Ты действительно хочешь меня?

Группа. Чёрт, он хотел сказать Маркусу, что сегодня выступает с настоящей группой. Райан Фрост и её друзья часто играли здесь и иногда приглашали Коллина присоединиться. «Разнообразие — это изюминка жизни», как она говорила. Что ж, Маркус, похоже, из тех, кто любит сюрпризы, особенно неожиданные. Сегодня вечером его ждал небольшой сюрприз. Коллин вошёл в крошечную подсобку, которую владелец любил называть «закулисьем». Как только дверь за ним закрылась, он убедился, что маленькое окошко открыто, и закурил. Он не осмеливался делать это в присутствии Маркуса, но, боже, как же ему хотелось покурить. Он закрыл глаза и вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, и тут почувствовал лёгкий удар в плечо. — Эй… — пожаловался он, приоткрыв один глаз. — Привет, — с ухмылкой ответила Фрост. — Ты получил список песен? Что-то в её тоне навело его на мысль, что дела пошли не по плану. — Я… — ответил Коллин, подозрительно прищурившись. — Отлично, потому что мы его меняем. — Что… — начал Коллин, но Фрост перебила его. — Ну, скорее всего, ты какое-то время будешь действовать в одиночку. Джемини только что умудрился порвать две струны… это целое событие, — она закатила глаза и подняла руки в шутливом жесте мольбы. — Может, ты сможешь немного потянуть время? Ну пожааалуйста? — Ладно, — проворчал Коллин, — но ты у меня в долгу, коротышка. — Справедливо, — ухмыльнулась Фрост — невысокая, крепкая и рыжеволосая, вопреки своему имени. — Кстати… А что насчёт джентльмена в… ярком свитере? — А что с ним? — спросил Коллин, точно зная, к чему она клонит. — О, ничего. Я просто никогда раньше не видела, чтобы ты с кем-то выпивал. Не то чтобы они не пытались. Просто интересно, кому это удалось, вот и всё. — Фрост подмигнула ему и заговорщически ухмыльнулась. — Друг, Фрост. Он друг, — сухо ответил Коллин. — Если ты так говоришь… но всё же, Коллин, у тебя сегодня красивая причёска, — пропела она, хором с остальными участникам группы. У Коллина отвисла челюсть, а щёки слегка порозовели. Ах, но теперь ему нужно было придумать, что сыграть, пока группа пыталась починить бас-гитару Джемини. Он быстро прокрутил в голове свой репертуар. Нет, не эту. Слишком блюзовая для меня одного… И не эту. Боже, это же песня о любви… Ага. Вот эту. Коллин вздохнул и вышел на сцену. Сцена. Единственное место, где он всё ещё чувствовал себя живым. Где он был кому-то нужен. Это была его территория, и здесь не было места лишним движениям, неловким жестам. Здесь он мог быть самим собой. Здесь он мог быть Коллином. Не выпуская сигарету изо рта, он медленно и уверенно подошёл к своей гитаре и плавным движением закинул её на плечо. Он на мгновение окинул взглядом толпу — а сегодня вечером она была. Большинство всё ещё болтали между собой. Лишь немногие подняли на него глаза, желая узнать, что он для них приготовил. Среди тех немногих были и ярко-зелёные глаза Маркуса. Коллин кивнул в его сторону. Что ж, мне просто нужно привлечь всеобщее внимание, не так ли? Он сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о пепельницу на табурете рядом с собой. Коллин выпрямился, размял плечи, чтобы устроиться поудобнее, и сыграл несколько аккордов на гитаре. Пришло время. Он глубоко вдохнул и запел вступительные ноты — рычащую мелодию, которая прорвалась сквозь шум в баре и привлекла всеобщее внимание. Когда его голос затих, в баре воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к нему. Кто-то сзади крикнул: «Да!» — и Коллин дьявольски ухмыльнулся, прежде чем продолжить. Сколько бы раз ты ни говорил мне, что хочешь уйти Сколько бы раз ты ни делал вдох, ты всё равно не мог дышать Пока он пел, мелодия и слова окутывали его и уносили в лучшее место. Это было место, где он с радостью мог бы раствориться. Здесь он снова чувствовал себя цельным. Совершенным. Правильным. Сколько бы ночей ты ни провёл без сна, слушая шум ядовитого дождя Куда ты ушёл? Куда ты ушёл? Куда ты ушёл? Дни проходят, а ночи пылают Песня была чертовски мрачной, и его голос срывался и ломался на нужных местах. Он чувствовал, как в воздухе витает электричество, энергия, которая вдыхала в него жизнь. Даже с закрытыми глазами он знал, что публика в восторге. Они ловили каждое его слово, а его тело двигалось в такт песне само по себе. Скажи мне, ты бы убил, чтобы спасти чью-то жизнь? Скажи мне, ты бы убил, чтобы доказать свою правоту? Крэш, крэш, гори, пусть всё сгорит Этот ураган гонит нас всех под землю Он пел так, словно от этого зависела его душа. В каком-то смысле он знал, что так и есть. Его голос звучал хрипло, но именно этого он и хотел. Эмоций. Связи с чем-то или кем-то. Маркус? Пальцы Коллина замерли на струнах гитары. Он хотел спеть следующие строки без аккомпанемента. Он хотел, чтобы они (он) слышали только его голос. Он хотел, чтобы они (он) по-настоящему его услышали. Он почувствовал, как толпа подалась вперёд, ощутил их затаённое дыхание, когда он подошёл ближе к микрофону. Ты правда хочешь… Ты действительно хочешь меня? Он посмотрел сквозь упавшие на лицо пряди волос, и его янтарные глаза стали искать в толпе другие, зелёные. Их взгляды встретились и на мгновение сцепились. Он ничего не мог с собой поделать. Он не мог бы перестать искать Маркуса, как не мог бы остановить восход солнца по утрам. Коллин первым отвёл взгляд, мысленно проклиная себя за эту оплошность. Однако ошибки не было. Он хотел, чтобы Маркус услышал вопрос. Он хотел, чтобы Маркус хотел его. Он хотел. Маркус не ожидал ничего подобного. Раньше его приглашали на небольшие концерты, в основном когда он ещё учился в школе и его знакомые ещё верили, что могут стать рок-звёздами. Он всегда ходил на такие концерты, хотя бы ради бесплатной выпивки, и всегда удивлялся. Иногда всё было хорошо, чаще всего — посредственно, но после нескольких рюмок становилось лучше, а иногда всё было плохо. Для Маркуса это был редкий случай, когда он был по-настоящему взволнован, так или иначе, но он уже слышал Коллина раньше. Он слышал его сквозь шум толпы, так же ясно, как и всё остальное в своей голове, и сейчас это было в одиннадцать раз громче. Наверное, хорошо, что на нём была одежда с рукавами, которая скрывала то, как волосы на его руках встали дыбом. Конечно, он слышал Коллина. Это был не первый раз. Рука, которой он держал рубашку Коллина, лежавшую у него на коленях, слегка сжалась. По большому счёту, Маркус мог быть единственным в комнате, кто это слышал, несмотря на то, что некоторые зрители подбадривали его криками. Может быть, это было эгоистично, но на мгновение он задумался, не поёт ли Коллин для него. Это было абсурдно, учитывая, как Коллин вёл себя раньше, но какая-то часть его, возможно, слишком сильно надеялась. Но то, как Коллин смотрел на него… Ты правда хочешь… Ты действительно хочешь меня? Создатель, да, он действительно ХОТЕЛ. Маркус услышал и почувствовал, как эта фраза прошла по его позвоночнику и отдалась в самых кончиках пальцев. Он уже давно не ощущал такого прилива энергии. А может, и никогда. Хотя это могло быть что угодно. Коллин был артистом и, безусловно, раскрывался, когда был на сцене. Это точно. Он был… открыт, открыт так, как Маркус ещё не видел, и это было нечто. Застенчивый парень, который краснел от половины сказанных им слов, исчез, уступив место уверенному в себе и сильному мужчине. Маркус знал, что в Коллине это есть, но увидеть это воочию — совсем другое дело. Этот человек знал, чего хочет, и не стеснялся говорить об этом. Маркусу нравились такие люди. А потом эти глаза остановились на нём. Этого нельзя было отрицать. Коллин искал его взглядом, а затем посмотрел прямо на него. Маркусу показалось, что у него перехватило дыхание, и внезапно мир вокруг него померк. На долю секунды они остались единственными людьми во всей вселенной. Это было банально и пошло, и Коллин действительно стоял там, в центре внимания, но он ничего не мог с собой поделать. Это было почти несправедливо. Нет, на самом деле это было ужасно несправедливо, ведь казалось, что Коллину это неинтересно. Он немного покусывал, тут и там, но всегда отстранялся. Такой человек, как он, не стал бы делать ничего подобного этому, глядя Маркусу в глаза и заставляя его сердце трепетать. Ему казалось, что он катается на одном из тех карусельных аттракционов в тематическом парке. Он кружился сначала по маленьким кругам, а потом по большим. Песня была недостаточно длинной, чтобы он мог обдумать её и попытаться понять, в какой части Коллин, возможно, пытается произвести впечатление, а в какой — флиртует. Маркус не хотел ничего предполагать, в основном из соображений самосохранения, и убеждать себя в том, что Коллин поёт для него, было опасно. Не привязывайся. Он, по сути, несколько раз тебя прогонял. Не. Привязывайся. И он вздохнул. Он вздохнул, улыбнулся, перекинул рубашку Коллина через плечо, не обращая внимания на то, что теперь он с лёгкостью мог учуять запах мужского одеколона, и захлопал в ладоши. Мужчина на сцене был очень хорош. Лучше, чем мог ожидать Маркус. Он был рад, что решил пойти. Это было хорошее шоу. Это было хорошее шоу друга, с которым Маркус встречался, потому что они были друзьями, и на этом всё. Никто не пел для него, о нём, рядом с ним… что угодно. Коллин, наверное, просто встретился с ним взглядом, потому что тот был ему знаком. Ничего предосудительного. Соберись, Эларн. Соберись.