Drive to survive

      В общем и целом, всё, что я помню из детства — это запах жженой резины, бензина и ароматизатора, который вечно болтался в отцовской машине. И ничего из этого не наводит на меня ностальгию, а только радость от того, что этого придурка больше нет в моей жизни. С самого детства, сколько я себя помню, Натан Веснински закрывал свои гештальты с помощью собственного единственного ребёнка.       И вы не представляете, насколько тяжело быть тем самым отпрыском несостоявшегося гонщика формулы один; насколько тяжело быть тенью чужой несбывшейся мечты. Быть не собой, а инструментом в чужих руках, реквизитом в спектакле, который никому не сдался. Я рос не с игрушками и книгами, как нормальные дети в нормальных семьях, а с моторами и вечными долгами. Я был вынужден слушать его постоянные пьяные монологи о том, как он почти стал чемпионом, как один поворот всё решил.       Даже сосчитать не могу, сколько раз я оставался ночевать в подсобке в казино Лас-Вегаса, пока Натан срывал злость на рулетке или проигрывал последние копейки, после чего матери нужно было думать, чем накормить своего маленького сына. Именно там крупье учили меня играть в покер так, чтобы выигрывать, а не уходить с пустыми карманами как это делал Отец, эскортницы приносили сок и мороженное с ликёром из дорогущего бара, улыбаясь мне, будто бы это норма – видеть сидящего ребенка среди этого разврата, липкого запаха неприлично дорогого алкоголя и пьяных криков. Сладкая жизнь, вы скажите, да? Да нихуя.       Это не жизнь, а медленный ад, растянутый на долгие, долгие годы, больше похожая на зависимость от амфетамина. Если один раз попробовал — найти путь назад крайне сложно.       Я думал, что выбрался из этого порочного круга, но, как оказалось ненадолго.       — Джостен, какого хера?!       В том, чтобы просыпаться на заднем сиденье Джипа от орущего голоса Элисон Рейнольдс, которая уже чуть и не разбивала мне окно, определённо что-то было. Правда, нравилось мне это намного меньше, чем деньги за выигрыш на нелегальных гонках. Она так орала, что у меня заломило виски, и на секунду я реально подумал: пусть лучше стекло треснет. Свет от софитов, освещающих всю территорию, бил прямо в окно. Я поморщился.       Ладно, и выбирать место для сна не приходилось. Либо так, либо бесцельно перебираться из одного города в другой автостопом, потому что деньги на огромное количество бензина с небес не падают, а выигрыши уходили быстрее, чем приходили.       Я не успел даже понять, какой сейчас год, как замер от того, что рядом, прямо под боком, почувствовал какое-то движение и сразу за этим раздался раздраженный и протяжный женский стон. Я выдохнул, стараясь не привлекать внимания, но уже через секунду рядом со мной раздался ленивый голос:       — Ну что опять? — Девушка, кажется, вовсе не была удивлена так, как я. Всё выглядело так, будто бы для неё это был обычный утренний сценарий. Хотя, гонщиков легко загнать в кровать, если получится оторвать из-под машины.       — Подруга, сваливай, — Элисон сорвала с нас плед резким движением и кинула в незнакомку одежду. — Твое время кончилось.       Незнакомка нехотя села, потянулась, зевнула и совершенно спокойно начала одеваться.       — А что, у вас тут всё по расписанию? — Протянула она. — Следующая смена наступает?       — Элисон, не начинай. У меня башка раскалывается, а мне сейчас за руль садиться.       — Да что ты. Даже я так парней не меняю, как ты! Ты вообще понимаешь, как это выглядит?        — Очень даже. — Я потер виски. —Как два человека, которые хотят поспать, и третий, который мешает.       Незнакомка дала знать о все ещё своем присутствии здесь, ехидно усмехнувшись.        — Мне нравится твой друг. Он забавный.       — Он идиот, — сказала, как отрезала Элисон.        — Эй! — Хоть я и возмутился, но сил спорить, честно говоря, не было.       Я устало отвернулся к окну, но девушка положила ладонь на мою щёку, разворачивая моё лицо к себе и сладко поцеловала. Вкус текилы на ее губах был таким же понятным, как и разгневанная физиономия Элисон. Я даже не помнил имя той, кто сейчас заставила меня забыть о предстоящей гонке, а она уже накинула на себя черную рубашку и вышла из машины, бросив напоследок:       — Было весело. Позвони, если захочешь повторить.       В ответ я только пожал плечами, будто мне правда было дело до звонков. Я отрывался по полной весь этот год и не планировал заканчивать веселье. Жить в машине, колесить по стране от гонки к гонке мне безусловно нравилось. После обидных проигрышей в моей кровати в мотеле могли появляться девушки, да иногда и парни, но больше меня волновало то, что, кажется, придется покупать вторую сумку. В одну сумку уже не помещались все мои вещи и мелкие купюры с выигрышей.       Надо просто сходить куда-нибудь с Элисон. Думаю, в девятнадцать лет только это и должно интересовать человека вместо учебы в институте.       Учёба? Карьера? Будущее? Да похер. У меня есть дорога, скорость и свобода — всё остальное лишнее.       Больше времени на невероятные раздумья о своей шикарной жизни не было;        — Объясняйся. — Послышался ледяной голос Элисон.        — Что объяснять? — пробормотал я. — Она сама предложила. Я же не охрана клубе, чтоб всех разворачивать.       — Джостен, — договорить ей не дал резкий стук в окно, и восхитительно радостное лицо Сэма Джексона — это не самое лучшее, что хочется увидеть после пробуждения, но приятно во время выяснений отношений с Элисон.       — Ты проспишь всю гонку! — не успел я выйти из машины, как Сэм снова начать крутить свою пластинку. — Джостен, я на тебя пять тысяч поставил!       Если честно, мне вообще не стоит на него жаловаться. Если бы не Джексон, я бы вовсе не был на самых масштабных и безумных подпольных гонках Калифорнии. Это не просто заезды на крутых скоростных тачках, это целый мир, скрытый от чужих глаз, с собственными правилами и законами, где цена ошибки может ровняться жизни.       Насколько я знаю, организаторы толкают наркоту шефу местной полиции и за это все закрывают глаза на то, что ночью заброшенный аэродром превращается в адреналиновый улей, забитый до отвала самыми разными слоями общества. Тут собираются все: от детей богатых родителей, чьи кошельки трещат по швам от количества денег, на дорогих, вылизанных до блеска тачках, как будто те только сошли с обложки нового модного журнала, напечатанный в главном офисе в Нью-Йорке, до простых людей, у которых единственное богатство в жизни – это их рычащий зверь под капотом и набор инструментов. Но в основном это просто люди, страстно жаждущие скорости и адреналина.       И даже они делятся на две категории: есть те, кто приходит за тем, чтобы почувствовать себя частью великого зрелища, вдохнуть запах бензина и протертой резины, кричать вместе с толпой, когда машины на бешенной скорости срываются с линии старта, а есть такие идиоты, как я. Те, кто выходит на трассу не ради веселого шоу, а ради безумной искры, которая пробегает по всему твоему телу, когда перегрузка на поворотах заставляет все органы сжаться.       — Сэм, если я каждый раз буду слушать, сколько ты на меня поставил, я до старта не дойду. — я закатил глаза.        — Ты просрешь все деньги, друг. — Зевая, ответила ему Рейнольдс, прикрыв рот рукой с телефоном.       — Ну, Поздравляю. — Не знал, что мой голос может быть настолько равнодушным.       Стюарт говорит, что до добра эти гонки никогда не доводят. Дядя никогда не разделял эту идею нужды в резких ощущениях. Он уверен: рано или поздно всё закончится перевернутыми машинами вне трассы, крестами на обочине и громкими слезами родных. Но назовите мне хоть одного гонщика, который умеет что-то также хорошо, как рулить и жать на газ. Большинство просто не знает, как жить по-другому. Они попросту не знают, что значит «нормальная жизнь». Ведь чтобы стать великим, нужно заниматься этим с детства, убивать всё своё свободное время в симуляторе, за рулём до болезненных мозолей на руках, тренироваться в зале пока в глазах не начнет темнеть, изучать и совершенствовать свою машину.       Но ведь в этом и есть весь смысл, разве нет?       Когда ты выходишь на старт, ты будто ставишь свою подпись на последней странице контракта с дьяволом: один неверный поворот — и всё. Но именно это и делает каждый заезд настоящим. Ты не живёшь наполовину, ты живёшь на пределе своих возможностей всегда.       Для кого-то это всего лишь гонки, зрелище на одну ночь, история, которую завтра забудут. Для меня же — это кислород, без которого я задохнусь. Я пытался представить себе жизнь без трассы, без визга шин и без этого бешеного биения сердца, когда стрелка тахометра уходит в красную зону. Но тогда всё вокруг кажется пустым, серым, мёртвым. И я понимаю: отказаться от гонок — значит отказаться от себя. Мы тратим все свои силы, все детские мечты, всё свободное время не для того, чтобы сидеть в офисе в ужасно неудобном костюме и вещно душащем галстуке, мы тратим ради того момента, когда трасса превращается в продолжение твоего тела, когда кровь начинает течь по венам с такой же безумной скоростью, с которой ты входишь в каждый чертов поворот.       Погоня за невероятной скоростью, за безумными пределами на грани человеческих возможностей, перегрузка, которую переносят космонавты и лишь некоторый процент гонщиков — как раз причины, по которым я согласен каждый раз рисковать жизнью на трассе, зная, что всё может закончится в одно мгновение.        Пока я закрывал машину, Сэм чуть ли не прыгал вокруг меня, как заведенный. Он весь светился, будто это ему предстояло садиться за руль, а не мне. Мы шли через парковку к старту, который должен начаться совсем скоро, судя по тому, что сказал комментатор.       — В этот раз много человек поставили крупные суммы. — Воодушевленно сказал Сэм. — Если выиграешь, точно обогатишься.        Так бы и сразу.       — А конкретнее? — спросила Элисон, а я старался игнорировать заинтересованные взгляды девушек из толпы. Меня рассматривали не только девушки, будем честны, но взгляд упал именно на высокого мужчину с татуировками на руках и чувство дежавю накрыло меня с головой, что я сбился с шага. Не помню, может я видел его здесь раньше? Впрочем, не важно.       — Где-то пятнадцать или двадцать тысяч должно быть. — Ответил он, проталкивая нас через толпу, и мы оказались у самого старта. — Не подведи, друг.       Какой я тебе друг?       Очень хотелось хотя бы закатить глаза и остановить его фамильярность, тогда с деньгами придется попрощаться, как и с приглашениями на подобные мероприятия.        — ВНИМАНИЕ! ГОНКА НАЧИНАЕТСЯ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ! ПРОШУ УЧАСТНИКОВ ЗАНЯТЬ ИХ МЕСТА В МАШИНАХ! — голос из громкоговорителя разрезал воздух, как удар хлыста, и чуть не оглушил и грид-гёрлс, откровенно одетых в короткие шорты, футболки с лого феррари, порш, мерседес и прочие, которые я не разглядел. Девушки вышли на трассу, держа в руках клетчатые черно-белые флаги и расположились перед шикарными машинами, которые стояли в ряд.       Все восемь гонщиков были готовы к старту. Я уже сидел в кресле форд мустанг, сжимая руль так, что костяшки побелели, и чувствовал, как мотор под капотом уже нагрелся и вибрирует вместе с моим сердцем. И со взмахом рук грид-гёрлс машины с оглушающим ревом сорвались со своих мест. Гонка началась.       Краем глаза я заметил на себе чей-то взгляд и не успел среагировать на флаги.       Да ебаный рот этого казино.       — ПОХОЖЕ, ДЖОСТЕН СЕГОДНЯ ВСТАЛ НЕ С ТОЙ НОГИ! ОН УПУСТИЛ ХОРОШИЙ СТАРТ! — протараторил комментатор.       Игнорируя всё, я уже сорвался с места, и вжал педаль газа в пол, машина дернулась, секунда была потеряна.  На первом же повороте кто-то вылетел с трассы и левым боком вписался в ограждение, сделанное из старых покрышек.       Вдох. Выдох. Спокойно.       Я еду дальше, впереди, из-за поворота показалась машина. Асфальт узкий в этом участке, по обе стороны песок. Моя машина почти вплотную прижимается к машине впереди меня, попадая в воздушный карман, чтобы выждать нужный момент для манёвра. В следующую секунду я выкручиваю руль влево и по счастливой — смотря для кого — случайности моему сопернику не удаётся справиться с управлением, и он тоже оказывается в пролете.  Ниссан скайлайн выбывает из гонки.       — КАКАЯ БОРЬБА! — надо было надевать наушники с шумоподавлением. — ЕЩЁ ОДИН ГОНЩИК ПОТЕРПЕЛ ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЕ ПОРАЖЕНИЕ! ТАКОГО НЕ БЫЛО ДАВНО!       На следующем повороте обгоняю ауди, которую даже рассмотреть не успел, и еду уже вторым.       Дальше остался только один прямой отрезок. Шестьсот метров по прямой отделяют меня от финиша. Я переключаю передачу и напрочь забываю про тормоз. Через секунду я уже сровнялся с синим форд фокус и уверенно вырываюсь вперед. Через еще одну секунду из настежь открытых окон слышатся радостные крики зрителей.        Голова гудела, вздохнуть полной грудью было просто невозможно, костяшки на руках побелели настолько сильно от того, как крепко сжимал руль, что я уже, кажется, перестал их чувствовать. Где-то в дали слышались возгласы толпы и снова этот надоедливый комментатор. Гонка выиграна, двадцать тысяч долларов, считай, уже лежат в моем кармане.       Вдох. Выдох. Спокойно.       — Ты вообще что творишь, ушлёпок?! — Я поворачиваю голову влево и вижу, как ко мне идёт Брэд, которого, кажется, я выбил с трассы, чтобы войти в последний поворот. Его глаза горели ненавистью, а губы искривились в зверином оскале.       В нелегальных гонках нет правил. Именно за это их так любят. Гонщики готовы на всё ради выигрыша и идут на самые крайние меры. Просто вылететь с трассы — самое безобидное, что с тобой может случиться здесь.       Вокруг столпилось много народу, выжидая какого-то большого шоу. Драка после гонки — обычное зрелище, иногда даже лучше самой гонки. Этот придурок даже при большом желании не сделает мне ровным счётом ни-че-го.       Я быстро расстегнул ремень безопасности, вышел из машины и сразу же оказался прижат к двери мустанга. Металл дрогнул, по спине пробежала тупая боль. Запах горячего металла смешался с гарью и сладковатым бензином. Толпа взорвалась: кто-то свистел, кто-то визжал, а кто-то уже ставил ставки — да-да, прямо здесь, поверх только что проигранных денег, а у меня в голове мелькнула единственная мысль:       Ну что за манеры?       —У НАС НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ СХВАТКИ!  — Заорал комментатор, каким-то чудом переключившись с гонки на драку. — КАЖЕТСЯ, КТО-ТО НЕДОВОЛЕН ШЕДЕВРАЛЬНЫМ ОБГОНОМ!       — Дохуя умным себя почувствовал? — Парень не кричал, не повышал голос, но я отчётливо слышал в нем опасность. Его темные волосы были растрепаны, на скуле был небольшой свежий синяк, видимо, ударился бедняжка, когда врезался в ограждение, а на лице выступила испарина. На вид ему вообще лет 16 или 17. — Ты хоть понял, куда пришел?       Немедля ни секунды, я с силой оттолкнул его от себя.       — Ты о чем, пацан? — Пришлось сдержать победную улыбку. — Руль нужно было сильнее держать, может, тогда ты бы и остался на дороге.       Но вдруг толпа, кипевшая минуту назад, замолчала, когда Брэд достал пушку и стал размахивать ею перед моим лицом.       — Слышь, рыжая сучка, эта тачка дохуя денег стоила, а ты ее разбил.       Напугал ежа бритой пиздой, смешно, да-да.       Делаю два шага вперёд и теперь он не казался таким уж смелым. Одним резким движением я выбил пистолет из его руки, сбил его с ног, а затем направил на него же.       — А что? Папочка будет ругаться? — Я специально повысил голос и сделал наигранно грустное лицо. — Не волнуйся, я закончу твои страдания.        Не прошло и секунды после моих слов, как я спустил курок, а Брэд всё также лежал на асфальте, зажмурившись. Но вместо выстрела раздался только пустой щелчок, как звон ключей, и я бросил пистолет к его ногам.       Я понял, что патронов не было, когда взял пушку в руки. Уж слишком лёгкий для глока семнадцать.       Видимо, "друзья" этого идиота наконец-то опомнились и начали подходить ко мне, но Сэм встал между нами, как шлагбаум, закрыв меня своим плечом, и повернулся лицом ко мне.       Ну наконец-то. Хоть когда-то он появляется, кстати.       — Ты можешь хотя бы один день без происшествий потерпеть? — Сэм говорит специально тихо, и протягивает увесистый конверт, пока Брэд позади него пытается возмущаться, но получалось у него это также, как стрелять пушкой без патронов.       — Без шоу? Скучно. — я закатил глаза и открыл конверт, посчитал купюры. — Тут явно больше, чем двадцать тысяч.       В ответ Сэм улыбнулся, в его глазах была надежда. Не думаю, что ему так сильно нравилось мое общество. Ему просто нравились деньги, которые я приносил своими победами.       — Считай это бонусом. Зрелище ты сегодня устроил на трассе и вне, так ещё и бесплатно. — Я хмыкнул, убирая деньги в карман куртки.       — Может, останешься? Мы бы обогатились.       Последний год, где я только не гонял, и нигде долго не задерживался. Как перекати-поле. Город за городом, трасса за трассой. Пусть и ничего больше не угрожало, никто не дышал в затылок, но вздохнуть полной грудью всё равно не выходило. Нужно было найти свое место. И я уверен, что оно где-то на гоночной трассе, в очередном скоростном повороте или под капотом раздолбанной машины. Сэм знал, что не останусь.       — Не, — я положил ладонь на плечо и размял шею. — Океан мне тут не нравится. Атлантический получше будет.       — Ты вечно бегаешь. — он обнадеженно покачал головой. — Может хватит, а?       — Может бег, это мой способ дышать. — Я усмехнулся, оглядывая аэродром, толпу, шум.       — Тогда не забывай, что у лёгких тоже есть лимит.       — В таком случае будем надеяться, что его можно увеличить.      

***

      На лобовом стекле Джипа лежала какая-то визитка. Взгляд не сразу зацепился за этот белый прямоугольник.       «Владелец команды Formula One FXS racing — Дэвид Ваймак.       +44 (20) XXXX XXXX.»       А на обратной стороне было написано обычной синей ручкой:       «Я видел, как ты гонял сегодня. Многообещающе. Пожалуйста, позвони по этому номеру.»       Формула Один? Я похож на дебила? Уже хватило гонок в болидах, больше не надо. Я сжал визитку и, сев в машину, кинул её в бардачок.       Когда я наконец выехал с территории этого аэродрома, солнце уже начало всходить, но машин на дорогах больше не становилось, что большой плюс. Будто город вымер, а я один на шоссе, как герой какого-то нуарного фильма, только без шляп и сигарет — сигареты закончились. Мелочь, но неприятно. Колёса ровно терлись об асфальт. Воздух был густой, влажный с привкусом утренней пыли и бензина. Город ещё спал.       Я остановился около уже проверенной закусочной, которая работает круглосуточно. Каждый раз, когда приезжал в LA, заходил сюда. Розовые кожаные диванчики, белая плитка на полу, теплое освещение, нежно-голубые стены, — всё тут было такое привычное и всегда хотелось снова зайти сюда. Мама отвозила меня сюда после начала отцовских пьянок в городе ангелов.       Нельзя же изменять традиции, правильно?       Через минут десять, я не засекал, да и зачем? на моем столике оказалась тарелка с яблочным пирогом и чашка американо. Запах корицы ударил в нос так резко, что я на секунду задумался: а точно ли это корица? Может у меня уже галлюцинации от недосыпа и постоянного запаха бензина, что уже въелся в легкие?       Я откинулся на спинку диванчика, глядя в окно. Снаружи лениво двигался город.       Декабрь, на удивление, выдался холодным для Калифорнии, а сейчас, в начале января, всё начало приходить в норму. Тёплый ветер, сухой асфальт, солнце. Зимнюю резину здесь всё равно никто не покупает. А льда, как и снега, ждать бесполезно, но солнце светило исправно. Чудесный климат.       Я не успел даже начать наслаждаться пирогом, потому что две человека в буквальном смысле перекрыли мне всё солнце и исходящее от него тепло. Я опустил солнцезащитные очки с переносицы на кончик носа и изогнул бровь. Нечасто ко мне подходят во время трапезы. Люди почему-то любят выжидать: будто пока у тебя вилка в руках и кусок вот-вот отправится в рот – это идеальный момент начать разговор. Возможно, они думают, что так ты будешь мягче, не таким агрессивным и они получат ответ, которого ждут. Но мне не помешает это, чтобы послать человека нахуй. Слева стоял мужчина с татуировками на руках, который был сегодня на гонках, его не запомнить было сложно. А справа такой же высокий темноволосый парень. Оба в черном. Кажется, я его где-то видел. Это же Кевин Дэй! Сто очков Гриффиндору за догадливость!       Мозг сам по себе стал продумывать все варианты дальнейшего развития событий:       Вариант а.) Этот крокодил сдаст меня людям отца и они убьют меня раньше, чем я выйду из этого кафе.       Вариант б.) Он меня не узнал, но это лишь вопрос времени.       Вариант в.) Две эти принцессы уже работают на отца и пристрелят меня, когда я двинусь хоть на миллиметр.       Вариант г.) Я сдохну от яда, который уже точно разбавил мой кофе.       — Слушайте, а вы, случайно, не сестрёнки? — я сделал глоток кофе, смотря на них снизу вверх. — Так похожи.       В ответ тишина. Парень даже закатил глаза и отвел взгляд.       Как же похуй.       — Ты не позвонил. — наконец сказал мужчина и сел за мой столик на диван напротив. Второй поступил также.       О, ну, да, конечно, присаживайтесь.       Он подкинул мне ту визитку и думал, что мне это интересно? Я, вроде, уже решил, что на дебила не похож.        — А должен был? — взяв вилку, долгожданный кусок пирога оказался у меня во рту. — У меня полно дел.       — Ты всегда такой дерзкий? — спросил он, чуть склонив голову.       — Нет, — я подцепил ещё один кусочек пирога. — Иногда ещё занудный. Сегодня выходной.       Ваймак повернул голову к Кевину, будто молча спрашивал его мнение, но в ответ он лишь слегка поднял брови и перевел взгляд на меня.       — Может хватит переглядок? — Я положил вилку на стол и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку дивана. — Я здесь вообще-то ем, если вы не заметили. Зря вы приехали. Я не буду участвовать в ваших мажорских гоночках.       Дэй будто с трудом сдерживался, чтобы не возразить мне, но, по какой-то причине, промолчал. На его лице виднелось напряжение, будто каждое слово держалось на грани.       — У нас нет второго пилота, — начал Ваймак, оглядывая закусочную взглядом. — а ты превосходный кандидат, да ещё и с опытом.       — Я туда не вернусь. — Мой резкий и быстрый ответ будто эхом отозвался по всему помещению.        Кевин достал из внутреннего кармана куртки билет сложенный вдвое до Лондона и положил его на стол.       — Сейчас всё по-другому. — Голос Дэя был совершенно не таким, каким я его помню. Ну разумеется, нам было по лет четырнадцать или пятнадцать, когда мы говорили в последний раз. Голос в этом возрасте меняются быстрее, чем погода в Лондоне.       — Я уже ответил. Нет, nein, non!       После его слов Ваймак и Кевин встали из-за стола. Будто это была сцена, прописанная в каком-то глупом сценарии, участником которой стал я.       Зритель встаёт и уходит.       — Ты даже не дал нам объяснить. — Возразил Дэй.       — А зачем? — Я прищурился. — Чтобы вы втянули меня обратно?        Дэй чуть сжал кулаки, но промолчал.       — Ты не такой, каким хочешь казаться. — Сказал он наконец.       — А ты всё ещё веришь, что мир работает по твоим правилам.       — Предсезонные тесты длятся до конца февраля. — Напоследок сказал Ваймак, и я остался один в закусочной, не считая официантки, которая стояла за барной стойкой и натирала бокалы для коктейлей.       Я устало вздохнул и взял в руки билет на самолёт. Билет, от которого зависела вся моя дальнейшая жизнь.       «Нил Джостен, международный аэропорт Лос-Анджелес — аэропорт Хитроу, Лондон, Бизнес класс, вылет седьмого января 13:00.»       Я перечитал еще раз. И еще. Как будто буквы могли изменится или вовсе исчезнуть, если я моргну. Но всё оставалось то же. Лондон. Хитроу. Вылет через пару дней.        Ну и пиздец.

***

      Кто бы мог подумать, что через два дня я окажусь в этой дождливой Англии. Если бы это кто-то сказал мне год назад, я бы, скорее всего, назвал его сумасшедшим. Хотя, может, я и есть сумасшедший, раз все это происходит.       Англия — это же то самое место, где зонт должен быть частью национального флага.  Никогда не понимал, почему большинство предсезонных тестов проходят именно здесь. Холод, ветер, дождь, грязь… Нахуя? Чтобы научить машину плавать? Может у организаторов тайный контракт с производителями шин? «Проверим, сколько воды выдержат эти малышки».       Нет никакого удовольствия в том, чтобы разбить машину, даже не начав сезон, из-за простого дождя. Звучит, как шутка, но из тех, над которыми никто не смеется. Тем более нет никакого удовольствия сидеть за рулём этого железного монстра. Шум, вибрация, запах бензина и слишком тесная кабина, которая скорее напоминает гроб на колесиках.       Я обещал себе, что не вернусь в формулу. Уж слишком много не самых приятных воспоминаний связано с этими трассами, боксами и тем более с милым временем в детстве, проведенном с отцом.       Потому что, что хорошего может быть в детстве, когда тебя меряют по долям секунды, а не по рисункам в альбоме. Но всё равно что-то заставило меня сесть в самолёт и с горем пополам добраться до Сильверстоуна на попутках, потому что денег на такси ушло бы слишком много. Я ж не миллионер, а хотелось бы.       Человек, который пару дней назад выжимал под 300 км/ч, втискивался в любой появившийся просвет между машинами, просто чтобы первым увидеть клетчатый флаг, ловит попутки у обочины. Для кого-то это шутка дня, а для меня повседневность.

***

      — Что, больше никаких кандидатов не осталось? — Кевин явно не был доволен тем, кто должен стать вторым пилотом в команде. Его лицо скривилось так, будто его только что заставили пить уксус и закусывать лимоном. Он расстегнул верхний слой гоночного комбинезона и, высвободив руки, видимо, он хотел всем напомнить, что у него есть мышцы, в отличие от терпения, провел ладонью по мокрым волосам. Выглядело так, будто это ради фотографии в модном дизайнерском журнале.       Ну красавчик, хоть плакат вешай.       — Как мы вообще можем принять в команду недогонщика? Он ничего не смыслит в том, чтобы пилотировать болид формулы один.        — Все остальные отказались. — Ваймак говорил так непринужденно, будто сейчас не решалась судьба всей команды. Будто он выбирал блюда в меню: «Курица или рыба? А может вообще стейк из говядины.» Или будто это пункты в списке покупок: Хлеб, молоко, новый пилот в команду. — Он приедет. Аарон, скажи ему.        Аарон, сидевший немного вдали от остальных, даже не отрывал глаз от телефона. Этот его демонстративный похуизм бесил Кевина сильнее всего.       — Если честно, я как раз дочитываю статью о том, как стресс убивает мозговые клетки. И, судя по лицу Кевина у него их уже не осталось.       Кевин стиснул кулаки.       — Ты издеваешься?       — Нет, — Аарон, поднял свой взгляд. — просто констатирую факт.       Ваймак устало провёл рукой по лицу.       — Успокойтесь.       — Успокоиться? — Кевин усмехнулся. — Напомню, ты зовёшь в команду человека с незаконных гонок.       — Именно. — Коротко бросил Ваймак.       — Господи, а может, мы ещё приведём кого-нибудь из пенсионеров Наскар? Или с Ле Ман?       — Достаточно. Это моё решение, нравится, не нравится — терпи моя красавица.       В воздухе повисло молчание. Аарон лениво потянулся.        — Моя задача чинить ваши машинки, а не гонщиков подбирать. — Он откинулся на спинку стула и окинул всех ленивым взглядом, задержавшись на Кевине. В его взгляде, явно проскользнула насмешка. — Мне всё равно.       — О, да, нам таааак важно твое мнение. — Саркастично протянул Дэй и, упав в мягкое кресло, покосился на Аарона, ожидая его реакции.       — Осторожней, а то при тестах, я попрошу твоего нового напарника проверить систему тормозов на тебе.       — Напарника? Он даже не подумает задуматься о предложение.       — Хватит плеваться ядом. — Сурово пробасил Ваймак и слегка стукнул кулаком по столу. — Мы возьмём его.       Это прозвучало как приговор или как печать, поставленная без согласия второй стороны.       — Чудненько, я, пожалуй, закажу побольше запчастей. Чую, они скоро пригодятся.

***

       У меня перехватывало дыхание просто от того, как я шел мимо ограждения, за которым виднелась трасса, к нужному боксу. Этот факт давил сильнее любого груза. Линии асфальта, трибуны – все выглядело также, как раньше.       Слишком знакомо. Слишком реально. В голове всё также набатом случал лишь одна мысль: нужно уходить и не оглядываться, пока еще не поздно. Сделать вид, что не прилетал, что билета в кармане никогда не было. Это всё снова повториться. Но нет, я же упрямый. Иногда мне кажется, что упрямство – это единственная настоящая черта характера.       Воздух пах только прошедшим дождем. Влажный асфальт трассы отражал свет так, будто издевался, напоминая про прошлое.  Раз уж потратил больше суток на перелет, то стоит хоть бы попробовать. Хуже же не станет.  Хуже не станет. Вечно так, я думаю, что хуже уже некуда, а жизнь такая – «подержи-ка мое пиво»

***

       За время полета у меня было достаточно времени, чтобы изучить то, с чем мне снова придется иметь дело. Часы в воздухе тянутся мучительно медленно: ты сидишь, уткнувшись в монитор, и уже не понимаешь, читаешь ли новости или просто тупо прокручиваешь одну и ту же страницу.       И, в общих чертах, ничего в этом спорте не изменилось. Может, шины становятся чуть мягче, спонсорские логотипы чуть больше, но суть остаётся прежней: машины гоняются, люди ломаются. Кроме знакомых имён, которые всего лишь за три года поднялись до формулы один. Что сказать? Похвально.       С абсолютным доминированием Рико Мориямы в Мерседес никто не справлялся, и он был номером один уже второй год подряд. Чудовище, которое пожирает трассу и соперников без остатка. После просмотра нескольких гонок из прошлого сезона стало понятно, что ему вовсе плевать на штрафы и правила FIA. Каждый раз он чудом избегал дисквалификации и держался на одиннадцати из двенадцати допустимых штрафных баллах.       Помимо Мориямы мое внимание привлек еще один гонщик. Эндрю Миньярд из Оранкл Рэд Булл — был единственным, кто в редких случаях прекращал серию побед первого пилота Мерседес. Его агрессивная манера вождения привлекала, он полностью владел такой нестабильной машиной и ещё умудрялся выигрывать несколько гонок за сезон при такой конкуренции. Водить такое чудовище это как танцевать на острие ножа, и он делает это так, будто родился с ним в руках.       А гонка в Сильверстоуне в сильный дождь была поразительна. Он всего на долю секунды потерял управление на пятнадцатом повороте, задние колеса его болида мотнуло в сторону на скорости больше двухсот километров из-за мокрого асфальта. Насколько мне известно Эндрю проигнорировал указания механиков о том, что нужно поменять старые жесткие шины на дождевые и ехал финальные круги на почти голых покрышках.       Кевина, как я понял, просто бортанули из Мерседес. Именно поэтому он зарывает свой талант в FXS. По крайней мере так писали в сети.       Из аэропорта меня забрал Стюард и мы поехали домой. Всё в Лондоне казалось слишком нереальным. Солнечный свет почти не пробивался сквозь темные грозовые тучи, где-то в дали гремел гром, на асфальте не было даже намека на сухое место. Последний раз я был здесь три года назад, после аварии родителей.       Тогда все закончилось слишком резко.       Отец решил вспомнить молодость и в сильный ливень вдавил педаль газа в пол, даже не думая о том, что он в машине не один. На скорости сто десять миль в час они вылетели с дороги и колею. Результат? От ролс ройса осталась лишь груда металлолома; мама погибла на месте; отец в коме. Я сам в тот момент был в Барселоне на гонке и узнал обо всём только после финиша. Это было похоже на подарок свыше, чем на трагедию, ведь отец практически мертв, но цена слишком высока. Пусть Мэри и не была примерной и доброй матерью, но я всё равно любил её, как и она меня любила по-своему. Мама заботилась обо мне после аварий, после побоев отца, после драк в школе. Не подумайте, лично я никогда драки не начинал, но держать язык за зубами не удосуживался в любой ситуации.       Жизнь в Лондоне всегда казалась мне однообразной. Из местных развлечений, от музеев до баров, меня ничего не интересовало, а на работу меня не брали из-за юного возраста. Учится тоже не хотелось. Даже если бы и хотел, куда податься? Пусть со школьной программой проблем у меня никогда не было, но колледж бы забирал слишком много времени, которое я предпочтительно отдавал на то, чтобы чинить и тюнинговать старые машины дяди из гаража. Это было что-то по типу терапии. Не книги, не психолог, а железо под руками и запах автомобильного масла. Но во всем нужно искать плюсы, правильно? Даже если они спрятаны глубоко под слоями ржавчины.       В шикарном доме в центре Лондона, несмотря на суету города, совсем ничего не поменялось: газон и кусты на территории всё также были идеально ровно подстрижены, на белых ступеньках не было ни намека на грязь, несмотря на постоянный мокрый снег и слякоть в это время года. Найти свою комнату труда не составило, а вот уснуть, игнорируя мысли о предложении Ваймака и о том, что я снова наступаю на те же грабли, было проблематично. Разум перебирал все варианты и все возможные последствия.       Ближе к двум часам ночи я тайком вышел из дома — Дяде никогда не нравилось, когда я так делал — и решил устроить пробежку по привычному маршруту. Воздух был влажный, холодный, он щекотал лицо и заставлял ноздри дергаться от запаха мокрого асфальта. Удивительно, но центр Лондона полон жизни даже ночью. По укромным улочками бродили явно пьяные подростки с громким смехом, которые явно слишком много выпили, чтобы замечать мир вокруг; из баров слышалась громкая музыка; вокруг входов в клубы стояли внушительные очереди. Лица людей подсвечивались неоновыми огнями, а тени танцевали на стенах фасадов зданий.       У одного из таких клубов была припаркована шикарная машина. Я немного сбавил скорость. Мазерати MC20 с номерами «АM3». Такие знаки просто так никому не достаются. Я рефлекторно сморщил нос от резкого запаха сладких сигарет, доносящегося из дверей клуба.       Мажоры.       Стоять рядом с ними было как стоять на холодном ветру без куртки — не приятно, и чем дольше, тем сильнее ощущение, что ты чужой.       Долго находиться рядом с такими местами не доставляло большого блаженства, и я вернул прежний темп бега.       На следующее утро Стюард потянул меня завтракать в ближайшее кафе. Дождь всё ещё барабанил по асфальту, а холодные капли стекали по стеклам. Внутри было тепло, пахло свежесваренным кофе и свежей выпечкой, которую только разложили по витринам.       — У тебя на всё денег хватает? — спросил он, отпив немного кофе из керамической красной кружки, и поднял взгляд на меня.       — Да, конечно. — я отвел взгляд к окну. На улице до сих пор шел дождь.       — Откуда? На работу устроился? — Стюард никогда раньше не спрашивал, откуда у меня появлялись крупные суммы в кошельке. Он закатил глаза, как только всё понял. — Ты что, опять в это ввязался? Ты же говорил, что бросил гонки.        — Да не гонял я, дядя, честно. — не то, чтобы в моем тоне было много возмущения, но мне и не было дела до того, что он запрещает мне гонять.       — Ага, а деньги тебе с неба падают? Может, у тебя черная карта Англии появилась, а я не в курсе?       — Ну… почти, — усмехнулся я.       — Нил, ты только недавно выпутался из этого. — Всё продолжал Стюарт, громко поставив кружку на стол. Звук ударяющейся керамики эхом отразился в моих ушах. — На трассе долго не живут.       Я уже хотел возразить, как моё внимание захватил небольшой телевизор, висящий на стене, на котором был включен спортивный канал. В эфире красовался Дэвид Ваймак и уверенно давал интервью. На этот момент я и слушать забыл дядю.       — Насколько нам известно, вы ещё не подписали контракт со вторым пилотом, — спрашивал голос за кадром. — Поиски кандидата ещё продолжаются, или вы уже проводите тесты?       — Да, контракт мы ещё не подписывали, но, думаю, новичок останется с нами. — Ваймак явно был уверен в том, что говорил.       Я к вам ещё даже не приходил, но место уже мое? Хорошо устроился.       — Это про меня кстати. — я прервал монолог Стюарда о том, что рисковать жизнью — это наитупейшая идея.       — Ты о чем? Нил, я пытаюсь говорить с тобой серьезно.        Я кивнул на телевизор позади него, и он обернулся.       — Меня позвали в команду формулы один. — Мне больше не хотелось скрывать это. — Что думаешь?       Стюард устало вздохнул, потирая переносицу.       — Всё официально? — наконец спросил он.       — Они уже второй день ждут меня на предсезонных тестах. — Ответил я, допивая остывший кофе одним глотком.       Он отвел от меня взгляд, а я быстро закинул в рот остатки яичницы.       — Ты хочешь участвовать? — Дядя не выглядел разозленным, как минуту ранее. Сейчас он был скорее обеспокоен. И причина для этого была, умеет право.       В ответ я пожал плечами.       — Хочу.

***

        — Я же сказал, что он придет! — Радостный голос Ваймака, такое ощущение, раздавался по всем боксам, пока он шел мне навстречу мимо боксов.       Мне уже начало казаться, что вся эта затея неплохая, но минусов было явно больше, чем плюсов.       — Зашёл поздороваться. — ответил я, в ответ пожимая руку мужчине, и он повел меня в сторону болида и всей остальной команды.       Когда мы зашли в комнате повисло напряжение, я увидел лишь недовольные лица, но узнал лишь два. Кевин стоял у мониторов, полностью погруженный в цифры и расчеты, и даже не взглянул на меня, что радовало, если честно. За столом сидел парень очень сильно похожий на Эндрю Миньярды. Те же черты лица, цвет глаз и волос, даже телосложение похоже, но было понятно, что это не он. Аарон Миньярд — инженер.       Понятно, близнецы. Мило.       Рядом с Аароном сидела девушка с длинными рыжими волосами, аккуратно собранными в хвост. Как я понял, исходя из того, что успел прочитать об этой команде, это Кейтлин. Тоже инженер. Взгляд её был сосредоточен на экранах, руки уверенно скользили по клавишам, и она явно знала, чего ожидать от каждого болида, которые собирали в ее присутствии.       Закончив разглядывать всех, мой взгляд вернулся к Кевину, а если точнее, то к телевизорам, на которые он пялился. Казалось, что каждая цифра отражалась в его глазах.       Время, за которое он проходил круг и каждый из трёх секторов, нельзя было назвать самым лучшим, особенно с учетами того, что болид должны были улучшить за межсезонье, но, видимо, этого не произошло.       — Ты, как я понял, передумал. — Ваймак уверенно положил ладонь на колесо болида. — Сделай пару кругов, опробуй.       — А можно я сначала кофе выпью? А то вы тут все такие… дружелюбные. Вдруг я на нервной почве в стену врежусь?       Аарон хмыкнул, не поднимая глаз от планшета:        — Отлично. Один с нервами, другой с сарказмом. Команда мечты. Кому я только машины чиню…       Даже из-за нахождения в одной комнате с этой машиной сердцебиение ощутимо учащалось. Я уже не обращал внимание, какие слова вылетают из рта Аарона. Я подошёл ближе, провел рукой по крылу DRS и пытался унять бурю внутри себя. Кейтлин уже принесла гоночный костюм бело-оранжевого цвета и положила его на стол.       И через каких-то десять минут я был готов выезжать из бокса.       Вдох. Это даже не квалификация, спокойнее.       Выдох. Это просто тренировка. Два круга.       — А где сцепление? — спросил я, предварительно нажав кнопку для включения радио. — Тут две педали. Я только на механике умею.       — Для дебилов поясняю, — голос Аарон прозвучал будто в моей голове. —  Справа под рулем есть переключатель.       — Спасибо, чтобы я без тебя делал, — мой тон прямо искрился вежливостью. — Ботаник ёбаный.       — Так, мальчики, хватит флиртовать. Проверяем связь. Нил, ты меня слышишь?       — Да, но Аарон звучит особенно раздражающе.       — Рад, что хоть что-то в не меняется. — Сухо бросил Аарон.       Двигатель мягко рычал под капотом, я медленно доехал до старта, прогревая мягкую резину, и остановился, словно чего-то ждал. Внутри болида всё было по-прежнему: на руле хренова туча кнопок, хорошо, что найти переключение передач труда не составило, педали газа и тормоза были немного дальше, чем нужно, из-за нашей с Кевином разницы в росте, но зато шлем сел прекрасно.       — Температура шин поднимается, — послышался голос Кейтлин из наушников. — Не перегрей.       — Да я нежнее всех. — Ответила я, вжимаясь в поворот.       На первом круге я старался не вжимать педаль в пол, а просто вспомнить трассу, места торможения, траекторию поворотов и прочие неинтересные мелочи, а при втором круге можно было разгуляться. Я нажал педаль газа сильнее и почувствовал, как болид резко тянется вперед, вдавливая тело кресло.       — Шины прогреты, ставь время. — Уже серьёзно проговорил Аарон. — Покажи, что не зря приехал.       В моей памяти быстро всплывали воспоминания, которые так старался забыть. В прошлый раз, когда я был здесь, мне было шестнадцать, и мой болид вылетел за пределы трассы на шестнадцатом повороте. Смешное совпадение, да? Но я не смеялся, а боялся выходить из разбитой машины, лишь бы не видать гнев отца.       Как только я пересек стартовую линию, старался выжать из машины максимум. Первый поворот — скоростной. Спидометр показал около ста восьмидесяти миль в час. Горячие шины стирались об асфальт быстрее, чем я предполагал. После пятого поворота началась зона DRS, крыло открылось, пропуская потоки воздуха, но я бы даже не заметил изменения в скорости, если бы по радио меня не предупредили об этом. Почти сразу после этого болид чуть не унесло в ограждение. Сердце начало заметно чаще биться, а адреналин закипал в крови.       После второй зоны DRS, при заходе в шестнадцатый поворот, послышался металлический визг от стертых покрышек. Сцепления между асфальтом и резиной будто и не было. В нос ударил резкий запах горелых шин.       Шинам пизда.       Вибрация прошлась по всему моему телу. Болид дрожал подо мной, как осиновый лист осенью, словно сейчас развалиться, и я сжал руль сильнее, будто снова перенёсся на пять лет назад, когда дрожал на трассе я, лишь бы не разочаровать отца.       Я пересёк финиш второй раз и заехал в бокс команды. На лице Ваймака была улыбка, Кевина нигде не было, а Аарон наблюдал с изогнутой бровью за тем, как я снимал громоздкий шлем и HANS.       — На седьмом повороте задние колеса руля не слушаются, да и разгон медленный в зоне DRS. — Я расстегнул молнию и встряхнул мокрыми от моросящего дождя волосами.       — А я говорил, что у нас дерьмотачка. — Аарон закинул ногу на ногу и закатил глаза, посмотрев на Ваймака. — Даже ему — он кивнул на меня. — понятно, что не так. Но это не помешало проехать третий сектор быстрее нашего Шумахера.       Я не знал, что сказать. Внутри все сжималось, будто кто-то сжал грудную клетку. Если поддамся чувствам и соглашусь на контракт, то пути назад не будет. Захочу уйти и попадусь на огромный штраф, а денег таких у меня нет, Стюард не настолько великодушен. Возвращаться в спорт было слишком рискованно. В противном случае даже программа защиты свидетелей меня не спасет. Если люди, которые особенно преданны отцу, найдут моё имя в СМИ, а они найдут, прятаться уже будет поздно. Жизнь станет такой же, как и до аварии.       — Очень смешно. — Буркнул Кевин, появляясь из-за спины механика. — Может, ты ещё анекдоты почитаешь, пока мы падаем на дно таблицы?       — Так мы уже на дне.       — Мы временно внизу.       — Это и называется дно, гений. — С невинным выражением уточнил Аарон.       — Да заткнись уже. — Внезапный голос Дэя подтвердил всю плачевность ситуации.       — Нет, ну а может дело не в болиде, а в том, кто баранку крутит? Эндрю в гробе на колесиках второй по очкам был в прошлом сезоне.       По моему скромному мнению, я, как человек, который не так уж и хорошо разбирается в механике работы гоночных машин, скажу, что Эндрю и правда ехал, и побеждал в гробе на колесиках.       В ответ Аарону Кевин просто многозначительно закатил глаза, а затем посмотрел на результаты двух моих кругов, и мне было совершено непонятно, каков вердикт.       — Напомни, когда ты в последний раз побеждал? — спросил он.       — В воскресенье. — Спокойно ответил я. — Ты был там.       Кевин, кажется, не был удивлен.       — Я имею в виду легальные гонки.       — В таком случае тогда же, когда и ты.       В общем, как я понял, никто не был в восторге от меня. Никто, кроме Ваймака. Он объяснил мне все условия контракта, который я хотел подписать. Перелеты на частных джетах, проживание в дорогих отелях, развлечения, фотосессии, скидки на спорткары и обычные машины в нескольких компаниях, рекламные контракты, обязательные тренировки — это лишь малая часть того, что было в контракте. А самое главное то, что, учитывая всё это, ещё и была зарплата. На один такой оклад можно было купить небольшой домик где-нибудь в Мексике, и жить, не думая о завтрашнем дне.       В этот же день я подписал все бумаги.