Ты действительно хочешь меня?

На это можно было дать сотню ответов, и каждый из них был бы ещё более непристойным, чем предыдущий. Вероятно, лучше всего было выбрать что-то безобидное. Это было рискованно, если судить по тому, как Коллин сейчас вспотел. Мужчина был прав, когда говорил, что тот краснеет от всего, что хоть немного его смущает. Хотя румянец был приятным. Маркусу нравилось заставлять привлекательных мужчин краснеть. — Хм, — ответил Маркус и поднял руку, чтобы постучать по губам пальцем, на котором было кольцо. О, но ведь он был плохим человеком, не так ли? — Полагаю, я мог бы спросить, чего ты хочешь, — задумчиво произнёс он, — но, вот мой вариант: если тебе это понравится, я закажу для тебя что-нибудь поинтереснее, если мы когда-нибудь снова решим выпить. Никогда не помешает знать больше, чем просто то, какое пиво любит мужчина. На самом деле пытаться играть в угадайку такого рода было весело только один раз. Маркус не любил скучных людей, какими бы привлекательными они ни были. — Но ты всё равно попробуй, — снова предложил он и кивнул в сторону стакана. — Заверяю, я не болен и всё такое. С тобой всё будет в порядке. Чего я хочу? Он бы удивился. Учитывая, что я и сам не знаю. То, чего Коллин хотел, не имело значения. То, чего он хотел, — это продолжать этот разговор до тех пор, пока он не закончится, желательно где-нибудь в тихом, тёмном и уединённом месте. Может быть, в другой жизни, где он мог бы обеспечивать себя. Где его не трясло от такой сильной потребности в «синих таблетках», что он плакал. Где он чего-то стоил. Это была отрезвляющая мысль, и реальность внезапно вернулась на свои места. Он не мог. Он не мог. Друзья. Так и должно было быть. Ничего больше. Коллин откинулся на спинку стула. Он даже не заметил, что всё это время понемногу придвигался к Маркусу. Создатель, я позволил ситуации немного выйти из-под контроля. — Я уверен, что у вас хороший вкус, но, боюсь, мне придётся отказаться. В конце концов, неизвестно, как эта смесь повлияет на голос… Он знал, что это неубедительно. Он знал, что явно отступает. Он знал, что из-за этого Маркус может потерять интерес и уйти — вежливо, конечно, но всё равно уйти. Может быть, в конце концов, для Маркуса так будет лучше. В один из этих дней, но не сейчас, ему, возможно, придётся поговорить с Коллином об этих противоречивых сигналах. Маркусу понравился этот тёплый флирт и то, как Коллин начал наклоняться к нему. Это был хороший знак. Румянец был хорошим знаком. А потом... Маркус почти видел следы от шин, оставленные тем, как быстро Коллин развернулся и ушёл. Что это значило? Был ли он заинтересован? Маркус сделал что-то не так? Слишком много, слишком рано? Это было вероятно. Маркусу действительно нравилось выпендриваться и нарушать границы, просто чтобы посмотреть, есть ли они вообще. Коллин, возможно, был не из таких. В конце концов, он сказал, что не любит проблемы, а Маркус определённо был той ещё проблемой. — Жаль, — ответил он через мгновение и снова поднял бокал. — Думаю, тебе бы понравилось. И как же ему хотелось сделать глоток из того места, к которому прикасались губы Коллина. Этот шрам постоянно всплывал в его мыслях, а возможность почувствовать его вкус? Его снова пронзила дрожь, но на этот раз это было совсем не похоже на ревность. Ему вдруг стало жарко. Из-за таких мыслей у него действительно могут быть проблемы. — Тогда пиво, — предложил он. — Мы можем пройтись по коктейлям, когда тебе не нужно будет выходить на сцену, хорошо? На этих словах Коллина охватило странное чувство. Облегчение, да. Он был рад, что не перевернул всё с ног на голову, не пошёл на поводу у провокации. Но в нём также было что-то вроде сожаления. Так будет лучше. Безопаснее. Но тут возникал вопрос: для кого безопаснее? Действительно ли он пытался защитить Маркуса... Или он держал этого человека на расстоянии, чтобы защитить себя? Покачав головой, чтобы избавиться от этой особенно неприятной мысли, он ухмыльнулся и ответил: — Обещаю, в следующий раз я позволю тебе сделать заказ за меня. Чего бы ни пожелало твоё сердце. Он поднял левую руку и прикрыл сердце правой: — Честное слово. — О, бойскаут, — усмехнулся Маркус, — надо было догадаться. В глубине души Маркус жаждал вовсе не напитка. Хотя то, что он держал в руках, определённо было крепким — достаточно крепким, чтобы можно было отпустить какую-нибудь остроту по этому поводу. Но сейчас Маркус предпочитал держать своё остроумие при себе. То, чего он действительно хотел, было связано с Коллином. Если бы не предстоящее выступление, Маркус предложил бы взять что-нибудь навынос и отправиться в более уединённое место. В конце концов, так поступают друзья — находят укромный уголок, где можно расслабиться и поболтать без посторонних глаз. Возможно, именно там Маркус смог бы увидеть Коллина другим — не в образе напряжённого до предела музыканта, а в роли человека, который наконец-то может позволить себе быть собой. Увидеть, как тот расслабится, отбросит все маски и просто будет собой. Эта мысль не давала Маркусу покоя. — Нет, не совсем. Я хотел, но нас было трое, а денег на всех не хватало, — ответил Коллин. — К сожалению, тебе придётся поверить мне без слова скаута. Взгляд Коллина упал на часы над барной стойкой. Пора было подниматься наверх и оставить Маркуса одного. Коллин чувствовал себя немного виноватым. Нужно было предложить ему привести друга. И всё же ему было немного приятно осознавать, что Маркус проделал весь этот путь в одиночку, чтобы увидеться с ним. Коллин кашлянул и встал. Было всё ещё слишком жарко. Мысль о том, чтобы выйти на сцену и свариться заживо, не прельщала. Совсем не прельщала. Он задумался о том, какую рубашку выбрал, рассмотрел другие варианты и решил, что ничего не поделаешь. Он расстегнул верхнюю рубашку и стянул её. Белая футболка под ней вполне подошла бы, пусть и была тесновата. — Как раз то, что надо. Там будет настоящее пекло. Прости, не мог бы ты… присмотреть за этим для меня? — спросил он, протягивая Маркусу свою рубашку. Внезапно в голове Маркуса всплыли первые две минуты его любимого неприличного фильма, который он сто раз смотрел. Это была сцена с плохой актёрской игрой, где горячий мускулистый блондин срывал с себя рубашку и его партнёр чуть ли не цеплялся за неё, строя глазки, а потом они уходили и трахались в переулке. От этого у Маркуса внутри, где до этого никогда не «таяло» при виде Коллина, что-то сжалось. Кровь прилила к его лицу, и он понял, что смотрит на него с открытым ртом. — Э-э, конечно, — выдавил он из себя после нескольких неловких мгновений. Маркус протянул руку и взял рубашку, хотя и убеждал себя, что не обращает внимания ни на то, какая она тёплая, ни на то, что от неё пахнет одеколоном, которым пользовался другой мужчина. Всё было в порядке. Он не покрывался потом под собственным свитером при одной мысли об этом. А потом пришло время для главного шоу. Маркус был в предвкушении этой части, ведь он слышал лишь отрывки из того, что писал Коллин. Ему так нравился голос этого человека и то, как он, казалось, обволакивал его изнутри. Тем не менее он не был готов к тому, как его взгляд будет скользить по спине Коллина, когда тот будет двигаться. Там были мышцы, которые не накачаешь на тренажёрах в спортзале, и на них было очень приятно смотреть. Он бросил быстрый взгляд ниже, на другую пару джинсов, которые были чуть менее потрёпанными и сидели на нём как надо. Маркус действительно надеялся, что маленькая сцена в его голове воплотится в жизнь. Конечно, этого не произойдёт сегодня, но как было бы здорово сжать в ладонях задницу Коллина! Остановись, Эларн! Ты уже не четырнадцатилетний подросток. Прояви хоть немного порядочности! Да, как всегда король неловкости, — подумал Коллин, увидев ошеломлённый взгляд Маркуса. Я же пытался его охладить, не так ли? Что ж, дело уже было сделано. По крайней мере, у него был повод уйти с достоинством. Он надеялся, что Маркус не смотрит, как он идёт к двери, ведущей за кулисы. Жжение пониже спины подсказывало ему, что смотрит. Проходя мимо, он взглянул на сцену. Его гитара стояла там, куда он её положил до прихода Маркуса, а также там были ударная установка и клавишные для группы.