Пусть смерть никогда не останавливает тебя

Итак, Годжо переживает своего рода экзистенциальный кризис — ну, во всяком случае, более серьезный, чем обычно — и понятия не имеет, что с собой делать: опасный коктейль молотова из неверных решений и сомнительной морали, завернутый в упаковку из ужасных черт характера и потрясающих волос. Очевидно, что ему следует просто отказаться от какого-либо подобия сексуальной жизни, потому что стало совершенно очевидно: его вкусы в отношении мужчин не только категорически ужасны, но им абсолютно нельзя доверять. Может, ему стоит просто сдаться и позволить Мако-тян создать для него анкету для знакомств? Он содрогается при одной мысли о том, что там будет написано. Тем не менее, что-то нужно делать, потому что такая встреча с Ястребом, как эта… на самом деле не очень хорошо для его кровяного давления. И он согласился сделать это обычным делом? Да благословит господь. Непродуманные обещания Годжо в прошлом на самом деле идут ему на пользу. — Ну что ж, ты выглядишь бодрее, — говорит он в качестве приветствия, когда переодетый супергерой садится на сиденье рядом с ним. На Paris Match, несмотря на утреннюю суету, оживленно, как всегда, и Годжо ухватил местечко под навесом, по бокам которого расположились оживленные столики. Назвать Ястреба "бодрым", возможно, было бы лестно и двусмысленно — он выглядит так, будто ему, вероятно, хватает двух часов сна и пяти чашек кофе. — Трудно не быть таким, когда каждое утро пьешь по две порции эспрессо! — отвечает Ястреб, и его голос действительно звучит довольно бодро и на удивление оптимистично, учитывая его обстоятельства. Он поправляет солнцезащитные очки на своих развевающихся на ветру светлых волосах, открывая взгляд, который кажется слишком острым для того, кто, вероятно, почти не спал всю неделю. — На этой неделе работаешь в две смены, да? — Годжо делает глоток своего латте — имбирно-розового, фирменного на этой неделе; не слишком плохого, но, на его вкус, чересчур острого — и спокойно наблюдает за собеседником. — Да, и я уверен, вы прекрасно знаете почему, — лениво отвечает Ястреб, протягивая меню в его сторону и быстро просматривая его в тот момент, когда официантка поворачивается в их сторону. Он подзывает ее с лучезарной улыбкой. — Привет, можно мне круассан и двойной эспрессо? — Еще эспрессо? — спрашивает Годжо, приподняв брови, когда официантка уходит. — И круассан! — добавляет Ястреб, подмигивая. — Ну, знаешь, для сбалансированного завтрака и все такое. Он говорит быстрее, чем обычно, замечает Годжо. Он нервничает? Или просто перебрал с кофеином? — В любом случае, насчет этого: двойные смены… Я уверен, вы знаете, как это бывает, когда мы закрываем весь район Токио в поисках одного-единственного злодея. — Понятия не имею; со мной такого никогда в жизни не случалось! — Годжо беспечно улыбнулся. Ястреб удивленно смеется. — Да, держу пари, ты действительно не слышал, да? — Он удивленно качает головой. — Что ж, позволь мне сказать тебе: это, пожалуй, самое худшее. У вас есть Старатель, готовый к действию, а остальные из нас, занимающихся разведкой, работают в два счета, пытаясь воплотить это в жизнь. Годжо морщит нос при упоминании своего "отца", прежде чем полностью его отвергнуть. — Звучит ужасно забавно! — язвит он, изображая незаинтересованность. — Вы ничего об этом не знаете, не так ли? — спрашивает Ястреб, и с его очаровательной изогнутой улыбкой, обращенной к нему во весь рот, это могло бы даже показаться небрежностью. Но его глаза выдают это — такие же острые и безжалостные, как и всегда. Каждый раз, когда Годжо встречается с ними взглядом, они невольно напоминают ему о хищнике, в честь которого герой назвал себя. — А должен ли я? — возражает Годжо, отказываясь так легко от чего-либо отказываться. — Ну, у тебя была небольшая стычка с моим другом, — небрежно отвечает Ястреб. — Иида Тенсей — высокий, темноволосый, носит слишком много доспехов в такую жаркую погоду. Действительно хороший парень. Что-нибудь напоминает? Годжо отводит взгляд, пряча улыбку. — Это может показаться немного знакомым, — уклоняется он. — Почему ты хочешь знать? — Об этой встрече было... удивительно мало информации. Я хотел спросить, не могли бы вы просветить меня на этот счет. Ястреб откидывается на спинку стула, и напряженность его взгляда исчезает, когда официантка подходит с его заказом. Годжо с отвращением наблюдает, как он макает простой круассан в свой черный, как смоль, эспрессо. Даже джема немного не осталось? Какой дикарь! Он лениво постукивает пальцами по краю своей чашки, размышляя, как бы ему ответить. С одной стороны, Тенсей оказал ему настоящую услугу, не упоминая об их личных подвигах. Он зарекомендовал себя как безумно серьезный и неподдельный человек — тот тип людей, с которыми Годжо просто не знает, что, черт возьми, делать. Сам Годжо настолько далек от этого, выросший в мире, запятнанном проклятиями и худшим, что могло предложить человечество, он едва может представить себе такое существование. Тем не менее, он ценит таких людей, когда встречает их, какими бы немногочисленными они ни были, и не собирается отплачивать за доброе дело плохим. — Не могу сказать, что я сам много знаю, — беззаботно отвечает Годжо. — В тот момент он не был главным объектом моего интереса. — Думаю, это справедливо, — признает Ястреб, с хрустом вгрызаясь в свой круассан. Он запивает его чистым черным эспрессо; Годжо с трудом сдерживает дрожь отвращения. — Я, честно говоря, удивлён. Я вообще не ожидал, что мне придётся заниматься всей этой агитацией. — В каком смысле? — Ну, я ожидал, что Стейн к этому времени уже будет мертв, — невозмутимо говорит Ястреб. Годжо невесело усмехается. — Я тоже, — отвечает он, и если в его голосе все еще звучит горечь по этому поводу, то это потому, что так оно и есть. — Но даже я не настолько жесток, чтобы принять решение отнять жизнь вместо того, чтобы спасти её. Ястреб внимательно наблюдает за ним. — Я вовсе не думаю, что ты жестокий, — говорит он после паузы. Годжо пожимает плечами. — Жестокость, как и доброта, может зависеть от мнения. — Может быть, но так бывает не всегда, — возражает Ястреб. Он, должно быть, чувствует, насколько неоднозначно относится к этому Годжо, поскольку не развивает эту тему дальше. — В любом случае, если тебе этого ещё никто не говорил — спасибо. За это. Ингениум действительно хороший парень, и я слышал, что он был бы мертв или серьезно ранен, если бы ты не вмешался. Годжо лишь бросает на него несколько раздраженный взгляд. Честно говоря, что это за люди в этом мире, которые думают о людях самое худшее? Что за человек мог бы просто позволить кому-то умереть у себя на руках только потому, что в то время это было немного неудобно? Годжо вряд ли можно назвать здесь образцом нравственности, и даже он не смог бы жить в ладу с самим собой, если бы просто оставил Тенсея истекать кровью или того хуже, просто чтобы отомстить какому-нибудь психопату, что вряд ли стоило затраченных усилий. — Да, но он испортил мой отличный наряд, — бормочет Годжо. — Лучше бы ему оправдать свою репутацию, а то у меня на любимом пиджаке без всякой причины остались пятна крови. Ястреб смеется. Он, наверное, думает, что Годжо шутит. (На самом деле это не так. Бесконечность означает, что он редко пачкает свою одежду, независимо от того, в какой ситуации он оказывается. Несмотря на всю свою жизнь, полную убийств и злодейства, он редко заливает кровью одежду. И ему действительно понравилась эта куртка!) — Я думаю, он подходит для этого, — весело отвечает Ястреб. — Однако он отстранен от участия в этой конкретной миссии. Отпуск по болезни и все такое. Годжо делает глоток своего кофе. — Я думаю, что с человеком такое случается, когда его протыкают насквозь мечом. — Это действительно то, что произошло? — Хоукс яростно моргает. — Этого не было ни в одном из официальных отчетов. Годжо многозначительно закатывает глаза. — Я велел ему убраться с дороги, но он настоял на том, чтобы встать между нами во имя закона и порядка или чего-то еще. Стейн воспользовался ситуацией. Это отстой, но, как я уже сказал, я не собирался просто оставлять его там. Я был прижат к нему; если бы я попытался сдвинуть нас с места, то мог бы парализовать его на всю жизнь или заставить истечь кровью. Что ж, Ингениум действительно кое-что упустила из официального отчета. Ха, дико, думает Ястреб. Он знал, что Ингениум был тяжело ранен в живот, но никто не упоминал, что его проткнули мечом. Теперь все встало на свои места. Даби не просто спас ему жизнь, оказавшись в нужное время в нужном месте; он буквально спас его от смерти. И Ингениум не стал бы отплачивать за подобный поступок тем, что сдал бы парня полиции. И, зная, что он думает о личности Ингениума, прожив по сути неделю в агентстве этого парня, Ястреб может предположить, что тот, вероятно, чувствует себя виноватым за то, что позволил Стейну уйти, даже если с юридической точки зрения это был правильный поступок. Ястреб не совсем уверен, что бы он сделал на месте этого человека. Он и близко не такой прямолинейный, как Ингениум. Позволил бы он Даби убить его прямо у него на глазах? Или же он попытался бы поступить правильно, рискуя тем, что Стейн сбежит, чтобы посеять ещё больший хаос в обществе? Он не завидует этому парню за то, что он оказался в таком положении. Услышать это непосредственно от самого Даби тоже довольно поучительно. Судя по голосу, Даби не особенно зол на Ингениума. Возможно, он немного раздражен, но вряд ли желает ему зла. Во всяком случае, он кажется желает парню самого лучшего. Он может шутить о том, что зря потратил отличное снаряжение, но его действия говорят громче, чем его слова. Он из кожи вон лез, чтобы спасти героя. (Хоукс не ревнив. На самом деле это не так.) — Чувак, он должен тебе больше, чем я думал, — беспечно замечает Ястреб. Сатору пожимает плечами. — Он старался не упоминать меня в отчетах, насколько мог; будем считать, что мы квиты. Если бы он не знал его лучше, то подумал бы, что голос Сатору звучит нежно...? Ястреб с удовольствием потребовал бы от него более конкретных ответов, особенно в том, что касается его мнения об Ингениуме в частности, но это вероятно было бы слишком личным. И даже несмотря на то что Даби позволяет ему флиртовать, он считает, что это может быть опасным шагом. — Ну, если не считать Стейна, у меня есть для тебя кое-что ещё, — плавно переходит он к делу, допивая свой эспрессо. Он не делает себе никаких одолжений, употребляя так много кофеина; но на данный момент ничего не поделаешь. У него запланирована еще одна работа на всю ночь и в довершение всего у него насыщенный график на сегодня. — О? — Сатору наклоняется вперед, в его ярко-голубых глазах за стеклами очков вспыхивает интерес. — Да. У меня есть для тебя парень, — небрежно говорит Ястреб. — Я надеялся, что ты сможешь пробить его имя по каким-нибудь своим контактам и посмотреть, что тебе удастся раскопать. — И кто же этот счастливчик? — заинтригованно спрашивает беловолосый злодей. — Его зовут Такехару Дзюн. Я попросил свою команду разведчиков разузнать все, что они могли о Хумарис. Похоже, это какой-то совершенно странный, совершенно иностранный религиозный культ. Сомнительные пожертвования, но по большей части относительно честные. — Ястреб пожимает плечами. — Они определенно подкупают чиновников, но, к сожалению, это трудно доказать, не имея четких документов. — Понятно. — Даби фыркает. Он выглядит таким же удивленным, как и Ястреб, когда пришел к этому монотонно-мрачному осознанию, то есть вовсе не таким. — Как бы то ни было, все эти иностранные деньги поступают через подставную компанию — компанию, зарегистрированную якобы на его имя, — Ястреб наклоняется вперед и, ухмыляясь, добавляет: — Теперь, с юридической точки зрения, я действительно мало что могу сделать со своей стороны без ордера. — Что только напугает его, — предполагает Даби. — Вот именно. — Ястреб кивает, его улыбка становится шире. — И, знаешь, я ни о чем тебя не прошу, но если ты вдруг откажешься от этого разговора, думая, что было бы неплохо позвонить кому-нибудь из твоих... коллег, скажем так... Это вряд ли мое дело, понимаешь? Ты частное лицо и все такое. Сатору, казалось, вздрогнул и рассмеялся. — Да, похоже на то, не так ли? — Так что принимай эту информацию как хочешь, — величественно произносит Ястреб. Затем он подмигивает. — И не говори, что я никогда ничего для тебя не делал! Сатору снова смеется, и на его лице появляется что-то похожее на искреннюю улыбку. Ястреб чуть ли не прихорашивается при виде этого. Он задается вопросом, сколько людей могут похвастаться тем, что когда-либо заставляли Даби так улыбаться — он готов поспорить, что это довольно узкий круг людей. — Ты еще ничего для меня не сделал, — удивленно замечает Сатору. — Приходи на следующей неделе, тогда посмотрим. Ястреб застенчиво подмигивает ему. — Значит, это свидание? Он не уверен, что именно в Даби есть такого, что заставляет его постоянно нажимать на кнопку, прощупывать почву и смотреть, как далеко он может зайти, чтобы другой мужчина позволил ему выйти сухим из воды. Есть что-то волнующее в том факте, что Даби еще ни разу не дал ему серьезного отпора. Что-то, что заставляет его испытывать судьбу. В какой-то момент он может сказать, что Даби обдумывает этот вопрос с таким же намерением, какое вложил в него Ястреб, и не просто отмахивается от него как от беспочвенного флирта. — Конечно, — помолчав, говорит Даби и смеется. Его тон такой легкий и непринужденный, что его невозможно понять. — Я угощаю; как насчет этого? Ястреб ухмыляется. — Что ж, теперь я с нетерпением жду этого! // @ru-kun | Jesus of Suburbia  Серьезно, кто вообще когда-либо позволял мне вести твиттер. Большую часть времени я с трудом доверяю даже своему собственному рту   Комментарии 682 | Лайки 725 | Ретвиты 699  // Итак, суть в том, что поместить GPS-трекер в любимую шляпу вашей близкой подруги по группе — это, вероятно, не очень дружелюбный поступок и, по сути, может считаться уголовным преступлением, если она когда-либо об этом узнает. Это правда, что где-то это определенно переходит все границы, но когда коллега по группе, о которой идет речь, оказывается героем на тренировках с проверенным послужным списком за то, что она попадала в разные переделки, он считает, что следует предоставить некоторую свободу действий. Годжо не знает, что она рассказывает родителям о своей жизни. Учитывая, насколько она скрытна и как поразительно хорошо умеет лгать с невозмутимым лицом, он должен предположить, что это либо совершенно неверно, либо о многом умалчивает. Он не хочет вмешиваться в ее семейную жизнь больше, чем уже вмешивался, но должен признать, что ему кажется довольно странным, что она может отсутствовать до трех часов ночи в школьные дни, и никакие разгневанные представители власти не врываются в дом, чтобы затащить ее домой. Она мало говорит об этом, точно так же, как никогда ни о чем по-настоящему не говорит, но Годжо знает, что дома у нее есть небольшая армия младших сиблингов. Он совершенно уверен, что речь шла о двух парах близнецов. В любом случае мораль этой истории такова: у Годжо нулевая мораль, и он регулярно нарушает закон. Поэтому слежка за своей юной коллегой по группе, у которой, похоже, нет других взрослых, которые беспокоились бы о ней, едва ли худшее, что он когда-либо делал. Честно говоря, он чувствовал бы себя еще хуже, если бы не сделал этого. Жизнь героя была полна опасностей, и Юи собиралась оказаться в гуще событий во время стажировки в UA. Изуку, вероятно, собирался пройти стажировку со Всемогущим, так что Годжо не очень беспокоился о его безопасности на этом фронте. Шото, скорее всего, со Старателем, который, как Годжо также неохотно признает, вероятно, сделает достаточно приличную работу, чтобы уберечь своего сына от опасности хотя бы ради его наследия. Но Юи? Он понятия не имеет, кого бы она выбрала, и он знает, что на данный момент у нее есть выбор, учитывая, насколько хорошо она выступила на турнире. Насколько он знает, у нее есть какая-то халтура в виде героя, который лишь смутно присматривает за ней, и Годжо по опыту знает, что это ошибка. В последний раз, когда они с Макото обратили внимание на своего маленького барабанщика — Кенджи была просто безнадежна; она едва могла уследить за своими ботинками, не говоря уже о ребенке среднего роста — она оказалась в эпицентре поножовщины между двумя пьяными хоккейными братанами. Незадолго до этого ее чуть не похитили во время импровизированного ограбления прямо возле их заведения, а совсем недавно ему пришлось отгонять небольшой цирк сомнительных личностей, которые пытались уговорить ее попробовать их "конфетку". Пусть никто не говорит, что Юи-тян не была здравомыслящей и сообразительной молодой леди… Просто ей ужасно повезло, что она оказалась в самый подходящий момент для внезапного похищения ребенка. В любом случае не похоже, что он проверял это все время. Или вообще когда-либо проверял. На самом деле он обычно забывает об этом до таких моментов, как этот, когда ему напоминают, что она уехала на стажировку по борьбе с преступностью и он ничего не слышал о ней с момента их последнего шоу. Годжо, по крайней мере, видел самые яркие моменты спортивного фестиваля в UA и позаботился о том, чтобы отправить обоим своим маленьким падаванам несколько искренних смайликов, чтобы донести свои банальности. Юи-тян, конечно, просто оставила его читать, но Изу-кун прислал в ответ множество смайликов в знак благодарности. Но он понятия не имел, какие стажировки прошли эти двое — не то чтобы это было его дело с самого начала. Они сказали бы ему, если бы захотели. Он не уверен, что заставило его проверить это именно сейчас, но он списывает это на то, что ему повезло больше всего за всю неделю. Или, может быть, за весь год. Или за всю эту жизнь. Что угодно. Как оказалось, Юи находится в самом центре событий, которые на этой неделе каждый день попадают в вечерние новости — беспорядок, который начал Годжо (вроде как). В Хосу. Несмотря на свою личную (и мелкую) вендетту, он принял твердое решение держаться подальше от Хосу и всего хаоса, связанного с делом Убийцы Героев. Но, по-видимому, в Хосу происходит нечто большее, чем просто Стейн, отправляющийся на очередное убийство героев. Это… Ному? Со своего места, благополучно парящего в нескольких сотнях метров над городом, Шесть Глаз Годжо замечают странную аномалию среди толпы внизу. Он быстро моргает, снимает повязку и видит, как появляются еще две сигнатуры, похожие на ному. Они и близко не такие сильные, как тот, с которым он столкнулся в USJ, но, тем не менее, их энергетика безошибочна. Но почему они оказались именно здесь, в Хосу? Из того, что рассказал ему Гиран, следует, что встреча между Стейном и ребяческим лидером Лиги злодеев прошла довольно ужасно. Разве эти звери не являются территорией Лиги? Как именно Стейн заполучил их? Конечно, это означало предположить, что Стейн вообще имел к ним какое-то отношение. Из того, что Годжо мог заключить из своей единственной встречи с этим человеком, терроризирование невинных гражданских лиц только для того, чтобы посеять хаос на самом деле не соответствовало его психотической методологии. Первоначально Годжо приехал в этот район только для того, чтобы бегло осмотреть его своими Шестью Глазами — убедиться, что с Юи все в порядке, а затем, возможно, заскочить в Мос Айсли и сообщить Томану последние новости о ситуации в Хосу. Томан требовал возмездия Стейну, но даже такие зацикленные на мести, как Мицуя, дважды подумали бы прежде чем нагло вторгнуться в район, столь насыщенный героями, без всякого плана. Он сказал им, что лучше всего было бы отступить и подождать, пока Стейн сделает свой ход и объявится; столкнувшись с ним лично, Годжо мог признать, что у Убийцы Героев был хороший шанс сбежать из-под камер, даже если все герои пойдут по его следу. Теперь, когда он здесь, наблюдая за разворачивающейся ситуацией в деистическом свете своих Шести Глаз, он откровенно рад, что пошел дальше и пометил Юи трекером для домашних животных. Потому что в этой передряге оказалась не только Юи, но и Изуку с Шото тоже. — Чувак, эти трое… они действительно не могут избежать неприятностей, да? — говорит он, и его тон одновременно полон любви и печали. В пору своего расцвета он знал немало подростков, которые, казалось, никогда не переставали попадать в неприятности. Их отношения были совершенно необычными, но трудно не провести параллели. Годжо о многом сожалеет из своей прошлой жизни, в первую очередь о судьбах своих драгоценных учеников. Все они прошли через столько боли и страданий за свою короткую жизнь, а Годжо никогда не был рядом, чтобы сделать что-то большее, чем научить их новым техникам и время от времени давать советы. Он провел всю свою жизнь, подчиняясь воле общества, которое ненавидел до глубины души, всегда спеша на следующую миссию, чтобы встретиться лицом к лицу со все более могущественными особыми классами, победить которых мог только он. Он знал, что избавление от таких ужасных и смертельных проклятий было обязанностью, которую нельзя было доверить никому другому; вокруг были невинные жертвы, которые нуждались в нём, и все же его ученики тоже нуждались в нём. Необходимость постоянно делать выбор между ними, возможно, и была тем, что действительно погубило его в конце концов. Теперь у него есть жизнь, свободная от бремени обязанностей. Он не совершит одну и ту же ошибку. @ru-kun | Jesus of Suburbia Моя жизнь превратилась в бесконечную игру: - Незаконно? Или просто не одобряется?  Комментарии 712 | Лайки 801 | Ретвиты 759  // У Ястреба быстро вырабатывается ужасная привычка терять своего стажера.  — Пожалуйста, скажи мне, что ты её видел, — умоляет Ястреб одного из многочисленных помощников Ингениума, который выглядит сочувствующим, но неприветливым.  — Извини, чувак. Клянусь, мне кажется, что я видел её с Эхо раньше, но я не знаю, где она сейчас.  По крайней мере, он здесь не единственный герой, который умудрился потерять несовершеннолетнего ребенка, которого они по закону обязаны оберегать. Между ним самим, Эхо, Старатель и Мануал они все терпят неудачу. Всего у них четыре стажера, и ещё четверо в настоящее время числятся пропавшими без вести. В городе, который, черт возьми, на самом деле сходит с ума. Ястреб совершенно уверен, что им больше никогда не разрешат работать стажерами. Когда он закончит приводить Хосу в некое подобие порядка, он обязательно должным образом обдумает свои недостатки. Или что-то в этом роде. Каким бы ни был правильный ответ, когда UA оштрафует его и последует неизбежный общественный резонанс.  — Хорошо, спасибо. — Ястреб выругался себе под нос. — Если увидишь её, дай мне знать, хорошо?  На всякий случай, в качестве своего рода последней отчаянной попытки, он разбрасывает струю перьев по улицам вокруг себя. В Хосу царит хаос: по городу рыщут чудовищные гуманоидоподобные звери, мирные жители в панике пытаются убраться с дороги, бросают свои машины на улицах и разбегаются во все стороны; спасатели и герои пытаются пробиться сквозь хаос, чтобы добраться до места сражения. С одной стороны, в Хосу уже было полно фигурантов дела о героическом убийце. С другой стороны, все они были готовы к спецоперации против одного человека, охотящегося за героями, а не за ордой существ, сеющих ужас на ничего не подозревающих мирных жителей.  Они с Эхо и их стажерами расстались после обеда: Эхо — чтобы показать Изуку местные районы и помочь ему понять, как герои и правоохранительные органы работают вместе; а он и Юи — чтобы прочесать улицы с парой помощников Ингениума и отправиться в поход. Для патруля всё шло необычайно хорошо, что на самом деле должно было стать первым признаком того, что у Ястреба что-то пошло не так.  Он оставил её, чтобы поговорить с парой подозрительных свидетелей в сомнительного вида переулке, предпочитая, чтобы она держалась подальше от более сомнительных районов города. Серьезно, просто на минутку оторвал от неё взгляд. Он даже оставил ей перышко!  И тут, конечно же, отвратительный гуманоидный зверь с мозгом вместо головы делит дорогу надвое и вызывает какую-то утечку газа; в последовавшей панике он теряет её из виду.  По словам этого конкретного приятеля, она, очевидно, была с Эхо в какой-то момент с тех пор, как он потерял её, но потом ушла.  Ястреб снова выругался. Сирены громко ревут, перекрывая крики истеричной толпы; герои кричат, чтобы их было слышно сквозь шум, звон стекла и топот ног — всё это сливается в сплошную стену белого шума. Из-за этого невозможно ничего расслышать, независимо от того, насколько точны его перья. Всё, что он слышит, — это обрывки страшных разговоров.  Ещё раз бегло осмотрев разрушенную улицу, он взмахивает крыльями и взмывает в воздух. Возможно, было бы достаточно взглянуть на неё с высоты птичьего полёта, чтобы заметить. Хотя в её костюме героя нет ничего особенно броского, а сама девушка невероятно хорошо умеет растворяться в толпе. Даже его превосходного зрения вряд ли хватило бы, чтобы найти её в этом безумии. — Похоже, Ястреб немного паникует! — Он так сильно пугается, что чуть не падает с неба. Ястреб яростно бьёт крыльями, чтобы удержать высоту, и удивлённо поворачивается. ...конечно, он умеет парить, думает он, смирившись. Есть ли что-нибудь, чего Даби не умеет делать? Злодей выглядит, как всегда, безупречно; его совершенно не трогает царящая внизу анархия. Он в своём обычном наряде злодея — или в том, что считается таковым для преступника: чёрная ветровка с высоким воротником, чёрные кроссовки для бега трусцой и повязка на глазах, которая начинается на кончике носа и заканчивается немного ниже линии роста волос. Всё, что указывает на то, что это Сатору, — это поразительные белоснежные волосы и красивая плутоватая улыбка. — Только не говори мне, что пара монстров — это слишком много для тебя, чтобы справиться с ними. Ястреб одаривает злодея натянутой улыбкой в знак приветствия, что не совсем соответствует их обычному подшучиванию. — Монстры — это наименьшая из моих забот, хотите верьте, хотите нет, — с горечью отвечает он. И разве это не правда? Конечно, монстры причудливы и неожиданны, но сейчас в Хосу по меньшей мере дюжина лучших героев. Он уверен, что они все разберутся между собой. Однако пропавшие стажёры… — Действительно? — отвечает Даби; в его голосе больше любопытства, чем недоверия. Ястреб вздыхает. — Я... потерял своего стажёра. Наступает необычный момент тишины. — Твоего... стажёра? — медленно повторяет Даби. Ястреб осторожно проводит рукой по своим спутанным волосам. — Да. — Он издаёт ещё один порывистый вздох. — Чёрт. Её причуда — массовое преобразование, но, клянусь богом, она превратила своё исчезновение в такую форму искусства, что это вполне может быть её причудой. Даби снова замолкает. Когда Ястреб случайно бросает взгляд в его сторону, злодея невозможно прочесть. Он думает, что если бы у Даби не было повязки на глазах и он смог бы как следует разглядеть собеседника, выражение его лица могло бы быть даже... шокированным? Недовольным? Поскольку большая часть его лица закрыта, гадать бесполезно. — А — вот и всё, что он говорит по этому поводу. Ещё один странный момент неловкого молчания. — Это проблема, — замечает Даби. — Я заметил, — невозмутимо отвечает Ястреб. Даби прочищает горло. Какое бы странное оцепенение ни охватило его, он, похоже, успешно стряхнул его. — Что ж, к счастью для тебя, у меня есть решение твоих проблем. Ястреб приподнимает бровь. — Действительно? Даби просто загадочно улыбается ему, похлопывая по своим завязанным глазам. — Знаешь, эти глаза нужны не только для того, чтобы выглядеть красиво. Ястреб моргает, заинтригованный тем, что этот человек оставляет недосказанным. Причуда Даби, безусловно, является телекинезом. Прямо сейчас он буквально парит в воздухе. Но, возможно, это как-то связано с его глазами? Как такое вообще возможно? Как бы то ни было, если у суперзлодея есть решение текущих проблем Ястреба, он будет более чем счастлив не обращать внимания на то, как он к этому пришел. — Ты не знаешь, с ней всё в порядке? — тут же спрашивает Ястреб. Даби выглядит озадаченным его настойчивостью. Затем он улыбается; что-то в том, как он кивает головой, кажется одобрительным, когда он говорит: — С ней все в порядке... пока. Я думаю, что она и те двое других детей сами пытаются напасть на след Убийцы Героев. — Он где-то здесь? Сейчас? — недоверчиво переспросил Ястреб. Сейчас, черт возьми, самое время... — Где они? Даби указывает на возвышающийся стальной мегаполис. — Прямо под этим звуковым рекламным щитом. Они бегут по аллее, направляясь на север. Откуда он это знает в реальном времени?, удивляется Ястреб. Он отбрасывает свою интригу в сторону. — Отлично, спасибо. Это действительно помогло. — Три перышка отлетают от его крыльев, ориентируясь на место, указанное Даби. Пока он подтверждает информацию, он снова поворачивается к Даби и спрашивает: — Ты знаешь что-нибудь об этих существах? — Я знаю, что они называются Ному, и Лига использовала их раньше. — Ному? — повторяет Ястреб. Его глаза расширяются от узнавания. — Тот... тот что был во время инцидента в USJ, в кампусе UA. Не имея ничего, кроме свидетельств очевидцев об этом звере, было трудно раздобыть информацию о нем. — Он самый, — Даби кивает. — Я думаю, не исключено, что их у них будет больше одного. — Что это вообще такое? — озадаченно спрашивает Ястреб, оглядываясь на улицу внизу. Есть по меньшей мере дюжина героев, работающих над приручением Ному, о котором идет речь, и которым помогают перья, которые у него все еще развеваются, оттаскивая людей в безопасное место. Он выглядит как гуманоид — черт возьми, он носит штаны — с двуногой фигурой и руками с пятью пальцами, двумя глазами и человеческим мозгом, выпирающим из его скелета. Но на самом деле назвать это человеческим можно было с большой натяжкой. Это больше походило на… печальную пародию на человеческий облик. Даби испускает долгий, усталый вздох. — Я не уверен, что ты хочешь это знать. — Похоже, он и сам не особо хочет знать. Ястреб оглядывается на него. Лицо мужчины опущено, как будто он наблюдает за зверем из-под повязки на глазах. Ястреб задается вопросом, что видят его странные глаза, когда он смотрит на это. Он отвлекся на информацию, полученную от перьев, которые он отправил вслед своей стажерке. Он узнает голос Юи, а также Мидории и Тодороки. Похоже, они спорят о том, стоит ли продолжать движение вперед без подкрепления. Юи, кажется, явно против этой идеи, но Мидория, похоже, беспокоится за одного из их друзей — другого пропавшего стажера, младшего брата Тенсея, — который, по-видимому, в одиночку погнался за Стэйном. Ястреб едва сдержался, чтобы не выругаться. Какой беспорядок. — Похоже, твои голубые глазки — это нечто большее, чем просто показуха, да? — Он поворачивается к Даби, нахально улыбаясь. Даби ухмыляется в ответ. — Ты нашел их? — Ага. К счастью, они все еще преследуют нас. Есть какие-нибудь идеи, где может быть Убийца Героев или Магический Шар Восьмерка? — спрашивает Ястреб, в основном в шутку. Однако Даби на самом деле относится к нему серьезно. — Его трудно раскусить, — говорит злодей, что на самом деле является громкой похвалой, если не сказать произнесенной неохотно в устах Даби. — Но он не более чем в полукилометре от них. Он с кем-то сражается… может, герой? Ястреб недоверчиво качает головой. Какого черта… Верно. Еще не время. Он оглядывается на сцену, разворачивающуюся перед ними, и в нем происходит борьба приоритетов. У него есть обязательства перед людьми, которых он поклялся защищать как герой общества, но он также несет ответственность перед молодым, несовершеннолетним героем-стажером, которого он должен оберегать. Он снова поднимает взгляд на Даби, который, кажется, каким-то образом наблюдает за ним пугающе пристально, несмотря на то что в данный момент его взгляд не виден. — Я должен пойти за ними,— торжественно произносит он. — Она... она всего лишь ребенок. Я имею в виду, мой стажер. Они все такие. Я должен обеспечить их безопасность. Ты можешь присмотреть за делами здесь вместо меня? На этот раз в этом нет ничего спорного — взгляд, которым Даби одаривает его на этот раз, абсолютно одобрительный, как будто он каким-то образом прошел какое-то неизвестное испытание. — Не доверяешь Старателю в этом деле? — Даби смеется. — Я уверен, что все здесь будут делать все, что в их силах, но... — Ястреб замолкает. Он не доверяет Старателю справиться с этой ситуацией? Он видел, как пламя этого человека взметнулось в небо и знает, что он здесь. Или, скорее, ему только что стало совершенно очевидно, что Даби бесспорно является самой могущественной личностью — героем или злодеем — в настоящее время присутствующей на сцене? — Нет, я понимаю, — Даби отмахивается от него, ухмыляясь. — Я тут за всем присмотрю. — Отлично, спасибо, — с облегчением говорит Ястреб. — Я знаю, что должен быть здесь, задерживать злодеев и все такое, но я не могу просто оставить этих детей одних. — Поймать Стейна — не такой уж плохой компромисс, — размышляет беловолосый злодей. — Кроме того, кто-то же должен быть образцом для подражания. — Для всего этого разгрома? Забавно. — На данный момент история со Стейном — сущий кошмар. Ястреб даже не уверен, стоит ли вообще вся известность, которую он получил за его поимку. — Ну, спасение детей тоже похоже на подвиг героя, тебе так не кажется? — беззаботно парирует Даби. — И послушай, не стоит недооценивать Стейна. Я понимаю, что ты самый быстрый герой и все такое, но скорость этого человека даст тебе возможность побороться за свои деньги, особенно в ближнем бою. Ястреб серьезно кивает. — Спасибо, что предупредил. Как и следовало ожидать, Даби просто отмахивается от благодарности. Он бросает ухмылку в сторону Ястреба и шутливо отдает честь. — Да, конечно. Только не говори, что я никогда ничего для тебя не делал. Использовать его же собственные слова против него, да? Ястреб не может удержаться от смеха. // @ru-kun | Jesus of Suburbia  -Боже, как бы я хотел оставить отцовство.  - Я, который даже не отец  Комментарии 772 | Лайки 875 | Ретвиты 761  // Годжо никогда, ни разу, не задумывался о продолжении рода больше, чем на мгновение. Он всегда полагал, что будет ужасным родителем. Он и так был достаточно плох в преподавании. Ничто в этом ему не нравилось: крики, плач, грязные подгузники, истерики и бессонные ночи. Зачем кому-то понадобилось проходить через это? Дети раздражали. В них не было никакого смысла. У них были липкие пальцы и сопливые носы, и они задавали самые невыносимые вопросы, а потом злились на тебя за глупости, а тебе даже не разрешалось злиться в ответ! Все это было правдой, и все же он не понимал, что в родительстве есть вещи и похуже, чем истерический плач и спонтанная смена подгузника. Это был страх, к которому он был не готов. Это была огромная ответственность. Черт возьми, они даже не были его гребаными детьми, а у него уже начинало учащенно биться сердце из-за этого. Он уже однажды сталкивался с Убийцей Героев и точно знал, насколько хитер и коварен этот ублюдок. Он тоже уже сталкивался с Ному и знал, насколько разрушительным может быть неконтролируемый Ному для ничего не подозревающего населения. А потом на крыше водонапорной башни появились те две фигуры, с энтузиазмом наблюдавшие за кровавой бойней, которую они устроили в городе внизу. Вот почему говорят, что для этого нужна деревня, да?, иронично думает он. Он все еще не уверен в своих чувствах, приходя к поразительному осознанию того, что доверяет Ястребу настолько, что доверяет ему безопасность Юи, Изуку и Шото. Но что-то странное нашло на него, когда Ястреб сразу же спросил о здоровье Юи, поставив её превыше всего остального. В его глазах были настойчивость и страх, которые Годжо никак не ожидал увидеть. Годжо собирался отправиться за ними сам после того, как оценил ситуацию с крылатым героем — черт бы побрал Лигу и их Ному. Но в конце концов Ястреб взял решение на себя, проигнорировав славу, преподнесённую ему на блюдечке с голубой каемочкой, и занялся детьми. Он знает, что это было облегчение. Но облегчение невысказанное — его успокоила не только мысль о неожиданной помощи, но и мысль о том, что он в этом не одинок. Что есть кто-то, кому он может доверять хотя бы немного в том, что его волнует в этой жизни. В его прошлой жизни именно он и только он один нёс на себе тяжесть бремени и ответственности. Достойный, благословенный и божественный, держащий в руках весь мир дзюдзюцу только своей мощью. Все полагались на него — от ясноглазых первокурсников школы до предполагаемых столпов общества. Но ему никогда не было на кого положиться ни в чём. Он мог и сделал бы это в одиночку. Его не волновало, что Ястреб был героем, а он злодеем. В тот момент он посмотрел в глаза этому человеку и понял, что их приоритеты совпадают, что они ценят одно и то же. Ястреб больше заботился о спасении тех, кто находился под его опекой, чем о борьбе за славу здесь, на передовой. Он мог бы легко попасть на обложки новостных изданий по всему миру, участвуя в этом событии, бросившись вперед, чтобы спасти положение. Вместо этого он оставил заголовки ради того, чтобы стремиться к тому, что было для него действительно важно. Конечно, он получил бы Стейна в качестве своего рода утешительного приза, но на данный момент Лига полностью затмила его. И Годжо был вынужден признать, что находил это... по-настоящему по-дурацки привлекательным. В любом случае детям будет хорошо с Хоуксом. Десятки героев на улицах внизу, вероятно, хорошо контролировали ситуацию с Ному, пытаясь по крайней мере доказать, что он на что-то годен. Тем временем состоялся разговор, который мог вести только сам Годжо. Злодей против злодея. — Итак, ты просто выбрал случайный четверг в своем календаре и подумал: "Чувак, сегодня отличная ночь для совершения массового поджога и непредумышленного убийства"? — как бы невзначай спрашивает он, телепортируясь за двумя фигурами, которые он видел на далекой крыше. — Или это был какой-то реальный план? Они оба в тревоге оборачиваются, и один из них приходит в себя гораздо быстрее, чем другой. — Ты гребаный ублюдок! — рычит на него Шигараки, делая движение, как будто хочет прыгнуть на него, но в последний момент его останавливает странный дворецкий с облачной головой. — Даби-кун, — нараспев произнес дворецкий в знак приветствия. — Какой неожиданный сюрприз. — Годжо засовывает руки в карманы. — Видите ли, я был неподалеку и услышал звуки хаоса. Решил посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. — Это захватывающе, не так ли? — Шигараки тихо усмехается. — Весь этот хаос, боль, герои, которые мечутся без толку... И никому больше нет дела до Стейна. Годжо приподнимает бровь. Так вот в чем дело? Соревнование по измерению члена? Шигараки широко разводит руки, как шоумен, демонстрирующий свой шедевр. — Я надеюсь, тебе понравилось шоу! Годжо демонстративно потирает подбородок. — Мне не хватало определенного... стильного щегольства, понимаешь? Я искал что-то более эстетичное, чем толпа изгоев из фильмов о зомби. — Мы примем к сведению столь серьезную критику, — любезно говорит телепорт; полная противоположность Шигараки, улыбка которого исчезает, когда он снова выглядит так, словно хочет задушить Годжо голыми руками. Или залезть на него, как на дерево. Может быть, и то, и другое? Иногда трудно сказать; у многих людей он вызывает обе эти реакции. — Я действительно считаю, что мы никогда официально не встречались, Даби-кун, — добродушно продолжает хорошо одетый мужчина. — Прости за такую чудовищную оплошность с моей стороны. Меня зовут Курогири. А здесь мой подопечный — Шигараки Томура. — Тому-чин, да? — спрашивает Годжо, просто чтобы по-настоящему завести парня. Шигараки не разочаровывает. — Я бы ответил тебе тем же, но вы оба уже знаете, кто я такой! — Действительно, — соглашается Курогири. — И у нашего хозяина есть предложение, о котором он хотел бы поговорить с вами при первой же возможности. — Извините, мне это неинтересно, — легкомысленно отрицает Годжо. Шигараки становится почти фиолетовым от ярости. — Ты... сенсей... как ты смеешь... — Могу я спросить, почему? — спокойно перебивает Курогири. — Я не командный игрок, — величественно пожимает плечами Годжо, запрыгивая обратно на перила. — Видите ли, я миллениал. После десятилетий экономических потрясений мы хронически не способны воспринимать что-либо всерьез и испытываем непреодолимый страх перед любыми обязательствами. Курогири, похоже, не знает, что и думать о таком ответе. Разве у них здесь нет представителей поколения миллениалов? Может быть, просто случайное знакомство, даже по телефону? Годжо делает неопределенный жест руками. — Дааааа, нет. Без обид, но я просто не думаю, что наши долгосрочные карьерные цели совпадают. — А какие долгосрочные цели, по вашему мнению, не совпадают? — спрашивает Курогири. — Ну, просто, знаете ли, иметь какие-то цели, — беспечно отвечает Годжо. — На самом деле я не сторонник такого образа жизни. Похоже, слишком много работы. — Понимаю, — отвечает Курогири доброжелательно, но в то же время невыносимо трудно читаемым тоном. — Это прискорбно. Надеюсь, у меня будет возможность изменить ваше мнение в будущем. Годжо не может удержаться от фырканья. Этот парень научился разговаривать напрямую по корпоративным электронным письмам или что-то в этом роде? В любом случае Годжо немного впечатлен. Профессионализм и Годжо никогда особо не сочетались. — Курогири, зачем ты вообще тратишь свое время на этого мудака? — возмущается Шигараки. — Он не стоит и секунды времени сэнсэя. И поскольку Годжо злой и мелочный, он не может удержаться от колкости: — Очевидно, ваш сэнсэй с этим не согласен. Шигараки делает еще один прыжок в его сторону, но снова его останавливает рука Курогири, лежащая у него на плече. Это не мешает ему потянуться к перилам, отряхивая их от удара. Годжо вздыхает и соскакивает с нее, пока она не рассыпалась под ним. — Я вижу, что в данный момент вы не заинтересованы в продолжении разговора с нашим хозяином, — вежливо предлагает Курогири. — Со всем уважением я хотел бы сохранить нейтральный канал связи, если вы когда-нибудь решите принять предложение моего хозяина. Годжо слушает вполуха, уже давно получив от этого разговора то, что хотел. А именно: подтверждение того, что Лига стояла за нападением на Ному и именно Шигараки, а не тот неуловимый император, был инициатором этого. Курогири снова был на дежурстве няни, а Шигараки снова был тем, кто в данный момент - по крайней мере номинально - держал его на поводке. А что касается их мотивов? Насколько Годжо может судить, главной целью Шигараки было просто посеять как можно больше хаоса. Краем глаза он замечает крылатого Ному, появляющегося между зданиями. В его когтях бьется молодая женщина. — Ты можешь передать своему хозяину, что я — со всем уважением — отказываюсь, — ухмыляется Годжо, поднимая два пальца. И Курогири, и Шигараки просто в замешательстве смотрят, как он указывает им в направлении летящего Ному. Глаза Шигараки расширяются; он явно вспоминает, как в последний раз Годжо положил глаз на одного из его драгоценных Ному. Он бросается к Годжо, но нет ничего быстрее печально известной кремации Даби.