10 лет ожидания

Эвтида

      Я не чувствую своего тела, не чувствую где я и что я. Вокруг лишь темнота, а моё существование теперь кажется лишь иллюзией. Время остановилось, больше нет понимания прошлого, надежды на будущее. Нет настоящего. Нет меня.       Сознание зажигается вспышками, а после снова ускользает. Связь между мимолетными прояснениями разума теряется.       В первый раз я пришла в себя, лёжа на холодном бетонном полу, прислонившись спиной к грубой кирпичной кладке. В глазах плыло, в ушах звенело. Я ощущала себя окунувшейся в какое-то желе, сквозь которое трудно было что-то увидеть или услышать. Двигаться тоже было тяжело, будто вся я целиком прилипла к поверхности. Пытаясь приподнять голову, чтобы лучше рассмотреть окружение, натолкнулась на яркое свечение фонарной лампы. Глаза тут же стало жечь, а виски молнией прорезала боль. Зажмурилась.       Стала прислушиваться к другим чувствам. Носом втянула палитру запахов: сырость асфальта, гнилой запашок от содержимого мусорных контейнеров, где-то в отдалении смутный, скорее воображаемый, запах пороха.       Слух уловил чьи-то шаги, неразборчивые, пусть и громкие, крики. Следом за этим раздался глухой выстрел. Выстрел или что-то внутри меня лопнуло? Неясно.       Грудь сдавило отчаянием. Мыслить не удавалось. Надо бы собрать последние силы, встать, найти помощь – вот единственное, о чем могла думать. Но отяжелевшее тело отказывалось подчиняться слабым импульсам мозга. Вместо этого стала отчётливее ощущать некогда приглушенную боль. Затылок волнами посылал пульсацию, с каждым разом всё больнее и больнее. Кожу на локтях пощипывало, ныла подвернутая лодыжка. Вдобавок ко всему добавился приступ тошноты. Попыталась сделать глубокий вдох, прогоняя неприятное ощущение. Не помогало.       Шаги стали звучать отчётливее. Сбоку кто-то явно приближался ко мне. Распахнула глаза, возвращая себе туманное зрение. Напряглась всем телом, умоляя себя в случае опасности бежать из последних сил, если они вообще ещё были.       В поле зрения оказался высокий мужчина в военной экипировке. Страж. Фирменные штаны, куртка с закатанными по локоть рукавами, на голове шлем. Руки выставлены вперёд, направляя на меня пистолет.       Крепко стиснула одеревеневшую челюсть, руками пытаясь оттолкнуться от земли. Едва ли мне удастся убежать от пули, но сдаваться без сопротивления не в моём стиле.       Однако, увидев меня, мужчина опустил оружие и выпрямился. Подбежал ко мне, изучая взглядом внешний вид:       – Отшельница? – задал вопрос он, непонятно мне или себе. Сам же покачал головой, видимо, отвечая.       Нахмурившись от противного ощущения сухости во рту, с усилием отлепила от нëба язык:       – Н-нет, – прохрипела я. Вышло плохо: тихо и так немощно прозвучал мой голос, что я ужаснулась собственному состоянию. Наверное, со стороны выглядела сейчас хуже, чем это чувствовалось.       – Я Тизиан из службы Стражей. Сейчас мы Вам поможем, оставайтесь здесь и постарайтесь не терять сознание, – с этими словами он резко встал, бегом направляясь обратно.       Легко сказать: "Не терять сознание", когда вот так бодро скачешь на своих двоих. Меня же с каждой секундой хреновило всё сильнее. В глазах, помимо пелены, стали плясать точки, свет словно погас, и вся картинка постепенно тускнела. Я ощущала, как куда-то проваливаюсь. Голова безвольно стала заваливаться набок.       Когда перед глазами уже стояла практически полная темнота, я уловила едва заметное тепло какой-то ткани поверх своего тела. Ну всё, мой труп пакуют.       В следующее мгновение я перестала чувствовать поверхность под собственным телом. Можно было подумать, что моя душа покидает бренную оболочку, если бы не чьи-то крепкие руки, которые продолжали удерживать навесу. Боком ощутила уже более уловимое тепло. Постаралась прижаться к нему ближе. Зрение не поддавалось мне, но носом смогла уловить знакомый, в этот самый момент такой успокаивающий аромат: гранат и мирт. Настолько насыщенно, что продолжало удерживать моё сознание здесь, рядом с ним. Отозвалась и печать, волной приятной дрожи окутывая сердце.       – Амен... – имя, кажущееся сейчас таким родным, само сорвалось с губ. Эйфория заполонила меня в последние мгновения перед полным исчезновением.       – Я здесь, Эва. Я здесь, – его шёпот укрыл, словно самым тёплым одеялом, и я погрузилась в беспечный сон.

***

      Следующий проблеск сходу оказался болезненным. Едва открыв глаза, я тут же оказалась ослеплена ярким светом.       "Да что б тебя!"       В ушах звенело. Теперь уже от громкого верещания, доносившегося просто отовсюду.       "Я определённо попала в ад", – сопоставив между собой максимально раздражающие болезненное тело факторы, обозначила я.       – АД 70 на 40, пульс 125, сатурация падает, – доносилось где-то рядом.       – Она очнулась! – это был голос Амена. Если он здесь, то я точно не в аду. – Потерпи, Эва, мы уже едем в больницу, – с этими словами он мягко сжал мою руку, вызывая внутри трепет. Успокоившись, я снова погрузилась во тьму.

***

      На этот раз я вернулась в реальность уже на больничной койке. В палате я лежала одна, из окна падал предрассветный свет. Рядом пищали аппараты жизнедеятельности, палец на руке сжимал какой-то специальный прибор, а к моему телу присоединили кучу странных проводов. Пахло чем-то медицинским. Всё ещё чувствовалась фоновая тошнота, но боль прошла. Сил хватало только на то, чтобы держать глаза открытыми, но зато зрение снова стало чётким. Мысли всё ещё путались, невозможно было сконцентрироваться хоть на одной, ужасно хотелось спать, но сначала решила осмотреться.       Боковым зрением уловила чью-то массивную фигуру. Белоснежные волосы и ласкающие дыхание нотки парфюма позволили безошибочно определить моего гостя. Амен дремал, опустив голову и скрестив руки на груди. Остался рядом, хотя я была без сознания. Эта мысль вызвала во мне улыбку, которая вскоре переросла в смешок: "клюнув носом", мужчина проснулся, полностью выпрямляясь на стуле. Сонным взглядом он, кажется, уже по привычке, посмотрел на меня, и только спустя несколько мгновений оживился, заметив, что я смотрю на него в ответ.       – Как ты? – до мурашек хриплым голосом отозвался он, склоняясь надо мной. Я замерла, будто в первый раз разглядывая своего жениха. Белки глаз покраснели, лицо казалось осунувшимся, усталым. Взгляд упал на искусанные пухлые губы, но я поспешила перевести его ниже, разглядывая тело, облаченное в форму, которая чертовки ему шла.       – Сносно, – коротко ответила я. Амен шумно выдохнул, нервно постукивая пальцами по подлокотнику своего стула. Отвернулся к окну, о чём-то размышляя, а затем выпалил:       – Кто на тебя напал, Эвтида? – на этот раз тон звучал довольно грубо, вопрос был задан с нажимом, с желанием непременно получить ответ.       От неожиданности я вернула взгляд на лицо мужчины, встречаясь с ледяным оттенком зрачков. Он нахмурился, ожидая моих слов, а я нервно перебирала в голове последние воспоминания.       – Я не стану ни за кем шпионить, ясно? – предугадывая продолжение беседы, отрезала я. Говорить было тяжело, но мямлить перед этим уродом я отказывалась.       – Это ты сейчас так думаешь, – выдыхая плотный клуб дыма, спокойно отвечал он, – пока не услышала моё предложение.       – Чем меня может заинтересовать отшельник? – ядовито выплюнула я. Пусть убивает, но идти против закона под носом у мужа-генерала я не собираюсь.       Из груди мужчины раздался ехидный смешок. Он склонил голову набок, облизывая губы, делая вид, что с интересом наблюдает за тлеющей сигаретой.       – Я слышал, у тебя был брат, – наконец перевёл свой хищний взгляд на меня. Глубоко затянулся в последний раз, действуя мне на нервы затянувшейся паузой. Прищурилась в недоверии. Дия не могла рассказать ему об этом, потому что Ливий пропал, когда мне было всего лишь пять. Мы с ней познакомились только в школе, и я никогда и никому об этом не рассказывала.       – Ты не можешь об этом знать, – осторожно ответила я.       – Но я знаю, – ухмыльнулся отшельник, бросая на землю выкуренную до фильтра сигарету. – Я всё знаю, дорогая Эвтида. Например, то, где он сейчас.       – Он жив?! – несмотря на тупую боль, охваченная бушующими чувствами, подалась вперёд. Наши лица оказались совсем близко друг к другу, и я ощутила смесь табака и опасности, исходившие от него. Темно-карие зрачки блеснули красным отблеском, и губы растянулись в довольной ухмылке.       – Соглашайся на сотрудничество, и я проведу тебя к нему.       Ливий пропал подростком. Одним вечером просто не вернулся со школы домой. Воспоминания о плачущей матери и беспомощно вышагивающем по гостиной отце закрепились в моей памяти. Родители долго пытались его найти, обращались к Стражам, к шезму, посылали письма с просьбами правительству, но всё было тщетно. Никто не мог помочь нашему горю. По официальной версии брата объявили погибшим от рук отшельников. Одноклассники сказали, что в день пропажи видели его близ границы. Поселение отшельников было территорией, неподвластной Стражам, находящейся вне пределов Нового государства. По факту же любой гражданин боялся оказаться на их земле. Там действовала анархия, и гостям из соседнего города рады не были. Убийство человека, оказавшегося не в том месте, стало самым логичным объяснением и поставило точку в расследовании.       С тех пор вспоминать о Ливии в нашей семье считалось дурным тоном. Мама предпочла забыть, зарыть как можно глубже воспоминания о родном сыне, хоть как-то пытаясь залатать кровоточащую дыру в душе. Папа желал поддержать её, поэтому в её присутствии придерживался этого правила молчания. Аврора и вовсе долгое время не знала о его существовании, пока я сама по секрету не открыла для неё эту тайну.       Теперь, по прошествии стольких лет, я впервые узнала о Ливии хоть что-то. Он был жив, находился где-то у отшельников. Человек напротив меня обещал его найти. Это предложение дарило надежду и одновременно звучало как приговор. Согласившись, я предам Амена, навсегда разрушу не успевшие укорениться отношения. На одной чаше весов мой родной брат, которого я пусть и мало, но помню. На другой – будущий муж, которого я не знаю вовсе. Да, чувствую с ним связь, но едва ли это было нашим, моим выбором.       – Что от меня требуется? – решившись, уточнила я.       – Всё, что мы скажем, – пожав плечами, он встал. Я расширила глаза, удивляясь его прямолинейности. – Но ты же мечтаешь его найти?       Я отвела взгляд, рассматривая истлевший окурок, от которого продолжала тянуться бледная струйка дыма. Стражи когда-то не смогли нам помочь, и пусть у меня появились связи с самим генералом, спустя десять лет после пропажи никто не возьмётся за это дело вновь. Единственный, кто способен помочь, стоит напротив, выжидающе прожигая меня взглядом.       – Я согласна, – игнорируя тяжелеющую голову, подняла взгляд на него.       – Чудно, – с этими словами он вытащил из кармана руку, рассматривая время на своих часах, а затем показательно покачал головой, театрально цокая. Резко подошёл ко мне, хватая за подбородок и насильно поднимая за него. От этого действия голова заболела сильнее, ноги успели онеметь, перед глазами снова всё поплыло. – Мне пора уходить. А ты запомни вот что: проговоришься о нашем разговоре, ни тебе, ни твоей семье не жить. Я надеюсь на тебя, Эв-ти-да.       Договорив, он неожиданно отпустил меня, отчего я, неспособная твёрдо стоять на ногах, рухнула на своё прежнее место. Мутнеющим взглядом успела увидеть лишь то, как медленно фигура незнакомца растворяется в ночи. А следом за ним погрузилась во тьму и я.       Возвращаясь мыслями в настоящее, ответила:       – Я не запомнила его, было темно.       Амен тяжело вздохнул, вставая со своего места:       – Позову врача. Твой пульс участился.       Вздрогнула. Ну конечно, он понял, что я соврала. Как я вообще собиралась провести такого опытного Стража вокруг пальца?              Вернулся он, как и говорил, с врачом. Полноватый мужчина в белом халате и в очках с круглой оправой встал напротив меня, вежливо здороваясь. Амен остался у двери, прислонившись к ней плечом. В груди зажглось пламя разочарования и недоверия. Вероятно, эти чувства принадлежали моего жениху, что смотрел на меня, поджав губы и нахмурившись.       – Мы провели все необходимые обследования. Подозрения на черепно-мозговую травму не подтвердились. Вам повезло обойтись легким ушибом, ссадинами и переутомлением. Возможно, состояние ухудшил алкоголь в крови. До вечера мы ещё подержим Вас здесь, отдохните, наберитесь сил. Пару дней советую не напрягаться, мы выпишем Вам больничный. Вечером, если станет лучше, Вы будете выписаны.       – Спасибо, доктор.       Он кивнул, удаляясь. Оставшись наедине с Аменом, я страшилась на него смотреть.       – Родители в курсе? – переминая во вспотевших от волнения ладонях кусок одеяла, подала голос.       – Звонила твоя сестра. Сказала, родители думают, что ты со мной.       Прикусила губу, осознавая, что подставила его. Если бы травма оказалась серьёзнее, и мне пришлось бы задержаться в больнице дольше, для них это выглядело бы так, словно Амен не смог за мной уследить.       – Амен, я... Это было глупо...       – Это было не глупо, Эвтида. Это было совершенно безрассудно. Черт его знает, почему ты оказалась среди ночи в этом вульгарном наряде, пьяная, еле живая у бара отшельников! – с каждым словом его голос становился громче, и под конец я уже ощущала, как трясутся стены. В груди разрастался клубок недовольства, подпитываемый тем, что испытывал сам Амен. Он мешался с ощущением вины, нарастал, словно снежный ком, но пока не решался выбраться наружу. Я сдерживала себя, боясь ненароком выдать свою тайну.       – И вместо того, чтобы рассказать мне обо всём, чтобы я мог найти и наказать этого ублюдка, ты мне врешь. Я чую ложь за версту, Эвтида, для этого мне даже не нужно следить за пульсом и иметь брачную печать, – понизив голос, продолжал он. Затем опустил взгляд в пол, медленно приблизился, устраиваясь на том же стуле возле постели. Исподлобья взглянул на меня, будто пытался прочесть что-то невербально. – Он угрожал тебе? Поэтому ты молчишь?       Я замерла, стыдливо прерывая зрительный контакт с мужчиной. Отвернулась.       – Я вернусь вечером. Подумай, готова ли ты довериться своему будущему мужу, – с горечью в голосе произнёс он. Металлические ножки стула проскрежетали по поверхности пола. Прозвучал звук поворота дверной ручки, но затем наступила тишина. Я чувствовала, что он ещё здесь. Молчит, словно собираясь сказать ещё что-то.       – А если бы мы не успели, Эва? Если бы я не успел?..       Услышав это, меня прошибло такой волной переживания, что я поспешила посмотреть на Амена. Сейчас я смогла разглядеть, как его безупречный образ генерала спал, на смену ему пришёл простой человек, чуть сгорбленный, с потухшим взглядом. Мужчина, что чуть не потерял свою невесту и искренне переживал за её здоровье всю прошедшую ночь.       Сердце дрогнуло, а на глаза навернулись слезы. Я приняла решение встать на сторону, противоположную ему и теперь была готова пожалеть об этом. Он не заслуживал иметь рядом с собой такую жену, какой стану я. Всё моё нутро распирало от желания тут же рассказать ему обо всём. Но теперь пути назад не было. Я не могла подставить под удар жизни членов моей семьи.       – Прости... – прошептала я так тихо, что не была уверена в том, расслышал ли он меня.       Медленно переступив порог, он ушёл, как можно осторожнее закрывая за собой дверь.