Ты действительно хочешь меня?

Он попросил Коллина сыграть для него. Соло. Маркус сказал, что хочет «приватное выступление», хотя в тот момент он не думал, что это когда-нибудь произойдёт. Он не ожидал этого тогда и уж точно не ожидал после того, что было потом. У него даже голова закружилась. Это было прекрасно, конечно, но он полностью растерялся. Зелёные глаза следили за лицом и руками Коллина во время игры, и когда он сел, то не знал, что делать с руками. Он отхлебнул из кружки, слегка улыбнулся, когда до него дошли эти слова, и облизнул губы. Когда Коллин закончил, он поставил кружку на стол и слегка хлопнул в ладоши. А что ещё ему оставалось делать? — Ты не обязан был это делать, — заметил он и придвинулся чуть ближе к собеседнику. — Я рад, что ты это сделал, но… Его тон был мягким, заботливым, и Маркус слегка улыбнулся. — Я… — Создатель, он не знал, что сказать. Несколько минут назад Коллин плакал у него на коленях, а теперь он играл для него музыку. Не говори глупостей. — Я здесь ради тебя, — сказал он после долгой паузы и снова улыбнулся, на этот раз чуть более застенчиво. В его голове крутилось множество мыслей: как сильно он это ценит, как сильно он переживает и как сильно он не хочет показаться… легкомысленным? неблагодарным? Создатель, меньше всего Маркусу хотелось сказать что-то неубедительное. Одна рука потянулась к руке Коллина, и он поднял её, чтобы поцеловать синяк на костяшках пальцев. — Мне это… Небезразлично. Ты мне… небезразличен. ------ О. Это было уже слишком. Конечно, это было слишком. Он только что, чёрт возьми, спел серенаду этому человеку после того, как целый час рыдал на его диване. Это было написано на лице Маркуса. То, как он тщательно подбирал слова, как его черты лица искажались в раздумьях, подсказывало Коллину, что, возможно, ему не стоило этого делать. Он почувствовал тяжесть на душе и не мог избавиться от этого чувства, даже когда Маркус поцеловал его руку и сказал, что он ему небезразличен. Небезразличен. Есть слово, которое можно перевести по-разному. Что-то изменилось, и Коллин внезапно почувствовал себя щенком, который изо всех сил старается угодить хозяину, что каждый раз приводит к катастрофическим последствиям. Он прислонился к корпусу гитары, спрятавшись за ней, и задумался. Но он сказал, что ему не… Он пошутил. О. Он точно пошутил. Это был флирт. Потому что Маркус. Любит. Флирт. Но всё же в тот момент ему просто хотелось что-то сделать. Он был не силён в словах. Ему нечего было предложить, кроме своей музыки. Он просто хотел… — Я, эм… Я хотел. Я просто подумал, что, может быть, ты… Я не знаю. Я хотел поблагодарить тебя, но не знал как, — он запинался на каждом слове — заткнись, ты только усугубляешь ситуацию, — Создатель, прости меня. В следующий раз я просто скажу «спасибо», хорошо? Не то чтобы я хотел повторить всё… это… Я просто… Тогда Коллин сдался, надеясь, что не выглядит таким дураком, каким себя чувствовал. ------ — Эй, погоди, — перебил его Маркус и покачал головой, а затем придвинулся ближе и обхватил лицо Коллина руками. — Послушай меня. — Он вгляделся в лицо Коллина. — Никто никогда не делал такого и не… пел для меня ничего подобного. Это было больше, чем я мог надеяться. — объяснил Маркус. Он провёл большим пальцем по щеке Коллина. — Возможно, это один из немногих случаев, когда я действительно не знал что сказать. Маркус поймал взгляд Коллина, убедившись, что тот видит его и не удивляется, и наклонился так, что их лбы соприкоснулись. — Думаю, я бы действительно хотел просто… как это сказать… лечь спать рядом с тобой? Забыть на время обо всём? Только мы вдвоём. ------ Это было похоже на американские горки. Маркус был американскими горками. Все его взлёты и падения, изгибы и повороты — он едва успевал за самим собой, так как же он мог ожидать того же от Маркуса? И всё же он был здесь. Смотрел на Коллина, по-настоящему видел его, успокаивал, заботился о нём. Катался с ним на этих американских горках. Коллин закрыл глаза и осторожно положил руку на изгиб шеи Маркуса, где она переходила в плечо, и нежно погладил теплую кожу большим пальцем. Ему казалось, что его грудь вот-вот разорвётся от переполнявших его эмоций, которыми был наполнен этот вечер: гнев, стыд, печаль, а теперь… что это было за нежное чувство? Что это было за трепетное тепло, которое одновременно восхищало и пугало? И знакомое, и чуждое? Есть ли для этого слово? Затем он нахмурил брови. Каким бы ни было это чувство, к нему добавилось недоверие. — Даже теперь, когда ты знаешь? — спросил он хриплым низким голосом. ------ Одна из рук Маркуса поднялась и провела по волосам Коллина. — Ты думал, я тебя вышвырну? — спросил он, а затем покачал головой. — Сомневаюсь, что я поступил бы иначе, будь я на твоём месте. Он не стал говорить, что просто предпочитает бутылку вина успокоительному. Это была уже другая история. — Ты мне нравишься, ясно? — продолжил Маркус, — И ты пытаешься, и это меня впечатляет. ------ Глядя в эти сияющие серые глаза, Коллин почувствовал, как по его телу разливается тепло, проникающее в кончики пальцев рук и ног. Это, конечно, был очередной виток на американских горках, но он хотел сохранить это чувство. Ты мне нравишься. Ещё один набор слов, который можно интерпретировать по-разному, но от которого его сердце всё равно забилось чаще, как у влюблённого школьника. Создатель, так вот что это такое? Нет, он был слишком стар и измотан для влюблённости или игр. То чувство тепла, которое наполняло его голову, сердце и тело… это было нечто большее. — Я… то есть, можно тебя поцеловать? Он знал, что это звучит нелепо — спрашивать об этом сейчас, после того как он уже сделал это однажды. Но в тот раз он не думал, был не в состоянии думать. Сейчас всё по-другому. Да, он сорвался, но с тех пор немного взял себя в руки… достаточно, чтобы убедиться, что он хотя бы кому-то нужен. Он бы принял всё, что Маркус хотел ему дать, но хотел убедиться. ------ Маркус втянул в себя воздух. Он не ожидал этого, особенно после всего, что было раньше, но он был этому рад. Совсем нет. — Я бы хотел, чтобы ты это сделал, — согласился он с лёгкой улыбкой и чуть сильнее сжал пальцы в этих кудрях, а другой рукой притянул губы Коллина к своим. Поцелуй был нежным, и они могли бы углубить его в любой момент. Маркус придвинулся чуть ближе, чтобы почувствовать тепло кожи Коллина. ------ Он плыл в тёплой воде, расслабляясь и отдаваясь ощущениям, как никогда раньше. Это было приятно. Нет, это не так. Это было лучше, чем приятно. Ощущение от того, как руки Маркуса зарываются в его волосы, прикосновение его губ — это было лучше, чем приятно. Коллин не был уверен, что для этого есть подходящее слово, поэтому он тоже отпустил эту мысль. А потом он почувствовал сильное давление в груди. Это было… неприятно. Создатель, гитара… Затем он отстранился и рассмеялся над собой. Над ситуацией. Над всем. — Эта штука, — объяснил он, с лёгкой улыбкой прислоняя гитару к кофейному столику. Он снова повернулся к Маркусу, вопросительно глядя на него. Что теперь? ------ Это заставило его усмехнуться, и Маркус откинулся на спинку дивана, а затем поманил Коллина пальцем, чтобы тот подошёл ближе. — Иди сюда, — сказал он с лукавой улыбкой, — теперь нам ничто не сможет помешать. ------ О, эта улыбка. Этот взгляд. У Коллина разом отнялись руки и ноги, и у него перехватило дыхание. Красивые. Это слово крутилось у него в голове, пока он наклонялся вперёд, проводя рукой по груди Маркуса, его шее, обхватив его лицо ладонью, и их губы снова встретились. Медленно. Делая его своим. Изучая его. Угол был неудачным. Ему нужно было больше. Больше прикосновений. Больше той теплоты, которой был полон Маркус. Он не торопился, двигался осторожно, сначала приподнявшись, а затем переместив колени по обе стороны от бёдер Маркуса и крепче прижав его к себе руками. Вот оно. Теперь он чувствовал, как другой мужчина прижимается к нему. Теперь стало лучше. ------ Поцелуй был хорош. Очень хорош. Маркус ответил на поцелуй и провёл руками по рукам Коллина, прежде чем обнять его за шею. Создатель, Маркусу нравилась эта часть. Он любил целоваться, особенно с теми, кто ему нравился, и Коллин его не разочаровал. Маркус вздохнул, чувствуя тепло и счастье, особенно когда Коллин внезапно оказался у него на коленях. ДА. Одна рука ещё глубже зарылась в волосы Коллина на затылке и крепко сжала их. Маркус слегка потянул, так, чтобы Коллин почувствовал это, и прикусил его нижнюю губу. Это было… Создатель, как же это было хорошо. Так, так хорошо. Этот мужчина только что рассказал тебе о своей покойной жене, а теперь ты целуешь его так, будто собираешься затащить в постель. Мысль немного отрезвила его. Маркус вздохнул, но не перестал перебирать пальцами волосы Коллина. Он наклонился и прижался лбом ко лбу Коллина, как они делали раньше. Ещё несколько лёгких поцелуев, и Маркус снова вздохнул. Ему нужно было действовать с умом. Не прошло и двух часов, как Коллин рассказывал ему обо всех проблемах в своей жизни. Переспать с кем-то сразу после этого было плохой идеей. — Коллин, — прошептал он, касаясь губами губ собеседника. Маркус наклонился ещё ближе, поцеловал шрам, разделявший его верхнюю губу, и заглянул ему в глаза. — Подожди, подожди. Мы не… мы не должны. Я не собираюсь пользоваться тобой.