Пусть смерть никогда не останавливает тебя

Годжо не собирался вовлекать в это Ястреба, но герой уже был здесь, и упускать такую ​​возможность действительно не имело особого смысла. Честно говоря, он ожидал, что рано или поздно столкнётся с Ястребом в подобной ситуации, и решил, что если он когда-нибудь захочет по-настоящему проникнуть в личность этого человека, то самым быстрым способом сделать это будет спланировать ряд событий, где им придется работать друг с другом. Как оказалось, возможность просто упала прямо ему на колени, так что он может извлечь из нее максимум пользы. Не то чтобы Годжо вошел в это с какими-то критериями оценки, но если это был тест, то Ястреб его проходил. И, черт возьми, Ястреб лучше, чем Старатель, единственный герой из тройки лучших, топчущийся здесь в эти дни. Он не отвернулся при первом взгляде на Годжо, что случалось с пугающей частотой, когда дело касалось героев, наткнувшихся на него на улице. Сатору, конечно, это понимал; обычно они были намного слабее его и имели плохие матч-апы, поэтому имело смысл, что им нужна была поддержка или они вызывали героя, лучше приспособленного для борьбы со способностями Годжо. Но это было бы довольно плохим поведением для такого высокопоставленного героя, как Ястреб. Однако крылатый герой не разочаровал. Он не только стоял на своем, но и не вступил в бой, предварительно не оценив ситуацию. На самом деле он даже обращался с Годжо в ходе открытых переговоров, хотя и с осторожностью, вполне оправданной для первой (официальной) встречи со злодеем. И после подтверждения того, что происходит, он согласился отложить в сторону их разногласия в пользу жизни, поставленной на карту. Ястреб обсудил возможные решения ситуации с заложниками и прислушался к советам Годжо. Он не возражал на каждое его предложение только потому, что Годжо оказался злодеем — во всяком случае, он, похоже, признавал обширную историю Годжо с преступным миром и доверял его суждениям. Вы могли бы подумать, что все это было бы более или менее здравым смыслом, но было обескураживающе, как много героев упустили возможность спасти жизни с меньшим риском только потому, что в этом замешан злодей. Годжо задавался вопросом, одобрил бы он Номера три, если бы заранее не встретил его как Кейго. Вероятно, нет, но он был не против признать свой фаворитизм. Честно говоря, он, вероятно, был слишком мягок с Ястребом. Годжо сомневался, что был бы настолько открыт и готов предоставить информацию, если бы Ястреб был кем-то другим — даже Сотриголовой или Наомасой, для которого он разработал что-то вроде смягченных правил игры. Он редко, если вообще когда-либо, изо всех сил старался объяснить кому-либо нюансы своей техники. На самом деле он имел тенденцию придумывать все более причудливые объяснения, чем дольше продолжалась линия допроса. У него также не было привычки работать с другими. Это был ненужный уровень сложностей, ведь ему так редко действительно требовалась помощь. Но вот он шёл на уступки. — Мы всегда можем дождаться подкрепления, — сказал Ястреб, пока они задерживаются в темном переулке напротив склада, в котором Хумарис держит заложников. Благодаря перьям Ястреба и Шести Глазам Годжо осмотр здания на предмет слабых мест не занял много времени. Это место кишело головорезами, но большинство из них выглядело как наемные сторонние подрядчики. Таких достаточно легко отпугнуть своевременной техникой проклятия или даже просто присутствием Ястреба или Даби. Однако, если вы просто зайдете туда бездумно, ситуация обострится; Годжо недостаточно знает об этой группе Хумарис, чтобы знать, справятся ли они с угрозой начать убивать заложников или нет. Годжо взвешивает плюсы и минусы. — Кто у тебя в запасе? — Герой подполья Эхо тоже назначена на эту миссию — она, вероятно, заканчивает аресты их финансовых спонсоров. Но было бы не так уж сложно привлечь еще одного героя из патруля поблизости. Годжо знает Эхо по имени и репутации, если не больше. Она часто работает в полицейском управлении Мос-Эйсли, одном из его любимых участков, поэтому она много раз упоминалась в разговорах. Он думает, что Улыбашка тоже немного симпатизирует ей, и любой, кто нравится Улыбашке, обычно может считаться достаточно порядочным человеком. Как и у ее коллеги-подпольного героя Сотриголовы, у нее есть причуда, которая не совсем подходит для боя, но, тем не менее, может надрать задницы. Однако Годжо не считает необходимым втягивать ее в этот беспорядок. Честно говоря, он справится сам. Но наличие здесь Ястреба — известного и уважаемого героя (хотя эта блестящая репутация, по мнению Годжо, очень подозрительна), будет иметь большое значение для ослабления напряженности во время ситуации с заложниками. Неудивительно, что напуганные гражданские, уже оказавшиеся в сложной ситуации, склонны слышать имя одного из самых разыскиваемых злодеев страны и впадать в истерику. С Ястребом он гарантированно сократит поголовье кричащих женщин и плачущих детей как минимум на пятьдесят процентов. А если нет, то Ястреб здесь, чтобы Годжо мог всучить всю эту ерунду парню, который на самом деле занимается травмированными гражданскими как своей профессиональной деятельностью. При этом один герой достаточно плох для психики Годжо. И в любом случае, Улыбашка убьет его, если что-нибудь случится с Эхо. — Я не думаю, что это понадобится, — Он делает паузу. — Хотя я чувствую ловушку. Взгляд Ястреба устремляется к нему, сияя золотом в тусклом свете. Это очень похоже на взгляд хищника в темноте, и хотя от этой мысли у него по спине пробегает дрожь, это почему-то не так пугает, как должно было. — Следующий ход? Годжо лукаво ухмыляется. — Запустить ловушку. Ястреб не спрашивает, как он собирается это сделать, поскольку на данный момент он уже хорошо понимает, что у Годжо есть много способов проворачивать невозможные вещи. Сатору дал ему приблизительный обзор того, как работает Безграничность. Возможно, это было не более чем беглое объяснение, но это было намного более информативно, чем обычные объяснения, которые он давал людям на эту тему — а именно, что Годжо мог использовать его для манипулирования пространством таким образом, что это могло бы вызвать неисчислимые уровни разрушений и мгновенно телепортироваться. Так что Ястреб просто смотрит на него слегка раздраженно, закрывая глаза рукой. — Только постарайся на этот раз не обжечь мне глаза. Годжо закатывает глаза. Он уже объяснил герою, почему необходимо пламя такой температуры (и последующий материальный ущерб), учитывая нестабильность летающего по воздуху модифицированного Триггера. Не его вина, что крылатый герой воспользовался возможностью и подлетел ближе, чем ожидал Годжо, до того момента, как взорвал склад. — Никакого пламени не потребуется, обещаю. — заверяет Годжо с милой улыбкой. Возможно, слишком милой, даже для него, учитывая сложившуюся ситуацию. Подайте на него в суд, ладно, он ничего не может с этим поделать. Поставьте перед ним криминально привлекательного парня, и немного безобидного флирта станет для него практически подсознательным. И в любом случае, статус Ястреба как героя или статус Годжо как злодея не изменит тот факт, что они уже переспали друг с другом. Как и следовало ожидать, Ястреб только качает головой в ответ на его выходку. Однако при этом он выглядит так, словно борется с невольной улыбкой. — Хорошо, я подожду твоего сигнала. — Он призывает обратно перья, расправляет крылья. Взлетев в воздух, тычет пальцем в Годжо: — И не думай, что мы не поговорим об этом позже! Годжо криво улыбается удаляющейся фигуре. Да, он полагает, что этот разговор немного запоздал. Но на самом деле, что он должен сказать? Ха-ха, прости, что спал с тобой? Я прекрасно провел время и не жалею об этом, но мне жаль, что, вероятно, я заставил тебя пройти через экзистенциальную моральную дилемму, которую я не собирался ставить перед тобой? Но я и не знал, что ты герой, так что давай сравняем счет и согласимся разойтись как враги??? Годжо отсекает эти мысли, напоминая себе, что он здесь на часах. // @ru-кун | My Own Worst Enemy Почему я продолжаю ставить себя в ситуации, которые требуют от меня быть ответственным и/или разумным человеком??? Я не имею права быть взрослым. Комментарии 511 | Лайки 524 | Ретвиты 402 // Таким образом, встреча с Даби прошла совсем не так, как мог ожидать Ястреб, и, что касается ужасающей ноты, повторная встреча с Сатору в том же самом повороте также обернулась явной катастрофой. Когда он пролетает низко между складами и покидает поле зрения Даби, его дружелюбная маска начинает слетать. Он садится на крышу склада, примыкающего к тому, где, как они подтвердили, содержались заложники, и глубоко и прерывисто вздыхает. Это было… мучительно, если не сказать больше. Он ожидал, что его неизбежная встреча с пресловутым Даби будет наполнена опасностями и насилием, и хотя он надеялся, что ему удастся заключить со злодеем какой-то сомнительный пакт о ненападении, он полностью рассчитывал встретить его как известный враг в плохих отношениях. Он ожидал, что никогда больше не увидит Сатору, но развлекался праздными мечтами о встрече с ним таким же случайным образом, как и их знакомство; возможно, в кафе или просто столкнувшись друг с другом на улице, и в частном порядке признался, что если бы такой сценарий когда-либо чудесным образом сбылся, он вряд ли отпустил бы этого человека снова, не получив хотя бы номера. Реальность обеих встреч была слишком странной, чтобы ее можно было понять. Какова чертова вероятность, что это один и тот же человек, в бреду думает он, направляя заостренное перо, чтобы незаметно взломать замок окна напротив него. Он наблюдает, как перо зарывается в защелку, лишь наполовину задумываясь о кропотливой детализированной работе. Ястреб едва может смириться с реальностью того, что Сатору является Даби (и всем, что с этим связано), когда его первая встреча со злодеем настолько потрясла его. Он лучший герой по какой-то причине: в наши дни очень мало что может по-настоящему выбить его из колеи, и еще меньше тех, кто способен вызвать такую ситуацию. Даби, очевидно, один из них. Не говоря уже о том, что он сжег дотла многоэтажный склад размером в несколько городских кварталов — именно спокойствие, которое он проявлял после разрушений, и явный контроль, которым он владел своими собственными силами, по-настоящему встревожили его. Он видел множество злодеев, вызывающих ужасающие разрушения в больших масштабах, но никогда с такой точностью и таким мастерством в своих причудах. Такое горячее пламя и эта взрывчатка должны были уничтожить как минимум весь складской район, а возможно, даже соседние, и Даби ограничил его идеально измеренной областью с математической точностью. А в возрасте Даби… Сатору… вероятно, он не старше самого Ястреба… это было пугающе. Через что же пришлось пройти Даби, чтобы добиться такого беспрецедентного контроля над причудой, которая должна быть невообразимо опасной? Ястреб точно знал, каково это — обладать чем-то настолько разрушительно мощным. Люди считали его причуду S-уровня и его мастерство в ней превосходным и чтобы достичь этого, ему потребовались годы изнурительных, бесконечных дней тренировок. Это буквально отняло у него всю жизнь. Все, что могло поставить под угрозу хорошо прожитую человеческую жизнь — рутина повседневной нормальной жизни, которую большинство людей воспринимали как должное: друзья, школа, общественные мероприятия, жизненные вехи — он отказался от всего этого, чтобы достичь того мастерства, которое у него было сейчас. А его перья даже не были тем, что можно было бы считать классической «опасной» причудой. Конечно, он мог их заточить, но они не представляли опасности ни для него самого, ни для других. Причуда Даби, какой бы она ни была, была настолько мощной и катастрофической, что требовала невозможного уровня контроля. Контролю ему пришлось бы научиться в юности, иначе он нанес бы непоправимый вред себе и другим. Это… должно быть, была трудная жизнь.Наверное, не лучше чем у самого Кейго. Именно сочетание их врожденного сходства и чистой, экспоненциальной силы его причуды так беспокоит Ястреба. Одним словом, Даби был ужасен. Сверхъестественные инстинкты Ястреба не ошиблись, сразу же заклеймив его как угрозу. Жаль, что остальной части мозга героя было так трудно согласиться с этим мнением. Человек, который так виртуозно контролировал свою катастрофическую причуду, был тем же самым человеком, который так мягко улыбнулся Ястребу и пообещал ему, что не заинтересован в том, чтобы забирать домой кого-либо еще, даже после того, как герой нервно признался, что никогда не делал ничего подобного. Он был в равной степени веселым и искренним, беззастенчиво честным во всем, что делал. И это было, наверное, самое страшное из всего. Потому что Ястреб был слишком хорошо обучен, чтобы не заметить ложь, когда он ее увидел, и если Сатору вообще не лгал той ночью, то это означало, что каждое его слово и действие были правдой. Сатору был правдой Даби. Его перо высвобождает щеколду, и окно раскрывается, описывая беззвучную дугу. Ястреб тут же подлетает к нему и раскидывает перья, чтобы осторожно перелезть через уступ и забраться на стропило на противоположной стороне. Устроившись в темноте над складом, он зовет их обратно к себе. Он выбрасывает из головы все мысли о Даби и сосредотачивается на предстоящей миссии. В задней части склада рядами выстроились десятки гражданских лиц всех возрастов. Некоторым из них не больше двух-трех лет, они всхлипывают и трясутся, когда взрослые рядом с ними пытаются их тихо утешить. Их тщательно охраняло окружение, должно быть, нанятых головорезов, а человек, с которым столкнулся Даби, отчаянно перешептывался в сторону с тем, кто мог быть только их главарем. На самом деле они не играли — помимо всех своих причуд, они все были вооружены. Группа хорошо финансируется, но этого и следовало ожидать, судя по тому, что он знает об их финансовых покровителях. И была легко различимая линия, разделяющая охранников, которых нужно нанять для выступления, и тех, кто работал непосредственно на организацию, судя по одной только одежде и качеству вооружения. Головорезы были одеты в уличную одежду и собрали вспомогательные предметы, которые он ожидал от заурядных злодеев; все члены Хумарис были оснащены тактическим снаряжением военного уровня. Мужчина в помятом костюме яростно шипел на такого же безумного на вид татуированного головореза, дико жестикулируя. Красное перо пронеслось по затемненным стропилам, подкравшись к месту, где Ястреб мог подслушать их разговор. — Я плачу тебе втрое больше, чем было первоначально оговорено, Ишимото. — Мужчина в костюме в тонкую полоску заворчал, бешено вытирая потную лысину. Его татуированный товарищ Ишимото недоверчиво посмотрел на него. — При всем уважении, Хамаузу-сан, но вы можете заплатить мне мой вес золотом и мой ответ не изменится. Никто в этом городе не переходит дорогу Даби. — Ты уже сделал из него врага, когда согласился! — Возвращается руководитель Хумарис Хамаузу. — Сейчас нет смысла бежать, нам просто нужно еще немного подождать, пока ударные дроны окажутся в пределах досягаемости… Ястреб встревоженно прищуривается. Значит, у них есть доступ и к оружию военного уровня? Это было плохо. Что, черт возьми, это за группа? В криминальном мире было не так уж много игроков, способных приобрести такую ​​огневую мощь. Ястреб знал, что «Хумарис» — это своего рода международная террористическая группа; теперь он должен был задаться вопросом, спонсировались ли они государством, и если да, то каким. — Военные ударные дроны? Только для меня? Я польщен! Ястреб резко втягивает воздух и яростно моргает, чувствуя, что собственные глаза играют с ним злую шутку. Даби только что… телепортировался? О да, конечно. Это… вещь. Он может это сделать. Видимо. Как будто палящего адского огня и смертоносного телекинеза уже было недостаточно. Вооруженные охранники внизу разражаются криками шока и тревоги, и многие из них начинают беспорядочно стрелять, даже не дожидаясь какого-либо сигнала. Ястреб чуть не выпустил дюжину перьев, чтобы инстинктивно перехватить заряды, и едва умудрился удержаться в последнюю секунду, чтобы не раскрыть свое прикрытие. Его интуиция проявляет себя сполна: Даби останавливает все пули в воздухе… даже не вынимая рук из карманов. Он такой драматичный, думает Ястреб со слишком уж любовным умилением. Его слегка бесит, что он находит это таким привлекательным. — Дааа, все сегодня чертовски взвинчены! — Даби беззаботно комментирует. — Если бы я не был здесь, чтобы убить вас всех, я бы подумал, что вы были рады меня видеть! — Я не хочу иметь с этим ничего общего, — настаивает татуированный бандит, пятясь назад. — Немного поздно для этого, — замечает Даби, приподняв бровь, мягким, как молоко, тоном, как будто он не обсуждает предстоящую массовую казнь каждого преступника в комнате. — Да ладно, чувак, ты должен был знать, что я приду за тобой, в тот момент, когда ты точно знал, какой товар ты перевозишь. Даби показывает большим пальцем в сторону прикованных заложников. Крепкому преступнику нечего сказать в защиту, его выражение лица удивительно стоическое и бесстрашное перед лицом приближающейся гибели. — Я надеялся, что герои доберутся сюда первыми. — Преступник признается, шокируя Ястреба до громкого недоверчивого фырканья, заставив почти выдать свою позицию. Положительно абсурдно, что преступники, видимо, надеются быть схваченными героями из-за Даби. Даже если теоретически это имеет большой смысл. У них было гораздо меньше шансов погибнуть в драке с героями, которые были обучены задерживать, а не убивать, в отличие от Даби, который был известен своей причудой мгновенной смерти. Даби просто смеется. — Сделаешь ставку на то, что герои опередят меня, да? Ты же знаешь, что я могу телепортироваться, верно? Мужчина только пожимает плечами. — Говорят, Ястреб — самый быстрый герой из ныне живущих. И он в городе. Ох, Ястреб польщен. Немного. — Они придут за тобой! — Мужчина в костюме вскрикивает и отчаянно пятится назад, чтобы поставить татуированного головореза между ними. Он дико указывает на Даби. — Герои расследовали нас! Они будут здесь с минуты на минуту! Рот Ястреба отвисает — от шока или возмущения, он не уверен. — Ну, теперь все имеет смысл, — мрачно думает он. И он, и Эхо отметили, как странно легко было определить Таваду Такеши, финансового спонсора и менеджера по доставке, который работал с этой группой Хумарис, и человека, за которым они ранее шпионили. Как будто он был своего рода отвлекающим маневром. Оказывается, они были не совсем неправы. Такеши был там, чтобы вести героев, но не в другом направлении, нет — они хотели, чтобы герои узнали об этом. Потому что из-за наемных головорезов и вооруженной охраны даже команде героев-ветеранов будет сложно нейтрализовать эту угрозу. Добавьте к этому их прототип триггера, который, по-видимому, мог перегрузить причуду человека одним лишь вдохом переносимого по воздуху токсина, и вся эта ночь была всего лишь одной огромной пороховой бочкой, готовой взорваться им прямо в лицо. Блин, они правда почти подловили нас, да? Он размышляет, внутренне поморщившись. Он не представляет, насколько плохой могла бы сложиться эта ночь без вмешательства Даби. Он бы добрался сюда в рекордно короткие сроки, потому что он Ястреб, самый быстрый герой в стране. Он бы оценил ситуацию, обследовал местность, определил местонахождение заложников и склада, полного наркотиков. Он бы запросил подкрепление, причем в большом количестве, после того как понял, что они имеют дело с противниками военного уровня. Полиция бы вмешалась. Были бы вызваны и другие герои, возможно, даже другие герои первой десятки, такие как Старатель и Камуи, ведь, насколько Ястреб знал, они находятся в этом районе. Они были бы застигнуты врасплох. Это была бы кровавая баня. Ястреб удивленно качает головой. И все же все их планы рухнули в один миг. И все потому, что сегодня вечером появился Даби. Даби так смеется, что чуть не плачет. — Невероятно! Значит, преступники на самом деле надеются, что герои их спасут? Ребята, вы на это рассчитывали, да? Это позор. — Он потирает подбородок и задумчиво поднимает голову, приходя к тому же выводу, что и Ястреб. — Знаете, угроза такого уровня заставила бы всех героев в этом районе идти прямо в это место, хотя бы ради славы. И их бы убили, верно? Все, что вам нужно, это привлечь кому-то вроде Старателя, и всего одно дуновение Идео Триггера, и он взорвет полгорода. Обильно потный Хамаузу выглядывает из-за плеча своего телохранителя-головореза и внезапно начинает выглядеть нетерпеливым. — Да-да, именно так! Мы еще можем заставить это работать, Даби-сан! Подумайте обо всех героях, которых мы могли бы убить! Возможно, даже трое лучших героев за одну ночь! У мужчины кружится голова от этой мысли, он вытирает носовым платком лысеющую голову. — У нас нет причин быть врагами, Даби-сан, — пылко ухмыляется Хамаузу. — Герои — это беда для общества, вы, конечно, согласны. Если вы будете работать с Хумарисом, мы вместе сможем избавить мир от них! Даби моргает. Выражение его лица трудно прочитать даже без повязки на глазах. На самом деле, без нее он выглядит совершенно другим человеком. В этом случае его черты лица идеальны, с острыми углами; утонченная переносица, идеальный наклон подбородка и аристократическая дуга бровей придают ему удивительно угловатый вид, который катапультирует людей на подиумы мод. Это не значит, что без него он стал менее привлекателен: просто он совершенно, почти невозможно, стал другим, что, вероятно, во многом объясняет, почему никому так и не удалось раскрыть его истинную личность. Без повязки на глазах открывается все его лицо: большие, почти кукольные, круглые глаза, обрамленные пленительным шлейфом ярко-белых ресниц; гибкий изгиб его щек. Несмотря ни на что, у него выдающаяся фигура, но без повязки на глазах он выглядит гораздо мягче. Фактически, почти невинно. Ястреб чертовски хорошо знает, что невиновность — это абсолютная ложь во всех определениях этого слова. Даби не краснеющая девственница. Но этот руководитель Хумарис явно был обманут этой уловкой. Глаза куколки, милый бантик рта и наивно-молодой взгляд. Даби широко улыбается, так мило, но улыбка полна зубов и острых углов. — Ты хочешь работать вместе, да? Хамаузу быстро кивает. Пот блестит, стекая с его лысой головы. — Нас будет невозможно остановить, — настаивает он, с явно жадным блеском в глазах, когда он смотрит на фигуру Даби. Двигаясь так быстро, что даже Ястреб едва успевает его поймать, Даби оказывается позади вооруженного татуированного головореза и прямо перед другим мужчиной. Он поднимает одну руку наверх, сжав пальцы в пистолет. — Бах, — говорит он, его глаза горят взглядом хищника, играющего со своей добычей. Хамаузу издает оглушительный вопль ужаса, теряет равновесие и неуклюже растягивается на спине, как перевернутая черепаха. Он изо всех сил пытается увеличить расстояние между собой и Даби, его глаза полны ужаса. Ястреб счел бы дурным тоном со стороны Даби поставить себя в такое положение, когда за его спиной стоят вооруженные враги, но, честно говоря, с этим телекинетическим щитом Ястребу приходится предполагать, что такой вопрос для него спорный. Тем временем, пока руководитель Хумарис в приступе ужаса отчаянно ползет назад, Даби с энтузиазмом смеется над ним. — Ха-ха-ха, ты действительно такой жалкий, не так ли? — Он размышляет вслух. Его сияющая улыбка превращается в нечто злобное. — Меня уже не остановить, зачем ты мне нужен? Он снова поднимает руку, на этот раз ладонью вперед, с широко раскрытыми пальцами, и направляет ее в сторону. Ястребу хотелось бы, чтобы к нему подключили и микрофон, и камеру наблюдения, хотя бы для того, чтобы получить возможность пересмотреть отснятый материал и поближе рассмотреть причуды Даби в замедленной съемке. А так, даже его превосходное зрение не может по-настоящему уловить происходящее. В какой-то момент склад остался цел, а в следующий момент Даби с оглушительным грохотом полностью снес заднюю половину крыши. Крики страха раздаются от потрясенных заложников, съежившихся от внезапного шума, охранники в панике и настороженности бесполезно барахтаются вокруг. Даби даже не смотрит на вызванный им хаос. Его голова наклонена в сторону Ястреба, его глаза прикованы к нему. Даже с такого расстояния Ястреб чувствует вызов, сверкающий в его сияющих глазах. Как будто Даби говорит: — Твой ход. И кто такой Ястреб, чтобы его разочаровать? Он падает со стропил и обезоруживает бандита позади Даби; даже если он логически понимает, что человек в слепой зоне не является угрозой для суперзлодея, мысль о том, что его спина останется незащищенной просто вызывает мурашки по коже. Выводя человека из строя, он выпускает шквал перьев, чтобы вырвать всех заложников и переправить их в безопасное место. Пока он это делает, Даби бросается вперед, чтобы разобраться с остальными охранниками. Ястреб немного занят, убивая свою долю наемных головорезов, используя оставшиеся перья, чтобы обезоружить их, прежде чем они смогут начать стрелять, полагаясь на то, что его рукопашный бой поможет ему справиться с их причудами, но он не может не смотреть на Даби, поскольку тот делает то же самое. Он искренне впечатлен; большинство людей с такими причудами, как у Годжо, не утруждают себя изучением каких-либо форм физического насилия. Очевидно, Даби не из таких людей. Его боевые навыки могут быть на одном уровне с Ястребом, который проходил профессиональную подготовку с детства. Он не может определить, что это за стиль — смесь грубых и грязных уличных боевых приемов и классических боевых искусств, перемежающихся большим количеством импровизации. Независимо от того, впечатляющи боевые способности или нет, для Даби это вряд ли самый прагматичный и эффективный способ справиться с группой вооруженных противников. Особенно в свете ошеломляющей силы и точности его причуды. Ястреб ждет, пока они разоружат и соберут всех врагов в поле зрения, прежде чем повернуться к Даби с вопросом на языке. — Кажется, немного не впечатляет демонстрировать свою яркую причуду во всем, кроме тейкдауна, — комментирует Ястреб, посылая несколько перьев, чтобы осмотреть территорию в поисках пропущенных отставших. — Могу я одолжить их? — спрашивает Даби вместо ответа, указывая на наручники, подавляющие причуды, свисающие с его пояса. С любопытством Ястреб бросает их злодею. — Конечно. Зачем? Даби направляется к мужчине, которого он прижал к стене в уродливой смирительной рубашке, сделанной из его собственного пальто. Он надевает наручники на борющегося мужчину, прежде чем отправиться обратно к Ястребу. — Он единственный, у кого есть причуда, которая может вырваться из оков, но остерегайся вон того парня, — он тыкает подбородком в сторону человека с причудой типа мутанта. — У его хвоста зазубренные шипы. Ястреб серьезно кивает, сбрасывая перо, чтобы присматривать за головорезом, о котором идет речь, в то время как его разум мчится со скоростью милю в минуту, пытаясь обработать замечание Даби. Откуда именно он это знает? Была ли у него до сегодняшнего вечера информация о людях, которые будут в этом замешаны, и их причудах? Мысль немного странная. Полиция почти не имеет доступа к таким записям и работает рука об руку с законом. Но столь же абсурден и единственный другой логический вывод. Каким-то образом Даби знает причуды человека, просто взглянув на него. Это вообще не имеет ничего общего с телекинезом, но, черт возьми, наверняка объясняет глаза, ошеломленно думает Ястреб, когда злодей приближается и позволяет детально рассмотреть упомянутые глаза. Но Даби уже объяснил ему свою причуду расплывчатым, простым языком и ничего не упомянул о своих глазах. Опять же, если бы Ястреб был злодеем, он бы не стал рассказывать герою всё о своей причуде. Ястреб знал достаточно о причуде другого человека, чтобы понимать, что она должна каким-то образом работать на атомном уровне — это не совсем объясняло наличие в ней элементов тепла и огня, но это было единственное, что подходило. Даби довольно небрежно сказал, что в основе его техники лежит практическое применение математической концепции бесконечности. Ястреб имеет лишь элементарное понимание теоретической математики, поэтому он не будет утверждать, что действительно понимает ее. Всё, что он может сказать, это то, что это проявляется как чистое, мгновенное разрушение, которое, кажется, вообще не имеет никаких ограничений. Он каким-то образом использует это атомарное пространственное искажение, чтобы выяснить причуды других людей? Но как, черт возьми, это должно работать? Если он еще подумает об этом, у него разболится голова. Возможно, ему следует просто отказаться от понимания того, как такая причуда, как у Даби, могла вообще существовать, и просто принять тот факт, что она существует. — И для протокола: я использовал Безграничность ради тебя. Ястреба потрясли эти размышления. — Ради меня? — повторяет он в недоумении. — Ага. Плохо, что герой оставляет вокруг кучу мертвецов, верно? Ястреб моргает. — Я бы обвинил в смерти тебя. — Он указывает. — Да, — соглашается Даби, не упуская ни секунды. — Но тогда тебе придется объяснить, почему ты вообще работал со злодеем. Я подумал, что ты предпочитаешь избегать потенциальных обвинений. Ястреб еще немного ошеломленно моргает. Подожди… это означало… Даби… присматривал за ним? И его репутацией? — Честная оценка, — Ястреб отвечает, немного ошеломленный. — …Спасибо, что присмотрели за мной. Даби, к недоверию и явному удовольствию Ястреба, при этом слегка розовеет. Ошибиться невозможно, даже если это незаметно, потому что Ястреб имеет сомнительное удовольствие точно знать, как выглядит Даби, когда краснеет. И он точно знает, насколько далеко Годжо может зайти в этом. — Ну, ради моей злодейской репутации, возможно, не упоминай об этом. - Даби пожимает плечами, засунув руки в карманы и глядя в сторону. Это никоим образом не скрывает румянец на его щеках от непроницаемо острого взгляда Ястреба, как и не скрывает восхитительное покраснение на кончиках его ушей. Сейчас не лучшее время думать о том, как было бы здорово прижать его к стене и изнасиловать. Или быть изнасилованным самому. Он не привередлив в этом отношении. Ястреб решительно прерывает этот ход мыслей, прежде чем он полностью сбивает его с толку. К тому моменту, когда он возвращается в настоящее, Даби выглядит так, как будто он вернулся к своему обычному состоянию. Не то чтобы Ястреб вообще знал, что это такое. Он обычно больше похож на Сатору для Ястреба: приветливый, громкий и возмутительно обаятельный? Или он на самом деле более сдержан и тих в повседневной жизни, используя свою непочтительную личность как непробиваемый щит? — Итак, ты хочешь разобраться с заложниками, а я разберусь с этими ребятами? — Он вытаскивает руку из кармана и показывает вверх. Ястреб следует за его взглядом через расколотый потолок, щурясь в ночное небо. Его зоркие глаза едва различают отблеск света, отражающийся от металлической поверхности. По тихому гудению двигателей, которое улавливает его чувствительный слух, он может сделать вывод, что Даби имеет в виду под «этими ребятами». Ястреб оглядывается на Даби, который выглядит совершенно невозмутимым несмотря на поворот событий. Дело не в том, что Ястреб в нём сомневается или что-то в этом роде. Он не может, после того, что он видел. Но идея оставить его один на один с вооружением военного уровня, тем не менее, не привлекательна. — Ты здесь герой, разве не ты должен спасти положение и доставить жертв в безопасное место? — сухо отмечает Даби в ответ на его невысказанное колебание. Ястреб застенчиво ухмыляется. — Я вижу, что моя репутация опережает меня. Он совершенно уверен, что это были его слова, почти дословные, из того интервью, которое он дал радио «Подними руки вверх», просто чтобы разозлить Сотриголову. — Ну, это уже известность, — мягко комментирует Даби тоном, который невозможно прочитать. Это самое близкое к тому, чтобы прояснить ситуацию между ними. Вся эта история «случайно переспал с оккупационным врагом», все еще тяжелая и невысказанная между ними. Если он действительно собирается добиться какого-либо прогресса в миссии Комиссии по проникновению к злодеям, то рано или поздно это должно будет произойти. Тот факт, что он уже знает Даби и что между ними еще много неразрешенного сексуального напряжения, — слишком хорошая возможность, чтобы ее упускать. Но вести этот разговор в разгар ситуации с заложниками и надвигающейся на них ракетной артиллерией, вероятно, не идеально. — К моему удивлению, у тебя самого хорошая репутация. — Ястреб возвращает, ухмыляясь. — Для меня это тоже было сюрпризом, понимаешь? – Даби смеется, выглядя немного смущенным. Он быстро моргает. Стоп. Было ли это на самом деле? Судя по тому, что он прочитал по языку тела Даби — или Сатору — в ту ночь, он предположил, что седовласый мужчина понятия не имел, кто он такой. Но после того, как он осознал настоящую личность Сатору, ему пришлось самому догадаться. Но, возможно, он имел на это право с самого начала. Даби действительно не собирался быть тем злодеем, каким он себе представлял. Ястреб удивленно качает головой. — Ты серьезно? Как ты не знал? Ты буквально суперзлодей! — Точно! Так зачем мне что-то знать о героях? — Даби жалуется. — Ты… это… — кричит Ястреб явно по-птичьи, за что он потом будет смущен, и дико показывает на него пальцем. Даби, похоже, не думает, что есть что-то возмутительное в том факте, что он разыскиваемый суперзлодей, который, очевидно, даже не может назвать десятку лучших героев в стране. — Неважно. — Ястреб вздыхает, задаваясь вопросом, стоит ли ему просто отказаться от понимания Даби как безнадежного дела. — Я собираюсь спасти положение и спасти всех невиновных, и, вероятно, застряну, разбирая этот беспорядок, потому что я сомневаюсь, что вы готовы дать заявление в полицию и притвориться, будто я не смертельно оскорблен, что ты один из самых разыскиваемых суперзлодеев и даже не знаешь своих врагов. Даби подмигивает ему. — Рад, что мы на одной волне! — Он в восторге. А затем, к его раздраженному недоверию, начинает парить в воздухе. — Увидимся позже, Ястреб! — Он бросает знак мира. — Не делай ничего, чего бы я не сделал, и определенно не делай того, что я бы сделал~ — Я чувствую, что это определенно ужасный совет, но спасибо, — невозмутимо говорит Ястреб в ответ, когда Даби исчезает у него на глазах. // @ru-кун | My Own Worst Enemy Боже, я так устала от людей, которые бросают розы мне под ноги. Комментарии 491 | Лайки 475 | Ретвиты 371 // Он действительно не хочет отвечать, потому что звонок Гирана в такое время ночи — или богом забытый час, или утро — никогда не является хорошим знаком. Но есть шанс, пусть и невеликий, что Гиран наконец-то добился прорыва в расследовании дела Убийцы героев, и в этом случае в его интересах заняться этим делом. Всё, что Гирану удалось выяснить на данный момент, это то, что на улице ходят слухи, что Убийца Героев несколько раз встречался с этой Лигой Злодеев. Просто случайные дискуссии, вероятно, мало чем отличающиеся от того, чего они изначально хотели от самого Годжо. Сатору, конечно, отмахнулся от них, но, видимо, Убийца Героев был не таким бесцеремонным. Жаль его, правда. После бурной ночи, которую он пережил, ему хотелось бы просто расслабиться. Но вот калечащая цепь ответственности снова сковывает его лодыжку. Он судорожно вздыхает. — Привет. — Даби-кун, добрый вечер. – произносит Гиран. — Правда? — удивляется Годжо. — Думаю, это зависит от того кого спросить. — Или какие у тебя для меня новости. –Годжо шутит в ответ. — Боюсь, ничего об Убийце Героев, — делает паузу Гиран, — но у меня есть кое-какая конфиденциальная информация о Лиге, думаю, тебе будет интересно ее услышать. Годжо обдумывает это. — Да, ладно, я укушу. Что? Его больше интересует Стэйн, но он согласился на условия Сотриголовы и детектива Наомасы стать их информатором, и он достаточно заинтересован в перспективе, чтобы проследить за ними в Лиге. Однако он проводит черту. Делает это самостоятельно, по своей инициативе, на своих условиях. Ему не нужна их благодарность, и уж точно не нужны их деньги. Он не хочет какой-то нелепой сделки о признании вины. Он помогает им, потому что Наомаса — брат Макото, а Сотриголова — сенсей Мидории и Юи. А именно; он помогает им, потому что ему так хочется, без каких-либо условий. В тот момент, когда он больше не чувствует желания быть полезным, он уходит. — Лига разослала окончательное приглашение лицам, с которыми они общались в течение прошлого года; их большой дебют назначен на завтра. При этом Годжо выпрямляется. — Завтра? Когда? Гиран, кажется, опешил. — Хочешь присутствовать? Годжо сдерживает себя. — Ну, я планировал поездку в спа-центр на Хоккайдо, не знаю, смогу ли я втиснуть это в свое расписание, — небрежно тянет он. — Но я бы рассмотрел саму идею. По разумной цене. Гиран откровенно смеется над этим. — Тогда тебе лучше пойти в спа-салон, — говорит он. — Я знаю из достоверных источников, что они платят своим головорезам мелочь за то, что они просят сделать. — Они набирают их с улицы? Это плохой бизнес. — Честно говоря, я не думаю, что есть цена за попытку уничтожить Символ Мира, — весело говорит Гиран, заставляя Годжо поднимать брови. — Да, даже я мог бы дважды подумать, прежде чем соглашаться на такую ​​работу, — откровенно признает он, хотя и не по той причине, которую, вероятно, предполагает Гиран. Он уверен, что сможет это сделать — в конце концов, он лично встречался со Всемогущим и прекрасно понимает, что тот находится не в лучшей форме — но ответственность за последствия сбивания Символа Мира с его вершины кажется большей проблемой, чем оно того стоит. — Я так и предполагал, но решил на всякий случай сообщить тебе. — говорит Гиран. — Я слышал слух, что в USJ будет большая схватка. Нечто подобное может быть даже достаточно большим, чтобы вытащить Убийцу Героев из норы. Годжо безучастно смотрит в потолок. Какой больной ублюдок нападет на Универсальную студию Японии? Это просто жестоко. — Хм, ну, спасибо за информацию. Я подумаю над этим. Он отключает телефон и отбрасывает его в сторону. С тяжелым вздохом он вылезает из своей манящей мягкой кровати в отеле. Похоже, его ночь еще не закончилась.