Ты действительно хочешь меня?

У Коллина дёрнулась челюсть, и он с трудом сглотнул. Это было больное место. И всё же он мог говорить о неприятных вещах. По крайней мере, это он мог. — Ты был бы либо лучшим политиком, либо худшим, я не могу решить, — поддразнил он, закинув колено на диван и стараясь не испачкать обивку ботинком, и повернулся к Маркусу. Так было проще разговаривать. Дело было не в улучшившемся обзоре. Вовсе нет. Прежде чем продолжить, он немного наклонился вперёд. — Вопроса не было, но я всё равно отвечу, — сказал Коллин, вертя в руках пустой бокал из-под вина. Два бокала, выпитые за такой короткий промежуток времени, начали действовать, и всё вокруг казалось теплее… мягче. Опьянение было приятным. — Я никогда не собирался преподавать. Вообще… работать там, где работал. Я хотел делать что-то полезное… помогать людям… как это ни странно, — усмехнулся он, вспоминая свои мечты, когда он додумался подать заявление в военную академию. — Но в студенческие годы я начал давать уроки, чтобы подзаработать, и потом это просто сработало. Оказалось, что я умею объяснять людям то, что понятно мне, и вот оно, — он улыбнулся Маркусу. — И да, думаю, большинству детей нравились мои занятия. Хотя и не всем. И я сомневаюсь, что это как-то связано с моей внешностью, спасибо. Я был… Я был хорошим учителем. Это было хорошее время. На мгновение его лицо помрачнело, он погрузился в воспоминания. Он покачал головой. — Вернёмся к тебе. Ты мог бы отправиться куда угодно. Почему сюда? --------------------- Маркус не мог отвести взгляд от того, как Коллин перебирает бокал в руках. Ему бы очень хотелось почувствовать, как его собственная рука лежит в одной из этих рук, поэтому было трудно отвести взгляд от того, как они двигаются... делают что-то, на самом деле. Маркус подозревал, что в Коллине нет ни одной частички, которая не была бы большой, тёплой и приятной на ощупь. Вот бы ему протиснуться между этими руками и тоже почувствовать их где-нибудь. Легко. Просто разговариваем, помнишь? Допив свой бокал, он встал и, обойдя диван, хлопнул Коллина по плечу. Маркус взял бутылку, налил им ещё по бокалу и снова сел. — Ты хочешь услышать ответ, который я даю всем, или тот, который я дал своему психотерапевту? — спросил он с лёгким самоуничижительным смешком. — Эта работа была случайностью. Я подал заявку в спешке, потому что хотел уехать, и Корал понравилось моё резюме. Это престижная артхаус-студия, впечатляющая и удобно расположенная в нескольких часах езды от семьи. Они и на пушечный выстрел не подошли бы к югу от Пробуждающегося моря, так что все в выигрыше. --------------------- Психотерапевт? Коллин обеспокоенно нахмурил брови, глядя на напиток, который налил ему Маркус. Часть его хотела проявить уважение к частной жизни этого человека и оставить всё как есть, но другая часть, та, что была сломлена, тянулась к мужчине, сидевшему рядом с ним, как к родственному духу. Она хотела знать, как, почему, что и одинаковы ли они. Она хотела знать, может ли он помочь. Хотя на самом деле он ничем не мог помочь. Коллин вряд ли подходил на эту роль, даже если бы сам не был таким испорченным. Он это знал. Но это не остановило его в стремлении попробовать. — Что ты ответил своему психотерапевту? --------------------- Обычно большинство людей воспринимали это как шутку. Кое-кто смеялся, но это был первый раз с тех пор, как... ну, с тех пор, как ему пришлось сказать Корал и Вэл, что ему нужны выходные для нескольких сеансов, о которых его действительно попросили. — О, просто... — он покачал головой, — как я уже сказал, в конечном итоге я просто уехал. Не многие понимают, почему хочется быть подальше от семьи. Теперь можно было сделать ещё один глоток вина и откусить кусочек хлеба, смоченного в остром соусе. Закончив жевать, Маркус пожал плечами: — Большинство людей на самом деле не ищут ответа. Новая работа, переезд, готово. Что-то в этом роде. Он снова пригладил волосы — это была его нервная привычка — и откашлялся. — И я уверен, что ты был отличным учителем, — продолжил он. — Такая харизма, как у тебя? Готов поспорить, ты проделал это была действительно хорошая работа. Развить в них талант, выудить наружу, когда они ещё молоды, нужно приложить немало усилий. Так мне говорили. --------------------- Смена темы. Он заставил Маркуса почувствовать себя неловко. Конечно, заставил, ведь нельзя с самого начала спрашивать нового друга о его сеансах терапии. И всё же тот факт, что Маркус был достаточно смел, чтобы обратиться за помощью... Коллин однажды попробовал пройти терапию в общественном центре. Он сходил на один сеанс, испытывая дискомфорт и стыд, и больше не возвращался. В этом он тоже был трусом. Маркус явно не хотел об этом говорить. Ему не стоило давить на него. Он просто чертовски... гордился им? Можно ли гордиться тем, кого ты толком не знаешь? Собравшись с духом, который придали ему два бокала вина, он наклонился вперёд и накрыл своей рукой ладонь Маркуса, пока тот внимательно изучал его лицо своими серьёзными янтарными глазами. — Послушай, это хорошо... что ты ходишь туда. Работаешь над собой. Даже если это может быть... тяжело. Коллин кашлянул и откинулся на спинку стула, разорвав зрительный контакт. Он просто... он не хотел, чтобы Маркус чувствовал себя неправильным. Коллин достаточно хорошо знал это чувство, чтобы понимать, как оно мучительно. Он сделал ещё один глоток и добавил: — И я был потрясающим учителем. Я вкладывал душу в этих детей. --------------------- Он не смог сдержать румянец, заливший его лицо, и Маркус издал звук, похожий то ли на всхлип, то ли на смешок. Неужели он только что признался в том, что ходит к психотерапевту, человеку, которого едва знает? Неужели он действительно это сделал? Что с ним не так? Может, он выпил слишком много вина вдобавок к тому, что выпил до этого. Что-то. Что угодно, лишь бы оправдать то, что он вообще об этом заговорил. — Тебе стоит, эм... — начал он и переплел пальцы руки, на которой отдыхал локоть Коллина, — тебе стоит вернуться к этому, может быть? Я постоянно слышу о том, что детям не дают ничего, кроме тестов, а финансирование искусства постоянно урезают, но... тебе стоит попробовать ещё раз. Сейчас действительно не время давать советы по жизни. Ты что, с ума сошёл, Эларн? — Прости, — быстро извинился он и покачал головой, — это не моё дело. Коллин крепче сжал его пальцы в безмолвной мольбе не отпускать его или... отойти или что-то в этом роде. — Когда я выпью, я становлюсь немного глупым, — объяснил Маркус, — язык опережает меня. Я не хотел... ну, знаешь, комментировать что-то. --------------------- В голове Коллина одновременно пронеслось несколько мыслей. Слишком далеко зашло. Это было уже слишком. Посмотри на него. Ты же знал, что он не хочет об этом говорить. Отличная работа, Доримус. Высший балл, блестящее выступление. За которым следует, Вернуться к этому? К чему вернуться? Там больше ничего нет. У меня ничего нет. А потом, Зачем ты вообще здесь? Его охватила паника, и он застыл, делая глубокие вдохи. Он изо всех сил пытался взять себя в руки, вернуться в то состояние комфорта, в котором он только что пребывал, но оно исчезло, разрушенное тем, что он слишком рано вмешался. Затем он почувствовал, как Маркус сжал его руку. Эта физическая близость придавала ему сил, не давая мыслям выйти из-под контроля. Он сжал руку в ответ, чтобы не потерять эту опору, пока его сердце и разум не успокоятся. Наконец он выдавил из себя: — Я не могу. Я не могу вернуться. Его голос звучал глухо, он опустил глаза. Он ждал неизбежного вопроса. --------------------- Это пожатие руки определённо что-то значило. Тем не менее Маркус заметил, как изменился голос собеседника. Они мало чем делились, но, судя по тому, что Коллин упоминал в их переписке, а теперь и по этому случаю, Маркус мог сделать некоторые выводы. Ни один из них не был особенно жизнерадостным, и это казалось... ужасным. — Я понимаю, — ответил он и тоже сжал его руку. — Кто знает? Может, пришло время для чего-то нового? Это было типичное клише из всех книг о «Курином супе для души», но ему было нечего предложить. Тем не менее Коллин выглядел так, будто ему не помешало бы немного успокоить душу. У Маркуса не было никакого опыта в этом, но он знал, каково это — когда тебе просто нужна поддержка. — У тебя всё наладится. Всё будет хорошо, — сказал ему Маркус. — У меня такое чувство. --------------------- Лицо Коллина ничего не выражало, пока он обдумывал это. У тебя всё наладится. Хорошо. Хорошо. Он задавался вопросом, будет ли когда-нибудь всё по-настоящему хорошо. Он старался, да поможет ему Создатель, он старался. Каждый день был борьбой за то, чтобы просто встать с постели, оставаться чистым, сводить концы с концами. Он так много работал. Это было так тяжело. И он делал всё это в одиночку. Ради чего? Что делало все эти усилия оправданными? Затем он убрал руку и закрыл глаза ладонями, уперев локти в бёдра и свернувшись калачиком. У меня всё может наладиться. Может быть. Всё ещё может быть в порядке. Я просто такой… Я просто… оно просто такое… — Одиноко, — сказал он вслух, сам того не осознавая. — Мне так одиноко. --------------------- Это было то же самое, что и раньше. Может, ему не стоило ничего говорить, пусть бы они просто поболтали, но он должен был наступить на гвоздь. Глупо. Глупо, но, возможно, необходимо. Маркус облизнул губы, с минуту разглядывая Коллина, а затем придвинулся чуть ближе и осторожно положил руку ему на спину. Он ничего не сказал, пока ничего, и просто водил рукой большими кругами. Он надеялся, это поможет. Он хотел, чтобы это помогло. Другая рука Маркуса легла на колено Коллина, и он слегка сжал его. Он помнил, что и когда он только переехал в город, и в те ужасные два года до этого слова не всегда помогали. Иногда само присутствие рядом значило больше, чем любая громкая речь. Поэтому он просто... остался в такой позе и провёл рукой по спине Коллина. --------------------- Это прикосновение было как несколько капель воды на пересохшем языке. Это было то, что ему было нужно, но этого было недостаточно. Тело Коллина инстинктивно потянулось за чем-то большим. Он почти яростно обнял Маркуса и притянул его к себе. Он уткнулся лицом в шею Маркуса и глубоко вдыхал его запах. Он искал оазис в пустыне. — Тебе не стоит... тебе не стоит беспокоиться обо мне. Я этого не стою, — сказал он, прижимая Маркуса к себе.