Пусть смерть никогда не останавливает тебя

// А тем временем, в тропическом раю, далеко-далеко отсюда… // Изнуряющий жар тропического солнца не похож ни на что, что Ястреб когда-либо испытывал раньше.  Он почти жалеет, что не может полностью расправить крылья, просто чтобы почувствовать, как обжигающий влажный воздух касается его перьев; но его перья слишком заметны для такой миссии, поэтому вместо этого он разводит руки в стороны и чувствует жар на своих ладонях. Песок под его ногами ослепительно белый, сверкающий и такой мягкий, что кажется пудрой под босыми ступнями. Океан вздымается и отступает вместе с приливом, образуя длинную роскошную полосу сверкающей бирюзы на горизонте. На небе ни облачка, что, как ему сказали, является аномалией для этого времени года. Он никогда не видел ничего подобного, кроме как на обложках глянцевых журналов, манящих его к далеким, недостижимым берегам. Ему кажется, что он сделает резкое движение и проснется в своей постели в Фукуоке, проснувшись и обнаружив, что все это было всего лишь сном: пляж, миссия, Токио, Даби — всё.  Хотя Даби слишком впечатляющий для его собственного воображения. Это, а также массивная суперяхта, портящая живописное зрелище, словно металлическое пятно, на самом деле не соответствуют его воображаемой эстетике.  — Ну и зрелище, а? — говорит Даби у него за спиной, и Ястреб не понимает, говорит ли он о кристально чистом океане или о чудовищной яхте, припаркованной посреди него.  — Я никогда не видел ничего подобного, — честно признается Ястреб, имея в виду и океан, и лодку.  — Действительно? — Даби подходит и встает рядом с ним. — На Окинаве тоже есть несколько прекрасных пляжей.  — Никогда не был на Окинаве, — признается Ястреб. Даже в пределах своей страны у него никогда не было времени путешествовать.  — О? Но это так близко к Фукуоке. — Но не расстояние мешало ему осматривать достопримечательности. Герои, конечно, берут отпуск, но для такого парня, как Ястреб, который только-только взлетел на вершину рейтинга, это было бы некрасиво. Он молод, он хорош, и он слишком-слишком новичок. Мнение было бы не в его пользу; старая гвардия начала бы ворчать по поводу того, что новички расслабляются, ученые мужи задавались бы вопросом, достаточно ли серьезно он относится к своей работе, фанаты отчаянно бы переживали, что он отправился в романтический отпуск с неизвестной возлюбленной.  От последнего непроизвольная улыбка подергивается в уголках рта.  Это не так уж... далеко от истины.  Но они с Даби приехали сюда не просто отдохнуть. В конце концов, это работа, и огромный гигант, проплывающий мимо них, является тому доказательством.  — Просто не было времени, — неопределенно отвечает Ястреб.  Даби что-то невнятно бормочет в ответ. — Ну, не позволяй жизни проходить мимо тебя, понимаешь? Слишком легко погрузиться в работу и забыть, что в жизни есть нечто большее.  Ястреб поворачивается к нему с кривой усмешкой на лице. — Говоришь по собственному опыту? Даби отвечает на его взгляд своей собственной кривой усмешкой. — Что-то вроде того. Он уже не в первый раз задумывается о человеке, стоящем за этой печально известной личностью, но все еще не может отделаться от этой мысли. Кто же такой Сатору, когда с него снимают маску злодея? Что он повидал в своей жизни? Чем он занимается в свободное время? Какую музыку он слушает? Что бы он предпочел: путешествовать по миру или провести тихие выходные, отдыхая в помещении? При каждой встрече с ним повсюду разбросаны частички этого человека, которые ждут, когда Ястреб найдет их и соберет, как драгоценные камни. Он любит сладости и выпечку. У него ужасное и в то же время острое чувство юмора. Он относится ко всему серьезнее, чем выражает внешне. И, по-видимому, он стремится к гармоничному сочетанию работы и личной жизни. Это много, но все же недостаточно. Ястреб хочет знать больше. Он хочет знать всё. — Во сколько начинается большая вечеринка? — Ястреб отрывает взгляд от пляжа и смотрит на мужчину, стоящего рядом с ним на веранде. Впервые за долгое время Ястреб мог беспрепятственно видеть эти притягательные глаза, а темные очки мужчины были надвинуты на его волосы. Поразительный сапфировый цвет, отражающий море и небо, в лучах утреннего солнца кажется почти нереальным. Кто-то — вероятно, одна из девушек на стойке регистрации, которая хихикала над ними обоими по прибытии, — заправила ему за ухо плюмерию. Бело-желтый цветок ярко выделялся на фоне его крашеных черных волос, к чему Ястреб всё еще не мог привыкнуть. Они согласились, что сам Ястреб, вероятно, мог бы отказаться от этого, если бы просто позаботился о том, чтобы причесать волосы и уложить их должным образом, но Сатору должен был изображать человека по имени Тацуя Шиба, настоящего получателя приглашения на свадьбу, и должен был, по крайней мере, попытаться выглядеть соответствующим образом. По крайней мере, было бы полезно иметь такой же цвет волос, как у мужчины. Он протягивает Ястребу напиток — что-нибудь тропическое, с фиолетовым цветком орхидеи, плавающим поверх замороженной смеси. — Спасибо, — рассеянно говорит он, протягивая руку за предложенным напитком. — Думаю, сегодня попозже? — Сатору пожимает плечами в ответ на свой предыдущий вопрос. — В этом маршруте так много всего, что на данный момент всё как в тумане. Ястреб даже не может по-настоящему винить его за забывчивость; при одном взгляде на это даже такой экстраверт, как он, чувствует себя немного обескураженным общением в ближайшем будущем. Ему придется проверить официальное приглашение позже или же как бы невзначай выудить информацию у кого-нибудь из их коллег-гостей. Он делает глоток напитка — фруктового и сладкого, и это как раз то, что нужно Сатору. Вскоре после этого сотрудник стойки регистрации приходит забрать их с веранды и радостно сообщает, что их номер готов. Ястребу предстоит долгая прогулка к их частной вилле, чтобы незаметно довести себя до паники, когда он осознает, что значит идти на свадьбу с Сатору. Как его плюс один. Если Сатору и заметил или признал те же обстоятельства, которые вызывают у Ястреба внутреннюю истерику, он никак этого не показывает. Он прогуливается рядом с их сопровождающим, расспрашивая о местной фауне и животных. Она упоминает, что по острову бродит несколько красивых, хотя и не слишком злобных павлинов, как раз в тот момент, когда она сворачивает за угол, пересекая густую мангровую рощу, и видит виллу из тикового дерева, возвышающуюся на песке. Когда она открывает дверь, внутри царит благословенная прохлада, и вход ведет в просторную комнату с красивой мебелью из тикового дерева. Конечно, здесь только одна кровать. В этом нет ничего неловкого, напоминает он себе. Во-первых, этот корабль уже давно в плавании, а во-вторых, это миссия, а не поездка на отдых. Он занят изучением свадебного маршрута, который так любезно оставил им служащий отеля, в то время как Сатору издает заинтригованные звуки и осматривает комнату. Это просторная и захватывающая дух вилла с великолепным видом на бирюзовый океан через частный пейзажный бассейн — Ястреб даже не хочет знать, сколько стоит это место. Он даже представить себе не может, что можно сдать весь остров в аренду только для свадьбы. С другой стороны, этот герцог финансирует многонациональную террористическую секту; покупка роскошного острова, вероятно, даже не повредит его банковскому счету. Любуясь невероятным видом, он невольно присвистывает. — Вот такой вид я мог бы привыкнуть видеть каждый день. Только когда Сатору, который стоял, прислонившись к дверям веранды, поворачивается и бросает в его сторону удивленную улыбку, он понимает, как можно истолковать этот комментарий. Что ж, он не собирается брать свои слова обратно. Открывающийся вид, включая Сатору, действительно впечатляет. Тем не менее, он откашливается и пытается вернуться к разговору. — У нас есть несколько часов до приветственных напитков. Что мы должны делать? Частный остров оказался гораздо больше, чем он ожидал, когда Сатору упомянул о нём, с собственными доками и взлетно-посадочной полосой. Ястребу не терпелось ознакомиться с обстановкой и начать собирать информацию у гостей. У него редко выпадает возможность применить все свои навыки на практике — то, что он был героем в центре внимания и проходил интенсивную разведывательную подготовку, действительно ограничивает его возможности использовать специализированную тактику, которой его обучали всю его жизнь. Сатору поворачивается к нему спиной с веранды, непонимающе моргая поверх солнцезащитных очков. — Ну, я определенно собираюсь вздремнуть и, возможно, принять душ, а потом займусь обслуживанием номеров. Ястреб не может удержаться от смеха, услышав абсолютно невозмутимый ответ. Он полагает, что если бы они действительно были здесь в отпуске, то действия Сатору были бы вполне разумными. Но Ястреб считает, что выйти на улицу и напомнить себе, что он здесь для работы, а не для развлечения, пойдет ему на пользу. — Я могу просто захватить что-нибудь для тебя на обратном пути, — предлагает он. — Я подумывал о том, чтобы осмотреть остров. — Я хочу все манго! — объявляет Сатору, падая на кровать. — Всё манго. Манговые пирожные, манговое мороженое, манговый пудинг. Ястреб смеется. — Я буду за тобой приглядывать! — обещает он, подходя к их багажу, чтобы на всякий случай достать из сумки несколько своих перьев. Он вырывает страницу из книги Сатору и надевает солнцезащитные очки для прогулки, благодарный за предусмотрительность, когда солнечные лучи обрушиваются на него в полной мере. Здесь так жарко и влажно, как он и ожидал на тропическом острове, но океанский бриз не дает ему вспотеть сквозь одежду. Ему хотелось бы сбросить с себя расстегнутую рубашку, которую он накинул, но даже с выкрашенными в черный цвет перьями на его свернутых крыльях он не хочет привлекать к себе внимание. Хотя это правда, что он Герой Номер Три в Японии, за пределами страны его с трудом узнают. И хотя он сомневается, что кто-то из иностранных гостей догадается, кто он такой, среди присутствующих достаточно граждан Японии, и он предпочел бы не рисковать. Они оба согласились, чтобы Даби выдавал себя за Тацую Сибу, а Ястреб — за его неназванного помощника. К счастью, в приглашении не были указаны имя и пол, так что Ястребу не пришлось пытаться переодеваться. Сам по себе Тацуя не представлял особой ценности — он был магнатом в сфере недвижимости со связями в Японии и Корее, вероятно, зарабатывал достаточно приличные деньги, чтобы быть приглашенным на свадьбу и, вероятно, был знаком с семьей жениха больше по работе, чем по чему-либо ещё. Ястреб хотел, чтобы его вторая половинка, Сома Сигуре, была таким же незапоминающимся. Он дружелюбно болтает со всеми, кто встречается ему на пути; когда его спрашивают, почему он терпит жару в полдень, у него находится вполне разумное оправдание — он хочет сходить за сладостями для своего мужа в ближайший ресторан. Услужливые гости указывают ему направление к одному из многочисленных ресторанов отеля, время от времени делясь случайными сплетнями о женихе и невесте, когда он выпытывает дополнительную информацию. Такехару Дзюн был грубияном, а его невеста Карина — совершенно очаровательной молодой леди, склонной к незаконным связям. Среди многочисленных гостей ходили слухи о том, как и почему они вообще потрудились оставаться вместе так долго, не говоря уже о том, чтобы связать себя узами брака. Богатая пожилая пара из Швеции, очень похожая на Тацую Сибу, по-видимому, приглашенная на эту свадьбу только из-за своей состоятельности, задалась вопросом, не были ли их отношения не такими незаконными, как казалось. Такой ход разговора был слишком тревожно-извращённым для пары ликующих пожилых людей, но Ястреб выдержал его. Общение с гостями и возможность узнать о них побольше оказались весьма поучительными и только подтвердили его теорию о том, что вся эта свадьба была лишь прикрытием. Пара, о которой шла речь, по-видимому, с большей вероятностью проводила ужин при свечах, пытаясь проткнуть друг друга ножом для масла, чем с любовью смотрела друг другу в глаза. Большинство гостей даже не знали их лично, а если и знали, то лишь поверхностно — через деловые отношения. Но ни у одного из гостей, с которыми он до сих пор беседовал, чистая прибыль не превышала нескольких миллиардов иен. Это не могло быть простым совпадением. Он возвращается на их частную виллу, довольный своими расследованиями и подносом, доверху заставленным разнообразной едой и немалым количеством сладостей. Закончив болтать с пожилой шведской парой, он наконец-то направился в ресторан, но почувствовал, что ужасно проголодался. Сатору, вероятно, был так же голоден после целого дня пути, поэтому он принял ответственное решение разделить поднос на достаточное количество мест для настоящей еды в дополнение к многочисленным сладостям со вкусом манго. — Заранее прошу прощения, но я принес тебе настоящую еду в дополнение к чистому сахару, — объявляет он на весь зал, закрывая дверь ногой. — Кажется, это называется "куриное адобо"? Что бы это ни было, все, включая их маму, настояли, чтобы я это попробовал, поэтому я схватил две штуки. — Не то чтобы он когда-нибудь отказывался от блюд из курицы в любом виде. — Сатору? — зовет он, но ответа не получает. Он направляется к стеклянному обеденному столу у балконной двери, с любопытством оглядываясь по сторонам. Кровать, очевидно, застелена, но Сатору там нет. Бросив быстрый взгляд на палубу снаружи, он подтверждает, что его там тоже нет. Ястреб как раз собирается начать поиски, когда раздвижная дверь в конце комнаты с грохотом открывается. Ястреб вдруг очень обрадовался, что он успел поставить поднос на стол, иначе их еда могла бы рассыпаться по всему полу. Облако пара следует за Сатору, когда он направляется к Ястребу, ориентируясь на свой нос. — О, слава богу, я так проголодался! — восклицает он в восторге, плюхаясь в одно из кресел, все еще мокрый и блестящий после душа, в одном полотенце. Ястреб внезапно обнаруживает, что аппетит его покинул, так как во рту у него сильно пересохло. Вернее, аппетит вернулся с удвоенной силой, но он больше не чувствует голода. — Значит, душ бесплатный, я так понимаю? — спрашивает Ястреб сдавленным голосом. Сатору одобрительно хмыкает, набирая полную ложку риса с курицей, а затем заливает все это соком манго. — Это действительно вкусно! — Он с энтузиазмом облизывает губы, чтобы поймать капельку сока в уголке рта. Хоуксу приходится отвести взгляд, прежде чем он сделает что-то непоправимое, например, слизнет ее за него. — Как, ты сказал, это называется? — Цыпленок... вроде. Кратковременная память покинула его вместе с большей частью силы воли и осознанного мышления. Прекрасно. — Я собираюсь умыться, — умудряется произнести он, как надеется, совершенно нормальным тоном. — Оставь немного для меня, ладно? Сатору отмахивается от него взмахом руки и неопределенным хмыканьем. Ястреб идет по следу воды, который он оставил в ванной, смутно задаваясь вопросом, как он сможет выдержать всю эту неделю. // @ru-kun | Jesus of Suburbia Серьезный вопрос: как долго, по-вашему, я бы продержался на Острове любви? Если бы все участники были либо героями, либо злодеями?? Ну, знаете, чисто теоретически.  Комментарии 801 | Лайки 944 | Ретвиты 823  // — Они действительно купятся на это? — Ястреб задается серьезным вопросом вслух. Даби только смеется и проводит расческой по своей непослушной челке. — Меня беспокоит отсутствие у тебя веры. Глядя на себя в зеркало в их общей ванной, он обнаруживает, что передумал. Не то чтобы он осуждал работу Даби, скорее абсурдность ситуации только что поразила его в полной мере. У них срывается свадьба на частном курортном острове, чтобы выследить финансиста международного терроризма. Он думал, что такие вещи случаются только в кино! Он с трудом узнает себя в зеркале. Самые непослушные кудри Даби были зачесаны назад и превратились в мягкие волны, и только одна прядь спереди вызывала у него какое-то сопротивление. Глаза, которые он смотрит на меня, гораздо более тускло-карие, чем его обычные золотистые, благодаря контактным линзам, а немного тонального крема скрывает предательские отметины вокруг глаз. Когда Сатору упомянул, что заскочил в торговый центр, чтобы купить одежду, подходящую для свадьбы в тропиках, Ястреб просто попросил его присмотреть для него пару вещей, пока он там. Ястреб едва ли знал, что надеть, кроме своей униформы героя, даже когда бренды запихивали одежду ему в рот; у него определенно не было чувства стиля и ни малейшего представления о том, как подобрать подходящий наряд. Сатору определенно не страдал таким вопиющим отсутствием чувства стиля, и созданный им образ был одновременно классическим и стильным — два слова, которые Ястреб обычно не ассоциирует с собой. (То, что профессиональный стилист примерил на него сшитый на заказ дизайнерский костюм перед мероприятием, не считается.) В любом случае Ястреб предпочел бы сосредоточиться на поиске всех недостатков в своем отражении, а не поддаваться своему желанию и сосредоточиться на Сатору. Неудивительно, что суперзлодей хорошо убирает за собой. Справедливости ради, он всегда хорошо выглядит: взрывает ли он склад или развалился в кафе с чашкой кофе в руке. Аккуратно зачесанные назад темные волосы очень эффектно смотрятся на нем, даже если Ястреб уже скучает по его мягким и растрепанным белоснежным прядям. Это действительно подчеркивает его глаза, которым не нужно было выделяться. Черные волосы прекрасно сочетаются с его льняным костюмом бледно-кремового цвета. Они также хорошо сочетаются с костюмом Ястреба в более темном цвете хаки. — Ты ведь не передумал, не так ли? Ястреб отвлекся от своих размышлений, услышав дразнящий голос. — Вовсе нет, — ухмыляется он. Сатору отвечает на его ухмылку своей собственной акульей ухмылкой. — Хорошо, потому что теперь уже слишком поздно отступать. Курорт утопает в теплом сиянии фонарей, расставленных по дорожкам; на этот тропический рай опускается густая тьма, такая темная, что на небе не видно звезд. Прожив всю свою жизнь в суматошном свете мегаполисов, Ястреб был ошеломлен потрясающей красотой этого зрелища. Когда они добираются до доков, он видит, что океан успокоился и превратился в безмятежную черноту, отражающую весь звездный свет, словно сверкающие жемчужины в ночи. Караван скоростных катеров организованно доставляет гостей от причала к самой яхте; в конце концов Ястреб и Сатору отправляются на прогулку с двумя молодыми леди, с которыми Ястреб познакомился ранее в тот же день. Он бойко представляет их своему мужу — Тацуе Сибе. Они кажутся немного мрачными, узнав, что Ястреб женат, но они счастливы налететь на Сатору, как стая нетерпеливых чаек, прилетающих сюда. Сатору удается держаться непринужденно, что впечатляет (и беспокоит) его самого; он строит совершенно логичную жизнь из той скудной информации о Тацуе Сибе, которая у них есть. Он также, к растущему удивлению Ястреба, безупречно говорит по-английски. Сам Ястреб говорит совершенно свободно — HPSC никогда бы не позволил ему обойтись меньшим, — но ему так и не удалось полностью избавиться от следов своего акцента. Сатору говорит так же легко, как местный житель, без малейшего намека на шепелявость в произношении I's или v's. Ястреб пересматривает в нём всё, что, как ему казалось, он знал о злодее; возможно, он прожил всю свою жизнь за границей, и именно поэтому о нём было так мало информации. Между тем у Сатору было две жизни, чтобы посвятить себя дрянным американским шоу знакомств и реалити-шоу, и он использует этот опыт с большим успехом. Вблизи яхта кажется еще более монументальной. Разговор Сатору с двумя девушками обрывается, и все четверо смотрят на неё глазами, большими, как блюдца. Ястреб никогда не видел ничего подобного. Кричащее количество излишеств кажется каким-то еретическим. Они отправляются на самый нижний уровень, где гости собираются вокруг пейзажного бассейна, который, кажется, стекает с борта лодки прямо в море, с коктейлями в руках и закусками, которые разносят проходящие мимо официанты. Как оказалось, прежние опасения Ястреба были напрасны. Все на это клюют. Влюбляются в них. Никто не знает Шибу Тацую иначе, чем по имени, поэтому Сатору волен описывать личность и жизнь этого человека так, как он считает нужным. Они с Ястребом, по-видимому, познакомились в походе в Швейцарии, когда оба учились за границей (Ястреб никогда не был в Швейцарии), и совсем недавно вернулись, чтобы провести свой медовый месяц, катаясь на лыжах на Монблане (Ястреб даже не знает, как это пишется), после того как они поженились на частной, но красивой церемонии на озере Комо (он не знает, где это находится). Всё это звучит соответственно шикарно и роскошно и производит должное впечатление на всю собранную элиту яхтенных обтекателей и установок для реактивных самолетов. Это действительно ставит Ястреба в тупик, когда к нему подходит любитель пеших походов и расспрашивает о швейцарских Альпах, но он умудряется придумать свою собственную историю, чтобы оправдать его ожидания. Соума Сигурэ — скромный парень из захолустного городка Кансай, в котором даже нет станции синкансэн, который оказался достаточно умен, чтобы выиграть стипендию в Тодай и семестр обучения за границей в Швейцарии, где он встретил любовь всей своей жизни — Тацую Сибу. Он пытается смягчить вопиющую жажду наживы, изображая очаровательно наивного фермера, который выходит из себя, что вызывает у него некоторую симпатию. Когда Сатору невольно втягивают в разговор о любимых сигарах — он сам вырыл себе могилу, и Ястреб не собирается вытаскивать его из неё, — Ястреб пользуется случаем, чтобы стащить бокал шампанского у проходящего мимо официанта и пообщаться. Он чувствует, что его сердцебиение немного успокаивается, когда он вступает в разговор с очередной группой богатых иностранцев; он и представить себе не мог, насколько нервным будет изображать из себя семейную пару. Ястреб умеет проникать в чужие дела и играть свою роль — в чем он явно не силен, так это в роли любящего мужа. В качестве некоторого утешения можно было сказать, что, по крайней мере, у Сатору это тоже не очень хорошо получалось. Понаблюдав за языком тела пар, с которыми они общались, Ястреб перенял пару жестов, чтобы они казались более аутентичной парой, но даже сейчас у него осталось ощущение, что они выглядят слишком напряженными. Даже когда он без особого энтузиазма участвует в разговоре о чартерах частных самолетов, его зоркие глаза замечают движение на верхних палубах: дверь открывается в луче света, и он видит знакомую фигуру. Такехару Дзюн, человек дня. Он выглядит взъерошенным и в сильном раздражении, хмурясь, разглаживает свой костюм. За его спиной мелькает тень, и Ястреб впервые видит печально известного герцога Серрено. Это пожилой джентльмен с величественным видом; в его удлиненном лице и аккуратно подстриженной бороде есть что-то холодное и царственное. Напротив, Такехару Дзюн выглядит как захудалый коммивояжер, пытающийся продать герцогу подержанную машину. Ястреб не уверен, что это такое, потому что у него достаточно привлекательное лицо, и он совершенно уверен, что этот наряд — и одни только часы — должны стоить целое состояние, но что-то в напряженном выражении лица этого человека определенно не внушает доверия. Он замечает комнату, которую они покинули, и прилагает все усилия, чтобы выглядеть так, будто внимательно слушает разговор, в котором участвует. По мере того как ночь подходит к концу и произносятся несколько тостов за (не)счастливую пару, толпа становится все более пьяной, и у Ястреба появляется достаточно времени, чтобы понаблюдать за сменой охранников на верхней палубе. Убедившись, что все улажено, он пробирается сквозь толпу, чтобы найти дорогу обратно к Сатору, который нашел себе симпатичную компанию бизнесменов важного вида, слоняющихся у дальнего края бассейна с сигарами в руках. Ястреб на мгновение удивляется, что Сатору выглядит совершенно непринужденно с сигарой в руке, и задается вопросом, действительно ли этот человек увлечён. Может, и нет, потому что он быстро отделяется от группы, когда замечает приближающегося к нему Ястреба. — Это для меня? — спрашивает он с очаровательной улыбкой, указывая на второй бокал в руке Ястреба. — Маргарита с манго. Я подумал, что она будет достаточно сладкой и с ароматом манго для вас. — Ястреб заказал себе то же самое, хотя бы потому, что не знал, что еще заказать. Сатору улыбается. — Все идеально, спасибо. — Что ты думаешь о вечеринке? — небрежно спрашивает он, уводя их немного подальше от толпы, толпящейся на палубе. Сатору прислоняется к перилам, глядя на бескрайнее черное море. Даже света с частного острова едва хватает, чтобы рассеять сгущающуюся тьму. — Ну, я думаю, невеста жениха... — он прерывает себя кашлем. — В любом случае, она очень хорошо одета. — Она? Я её еще не видел. — замечает Ястреб. Он много раз видел Такехару Дзюна и герцога, обычно вместе, в компании различных групп. Ястреб всегда заканчивал разговор до того, как они вступали в него, но он не заметил и намека на дочь герцога. Ухмылка Сатору означает, что он определенно знает что-то, чего ему знать не следует. — Это так? Может, она пошла припудрить носик? Ястреб удивленно смотрит на него, гадая: эвфемизм это или действительно то, что делают женщины. — Это хорошо? — догадывается он, сбитый с толку. Сатору подмигивает ему. — Мы должны последовать её примеру. Похоже, он знает, о чем говорит; хотя Ястреб пребывает в полном недоумении. Он берет Ястреба за руку и уводит его с палубы, весело помахав толпе курильщиков сигар, с которыми он ранее бездельничал. Все они восторженно кричат в ответ, что только еще больше сбивает Ястреба с толку. — На самом деле она не пудрит нос, не так ли? — невозмутимо спрашивает он, когда Сатору приводит их в пустынный коридор внутри лодки. Ястреб еще не был внутри; внутри он такой же ошеломляюще огромный, как и снаружи. — Нет, определенно нет,— смеется Сатору. — Я даже не уверен, что женщины ещё так поступают. Но все на яхте, кажется, более или менее знают, что она задумала, и это был достаточно хороший повод использовать её в качестве примера. Ястреб моргает еще несколько раз, прежде чем до него доходит. Затем у него начинают гореть уши, когда до него доходит, что недавний хриплый смех группы был вызван тем, что они подумали, что Сатору уводит его, чтобы трахнуть в каком-нибудь коридоре. И всё же Сатору прав: для них обоих это вполне логичная причина уйти с вечеринки. — Вполне справедливо, — соглашается он, посмеиваясь. — У тебя есть какие-нибудь предположения о том, где герцог мог бы хранить свои важные бумаги? — Судя по тому, что я слышал, он не особо деликатный человек, — признается Сатору, и только когда он снова тянет Ястреба вперед, тот понимает, что они все еще держатся за руки. — Я могу представить, что если мы найдем дверь с самым большим замком на ней, это будет наша остановка. — Хорошо, что мы ищем отдельную палату, да? — Ястреб приподнимает бровь. Сатору смеется. — Вот именно. // Никто никогда не знает, о чем думает Кодай Юи, и это именно то, что ей нравится. Она с юных лет училась делать непроницаемое лицо; с тех пор как она поняла, что видимое огорчение только раззадорит ее младших братьев, когда они намеренно пытаются ее разозлить, она превратила маскировку своих эмоций в второстепенный вид искусства. Близнецы (обе пары) научились бояться выражения разочарования в ее пустых глазах, когда они закатывают истерики, и ее родители уже давно отказались от попыток понять, о чем она думает, не спрашивая ее напрямую. Конечно, даже прямые расспросы редко дают результат; Юи также не слишком любит ненужные разговоры. Ее забавляет, что даже такие люди, как ее сенсей — Герой Номер Один — или ее коллега по группе, самый печально известный злодей страны, не могут понять, о чем она думает. Однако время от времени что-то потрясает ее настолько, что ее бесстрастный облик дает трещину. Такие вещи, как выяснение, что ее идиотский коллега по группе считает хорошей идеей переспать с топ-героем, человеком, по закону обязанным арестовать его при первой же встрече; затем этот герой просит ее пройти стажировку под его началом, не подозревая, что она слишком много знает о его сексуальной жизни, чтобы им обоим было комфортно; поступление в школу героев своей мечты с высшими оценками после бесконечных тренировок с разыскиваемым суперзлодеем… И совсем недавно: одноклассница попросила у нее автограф посреди леса с привидениями. — ...мой автограф? — непонимающе повторяет Юи, гадая, не ослышалась ли она. Джиро почесывает щеку, отводя взгляд. — Прости, что задаю такой неожиданный вопрос, — смущенно извиняется она. — Просто... тебе довольно трудно оставаться одной. Юи признается, что никогда по-настоящему не смотрела ни на кого из своих одноклассников. Там был Мидория Изуку, ее сообщник по преступлению, парень, который за эти месяцы понравился ей своим серьезным характером и упрямой решимостью. Невозможно было игнорировать или забыть Тодороки Шото, сына Героя Номер Два, хотя бы потому, что на него было приятно смотреть, а также потому, что он был влюблен в ее лучшего друга. Затем появился Бакуго Кацуки, который был слишком назойливым и громким, чтобы его можно было когда-либо забыть; и после этого все как-то смешались. Джиро Кьёка, безусловно, не была в этом списке. Тихая и уравновешенная девушка, Юи всегда ценила, когда с ней играли в группе, за ее уравновешенный характер и осторожный подход к борьбе. В целом девочки из 1-А были гораздо менее раздражающими и изматывающими, чем мальчики, но Джиро была очень спокойной, что всегда нравилось Юи. Временами Яойорозу могла быть немного деспотичной, Ашидо — слишком шумной, Урарака — слишком нервной, Хагакуре — слишком возбудимой, а Асуи — слишком любопытной. Джиро никогда не вмешивалась в её личную жизнь и никогда не пыталась заполнить их молчание нервной болтовней. Когда их разделили на пары для испытания на храбрость, Юи почувствовала облегчение. Честно говоря, она предпочитала Джиро даже Мидории, который, скорее всего, впадал в панику из-за каждого шороха. Они с Джиро легко проходили курс, почти не разговаривая. Юи несколько раз моргает. Ей тяжело оставаться одной? Ей кажется, что она всегда одна. С другой стороны, это может быть правдой, но не всегда в школе. Мидория почти всегда был рядом с ней, а в эти дни он принес с собой сомнительное дополнение — задумчивое присутствие Тодороки. — Я... — начинает она, затем закрывает рот. — Мой автограф на что? Юи совершенно уверена, что знает, зачем, но она настолько встревожена, что хочет услышать, как Джиро скажет это вслух. Не то чтобы она делала что-то плохое, входя в группу No Scrubs, но, тем не менее, это часть её жизни, которую она с удовольствием отделяет от своей школьной жизни. Она знает, что когда-нибудь это должно закончиться — такова горькая правда. Юи готовится стать героем: возможно, она никогда не станет такой знаменитой, как Ястреб или Всемогущий, но её лицо и имя всё равно будут известны. Она и представить себе не может, что роль барабанщика в подпольной панк-группе так сильно поможет её имиджу в широко разрекламированном мире профессиональных героев. И, кроме того, репутация самого Сатору выходит из-под контроля. Какими бы диковинными ни были их сценические наряды, костюмы или парики, чем популярнее он становится — и как Даби, и как Ру-кун, — тем больше вероятность, что кто-нибудь сложит два и два воедино. Она думает, что Макото — ассистент какого-то модного профессионального героя, а у Кенджи (спорно заслуженная) судимость длиной с её руку. Им не суждено было продлиться долго. Юи пытается сосредоточиться на необходимости рано или поздно покончить с этим, а не на боли, которую причинит необходимость отказаться от той части своей жизни, о которой она и не подозревала, что она была так важна для нее. Она будет скучать по абсурдности всего этого, по безмятежному причудливому духу происходящего. Даже зная, что это неизбежно закончится, она не готова встретиться с этой реальностью лицом к лицу. Джиро, загнавшая её в угол, ощущается как предзнаменование гибели. Джиро краснеет, как свекла, и приподнимает толстовку, чтобы показать футболку, которая надета на ней под ней. Это их летняя футболка No Scrubs Swim Reaper для плавания. Они называют их "ограниченным тиражом", но только потому, что вначале они были готовы вложить определенную сумму денег только для того, чтобы что-то напечатать. Как и сама группа, эксклюзивность всего этого основана на редкости, которая не имеет ничего общего с модой или роскошью. Юи узнала бы этот шрифт везде, несмотря на все хлопоты, через которые прошла группа, чтобы напечатать его в первую очередь. Время от времени Сатору решает, что ему хочется еще чего-нибудь от группы, и они с Макото просят Кенджи что-нибудь для них нарисовать. Потом они спорят о том, как сложно подготовить материал и напечатать, клянутся никогда больше так не делать, а затем быстро забывают о своей торжественной клятве и повторяют весь процесс через несколько месяцев. Глядя на это сейчас, кажется, что столкнулись два мира; это дезориентирует и приводит в замешательство. — Прости, — выпаливает Джиро. — Я знаю, что вы, ребята, не просто так выступаете под сценическими псевдонимами, и я уважаю это, правда, уважаю! Я думаю, это так здорово, что никто из вас не занимается этим ради славы или богатства, что вы не просто продажная индустрия… Но я просто на самом деле... Она смотрит на Юи с потрясенным выражением лица. — О боже, я не хотела тебя пугать. Мне не следовало ничего говорить. Я... — Нет, — настаивает Юи, приходя в себя от потрясения. — Все в порядке, правда. Так или иначе, это должно было случиться. — ...Мне нечем это подписать, — запинаясь, добавляет Юи. Две девушки уставились друг на друга в взволнованном молчании. — О, — говорит Джиро. — Я должна была подумать об этом. Юи неловко переступает с ноги на ногу. — Я могла бы подписать это, когда мы вернемся? Джиро с облегчением поднимает голову. — Ты бы могла? — спрашивает она, улыбаясь. — Конечно, — соглашается Юи. Честно говоря, она подписывала и более странные вещи. В более странных местах. Как-то раз, за несколько часов до показа, они все в парадных костюмах притащились в магазин Икея, чтобы купить гирлянды. Сатору чуть не арестовали за непристойное поведение в общественном месте (в его защиту она могла сказать, что это была не его вина — не то чтобы она когда-нибудь сказала это вслух — эта дама просто хотела отомстить ему и очевидно его кожаный жилет сочли оскорбительным), и кто-то остановил Юи на выходе, чтобы оставить автограф на торшере. Она подписала одну из них на стекле чьей-то машины губной помадой Макото; нарисовала ее из баллончика на стене заведения (по их просьбе); нарисовала ее светящейся в темноте краской на столешнице бара; однажды она даже чуть не расписалась на чьей-то ягодице, прежде чем Сатору оттащил её прочь. Она задается вопросом, что подумали бы все эти люди, вспомнив девушку-барабанщицу в её разнообразных спортивных шапочках и масках для лица, и осознав, что теперь она стала профессиональной героиней. Захотят ли они по-прежнему получить её автограф, но по другим причинам? Или они подумают, что она продалась корпорации и почувствуют себя преданными? — Я действительно не хотел, чтобы ты чувствовала себя загнанной в угол, — говорит Джиро в тишине, когда они продолжают свой путь. Янаги и Токаге из класса 1-Б спрыгивают с деревьев, пытаясь напугать их, но две девочки не обращают на них внимания. — Всё в порядке, — медленно произносит Юи. Это потрясло её, но ей так или иначе придётся к этому привыкнуть. — Я действительно ваша фанатка, — добавляет Джиро. — Я слушаю вас, ребята, с тех пор как вы дали несколько первых концертов. Ваша музыка потрясающая. Ты потрясающе играешь на барабанах! Мне всегда нравилось, когда у тебя было соло на ударных — ты просто потрясаешь публику! Их первые концерты? Это могло бы объяснить, откуда у неё эта футболка — на тот момент она была в основном винтажной, и они напечатали всего пару дюжин таких футболок. Тем не менее, Юи вздрагивает, вспоминая их первые выступления. Они всё ещё были такими новичками и ещё не нашли свой ритм как группа. Какими бы впечатляющими ни были песни, которые выпустил Сатору (а они действительно были феноменальными, это мог сказать любой, кто хоть краем уха слышал их, как бы сильно он ни старался преуменьшить), они всегда звучали фальшиво, пока, наконец, не зазвучали как группа. — Как вы узнали о нас? — Юи не может удержаться от вопроса; ей становится любопытно. Тогда они были просто разношерстной группой, слонявшейся вокруг открытых микрофонов и заполнявшей списки участников, которые в последнюю минуту отказались от участия. — Мои родители работают в музыкальной индустрии, — объясняет Джиро. Она почесывает щеку. — Они продюсеры, поэтому всегда находятся в поиске новых талантов для подписания контракта. Глаза Юи расширяются от узнавания. — Эрджек Рекордс? Она вспомнила, что поначалу они довольно охотно шли на это. Но тогда никто из участников группы не был заинтересован в такой широкой огласке или в том, чтобы вывести свою музыку на новый уровень. Честно говоря, Юи не думает, что они когда-либо приходили к коллективному решению серьёзно заняться музыкой — это просто так получилось. В один прекрасный день они просто случайно отправляли друг другу сообщения о возможных концертах, а на следующий у них было (в каком-то роде) обычное время для репетиций в студии и даже свободное время в студии звукозаписи. Джиро краснеет. — Д-Да. — В отказе от предложения не было ничего личного, — говорит Юи. — Просто я выбрала неподходящий момент. — О нет, не волнуйся! Мои родители всё прекрасно понимают. Они тоже музыканты, хотя в наши дни в основном занимаются продюсированием... — Джиро замолкает. Она нервно теребит свой наушник. — Я так рада за вас, ребята. Я не уверена, что вы когда-либо намеревались добиться такого успеха, но ваша музыка действительно оказывает влияние на людей. Вы все очень талантливы. Юи неловко пожимает плечами. — В основном это Ру-кун. Джиро смеется. — Забавно, разве он обычно не говорит, что это ты?  Да, потому что для такого тщеславного и зацикленного на себе человека, как он, он может быть удивительно скромным в самых глупых вещах. Юи понятия не имеет, почему Сатору настаивает на том, что она — музыкальный гений, стоящий за их выступлением, когда именно он придумывает все их песни. Она просто собирает их вместе для него, с большой помощью остальных участников группы.  Она просто снова пожимает плечами.  Джиро только еще больше хихикает. — Ты можешь не говорить мне, если не хочешь, но это правда, что…  Она резко обрывает себя на полуслове. Когда Юи поворачивается, чтобы посмотреть на нее, ее наушники угрожающе болтаются в воздухе. Через мгновение она опускается на колени и упирается ими в землю.  — Я услышала крики, — объясняет она, мрачно глядя на Юи.  И, судя по выражению её лица, это не была просто шутка.