Пусть смерть никогда не останавливает тебя

@Ru-kun | Ru-Kun るーくん Да, Мако-тян хочет, чтобы мы все были более активны в социальных сетях, но камень в её огород — я в полном беспорядке, и теперь все в интернете об этом узнают. Комментарии 101 | Лайки 340 | Ретвиты 98 Как ни странно, это оказался один из лучших видов на город, который он когда-либо видел. Изуку никогда бы не узнал об этом, если бы не совершил совершенно идиотский поступок — взял в заложники ногу своего кумира и заставил его приземлиться в этом месте. А затем этот самый кумир одним махом разрушил все мечты и амбиции Изуку. Услышать подобное от Всемогущего было особенно обидно. А ведь он только начал думать… что, возможно, он действительно может стать героем. Даже без такой мощной причуды, как у Каччана — или вообще без причуды, если уж на то пошло. Но Всемогущий сказал, что героям приходится ставить на кон свои жизни и часто противостоять жестоким сильным личностям, чтобы эффективно выполнять свою работу, и он не мог сказать, возможно ли быть героем человеку без причуды. Изуку вздохнул, прислонившись лбом к перилам. С этого ракурса ему виден весь центр Мусутафу и даже доки вдалеке, бездонная тьма моря, встречающаяся с бесконечным покрывалом ночи. Он не знает, как долго ему придется здесь находиться, но если так пойдет дальше, то его мать начнет беспокоиться. Он облокачивается на перила. Не для того, чтобы упасть или что-то в этом роде, а чтобы посмотреть, насколько далеко падать. Это головокружительное зрелище. Определенно, это тот вид падения, который может убить при приземлении. Не то чтобы он об этом думал! Хотя Каччан советовал ему просто броситься со здания и надеяться, что в следующей жизни он возродится с причудой… Из пустых размышлений его вывел резкий звук удара металла о бетон. Изуку отпрыгивает назад, как от удара, и, задыхаясь, падает на крышу. Почувствовав, что из него только что вытрясли всю жизнь, он обернулся и увидел, что он здесь уже не один. В проеме открытой двери стоит долговязый мальчик в том двусмысленном возрасте, когда не совсем подросток, но уже и не совсем взрослый, с пакетом еды на вынос в руках. На нем непроницаемо темные солнцезащитные очки, одет он небрежно — в толстовку с наброшенной на нее яркой ветровкой, рваные темные джинсы и модные кроссовки. Он надвигает солнцезащитные очки на буйство своих шокирующе белых волос, когда понимает, что он не один, и улыбается. — О-хо! Значит, кто-то еще нашел лучший вид на город, да? — Он пробирается вперед, покачивая в руках сумку. — Гм… Я… Я извиняюсь, я не хотел мешать… — Ерунда! Это же не моя крыша или что-то в этом роде. — Парень смеется. — Но не поздновато ли для ребенка твоего возраста так гулять? — Э-э… — Изуку нащупывает свой телефон, чтобы посмотреть время, и тут же понимает, что устройство пало смертью храбрых давным-давно во время нападения злодея. — Эй, эй, не парься. Я не скажу, если ты не скажешь! — Он подмигивает, а затем растягивается на полу рядом с Изуку, прислонившись спиной к перилам. — Хочешь? Он открывает пакет и обнаруживает… поистине безумное количество еды на вынос. Изуку недоумевает. Как такой худой человек может съесть столько еды за один присест? Изуку надеется, что он хотел оставить немного еды на потом или что-то в этом роде. Название ресторана он не узнал, но, судя по контейнерам, это корейская кухня. — Угощайся, я ни за что не смогу все это съесть! — говорит он и, проигнорировав все вполне разумные обеденные блюда, тянется за булочкой с красными бобами. — Это… это действительно нормально? — спрашивает он нерешительно, потому что никто еще не садился рядом с ним по собственной воле и не предлагал разделить с ним трапезу. Это кажется чем-то таким, чего не должен испытывать такой человек, как он. Но парень только машет рукой. — Ну, давай! — О! Ну, если вы уверены… — Он замялся, волнуясь. — С… Спасибо… — Если подумать, то Изуку, кажется, ничего не ел с обеда. Его собеседник лишь пренебрежительно шумит вокруг своей булочки, отмахиваясь от благодарности и жестом показывая на еду на вынос. Он молча смотрит на ослепительное море городских огней, поедая свой десерт, и Изуку, честно говоря, не знает, что сказать. Он вообще не знает, что делать в такой ситуации: у него ведь нет друзей, с которыми он общается, не говоря уже об ужине. О чем обычно говорят люди в таких случаях? Единственный человек, с которым он ужинает, — это его мама. Но его собеседник, похоже, не слишком заинтересован в светской болтовне, поэтому Изуку просто позволяет этому быть, хотя молчание, как правило, нервирует его. — Так что же ты здесь делаешь, парень? — спросил он, наконец, доев свою булочку. — Я довольно часто бываю в этом месте, но никогда не видел тебя здесь. Изуку замирает, чувствуя себя застигнутым врасплох, нависая над своей коробкой корейской лапши. — Я… Как ему объяснить, что он вроде как застрял здесь после того, как по идиотизму зацепился за Героя номер один, чтобы задать ему ряд бессмысленных вопросов? А потом он просто не ушел в разумный час, потому что был слишком занят, пытаясь смириться с мыслью, что навсегда останется бесполезным и никчемным Деку? — Что ты думаешь о героях? Это заставило его собеседника задуматься. Старший мальчик тупо смотрит на него, и Изуку принимает непродуманное решение встретиться с ним взглядом. Вблизи эти глаза оказываются не просто поразительного синего оттенка, а призмой, разноцветной, как галактика. — Хм, что ты хочешь этим сказать? Изуку быстро моргает, отрывая взгляд от ошеломляющего зрелища. Он делает глубокий вдох, затем запинается: — Ну… ты считаешь, что для того, чтобы стать героем, нужна причуда? Другой мальчик даже не задумывался ни секунды. — Нет, вовсе нет. Изуку потрясенно смотрит на него. — Правда? — Конечно, — говорит он совершенно бесстрастно, как будто только что не сказал нечто судьбоносное. Жизнеутверждающее. Он снова лезет в сумку и достает еще одну сладкую булочку. — Герой, по сути, — это человек с образцовым характером и мужеством, воплощающий в себе человеческую способность к доброте и состраданию. Стойкий страж и защитник тех, кто не может защититься собственными силами. Причуды здесь ни при чем. Понимаешь? Изуку наморщил брови. Не совсем. — Хм… Беловолосый незнакомец запихивает в рот половину булочки. — Как тебя зовут, парень? Потрясенный внезапной сменой темы, Изуку отвечает невнятно: — М-мидория. Мидория Изуку. — Хорошо, хорошо, Мидория, слушай. — Он наклонился ближе. — Путь праведника со всех сторон упирается в несправедливость эгоистов и тиранию злых людей. Блажен тот, кто во имя милосердия и доброй воли пасет слабых в долине тьмы, ибо он воистину хранитель брата своего и искатель потерянных детей. Изуку не отрываясь смотрит на него. Другой мальчик смотрит в ответ. «Иезекииль 25:17», Джулс Сантана? Тарантино? Правда? Ничего? На отсутствие реакции Изуку он многозначительно вздыхает и облокачивается на перила. — Ааа, неважно. Я должен был догадаться, что это слишком хорошо для этого мира. Я хочу сказать, что настоящий герой — это тот, кто помогает другим в трудную минуту по доброте душевной, не ожидая ничего взамен. Это нечто большее, чем просто набить морду какому-нибудь злодею в прямом эфире. И чтобы стать таким человеком, не нужна причуда. — Беловолосый мальчик фыркнул. — Вообще-то, для этого нужно что-то гораздо более редкое, чем причуда. — Правда? — спросил Изуку, ошеломленный. — Что это? — Доброе сердце. — Он говорит просто. Изуку откинулся назад, чувствуя себя подавленным. Его руки так сильно трясутся, что ему приходится опускать контейнер с едой. Он с трепетом смотрит на них, лежащие у него на коленях. Они выглядят такими обычными и ничем не примечательными, маленькими и бесполезными. Недостойными. Неужели… неужели Всемогущий, Герой номер один, его личный кумир, ошибся? Может ли это быть правдой? — Значит, я действительно могу… — пробормотал он про себя. Он поднимает глаза. — Как ты думаешь, я могу стать героем? Даже если… даже если я беспричудный? Мальчик моргает, выглядя удивленным. Но он не сразу отмахнулся от вопроса. Он снова роется в сумке и достает бутылку персикового рамуне. Он предлагает одну бутылку Идзуку, но Идзуку отказывается. Он не думает, что сможет сейчас съесть столько сахара, но, очевидно, его новый собеседник не разделяет его опасений. — Ну, честно говоря, я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы судить, — честно признается он. — Но я также не думаю, что тебя можно сбрасывать со счетов только из-за того, что у тебя нет причуды. Ну и что, что ее нет? Это не делает тебя менее способным помогать или защищать других. Честно говоря, я думаю, что люди — и герои особенно — слишком полагаются на причуды, и это превращается в калечащую слабость. — Вы… вы действительно так думаете? — спросил Изуку, широко раскрыв глаза. — О, определенно. — Он с удовлетворенным звуком открывает рамунэ. — Слушай, мне даже не нужны мои причуды или техники, чтобы уничтожить большинство людей, с которыми я сражаюсь. Их рукопашная техника почти всегда ужасна, к тому же я просто быстрее и проворнее на ногах, чем большинство людей. Он не упоминает, что редко использует свои «причуды» — и голубое пламя, и безграничные техники, — потому что они оба вызывают несметное количество смертей и разрушений и обычно являются избыточными в любой ситуации. Его глаза становятся еще шире. — Ты сражаешься с людьми без причуды? — спросил он, потрясенный. — Но что ты делаешь, когда они используют свою причуду, чтобы сражаться с тобой? Это действительно возможно? Годжо смеется. — Я нахожу твое отсутствие веры тревожным, юный падаван. — Падаван…? — Слушай, бой есть бой. Причуда — это всего лишь еще один инструмент в чьем-то арсенале, но есть много другого оружия, которое можно использовать, прежде всего, твой собственный мозг. И есть множество героев, у которых нет физической причуды, дающей им преимущество в бою. Это действительно не главное. Изуку спокойно обдумывает его слова. Услышанные им приносит невероятное облегчение, как бальзам на душу. И то, что он сказал, — правда: Изуку знает немало героев, не обладающих какими-то яркими и мощными причудами, которые, тем не менее, могут вступить в схватку с опасными преступниками. Услышав это от другого человека, он почувствовал, что для него действительно есть надежда. Да и другой мальчик прав — быть героем вовсе не значит сражаться. Конечно, это то, что делает героев популярными, это смелые спасения и эпические бои, которые показывают по телевидению, но в конечном итоге быть героем — это образ мышления. Это стремление каждый день выходить на улицу и рисковать своей жизнью ради других. И хотя Изуку всегда хотел быть лучшим героем, возможно, быть номером один в рейтинге — это не то же самое, что быть «лучшим». Может быть, быть лучшим — это значит быть человеком, который спасает людей независимо от рейтинга. На его лице появляется небольшая улыбка. Может быть, он действительно сможет стать героем? @Ru-kun | Ru-Kun るーくん Сегодня я еще ничего не испортил, но это меня никогда не останавливало!!! Комментарии 95 | Лайки 620 | Ретвиты 312 Годжо безучастно смотрит на сидящего напротив него мальчика через край своего бокала. Он не знал, чего ожидать, когда впервые телепортировался на крышу и обнаружил, что она занята. Это было одно из его любимых мест в городе, частое место для его ужасной привычки выкуривать пачку за раз и просто хорошее уединенное место, откуда открываются лучшие виды на город. Для него это была особая достопримечательность: именно на эту крышу он телепортировался, когда все эти годы назад подвозил Шото в больницу, молча наблюдая, как медики возились с раненым братом, и приняв решение убраться из дома Энджи, оставив эту семью позади. Не то чтобы он их ненавидел или что-то в этом роде, или даже не думал о них время от времени. Первые несколько лет после отъезда он почти постоянно следил за домом своими Шестью глазами, и Старатель больше никогда не поднимал руку на Шото. Вообще-то, он старался избегать Шото, как и остальных младших Тодороки, и Годжо это вполне устраивало. Что же касается Рей… что ж, ей было лучше там, где она сейчас находилась. Сейчас он по-прежнему время от времени присматривает за ними, наблюдая с высоты одной из сосен на заднем дворе, просто наблюдая за ними своим Шестиглазым. Все они в добром здравии, во всяком случае, физически, и хотя странный слой энергии, который Годжо узнал как фактор причуд, постоянно растет в Шото, это происходит в обычном темпе. Он заглянул к ним вечером, перед тем как телепортироваться в один из своих любимых корейских ресторанов. Там готовили лучшую в городе свинину с соевым соусом и чесноком, а еще там была пекарня. Годжо с радостью женился бы на ее владелице только ради постоянного доступа в этот земной рай, но она была счастливой замужней бабушкой десятерых внуков и явно придерживалась более высоких стандартов. После этого он телепортировался прямо на крышу и был потрясен, увидев прямо перед собой мальчика. Он стоял на перекладине перил и заглядывал за край. Даже с помощью Шестиглазого невозможно было понять, о чем он думает, но Сатору истерически надеялся, что не о прыжке. Годжо решил, что самым простым выходом в данной ситуации будет не телепортироваться прямо за спину малыша, а заявить о своем присутствии, как обычный человек, с помощью двери или чего-нибудь в этом роде. Это могло немного подпортить ситуацию, так как он недооценил ветер, и в итоге дверь на крыше врезалась в бетон достаточно громко, чтобы повергнуть кого-нибудь в шок даже после смерти. В конце концов, он рад, что не решил отказаться от поездки на крышу и отнести еду обратно в отель. Мидория кажется хорошим ребенком, немного робким и пугливым, но с искренним золотым сердцем. Он изо всех сил старается не сравнивать его с другими молодыми людьми, которых он знал, — слишком болезненна эта мысль. Мидория, похоже, еще одна несчастная душа, страдающая от навязчивой идеи общества с комплексом индустрии героев, полностью поглощенного идеалами стандартного героя индустрии. Годжо, на собственном опыте убедившийся в том, насколько прогнила индустрия, должен знать, насколько токсичен этот стандарт. В частном порядке он считает, что Мидория не должен становиться героем, потому что он действительно слишком хорош для этой профессии. За время своей работы в качестве одного из самых разыскиваемых злодеев города Годжо встречал немало героев, и большинство из них оставляют желать лучшего. Худшие из них — такие, как Старатель, слишком сосредоточенные на собственных амбициях величия, на рейтингах и чистой власти, чтобы помнить, в чем, собственно, состоит цель героизма. Но большинство из них — лишь винтики в колесе, погрязшие в обманчивом заблуждении и не подозревающие, что лишь усугубляют проблему. Это не значит, что среди них нет настоящих героев, искренне старающихся сохранить мир. Но они, конечно, исключение, а не правило. Он расспрашивает Мидорию о его жизни, засыпая его вопросами, пока они доедают еду. Младший мальчик обходит тему своей школы и друзей, но охотно рассказывает о своей любви к героям и особенно к причудам. Вероятно, этот ребенок — кладезь ценной информации, даже если он сам этого не осознает. Такой глубокий анализ сильных и слабых сторон причуд может оказаться смертельно опасным в чужих руках. Он расспрашивает его о мечтах стать героем и о том, что он уже сделал для этого. Мидория выглядит удивленным и немного смущенным, когда Годжо спрашивает его, не думал ли он записаться в додзё или на курсы самообороны, признавая, что ему, вероятно, следует больше внимания уделять своей физической силе, если он действительно намерен стать героем. — Большое спасибо за разговор, — говорит Мидория, когда они заканчивают. — Мне… мне это было очень нужно. Годжо проявляет такт, хоть раз в жизни, и не лезет в чужие дела агрессивно. — Без проблем, малыш. Спасибо за компанию. — Я обязательно воспользуюсь твоим советом насчет обучения, — добавляет зеленоволосый мальчик. — И твой совет насчет героев, причуд и прочего… Я определенно буду много думать об этом. Годжо усмехается. — Рад быть полезным! Мидория аккуратно складывает пустые коробки и упаковывает их обратно в пакет для выноса. — Да, похоже, ты действительно в этом хорош… Затем он поднимает голову и смотрит на Годжо большими глазами. — Подождите, вы герой? Годжо ничего не может с собой поделать. Он запрокидывает голову назад и смеется. Так, как не смеялся уже много лет. Он смеется так сильно, что на глаза наворачиваются слезы. Потом он встает, вытирает пыль со штанов, берет пакет с их мусором и взмахивает рукой. Он вытирает слезы с глаз. Мидория наблюдает за ним с озадаченным выражением лица. — Герой? — повторил Годжо, качая головой с широкой ухмылкой. — Малыш, я чертов злодей в этой истории. У Мидории открывается рот. — В любом случае, хороший разговор! Следуй за своей мечтой, парень! Он бросает ему знак мира, а затем телепортируется. // @Ru-kun | Ru-Kun るーくん Привет, спасибо, что заглянули, я все еще кусок мусора✨ Комментарии 78 | Лайки 5220 | Ретвиты 235 // Очевидно, кто-то в полицейском участке действительно знает, что делает, потому что никто не пытается убить его посреди ночи за то, что он был осведомителем тайной встречи злодеев. Годжо фыркнул. Тайная встреча злодеев. Лол. Время от времени абсурдность этого мира просто бьет его по лицу. Тот факт, что подобное вообще существует, просто поражает его воображение. Он понимает, что все они, вроде как, действительно опасные люди, которые делают плохие вещи, и все такое, но он все равно не может слышать «злодеи» и не думать о них, как о кучке разноцветных Скелеторов, гогочущих в кругу. Как бы то ни было, Макото ему очень нравится, и он заходит в участок, чтобы убедиться, что ее брат все еще жив и здоров. И, возможно, ему было немного не по себе от того, что он привел несчастный скот на убой прямо к своей гибели, ворвавшись на убийственную вечеринку, особенно когда Годжо мог бы получить ту же информацию, не подвергая никого смертельной опасности. Забавно. Он так много времени проводит, высмеивая героев в этом мире, и при этом у него самого есть немало несносных героических наклонностей, от которых он так и не смог избавиться. Но действительно ли это героизм, задается он вопросом. Как он говорил тому пареньку Мидории, настоящий герой — это когда ты ставишь на кон свою жизнь, чтобы другим не пришлось это делать… Годжо очень редко, если вообще когда-либо, сталкивается с ситуациями, когда его жизнь действительно ставится на кон. Главным образом потому, что в этом мире очень мало людей, способных угрожать его жизни. Детектив Цукаучи, насколько можно судить по Шестиглазому, выглядит целым и здоровым. Его телесные функции работают как надо, фактор причуды силен, а сам он, похоже, вышагивает по кабинету в раздражении, если судить по его кровяному давлению. Он отталкивается от перил углового балкона, выходящего на участок, удовлетворенный полученной информацией. Он разминает руки, мысленно просматривая список дел на вечер. Есть много того, что он должен сделать, но ничего из этого сейчас не привлекает. Он размышляет о том, стоит ли игнорировать все свои обязанности и вместо этого заглянуть в новое кафе «Сова», как вдруг в его сознании появляется знакомое присутствие. Годжо оказывается достаточно заинтересован в этом человеке, чтобы остаться на месте и позволить ему подойти ближе. Фигура задерживается как раз в том месте, которое технически должно быть его слепым пятном, если бы ему действительно нужно было использовать зрение, чтобы осознавать окружающий мир, и Годжо опирается локтями на перила и просто ждет, когда с ним заговорят. В это время он на мгновение отвлекается, чтобы дать возможность Шестиглазому прочувствовать информацию об этом человеке. Подпольный профессиональный герой: Сотриголова. В меру здоров, но, возможно, ему следует что-то сделать со своим вопиющим режимом сна, эти мешки под глазами сильно напрягают. Взрослый мужчина, скорее всего, около тридцати лет. Энергия причуды собирается вокруг его глаз, причуда в данный момент не активна, но готова к использованию в любой момент. Визуально он все еще выглядит таким же бездомным, как и в последний раз, когда Годжо видел его. Он не спеша наблюдает за Годжо в той же манере. Годжо с удовольствием ему это позволяет. Наконец, он заговорил. — Знаете, у нас не просто так есть телефонная линия. — Я решил быть вежливым и принести угощение вместе с чаевыми. — И просто небрежно разрушить все камеры видеонаблюдения, по пути? Спасибо. — Герой-профессионал сухо отвечает. Годжо бросает вверх знак мира. — Но теперь ты знаешь, где все слабые места, верно? И некоторые из них все равно нужно было заменить. Все в выигрыше! Сотриголова только вздыхает, выглядя невероятно уставшим. Это просто его жизненный удел — быть тем, кто постоянно вступает в контакт с неуловимым Даби, не так ли? Сотриголова — герой подполья, а значит, ему приходится выполнять множество разнообразных и странных заданий, которыми никогда не занимаются герои дневного света. Одно из них — прохождение тонкой грани между меркантильной дипломатией преступного мира и непреклонным словом закона. Дело в том, что Даби в лучшем случае можно отнести к убийцам-линчевателям, в худшем — к безжалостным злодеям, но в глазах закона это различие не имеет смысла. В любом случае, если его поймают, он отправится в Тартар. Но такой черно-белый менталитет никогда не выдерживал реальной встречи с улицами: Стерка встречал немало злодеев, действующих в морально неоднозначной серой зоне, которую трудно считать ни чисто доброй, ни чисто злой. Так же как и героев, которые избегают уголовного преследования только в силу своей лицензии. Часть его работы заключается в том, чтобы найти разницу между ними и использовать ее в своих целях. В наши дни общество не любит признавать это, но действительно существует такое понятие, как «меньшее зло». Он не совсем уверен, где Даби находится на этой шкале. Честно говоря, они просто не знают о нем достаточно, чтобы решить. Это риск — встретиться с ним в таком виде, но Айзава считает, что в данном случае цель оправдывает средства. — У нас есть еще несколько вопросов по этому делу, если вы готовы на них ответить. — Знаете, вы можете спросить, но я не могу гарантировать, что отвечу! — весело отвечает Даби. Аизава не ожидал, что все будет так просто. Он прищурился, глядя на юношу: не ловушка ли это? — Не хотите ли вы поговорить об этом с детективом? Даби усмехается. — Конечно, но только не в участке. Там ужасное освещение! Айзава, вероятно, должен был этого ожидать. Криминальные информаторы по своей природе параноидальны и скрытны — ни один из них в здравом уме не пойдет в участок, полный полицейских, у которых есть средства и желание их арестовать. Не то чтобы он думал, что целого здания, полного офицеров, будет достаточно, чтобы остановить такого персонажа, как Даби. — У вас есть предложение получше? — Аизава вздохнул. Даби постукивает себя по подбородку. — Ну, я думал сходить в новое совиное кафе — то, что рядом со станцией Райлот… Он покачал головой. — Не может быть, чтобы оно было открыто в такое время. Даби надулся. Это смешное зрелище. Он не может поверить, что предлагает это, но… — … Как насчет кошачьего кафе? // @Ru-kun | Ru-Kun るーくん Знаете ли вы, что кот Тако задом наперед — это все равно кот Тако. Комментарии 187 | Лайки 299 | Ретвиты 171 // Наомаса выглядит до смешного неловко, когда пушистый шотландец трется о его брюки под столом. Он то и дело бросает на него настороженный взгляд, словно ожидая, что кот прыгнет прямо ему на лицо. Но пушистое создание продолжает мурлыкать и оставлять шерсть на его икрах. Он никогда не любил кошек, потому что они из тех существ, поведение которых невозможно предугадать. Они делают то, что хотят, когда хотят, и просто ждут, что все люди примут это как должное. … Если подумать, они очень похожи на человека, сидящего перед ним. — Очень вкусно! — восторгается Даби, делая глоток своего латте. Наомаса старается не скривиться: он только что видел, как злодей положил в и без того слишком сладкий машинный кофе по меньшей мере пять пакетиков сахара. И Наомаса, и Стерка с растущим беспокойством и недоумением наблюдают за преступником, который чувствует себя как дома на глазах у двух людей, которые по праву должны были бы сейчас пытаться посадить его в тюрьму, и безуспешно пытается подружиться со всеми пушистыми зверьками, которые бродят вокруг. Все они обходят его стороной: хищники, понимая, что рядом с ними вершина пищевой цепочки, держатся на осторожном расстоянии. Если бы только у них с Сотриголовой была такая роскошь, как тактическое отступление. Информация, полученная от Даби, была первой и единственной зацепкой на «Императора Тьмы», самого Все за одного, после боя с Тошинори. Подземному герою Эхо удалось услышать большую часть тайного разговора между злодеями во время их секретной встречи, благодаря тому, что Даби указал время и место ее проведения. Говорили о создании некой «Лиги», которую называли просто «Лига», при поддержке некоего могущественного покровителя. Его имя прямо не называлось, но подразумевалось. Если им удастся получить дополнительную информацию, то, возможно, они смогут подтвердить, действительно ли Все за одного ещё жив. Даби был ключом к проникновению в верхние эшелоны преступного мира. При условии, что они готовы рисковать связью с таким опасным персонажем. — Что это у вас такие серые лица? Не любите кошек? — Он говорит это с идеальной долей напускной озабоченности, но его совершенно дерьмовая ухмылка означает, что он точно знает, почему им так некомфортно. — Я… не слишком их люблю. — признается Наомаса. — Но все равно спасибо, что согласились встретиться. — Я получил за это бесплатный кофе, так что все в порядке. — Даби демонстративно пожимает плечами и опускается на диван напротив них. Его длинные пальцы едва касаются подушки, на которой сидит толстый кот. Удивительно, но этот кот не уходит с линии огня, а лишь приоткрывает один желтый глаз и пристально смотрит на него. Наомаса прочистил горло. — Да, ну, если для вас это не затруднительно, тогда я хотел бы задать вам несколько вопросов. — Дерзай! Он решил перейти к делу. — Вы когда-нибудь сталкивались с человеком, которого называют «Император Тьмы»? — Нет, не могу сказать, что сталкивался. Правда. — Вы когда-нибудь слышали выражение Все за одного? — продолжает Наомаса. Сотриголова бросает на него острый взгляд; Наомаса молча просит прощения у Тошинори за то, что раскрыл некоторые его секреты перед героем подполья. Но возможность слишком хороша, чтобы ее упускать. — Хм-м-м, — протягивает Даби, сворачивая шею. — Хммм… нет. Он внутренне ругается. Правда. — Вам что-нибудь известно о каких-либо вербовочных инициативах, проводимых в преступном мире? Даби наклоняет голову. — Эй, знаешь, у тебя очень классная причуда. Она действует только на вопросы «да» или «нет»? Что ты делаешь, если кто-то считает, что говорит правду, а на самом деле просто обманывает себя? Наомаса напрягся. Откуда Даби знает о его причуде? Имеет ли он доступ к национальным базам данных? — Я отвечу на ваши вопросы, если вы ответите на мои. — Он отвечает уверенно, внешне оставаясь невозмутимым. Даби не выглядит сильно обеспокоенным этим. — Справедливо! Да, сейчас идет активная вербовка. Меня самого пытались втянуть— вот откуда я узнал об этой маленькой подворотне. Меня пригласили лично, разве это не очень мило с их стороны? Злодейская организация, пытающаяся завербовать злодеев калибра Даби… это настораживало. Либо у них была мания величия, либо они действительно обладали силой, способной переманить на свою сторону такого человека, как Даби. Наомаса всегда верит в то, что нужно соблюдать дух сделки, поэтому отвечает честно: — Моя причуда работает на любой вопрос, заданный как мной, так и другими людьми в моем присутствии. Она работает не только на вопросах «да» или «нет», но на них она срабатывает наиболее четко. Она не может определить, говорит ли человек правду или просто верит в то, что это правда. — Это довольно дико. — Даби, похоже, искренне впечатлен, брови высоко подняты над ободом его очков. — Головные боли, наверное, просто зверские. Наомаса хочет знать, откуда Даби может знать подобное, но не уверен, что готов к ответу. Он решает не потакать собственному любопытству и не останавливаться на достигнутом. — Почему вы дали нам наводку? — Почему бы и нет? — Даби возвращается, ухмыляясь. — Вы не опасаетесь возмездия? — От них или от вас? — спросил Даби, поддразнивая. Наомаса не желает, чтобы этот тон выводил его из себя, особенно если речь идет о человеке, который выглядит вдвое моложе его. — Как вы думаете, зачем нам мстить? Вы помогали нам в расследовании. — И не по доброй воле моего каменного холодного черного сердца, не заблуждайтесь. — Даби добавляет. — Мне не нравится, когда мне указывают, что я могу делать, а что нет. Я не люблю, когда мне приходится играть по чужим правилам. Я определенно не принимаю приказов ни от кого. И я ясно дал это понять всем, кто когда-либо работал со мной. Он показывает на них поверх своего латте. — Я помог вам, потому что вся эта хрень с вербовкой меня раздражает, и если копы все это разнесут, то у меня станет на одну неприятность меньше. — Значит, вы помогли нам, потому что они вас раздражали, а не ради сделки о признании вины. — резюмировал Айзава, впервые с тех пор, как они вошли в кафе. — Более или менее. — Даби соглашается с ним. — И я полагаю, что это означает, что вы не испытываете чувства лояльности к своим товарищам по стороне закона. — замечает Наомаса. — Совсем нет. — И вы не беспокоитесь, что из-за ваших… несогласованностей с ними, они могут отвернуться от вас? Даби разразился восхищенным смехом. — О, я бы с удовольствием посмотрел, как они это сделают. У него такая уверенность, которая, по праву, должна была бы граничить с высокомерием. Наомаса же находит это лишь нервирующим и несколько пугающим. Он слишком уверен в себе. Парень его возраста должен быть самоуверен, как самоуверенны все неопытные юнцы, считающие себя фигурой на вершине мира, пока реальность не сбивает их с ног. Даби, кажется, реальность уже много раз пыталась сбить, а он все равно оставался бесспорным чемпионом. Они с Айзавой обмениваются взглядами. Это все, что Наомаса хотел получить от этой встречи. Честно говоря, все прошло лучше, чем он предполагал. Большинство информаторов никогда не были бы настолько откровенны. Айзава наклонился вперед. — Не хотите ли вы ответить на вопросы, касающиеся вашей причуды? — спросил он, удивив Наомасу. Не то чтобы ему самому было неинтересно, просто он ожидал, что эта линия вопросов окажется проигрышной. Даби усмехнулся. — Смело с вашей стороны предположить, что у меня есть причуда. Айзава пристально смотрит на него. — Я видел, как ты в мгновение ока перевел человека в состояние небытия. Как ещё мне это назвать? Он смеется. — Та сила, которой не должен обладать ни один человек. Это… уникальный ответ. — Есть ли у вашей причуды имя? — По-моему, вы уже назвали ее, не так ли? Кремация. — Как это работает? — Вы должны быть более конкретны. — Нужен ли для работы визуальный контакт с целью? — Нет. — Наомаса почувствовал, как по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Это была правда, черт возьми. — Но я люблю дважды убедиться, что человек, которого я «перевожу в состояние небытия», — это именно тот человек, который мне нужен, поэтому я люблю, чтобы у меня была прямая видимость. — А ограничение по времени есть? Наомаса в недоумении дергает головой в сторону Айзавы. Он что, хочет, чтобы их убили? О таком не принято спрашивать у злодея, по крайней мере, не желая нарваться на убийство. К счастью, злодей, о котором идет речь, не выглядит слишком кровожадным. Пока что. Ухмылка Даби стала очень хищной. — Нет. Правда. Черт. — Каков его радиус действия? — Зависит от того, сколько имущества я готов повредить. — Губы злодея изогнулись, показывая клыки. — Есть ли предел, сколько раз за день его можно использовать? — Не для меня! — говорит он нахально. Он наслаждается этим, думает Наомаса с нарастающим ужасом. День, когда Даби займет первое место в списке самых опасных злодеев Японии, а возможно, и мира, — это просто вопрос времени и случая. Даби редко попадается на глаза, и, прежде чем уничтожить противника, он, как правило, прибегает к запугиванию. А поскольку его методы практически не оставляют следов, трудно подсчитать, насколько активным злодеем он является. Все единодушно сходятся во мнении, что это опасный преступник, за которым нужно внимательно следить, но пока что он держится в районе ранга А, как бы Наомаса ни убеждал его в обратном. На самом деле Даби, скорее всего, следует отнести к рангу S, просто за счёт разрушительного потенциала. И он это прекрасно понимает. — То есть вы хотите сказать, что… у него нет границ. — подытожил Айзава. Даби выглядит довольно торжественно, откинувшись на спинку скамьи. — Ага. Правда, надо было назвать это… безграничным.