотрел на меня, а теперь снисходительно ухмыляется, обнажая передние зубы. Кажется, его зрачки слегка потеплели. Так даже выглядит менее опасно.       На этот раз Амен первым отвлекся от меня, поворачиваясь к шезму. Тот приглашающим жестом протянул руку в сторону. Проследив за направлением, я заметила второго служащего, по другую сторону от главного шезму, что все это время молча наблюдал за нами. Обойдя его спереди, мы оказались возле большой ёмкости, напоминавшей аквариум. Только внутри ничего, кроме переливающейся перламутром жидкости, не было.       Мы расположились так, что теперь нас с Аменом разделяла эта самая ёмкость с неизвестным содержимым. Мужчина снова посмотрел на меня, словно ожидая каких-то действий. Знать бы ещё, каких. Кажется, перед нашей парой выходило ещё несколько, но как бы я ни пыталась сосредоточиться на происходящем, в тот самый момент в моей голове не было ничего, кроме попыток избавиться от видения и предотвратить приступ нарастающей паники. Сейчас же я, видимо примирившись с неизбежным, была спокойнее, но вместо картинки из воображения передо мной стояло живое воплощение столь ярких эмоций, выбивающих из колеи. Думать особо не получалось, а вспоминать порядок действий и вовсе было бесполезно.       Поняв степень моей беспомощности, Амен лишь хмыкнул, а затем одним движением погрузил руку по локоть в жидкость. Закатанные рукава при этом слегка коснулись её кромки, мгновенно намокая. Я мысленно порадовалась тому, что мое платье на тонких бретелях не имело рукавов. Осмелев, опустила своё предплечье внутрь. Непрозрачная жидкость приятно холодила кожу, увидеть сквозь неё что-либо было невозможно, поэтому я случайно коснулась указательным пальцем кожи Амена, отчего сама же и вздрогнула. Но на смену смущению тут же пришло уже успевшее стать привычным удивление: по руке словно кто-то водил влажной кисточкой. Движение это, начавшись ближе к сгибу локтя, постепенно поднималось выше, вызывая табун мурашек по спине.       Я неосознанно подалась чуть ближе, слегка нависая над поверхностью жидкости, но тут же замерла, оценив, как близко оказалась при этом к Амену. Его лицо находилось в десятке сантиметрах от моего. Я стала завороженно вглядываться в его черты. Подобно тому, что случилось недавно в видении, я могла постепенно, снизу вверх рассмотреть его. Вот дернулся кадык, из приоткрытых губ вырвалось опаляющее дыхание, которое я поспешила поймать, ртом и носом втягивая воздух. Ощутила тот самый аромат, головокружительное сочетание граната и мирта, тепла его большого тела. Вместе с тем, грудная клетка словно расширилась, дышать стало легче, но просто кислорода отныне было недостаточно. Мне стало жизненно необходимо вдыхать вместе с ним. Мои глаза словно намертво приклеились к его. Теперь в бледных, постепенно расширяющихся зрачках можно было увидеть сгущающееся тучами небо. Грудь его стала часто вздыматься, и я спешила подхватить этот темп, полностью сливаясь с ним в этих ощущениях.       Неведомые касания к коже руки прекратились. Беспричинная эйфория окутала сердце, а оттуда поползла по венам одновременно к онемевшим конечностям и мозгу. Я прикрыла глаза и открыла их вновь только тогда, когда услышала всплеск. Вынимая руку, Амен, случайно или нарочно, провёл подушечками пальцев по моему предплечью. Места касаний озарило тепло. Я непонимающе посмотрела на него, но его взгляд уже перестал что-либо выражать. Медленно моргнув, вытащила свою руку, ощущая как капли под воздействием какой-то силы потянулись обратно, в ёмкость. Кожа мгновенно высохла, а на запястье уже не было браслета. Вместо него предплечье украшал рисунок чёрного цвета, похожий на какую-то руну. Его называли брачной печатью. Чуть выше сгиба локтя начинались две линии. Они причудливо извивались, следуя параллельно друг другу, как два змея вокруг одной ветви, но чем дальше расползались, тем сильнее сокращали расстояние, в какой-то момент соединяясь в одну линию, связанную в узел. Не уверена, что смогла бы повторить на бумаге грациозность образа, навек отпечатавшегося на руке.       В это же время в груди учащенно билось сердце. Тело охватывала лёгкость и предчувствие чего-то хорошего. Так бывало после того, как узнал приятную новость, когда тебе в скором времени пообещали что-то, о чем ты так долго мечтал. И это что-то было на пороге своего воплощения, снова и снова навязывая прилив счастья.       Обряд длился всего пару минут, но по ощущениям прошла не одна вечность. Иначе как можно было объяснить столь скорое сближение с мужчиной, что еще совсем недавно вызывал во мне пренебрежение и страх? Теперь мысль о том, что нам придется разойтись, вызывала ярое отрицание. Мне требовалось видеть его, дышать им, ощущать тепло его кожи, слышать голос, звучание которого я пока могла только представить.       Ведомая порывом, схватила Амена за руку, переплетая пальцы. Касание отразилось кульбитом в груди. Улыбка вырвалась сама собой. Чувства невозможно было скрыть, они управляли мной, бежали вперёд разума.       Желая разделить радость момента, я обернулась к своему жениху. Он скользнул по мне равнодушным взглядом, а затем резко тронулся с места, утягивая меня за собой. Мы спустились в зал, после чего спешным шагом пересекли его, выходя в пустой холл.       – Стой! Да подожди же ты! – пытаясь нагнать его, окликала я.       Мы завернули в какой-то пустующий коридор без окон. Здесь было ещё темнее, чем в зале. Амен остановился, прижимая меня к стене. Одной рукой он продолжал крепко слетать наши пальцы, а второй обхватил изгиб талии. Его голова была где-то над моей, кажется, лбом он уткнулся в стену, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Даже сквозь ткань пиджака я могла ощутить, как бешено билось его сердце. Или это мое?       – Нас потеряют, – я ужаснулась собственному охрипшему голосу.       – Плевать... – послышался низкий мужской голос над ухом. Все внутри сжалось от звучания этого баритона. Его голос оказался ещё приятнее, чем в моих представлениях.       Амен замер, плотно стискивая меня в кольце своих рук. Все, что мне оставалось – прикрыв глаза, вдыхать его аромат. Рассыпаться на сотни осколков, не имея сил самостоятельно мыслить. В ушах звенело, голова немного кружилась, в животе словно плясали чертята. Я была готова прожить всю оставшуюся жизнь вот так, прижатой Аменом к стене незнакомого коридора, практически в полной темноте, наедине с этими умопомрачительными ощущениями внутри.       В противовес моим мечтаниям дыхание постепенно восстанавливалось. Я словно смогла увидеть себя со стороны. Взъерошенная девушка со спущенной с плеча бретелькой, растрепанными волосами, обжимающаяся практически с незнакомцем. Грудь пронзило осознание постыдного положения, и я распахнула глаза.       Мужчина в ту же секунду отпустил меня, отступая на шаг:       – Ты боишься меня.       – Я тебя не знаю, – сумела поднять на него свои глаза. Щеки пылали, кровь снова хлынула в голову, и я уже могла адекватно соображать. Тут же поправила бретельку и разгладила руками волосы.       – Я никогда не причину тебе боли, Эвтида, – его глаза смотрели в мои в какой-то немой мольбе. Я могла лишь кивнуть ему в ответ. Увидев это, он облегченно выдохнул и отступил, прислоняясь к противоположной стене.       – Ты совсем не следила за происходящим?       – Что?       – Мы не были первыми, но ты не знала, что нужно делать.       Я нахмурилась, пораженная сменой его настроения. От неловкости в голосе не осталось ни следа. Теперь он отчитывал меня, как какого-то неразумного ребенка. От воспоминаний причин, по которым я была дизориентирована минуты, предшествующие выходу на подиум, во мне забурлило возмущение.       – Будешь читать мне нотации?       – Может, и буду, – пожал плечами он. Моя реакция лишь позабавила его. Наглая ухмылка снова окрасила его лицо.       – Ты мне никто, чтобы чему-то учить! – поражённый прозвучавшей репликой, он вскинул брови, но затем лишь усмехнулся, качая головой.       – Забываешься, Эвтида Андерсон.       – Все еще Мередит, – грубо возразила я, копируя его позу.       – Вопрос времени, непокорная, – он замолчал, долго разглядывая меня. – Иди, тебя уже ждут.       Не ожидая столь скорого прекращения нашего странного диалога, помялась на месте, а затем развернулась. По пути к холлу я прокручивала в голове случившееся только что. Меня определенно все еще пугал и раздражал мой жених. Он казался мне красивым, меня, пожалуй, тянуло к нему, но слухи не позволяли так просто довериться человеку с дурной славой. Тогда что за случайный порыв нежности случился между нами? Я перестала отдавать отчет своим действиям сразу после того, как на руке появилась печать, означающая, что связующий обряд прошёл успешно. А пришла в себя только тогда, когда мое дыхание вернулось в норму.       Сознание мгновенно прошибло озарением. Я проживала вовсе не свои чувства, их хозяином был Амен.