Пусть смерть никогда не останавливает тебя

Иногда Изуку задается вопросом, был ли Даби сенсеем в своей прошлой жизни или что-то в этом роде. Он дает дельные советы, и, хотя от него исходит атмосфера доступного старшего брата, он также обладает мягким, но непререкаемым авторитетом, который приходит с трудом приобретенным опытом обращения с непослушными подростками. Он очень напоминает Изуку Айзаву-сэнсэя: он не из тех, кто хвалит, если это не заслужено, но и никогда не разочаровывает. Он всегда за конструктивную критику, хотя и склонен преподносить ее как двусмысленные комплименты, и является большим сторонником того, чтобы учиться на ошибках. Он также может быть на удивление придирчивым, когда захочет. — А ты уверен, что взял с собой солнцезащитный крем? — подкалывает его беловолосый суперзлодей, удивительно точно повторяя его мать, которая только этим утром задала тот же вопрос. — Да! — Изуку настаивает, обеспокоенный. — Я взял с собой все необходимое, на всякий случай. И еще я взял купальник. И запасной комплект пижамы. И носки. — Зубную щетку? — Да. — Изуку, надувшись, откидывается на спинку стула. Он не ребенок! Он знает, как собрать вещи для летнего лагеря, несмотря на то что это первый летний лагерь, в котором он побывал; первый продолжительный период времени, который он провел вдали от своей матери; и первый раз, когда ему пришлось ночевать с детьми своего возраста. Он слегка раздражен, видя, что ни Юи, ни Тодороки, который в очередной раз напросился к ним на вечеринку, не получают от Даби такого же отношения, как он сам. В словах Тодороки есть смысл. Это всего лишь вторая их встреча; он только что в очередной раз увидел, как Юи и Изуку уходят вместе, и молча последовал за ними. Ни у него, ни у Юи не хватило сил найти способ вежливо отстраниться от него. Но Юи — его коллега по группе. Формально он знаком с ней дольше, чем с Изуку! Почему с ней тоже не обращаются подобным образом? Даби лукаво улыбается над своим огромным парфе. — А как насчет расчески? Изуку сильно хмурится, еще больше вжимаясь в спинку стула и тщетно пытаясь пригладить буйство кудрей на макушке. Кажется, ничто из того, что он делает, никогда не имеет для них значения, так что он уже давно перестал пытаться их приручить. — Волосы Мидории-куна, по сути, его визитная карточка. Теперь он не может от них избавиться, — чопорно отвечает Юи. — Не так ли, Тодороки-кун? Тодороки быстро моргает, выглядя настолько шокированным, насколько это вообще возможно. Он ерзает на стуле. — ...Да. Когда Изуку снова поворачивается к Даби, тот довольно подозрительно косится на Тодороки. Изуку не уверен, что с этим делать. Он недоволен тем, что Тодороки здесь, и задается вопросом о его мотивах. Потому что, честно говоря, Изуку внутренне паниковал из-за подобных опасений. Он бы довел себя до настоящего невротического припадка, если бы не Юи, которая, казалось, не особенно беспокоилась из-за присутствия Тодороки. Юи всегда знает больше, чем показывает, поэтому его несколько успокаивает то, что она не беспокоится о том, что он ходит за ней по пятам. Он не уверен, чего ожидал от своей первой встречи с Даби после инцидента с Хосу. У него было так много вопросов о том, что на самом деле там происходило, почему он так публично использовал свою причуду, что он делал с Лигой… К сожалению, он не мог затронуть ни одну из этих тем в присутствии Тодороки, который прихлебывал кофе рядом с ним. Затем Даби снова обращает на него внимание, отвлекая Изуку от его мыслей. — Запасное нижнее белье? Изуку готов поклясться, что его лицо горит. Он уже подумывает попросить Тодороки замуровать его в глыбе льда. — Саторуууу-сенсей! — Он плачет, чувствуя себя очень обиженным. — Я просто шучу. — Даби улыбается. — Вроде того. Я просто хочу, чтобы ты был готов! — Ты не приставал к Юи-тян со всеми этими вопросами? — Грубо указывает Изуку. Юи только пожимает плечами. — Но он же поместил маячок в мою шляпу. — Он что?! — Изуку выдыхает. — Ты знала?! — Даби тоже ахает. Юи бросает равнодушный взгляд в сторону Даби. — Ты был не слишком деликатен. — Она мягко добавляет: — На самом деле ты никогда не был таким. — Я очень искусен! — Протестует Даби. — Я самый искусный! Король искусности! Искусность никогда не встречала лучшего ученика, чем я! Юи величественно закатывает глаза, выглядя так, словно у нее есть что сказать по этому поводу, но она воздерживается от этого. — Полагаю, ты более проницателен, чем Ястреб, — признает Юи, и в голосе ее звучит недовольство. Даби хмурится. — Ну, конечно... — Он быстро поправляет солнцезащитные очки, чтобы они сидели выше на его лице, но на долю секунды Изуку мог поклясться, что он выглядел немного... испуганным? — Но какое это имеет отношение к делу? Юи пожимает плечами. — Просто наблюдение. Изуку яростно переводит взгляд с одного на другого, гадая, что же происходит под поверхностью, которую он упускает. Он мужественно пытается разрядить напряжение. — Ха-ха... Ну, я думаю, Юи-тян должна была бы знать, ведь она работала с ним и все такое... На лице Даби появляется мрачное выражение, и Изуку сразу понимает, что сказал что-то не то. Бросив короткий взгляд на Юи, которая, кажется, с трудом сдерживает самодовольную ухмылку, он поспешно пытается исправить ситуацию: — Э-э-э... Я имею в виду, верно, Юи-тян? Разве ты не говорила, что можешь снова пройти у него стажировку? Ложка Даби застывает на полпути ко рту. Клубника соскальзывает с него и шлепается на стол, смешиваясь со взбитыми сливками. — Что? — невозмутимо спрашивает Сатору. Юи отпивает свой холодный чай с пузырьками. — Ох. Я не упоминала? — Должно быть, это вылетело у тебя из головы, — отвечает Сатору, и улыбка на его лице становится такой острой, что кровь стынет в жилах. — Он был... э-э-э... совершенно милым? — беспомощно добавляет Изуку, паника нарастает. Кажется, его слова совсем не помогают ситуации; на самом деле они, кажется, делают ее только хуже. Это не мешает ему выпалить: — Они с Эхо-сан были очень полезны! Мы многому у них научились, не так ли, Юи-тян? И... И я уверен, Тодороки-кун многому научился у Старателя-сана, верно? — Не совсем. — Тодороки немедленно отрицает это, выглядя более заинтересованным в том, чтобы заморозить конденсат на своем кофе со льдом, чем в том, чтобы говорить о своем отце. — Э-э-э, — Изуку делает паузу. Светская беседа никогда не была его сильной стороной, и это особенно сложно, когда кажется, что Юи и Даби ведут беседу сами по себе. — Он был в порядке, — признается Юи после паузы, что не имеет никакого смысла, потому что она действительно упоминала, что, возможно, снова пойдет с ним в его агентство по-настоящему, когда они, наконец, получат разрешение, и это прохладное мнение о его характере на самом деле не сходится. — Но я действительно не понимаю, что именно... люди видят в нем. — Он Герой Номер Три, — безучастно произносит Тодороки, и вся эта инсинуация — и напряженность всего разговора в целом — проходит мимо его сознания. — В-верно, — нервно соглашается Изуку. — Он, эм, довольно популярен, наверное, не просто так, понимаешь? — Ну, каждый имеет право на собственное мнение, — неуверенно отвечает Даби. — Я полагаю, мне, возможно, придется пройти у него еще одну стажировку, — говорит Юи, помешивая свой чай. — Просто чтобы присмотреть за ним. Может быть, я наконец пойму, из-за чего вся шумиха. Яростно переводя взгляд с одного на другого, глаза Изуку расширяются от осознания. Подожди... Так вот почему Юи согласилась на стажировку у Ястреба?! — недоверчиво задается вопросом Изуку. На самом деле он не придавал этому особого значения. Конечно, тот факт, что они с Даби переспали, был немного странным, но он по-прежнему был Героем Номер Три в стране! И все же он был по-дурацки впечатляющей партией для стажировки! Конечно, когда Юи объявила в классе, что будет проходить стажировку с Ястребом, никто не подумал об этом дважды. Конечно, она бы согласилась, почему бы и нет, если он предложил? Однако, как выясняется, в данном случае, возможно, предрешенный вывод был неверным. Вполне возможно, что Юи пошла на эту стажировку только для того, чтобы получить возможность самой оценить Ястреба. После дальнейшего обдумывания, возможно, эта мысль не казалась такой уж странной. Поп-культура научила Изуку, что младшие сестры были назойливыми и любопытными просто в силу того, что они были младшими сестрами. Так было ли действительно так странно, что Юи использовала стажировку в качестве предлога, чтобы разузнать о парне, с которым ее "старший брат" (якобы, но на самом деле это не так) состоит в отношениях? Честно говоря, Изуку все еще думает, что это немного странно, но опять же, Даби установил на нее маячок, а она даже не потрудилась возразить ему по этому поводу. Она что, только сейчас заметила, что он это сделал, а потом выбросила? Если подумать... возможно, она действительно не снимала его и постоянно носила с собой. Это объяснило бы, почему она была так уверена, что он найдет их во всей этой неразберихе со Стейном. Изуку хмурится. Теперь, когда он задумался над этим подробнее… почему Ястреб пришел за ними? В этом был бы смысл, если бы у Юи действительно был при себе маячок. Но как Хоукс узнал, где они находятся, если никто из других наставников этого не знал? Имел ли к этому какое-то отношение Даби? Изуку знает, что он был там и что-то делал с Лигой. С тех пор они впервые встретились лично, поэтому у него не было возможности спросить, что он там делал. — Это мило. Надеюсь, ты нашла то, что искала. — Любезно отвечает Даби. — Я тоже. — Вежливо соглашается Юи. — Похоже, кое-кто отказывается прислушаться к моему совершенно логичному совету. Тодороки хмурится, поднимая взгляд от своей чашки кофе со льдом. — О чем вы, ребята, говорите? — Ни о чем, ни о чем! — поспешно отмахивается от него Даби. — Эй, ты не мог бы принести мне пару салфеток? Я тут немного напортачил. Тодороки выглядит так, будто хочет возразить, но передумывает. В тот момент, когда он ушел, Даби набросился на Юи. — Всё не так, как кажется, — быстро шипит Даби, и в его голосе слышится паника. — О, я понимаю, — спокойно отвечает Юи. — Значит, ты с ним не встречался? Изуку поперхнулся ледяной водой. Что?! — Нет! Я имею в виду, да, подождите, я имею в виду, не так, — подчеркивает Даби. — Да, мы встречались, но это просто... это просто по работе, хорошо? Он помогает мне с делом, над которым я работаю. Изуку с трудом справляется с приступом кашля. — Э… это из-за того случая с Хумарисом, о котором говорили во всех новостях? — Не то чтобы тебе полагалось это знать, но да. — Как именно ты собираешься поддерживать с ним профессиональные отношения, учитывая ваше прошлое? — Юи, прищурившись, смотрит на него. — Это что, собеседование при приеме на работу или что-то в этом роде? — писклявит Даби, выглядя измученным пристальным взглядом Юи. — Если бы это было так, ты бы провалился в мгновение ока, — отвечает она без промедления. — И ты уходишь от ответа. — Грубиянка. Я могу быть профессиональным, когда захочу, хорошо? Мы оба взрослые люди. Мы можем вести себя подобающим образом, — настаивает Даби. Юи одаривает его долгим равнодушным взглядом. — А Хосу? — спрашивает она. — И что с того? — Даби моргает. — Ты послал его за нами, чтобы сам разобраться с Лигой, — это не столько вопрос, сколько констатация факта. Изуку изумленно смотрит на нее, затем на Даби. Так вот что происходило на самом деле?! — Почему? — Мне было проще справиться с ними самому, — признается Даби, подтверждая, что он действительно скакал с Ястребом все то время, пока Юи проходила у него стажировку. — И в любом случае он был вашим сенсеем всю неделю, — упрямо добавляет Даби. — Если кто-то и должен бежать за вами, ребята, когда вы попадаете в беду, так это он! Юи, прищурившись, смотрит на него, недовольно поджав губы. — Ты обещал держаться от него подальше. — Я обещал не спать с ним! — не соглашается Даби. — И я не собираюсь! Юи бормочет себе под нос что-то, что звучит довольно немилосердно, вроде "эти два идиота стоят друг друга". Изуку обеспокоенно переводит взгляд с одного на другого. — Может быть, просто... Пожалуйста, будьте осторожны, Сатору-сенсей? Из того, что он видел о Ястребе лично, он не думает, что герой — плохой парень или что-то в этом роде, но… что ж, положение Даби довольно шаткое. А Ястреб — Герой Номер Три; в данном случае не имеет значения, обладает ли он совершенно здравомыслящим характером и солидной репутацией. И даже если ему действительно нравится Даби... что он должен делать, если у HPSC есть ордер именно на арест Даби? Стал бы он нарушать прямой приказ не заключать его в тюрьму? Даби одаривает его обаятельной улыбкой. — Я всегда осторожен, Изу-кун! Знаешь, это я должен тебе это сказать! — Затем он отводит взгляд, поскольку Тодороки возвращается с небольшой горсткой салфеток. Вряд ли этого будет достаточно, чтобы навести порядок в делах Даби, но он полагает, что главное — это мысль. — Спасибо, Шоу-кун! — Даби широко улыбается двухцветному подростку. — ...Шоу-кун? — неуверенно повторяет Тодороки. Когда Изуку смотрит на него, другой мальчик выглядит смущенным. — Ой! Он со всеми так поступает, — поспешно объясняет Изуку. — Никто не застрахован от прозвища, когда рядом Д-Сатору-сенсей. Тодороки только озадаченно хмурится, но возвращается на свое место, ничего не сказав. Изуку изобразил на лице похожее замешательство, когда повернулся к Даби, но обнаружил, что тот смотрит на Тодороки со странно растерянным выражением лица, плотно сжав губы и слегка нахмурив брови. То, что он сказал о Даби — чистая правда: он дает прозвища всем и каждому, даже Всемогущий не остался в стороне. Но как насчет имени, которое он дал Тодороки? В частности, из-за чего у него такое выражение лица? Трудно сказать, когда он в очках, но для Изуку это выглядит почти как... сожаление? — В любом случае, — продолжает злодей, пряча свое странно плаксивое выражение лица, прежде чем Изуку успевает рассмотреть его слишком внимательно, — послушайте, Изу-кун, Юи-тян, Шоу-кун, будьте в безопасности и осторожны. Не создавайте проблем своему сенсею! И если что-нибудь случится, я буду в двух шагах от вас, хорошо? — Он поднимает большой палец вверх. Юи ставит свою чашку на стол. — Я думала, ты уезжаешь из страны на следующей неделе. — Ты? — Изуку быстро моргает. Ему было бы интересно, откуда Юи знает что-то подобное, но он полагает, что быть в группе — значит знать расписание своих коллег по группе как свои пять пальцев. — Ха-ха-ха, что-то в этом роде, — неопределенно отмахивается Даби. — Но это должно продлиться всего пару дней! Изуку улыбается при этой мысли. Международная поездка... как весело! И вот он здесь, такой напряженный и нервничающий из-за школьной поездки за город! — Вы занимаетесь чем-нибудь интересным, Сатору-сенсей? — О, ты знаешь, сейчас лето и всё такое... Я подумал, что могу устроить себе отпуск, пока есть возможность. Юи открывает рот, вероятно, чтобы безжалостно указать на то, что у Даби нет оплачиваемой работы и ему не нужно беспокоиться о расписании или использовании отпуска, но, похоже, передумывает, когда Тодороки здесь. От этой мысли возбуждение Изуку немного поутихло. В конце концов, это хорошая мысль... Даби за все время, что он знал преступника, ни разу не брал отпуск. Независимо от времени года. Не кажется ли вам странным, что он внезапно отправляется в международную поездку, хотя только что признался в расследовании деятельности международного террористического культа? От этой мысли Изуку охватывает трепет. Но Даби самый сильный, напоминает он себе. Здесь действительно не о чем беспокоиться, верно? — Мидория-кун прав, — вздыхает она после паузы. — Это тебе нужно быть осторожным. Не делай глупостей, ладно? — Я? Никогда! Они с Юи обмениваются взглядами, полными отчаяния. Даби... и отпуск? Добром это не кончится. // @ru-kun | Jesus of Suburbia Почему так получается, что я вполне готов скинуть несколько пачек денег на костюм, но не могу переварить цену бургера "шейк шак"???  Комментарии 902 | Лайки 925 | Ретвиты 899  // — Уедешь из города на следующей неделе, да? — лениво спрашивает Айзава, облокачиваясь на перила последнего пристанища Даби на крыше. Сообщения Даби были в лучшем случае спорадическими, в худшем — хаотичными. Он знает, что иногда это выводит Наомасу из себя, но с этим ничего нельзя поделать. Даби похож на привередливого бездомного кота: он будет постоянно появляться у вашего окна, нетерпеливо мяукая и требуя еды каждый божий день, а иногда пропадать неделями. Честно говоря, он не ожидал, что Даби снова свяжется с ними после того, как о Стейне позаботятся. По мнению Айзавы, весь этот разгром принес больше неприятностей, чем того стоил. Профессиональный герой Ястреб произвел арест, но в течение часа после задержания в полиции Стейна утащила группа головорезов, которые, по словам очевидцев, выглядели как члены банды. Ни одна банда не претендовала на это, но ненависть Томана к Стейну была чем-то вроде секрета полишинеля в преступном мире. Сотриголова не был до конца уверен, что полиция вообще попытается его разыскать; возможно, они не сочли жизнь Убийцы Героев настолько важной, чтобы разрушать предварительный союз с одной из сильнейших банд Токио. В любом случае, он с облегчением говорит, что это не его проблема. Он оставит хронически перегруженных работой героев подполья и детективов Токио разбираться с подобным фиаско. А что касается Даби, который наконец-то раскрыл ужасающую силу своей причуды всем и каждому… ну, Айзава не задумался бы о наличии в этом какого-то скрытого мотива, если бы он уже не был хорошо знаком со злодеем-крематором. Теперь он по опыту знает, что Даби прибегает к кремации только тогда, когда это кажется наиболее логичным или эффективным способом действий... или когда он хочет доказать свою точку зрения. В первый раз, когда Айзава увидел эту странность собственными глазами, Даби использовал ее, чтобы остановить эскалацию конфликта между двумя вооруженными бандами. Второй раз это было в USJ; Айзава впервые увидел Ному, и Даби уничтожил его за считанные секунды, чтобы доказать Лиге, что их отвратительные творения ничто по сравнению с его могуществом. Айзава задумался, не был ли инцидент в Хосу подобной тактикой — только на этот раз в качестве заявления, адресованного героям. В любом случае, Айзава не ожидал получить весточку от неуловимого злодея в свете этого. Даби снова удивил его, обратившись к ним первым. А потом он сделал это снова, начав разговор с того, что сказал Айзаве, что собирается уехать из города на некоторое время, когда он ничем не обязан Айзаве и меньше всего расписанием. Рядом с ним злодей-крематор уплетает рамунэ со вкусом дыни. Айзава не думает, что когда-либо видел, чтобы кто-то из взрослых пил такие чрезмерно подслащенные газированные напитки, да и вообще кто-то старше двенадцати лет, если уж на то пошло. Его нисколько не удивляет, что Даби нравится как маленький стеклянный шарик, так и избыток сахара в приготовлении. — Да, — соглашается он. — Я слышал, на следующей неделе ты тоже собираешься на небольшую экскурсию. Айзава резко поворачивается к нему; в нем нарастает паника. — Откуда ты это знаешь? — У меня есть свои источники, — уклоняется Даби.  — Кто? — его руки сжимаются на перилах.  — Я не могу с уверенностью сказать, что им известно, но лидер этой Лиги ведет настоящую вендетту против Всемогущего, — небрежно передает Даби.  — Я в курсе, — Айзава стискивает зубы. — Ты думаешь, они что-то замышляют против UA? — Я бы не удивился, если бы это было так, — Даби отвечает на этот вопрос раздражающе уклончиво.  В свою защиту он может сказать, что Годжо и сам на самом деле знает не так уж много. По сути, для Шигараки он враг общества номер один — или, может быть, номер два, если учитывать одержимость парня Всемогущим, — даже если этот парень, император, все еще хочет, чтобы он присоединился. Но у него есть информатор в Лиге, каким бы изворотливым и ненадежным он ни был. В последнее время Гиран стал еще более изворотливым, чем обычно, когда речь заходит о делах Лиги, что является верным признаком того, что они что-то замышляют.  — Мы делали все возможное, чтобы сохранить это в тайне, — вздыхает Айзава, опуская плечи. — Но, наверное, разумно готовиться к худшему.  Если Даби осознает это, то можно не сомневаться, что и другие тоже осознают. Его руки вцепляются в перила так, что костяшки пальцев начинают белеть; вероятность того, что в UA есть крот, становится все больше и больше, как бы ему ни было неприятно даже думать об этом. Он боится даже представить, кто бы это мог быть. Что может быть хуже: коллега-преподаватель и один из его соотечественников или один из его собственных учеников? От этой мысли ему становится физически плохо.  — Что ты на самом деле о них знаешь? — серьезно спрашивает Айзава, поворачиваясь к злодею. Даби просто с любопытством смотрит на него из-за очков, развалившись и прислонившись спиной к перилам у ног Айзавы. — Я имею в виду Лигу. — Хо-хо, прямо спрашиваешь, да? — восхищается Даби, с удовольствием допивая свою газировку. — Как смело с твоей стороны, Сотриголова! Что, если я тайно сотрудничаю с ними? Удивительно, но это совсем не то, о чем беспокоится Сотриголова в отношении преступника.  — ...Шигараки, похоже, из тех людей, которые готовы из кожи вон лезть, чтобы создать проблемы просто назло. Даби радостно смеется.  — Что ж, ты не ошибся!  Он швыряет пустую банку из-под газировки в мусорное ведро на дальней стороне крыши. Банка пролетает над крышей и аккуратно опускается в отверстие для утилизации отходов. На Ластика это не производит впечатления.  — Он упоминает этого парня, "сэнсэя", который, похоже, является фактическим лидером Лиги, — рассказывает Даби. — Загадочный персонаж. Похоже, он очень хочет встретиться со мной, независимо от того, сколько раз я говорю ему, что у меня ужасные проблемы с отцом и я не могу справиться с каким-то стариком, который пытается мне приказывать. Те двое, с кем я встречался — Шигараки Тому-чан и парень с туманной головой, Курогири — питают к нему глубочайшее уважение. Тому-чан? — недоверчиво повторяет в своей голове Сотриголова. Даби продолжает: — Этот парень Курогири очень хотел, чтобы я встретился с ним во время инцидента с Ному в Хосу. Я заметил, что они не сообщили мне заранее, где они находятся, и предложили только телефонный звонок в качестве альтернативы. Я продолжал отказываться от его предложения, и в конце концов он сдался и сказал, что надеется однажды переубедить меня. И поэтому, несмотря на то что Шигараки регулярно выступает против них, их таинственный лидер все еще хочет привлечь Даби на свою сторону. Айзава делает предположение, глубоко обеспокоенный этим. Он сомневается, что Даби когда-нибудь согласится, но это действительно невозможно сказать наверняка. В конце концов, обстоятельства меняются. И Сотриголова ничего не знает о неуловимом злодее-крематоре: что им движет, какие улики могут быть выдвинуты против него. — Ты вообще слушаешь, что я говорю, или тебя внутренне пугает мысль о том, что я могу присоединиться к ним? — поддразнивает Даби, тыкая его в ногу. Айзава хмурится. — Я слушаю. — А также беспокоюсь, присоединишься ли ты к ним. — Разве ты не видишь? Он достаточно силен, чтобы заслужить безусловное уважение некоторых опасных злодеев... но недостаточно силен, чтобы прийти и встретиться со мной лично? Если бы я действительно был ему так нужен, он бы сам меня нашел. Глаза Айзавы расширились. — Так ты думаешь, есть причина, по которой он не может прийти сам? Шансы на то, что скрытый лидер Лиги злодеев сам был Все за Одного, и без того были высоки, но теперь они практически возросли. По словам Всемогущего, после их последнего боя Все за Одного должен был получить травмы, сравнимые с теми, что были у Номера Один. — Я бы предположил, что так; иначе он просто прилипчивый тип четвертой стадии, который меня обманывает, —драматично заявляет Даби, взъерошивая волосы. Айзава вздыхает. Несмотря на драматизм, это полезная информация. Этот человек снова проявляет себя как топ-информатор; таких, как Айзава, по опыту знает, редко встретишь, и у них всегда есть свои мотивы. Он уверен, что у Даби есть причины быть таким откровенным с ним и детективом Цукаучи, но хоть убей, он никогда не сможет этого понять. Не похоже, что он их обманывает. Ему не нужна никакая информация о героях или деятельности полиции. И уж точно он не собирается начинать все с чистого листа. Возможно, Айзава никогда этого не поймет. Или, может быть, только может быть, Даби вообще никогда не был таким уж злодеем. — Он Император Тьмы — тот, кого вы, ребята, искали, не так ли? — тихо спрашивает Даби. Айзава не видит смысла лгать ему.  — Это выглядит очень правдоподобно. — Почему ты так упорно хочешь его найти? — Он очень, очень опасный человек, — говорит Айзава. Даби бросает на него равнодушный взгляд поверх солнцезащитных очков. Айзава фыркает.  — Я не говорю, что ты не такой; я говорю, что он тоже такой. Я не могу много сказать по этому поводу, но… ему удалось ранить людей, которых я раньше считал непогрешимыми. До того как появился ты, он был бесспорно самым опасным злодеем в мире. Даби выглядит очарованным и несколько заинтригованным. Айзава действительно хотел бы, чтобы этого не было. Он не кажется Айзаве человеком, которому нравится идея испытать себя на сильных противниках, но с другой стороны, Айзава почти ничего о нем не знает. — Тогда, похоже, тебе нужно быть осторожным, — замечает Даби. Айзава кивает. — Мы принимаем все возможные меры предосторожности. Он начинает задумываться, не стоит ли им вообще отказаться от поездки. Но в некоторых отношениях это слишком похоже на то, чтобы сдаться, жить в страхе и позволить Все за Одного снова распространить свое царство террора по всей стране. В любом случае, Айзава не одинок, как это было в USJ. С ним будут Влад Кинг и Дикие Кошки. Все они сами по себе были выдающимися героями. Инцидент с USJ оставил свой след в его классе; все они относились к своим тренировкам невероятно серьезно, поскольку на собственном опыте убедились, что значит смотреть в лицо злодею и знать, что рискуешь своей жизнью. Они тоже могли бы постоять за себя. И все же, возможно, не помешало бы пригласить еще нескольких учителей. Он уже собирался открыть рот и пригласить своего "кохая", Сатору-сэнсэя, когда вспомнил о том, что злодей пришел сказать ему в первую очередь. Даби будет недоступен — он сказал, что его не будет в городе. К сожалению. Даби плавным движением поднимается на ноги, отряхивая штаны. — Что ж, передай детективу привет. Надеюсь, он не слишком по мне скучал! Упоминание о Цукаучи напомнило ему об их последнем разговоре о злодее-крематоре. Цукаучи, казалось, настаивал на том, что у Айзавы была возможность достучаться до злодея так, как не удавалось самому Цукаучи. Лично Айзава этого не видел. Даби был загадкой, к разгадке которой Айзава и близко не подходил. Трудно сказать, как бы он отреагировал на что-то подобное — на то, что кто-то протягивает ему руку и призывает попробовать другой путь. Это могло бы иметь неприятные последствия, разрушить предварительное перемирие, которое они заключили с опасным злодеем. Это всё равно не помешало ему выпалить: — Как ты относишься к преподаванию? Наблюдая, как напрягается спина Даби, он понимает, что сказал что-то не то. Мужчина с трудом сглатывает; его плечи напряжены, как натянутая проволока. — ...Что? — хрипло спрашивает он. Что ж, Айзава уже сам загнал себя в эту яму. Можно извлечь из этого максимум пользы. — Ты хорошо поработал с детьми. Я имею в виду в USJ, — уточняет он. — Они пару раз спрашивали о тебе — я сказал им, что ты мой коллега, который держится в тени. Я думаю, они были бы рады одной-двум гостевым лекциям, если бы вы согласились побаловать их. Даби надолго замолкает. Слишком надолго. — Я... — Когда он заговорил, в его голосе слышались эмоции, которых Айзава никак не ожидал. На самом деле это застало его врасплох. В нем есть тоска, сожаление и что-то еще, чему он не может найти названия. Возможно, печаль или огорчение. — Я не могу, — наконец произносит он. Других объяснений он не предлагает. Айзава знает, когда не стоит давить. Он пожимает плечами. — Если ты когда-нибудь передумаешь, предложение в силе. Даби стоит к нему спиной. Айзава жалеет, что не может видеть его лица. У него такое чувство, будто он только что неосознанно наступил на какую-то мину вместе со злодеем, но не знает, на какую именно. — Конечно. Я буду иметь это в виду, — отвечает он, и хотя пытается говорить беззаботным тоном, Айзава видит, насколько он потрясен. Он исчезает без дальнейших прощаний, просто исчезая на глазах у Айзавы. Айзава тяжело прислоняется к перилам, устало вздыхает и проводит рукой по волосам. Он понятия не имеет, что это было. Удалось ли ему вообще достучаться до Даби или это только еще больше оттолкнуло его? // @ru-kun | Jesus of Suburbia Мне нравится, что я обманул всех, заставив думать, что я взрослый, хотя на самом деле я всего лишь три травмированные кошки в пальто  Комментарии 821 | Лайки 931 | Ретвиты 934  // В тот судьбоносный день в торговом центре, когда Шигараки сидел рядом с ним, Изуку всем сердцем пожелал, чтобы он каким-то образом унаследовал причуду Даби, а не Всемогущего. Это длилось всего секунду, появилось и снова исчезло, но эта мысль не покидала его еще долго после того, как полиция прочесала район и перекрыла все выходы, и у Изуку и его одноклассников не было другого выбора, кроме как провести весь день взаперти. Конечно, на самом деле он так не думает. Ему нравится быть преемником Всемогущего. Он верит в факел, который олицетворяет Один за Всех. Он гордится тем, что принадлежит к этой линии. Но иногда, когда он смотрит на Даби, он не может не задаться вопросом: просто... на что это было бы похоже — быть самым могущественным человеком в мире? Боится ли Даби чего-нибудь? Сомневается ли он когда-нибудь в себе? Терзают ли его неуверенность и сожаления и не дают ли ему спать по ночам? В академическом плане Изуку знает, что он человек. Что Сатору, как и любой другой, может совершать ошибки, у него ужасное чувство юмора и пагубная слабость к всевозможным сладостям. Но потом он вспомнит, на что способен Даби, и между Сатору и печально известным злодеем возникнет зияющая пропасть, и он больше не сможет примирить их. Даби и глазом бы не моргнул, увидев Шигараки. На самом деле он, вероятно, рассмеялся бы ему в лицо. Причуды Шигараки были бесполезны против него, и они оба это знали — о чем свидетельствовало глубокое и неистовое отвращение лидера к злодею-крематору. Даби, казалось, совсем не беспокоился о Шигараки. Изуку готов был поспорить, что он даже не помнит имени этого парня. В отличие от него, Шигараки совершенно зациклен на Даби. Единственное, что может быть более навязчивым, чем его увлеченность Даби, — это его комплекс против Всемогущества. Этот парень — просто сплошной клубок комплексов, как безжалостно заметила Юи после того, как он ушел. Судя по тому, как он говорил о Даби, Изуку, хоть убей, не мог понять, чего ему хочется — придушить этого беловолосого злодея или вскарабкаться на него, как на дерево. Очевидно, у них с Юи действительно была отличная работа: они отбивали как героев, так и злодеев от Даби. Возможности безграничны, когда дело доходит до Даби. Он мог бы править миром, если бы мысль о всей этой ответственности не вызывала у него приступы крапивницы. Изуку не может сдержать улыбку при этой мысли: Даби возненавидел бы власть. У него не было никаких устремлений к мировому господству. Честно говоря, Изуку был абсолютно уверен, что Даби будет доволен жизнью, бездельничая в своих роскошно обставленных гостиничных номерах, поедая разнообразные маленькие пирожные и время от времени появляясь на живых выступлениях, когда его группа заставляла его заниматься музыкой. Но что было бы, если бы у него была такая сила? Например, он бы не испугался Шигараки. Ему не пришлось бы истерически пытаться сохранять хладнокровие и изображать спокойствие, разговаривая со злодеем. Ему вообще не пришлось бы с ним мириться. Ему не пришлось бы ни с кем мириться и ничего бояться. Он задается вопросом: бывают ли у Юи когда-нибудь подобные мысли? Он думает, что она знает Сатору лучше, чем он сам. Она знает его дольше и может читать его как открытую книгу. Задумывалась ли она когда-нибудь о том, каким было бы общество, если бы Сатору действительно было на это наплевать? Сатору способен свергнуть мировой порядок, и единственное, что его останавливает — это собственная лень и крайнее отвращение к власти любого рода. Иногда, когда Изуку внимательно следит за развитием событий в новостях, он ловит себя на мысли: было бы интересно, если бы Даби был там. Ответ всегда мгновенен и очевиден: Даби решит все проблемы в два раза быстрее и без каких-либо препятствий. Изуку не может представить себе Даби героем. Или, скорее, он видит всё это слишком ясно, но твёрдо знает, насколько это невозможно. Даби никогда бы на это не согласился. И Изуку все равно никогда бы не захотел, чтобы это произошло. Даби бы это не понравилось — он бы возненавидел привязи, сковывающие его, его свободолюбивую натуру, которая раздражается при любой форме сопротивления. Но, к сожалению, у него это получалось бы ужасно, жалостливо хорошо. Он бы справился с ситуацией с Шигараки в торговом центре с легкостью, которая заставила бы устыдиться каждого участника рекламного щита ЯПН Герой. Он бы перестроил индустрию героев с нуля, увлекая за собой всех, кто брыкается и кричит, в мир, где героизм снова связан с защитой невинных. Он бы знал, что сказать маленькому Коте, не затыкая ему рот. И у него определенно получилось бы достучаться до ребенка лучше, чем у Изуку в его жалких попытках. Летний лагерь едва начался, а Изуку уже чувствует, что он его проваливает. Он достаточно хорошо справляется со всеми заданиями, которые ставит перед ним Сотриголова — в основном это чертовски много тренировок на выносливость и силу, к которым он уже хорошо привык, а также множество упражнений на растяжку с Тигром. По-видимому, он продемонстрировал сильные лидерские качества, заставив своих одноклассников пройти через все испытания в Зверином лесу. Но Изуку кажется, что этого недостаточно. Шигараки и Лига Злодеев, похоже, затеяли что-то вроде вендетты против UA и Всемогущего в частности. После инцидента в USJ вера в героев уже пошатнулась. Такое чувство, что все они стоят на краю пропасти перед чем-то гораздо большим, чем они сами, перед чем-то таким, от чего страх и беспокойство тяжелым грузом оседают у него в животе. Он пытается избавиться от этого ощущения, но оно не проходит, несмотря на все его усилия. — Мидория? Низкий голос отвлекает его от размышлений, и он поднимает взгляд от кипящей воды, в которую он безучастно смотрел, и видит, что Тодороки наблюдает за ним с чем-то, что может даже сойти за беспокойство о другом мальчике. — Ох, прости! — Он смущенно смеется. — Я совсем отключился. Может, нам теперь положить овощи? Тодороки кивает, протягивая разделочную доску, над которой он трудился. Изуку бросает взгляд на нарезанные овощи, и ему приходится притвориться, что он отвернулся и прочистить горло, чтобы скрыть смех. — Э-э-э... Тодороки-кун, может быть, сначала я посмотрю на это? — слабым голосом предлагает он, забирая доску из рук мальчика. Он быстро начинает нарезать бедные овощи в каком-то подобии порядка. — Я никогда раньше не готовил, — признается Тодороки, и хотя выражение его лица остается таким же невозмутимым, как обычно, кончики его ушей начинают немного краснеть. — Я часто помогаю своей маме, так как иногда она работает допоздна, — отвечает Изуку, рубящие движения настолько стали его второй натурой, что ему даже не нужно концентрироваться. — А твой отец? — Тодороки с любопытством подталкивает его. Этот парень действительно не знает, как держать удар, ха, замечает Изуку, внутренне содрогаясь. Он не думает, что Тодороки намеренно затрагивает темы, которых большинство людей стараются избегать; или, по крайней мере, он не делает этого намеренно, чтобы причинить боль. — Его больше нет рядом, — отвечает Изуку. — Поэтому я стараюсь помогать своей маме, насколько это возможно. Нас только двое, так что мы должны заботиться друг о друге. Тодороки на мгновение замолкает, его двухцветный взгляд прикован к ритмичным движениям ножа в руках Изуку. — Моя мать была в психиатрической больнице с тех пор, как я был маленьким, — признается Тодороки, заставляя Изуку запнуться так сильно, что он чуть не отрезает себе палец. Широко раскрыв глаза, он не отрывает взгляда от своей резки, пока Тодороки продолжает: — На самом деле я её не помню. Даже до того, как она уехала, она всегда была в своей комнате. Моя старшая сестра была единственной, кто заботился обо мне. Мой отец... Выражение его лица мрачнеет. — Во всем виноват этот человек. Мидория, ты когда-нибудь слышал о причудливых браках? Все еще широко раскрыв глаза, Изуку быстро качает головой. Тодороки горько усмехается. — Семья моей матери продала её моему отцу из-за её причуды. Он хотел идеальную причуду, чтобы, наконец, победить Всемогущего, и решил, что её-то ему и не хватает. Он отбросил всех моих старших братьев и сестер в сторону, когда понял, что они не проявляют той причуды, которую он хотел. Изуку затаил дыхание. — ...А твоя? Тодороки медлит с ответом. Достаточно долго, чтобы Изуку закончил готовить овощи и осмелился взглянуть ему в лицо. Выражение его лица больше не стоическое: да, в нем есть гнев, но также и что-то такое, что гораздо труднее разглядеть. Что-то печальное. — Моя была именно такой, как он хотел, — резко говорит Тодороки, а затем берет доску и бесцеремонно бросает её в воду, поворачиваясь спиной к Изуку. // Изуку думал, что на этом все закончится, но, очевидно, это не так. Вероятно, он предпочёл бы пройти испытание храбрости в паре с кем-то другим, кроме Бакуго, чем с Тодороки, но ему так повезло, что теперь ничего не поделаешь. Неудивительно, что Тодороки был как-то не в духе с момента их разговора перед ужином, хотя Изуку не думал, что кто-то сможет это определить, просто взглянув на него. Изуку не уверен, когда он так хорошо научился понимать парня с двухцветными волосами; вероятно, где-то после их драки на спортивном фестивале и до того, как Ястреб и другие герои, с которыми они проходили стажировку во время инцидента с Хосу, отчитали их всех до чертиков и вернули обратно. Но теперь он видит, что что-то гложет парня изнутри, возможно, старая рана, которая всплыла наружу во время их предыдущего разговора. Изуку действительно чувствует себя плохо. Он не хотел ворошить старые детские обиды, точно так же, как Тодороки, вероятно, не собирался делать то же самое с ним, когда спрашивал о его отце. Изуку хочет найти способ извиниться и как-то все исправить. Теперь они в некотором роде друзья, думает он. А друзья не сидят сложа руки, когда другу больно. — Эм, насчет того, что было раньше, — нервно начинает Изуку, обводя взглядом темный лес. — Извини, что сорвался на тебя, — перебивает его Тодороки. — Это было не очень красиво с моей стороны. — Нет, все в порядке! — успокаивает его Изуку, размахивая руками. — Я понимаю, что, наверное, об этом действительно трудно говорить. Мне жаль, что с тобой это случилось и... ну, спасибо. За то что поделился этим со мной. Тодороки смотрит на него с любопытством. Изуку с беспокойством встречает его взгляд — он сказал что-то не то? — Ты первый человек, которому я об этом рассказываю, — признается Тодороки, отчего глаза Изуку расширяются от шока. — Просто мне никогда не казалось, что это стоит затраченных усилий. Старателю всегда сходило с рук то, как он обращался с моей семьей, так какая разница, кому я об этом говорил? Никто не собирался пытаться арестовать Героя Номер Два. Я даже не уверен, зачем рассказал тебе об этом. Наверное, иногда я смотрю на тебя и думаю... Изуку внезапно осознает, что они оба замерли, повернувшись лицом друг к другу на уединенной поляне посреди темного леса. Сквозь шум леса он едва различает отдаленные крики и смех своих одноклассников. Летний воздух кажется одновременно влажным и приторным. Изуку кажется, что в нем не осталось воздуха; что-то сжимается в груди, когда он смотрит в глаза Тодороки. Они действительно прекрасны, думает он, рассматривая их вблизи. Один из них — чистый и поразительный аквамариново-голубой, а другой — глубокого ртутного оттенка. Они оба пристально смотрят на него, и Изуку не уверен, что сможет справиться с этим. Ему становится жарко, и у него перехватывает дыхание. — Ты мне кое-кого напоминаешь, — тихо говорит Тодороки, подходя на шаг ближе. — Иногда я смотрю на тебя и жалею, что ты с ним не познакомишься. Он был героем, который спас меня, когда никто другой не спас бы, и я не могу не видеть его в тебе иногда. Сердце Изуку замирает, а дыхание застревает в горле. Он чувствует, как румянец заливает его щеки. — Кто... кто это был? Тодороки некоторое время не отвечает, просто смотрит на него с тем же пристальным вниманием. Наконец он открывает рот. — Он был моим… Затем он прерывает себя, резко кашляя. Словно разрушенное заклинание, Изуку отступает назад и сам начинает кашлять. В груди у него что-то сжимается ненормально сильно. И в воздухе витает странный запах. Внезапно он осознает, что в лесу воцарилась мертвая тишина. Даже стрекотание сверчков и птиц стихло. — Прикрой рот, — настойчиво говорит Тодороки, хватая его за плечо. Изуку немедленно подчиняется как раз в тот момент, когда мальчик с двухцветными волосами создает вокруг них ледяной барьер, а за ним — огненное кольцо, которое, кажется, странно шипит в воздухе. Газ, с ужасом осознает Изуку. Тодороки выжигает газ из воздуха. Через мгновение он отпускает Изуку, ледяная стена исчезает, и Изуку требуется мгновение, чтобы прийти в себя. Это плохо. Действительно плохо. Он терпеть не может предполагать худшее, особенно после всех тех мер безопасности, которые, как он знает, применяет школа. Но ни у кого из здешних учеников нет пристрастия к ядовитым газам. И даже если бы они это сделали, им не позволили бы использовать друг на друге что-то настолько вредное. — Давай вернемся к учителям, — говорит Тодороки, хватает его за руку и тянет вперед. Изуку может только кивнуть; тревога усиливается вместе со страхом, поселяющимся в его груди, когда он осознает, в какой ужасной ситуации они оказались. Кота, внезапно в ужасе думает он. Кота все еще где-то здесь. И никто, кроме Изуку, не знает, где он находится.