Гарри Поттер и Тайна его Тёти

      Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос Хагрида: — Назад, Клык, назад! Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами. — Заходите, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык! Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов. В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом. — Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь, — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Рону и начал лизать ему уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле. — Это Рон, — сказал Гарри. В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным-давно засохли и превратились в камень. — Еще один Уизли, а? — спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. — Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они всё время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да! О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но Гарри и Рон делали вид, что они им очень нравятся, и рассказывали Хагриду, как прошли первые дни в школе. Клык сидел около Гарри, положив голову ему на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму. Гарри и Рон ужасно развеселились, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем. — А эта кошка его, миссис Норрис… ух, хотел бы я познакомить её с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной… э-э… по пятам ходит, следит всё да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь… она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч её на меня натаскал, не иначе. Гарри рассказал Хагриду про урок с Снейпом. Лесничий, как и Рон, посоветовал Гарри не беспокоиться, потому что Снейпу не нравится подавляющее большинство учеников. — Но мне кажется, он меня ненавидит. — Да ерунда это! — возразил Хагрид. — С чего бы это ему? Однако Гарри показалось, что Хагрид, произнося эти слова, чуть-чуть отвел взгляд в сторону. — А как твой брат Чарли? — поспешно поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться. Гарри спросил себя, не специально ли Хагрид сменил тему разговора. Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, Гарри взял кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника. Это была вырезка из «Пророка». ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. — Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс». Гарри вспомнил, как в поезде Рон рассказал ему о том, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но Рон не назвал дату. А теперь… — Хагрид! — воскликнул Гарри. — Ограбление «Гринготтса» произошло как раз в день моего рождения! Возможно, грабители проникли туда, как раз когда мы с тобой там были! На этот раз не было никаких сомнений в том, что Хагрид избегает взгляда Гарри. Великан промычал что-то нечленораздельное и предложил Гарри еще один каменный кекс. Гарри вежливо поблагодарил его, но кекс брать не стал, а вместо этого еще раз перечитал заметку: по странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня. Тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать — маленький коричневый сверток. Не это ли искали воры? Когда Гарри с Роном шли обратно в замок на ужин, карманы их были набиты каменными кексами, от которых они из вежливости не смогли отказаться. Гарри думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как встреча с Хагридом. Если Гарри был прав, то Хагрид забрал из сейфа сверток как раз вовремя, но случайно или нет? И где этот сверток хранится теперь? Ведь чтобы его не выкрали, требуется гораздо более надежное место, чем «Гринготтс»? И еще Гарри спрашивал себя, не знает ли Хагрид о профессоре Снейпе чего-нибудь такого, о чем не захотел ему рассказывать. Почему его тетя и этот ублюдок так общаются, как будто знакомы всю жизнь. До приезда в Хогвартс Гарри и не представлял, что может ненавидеть кого-нибудь сильнее, чем Дадли. Но это было до того, как он встретил Драко Малфоя. Правда, в первую неделю в школе они практически не сталкивались — единственными совместными занятиями были уроки профессора Снейпа, что спасала только Лилит. Однако, вернувшись от Хагрида, Гарри и Рон заметили вывешенное в Общей гостиной Гриффиндора объявление, которое вызвало у обоих протяжный стон. Со вторника начинались полеты на метлах — и первокурсникам факультетов Гриффиндор и Слизерин предстояло учиться летать вместе. — Великолепно, — мрачно заметил Гарри. — Как раз то, о чем я всегда мечтал. Выставить себя дураком перед Малфоем — и не просто дураком, а дураком, сидящим на метле и не знающим, как взлететь. Надо отметить, что до того как прочитать это объявление, Гарри молил небо о том, чтобы их поскорее научили летать. Ни одно занятие в Хогвартсе не вызывало у него такого интереса. Но теперь… — Откуда ты знаешь, кто будет выглядеть дураком? — резонно ответил Рон. — Разумеется, я знаю, что Малфой перед всеми хвастается, что он великолепно играет в квиддич. Но готов биться об заклад, что всё это пустая болтовня. Малфой действительно чересчур много говорил о полетах. Он во всеуслышание сожалел о том, что первокурсников не берут в сборные факультетов, и рассказывал длинные хвастливые истории о том, где и как он летал на самых разных метлах. Истории обычно заканчивались тем, что Малфой с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от магловских вертолетов. Впрочем, Малфой был не единственным, кто рассуждал на эту тему, — послушать Симуса Финнигана, так тот всё свое детство провел на метле. Даже Рон готов был рассказать любому, кто его выслушает, о том, как он однажды взял старую метлу Чарли и чудом избежал столкновения с дельтапланом. Вообще все, кто родился в семьях волшебников, беспрестанно говорили о квиддиче. Из-за квиддича Рон уже успел ввязаться в серьезную ссору с Дином Томасом. Дин обожал футбол, а Рон утверждал, что нет ничего интересного в игре, в которую играют всего одним мячом, а игрокам запрещают летать. На следующий день Гарри застал Рона перед плакатом футбольной команды «Вест Хэм», который висел над кроватью Дина. Рон тыкал пальцем в изображенных на плакате игроков, пытаясь заставить их двигаться. Видимо, он никак не мог поверить, что на фотографиях маглов все неподвижны, в отличие от фотографий волшебного мира, где запечатленные на снимках люди появлялись и исчезали, подмигивали и улыбались. Правда, и среди родившихся в семьях волшебников были исключения. Так, Невилл признался, что у него в жизни не было метлы, потому что бабушка строго-настрого запрещала ему даже думать о полетах. В глубине души Гарри был с ней полностью согласен — Невилл умудрялся попадать в самые невероятные истории, даже стоя на двух ногах. Гермиона Грейнджер, как и Гарри, выросшая в семье маглов, в ожидании предстоящих полетов нервничала не меньше Невилла. Если бы полетам можно было научиться по учебнику, Гермиона бы уже парила в небесах лучше любой птицы, но это было невозможно. Хотя Гермиона, надо отдать ей должное, не могла не предпринять хотя бы одну попытку. Во вторник за завтраком она утомляла всех сидевших за столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича». Правда, Невилл слушал её очень внимательно, не пропуская ни одного слова и постоянно переспрашивая. Видимо, он рассчитывал, что несколько часов спустя теория поможет ему удержаться на метле. Но остальные были очень рады, когда лекция Гермионы оборвалась с появлением почты.

***

      В три тридцать Гарри, Рон и другие первокурсники Гриффиндора торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам. День был солнечным и ясным, дул легкий ветерок, и трава шуршала под ногами. Ученики дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась как можно дальше от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев. Первокурсники из Слизерина были уже там — как и двадцать метел, лежавших в ряд на земле. Гарри вспомнил, как Джордж и Фред Уизли жаловались на школьные метлы, уверяя, что некоторые из них начинают вибрировать, если на них подняться слишком высоко, а некоторые всегда забирают влево. Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба. — Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы, давайте, пошевеливайтесь. Вместе с мадам вышла Лилит. Почти все ученики Гриффиндора загудели и начали махать девушке. Да и Слизеренцы не отставали — Лилит любил даже Малфой. Гарри тоже помахал девушке и стало сразу как-то легче. Тетя была здесь, это уже было пол проблемы. Все-так когда мадам Трюк повысил голос, чтобы дети брали метла, Гарри посмотрел на метлу. Она была довольно старой, и несколько её прутьев торчали в разные стороны. — Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!» — ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов. Метла Гарри прыгнула ему в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Невилла метла вообще не сдвинулась с места, а у Гермионы метла почему-то покатилась по земле. Гарри подумал, что, возможно, метлы ведут себя, как лошади, — они чувствуют, кто их боится, и не подчиняются этому человеку. Ведь когда Невилл произносил команду «Вверх!», его голос так дрожал, что становилось понятно, что он предпочтет остаться на земле. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Гарри и Рон были счастливы, когда мадам Трюк резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу. Лилит стояла напротив детей, наблюдая за Гарри и Роном. Похоже парни были рады что Малфоя отругали, ну это было предсказуемо. Малфои и Поттеры никогда не дружили. — Но я летаю не первый год! — горячо возразил Драко. В его голосе была обида. Тогда мадам Трюк громко и четко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал её молча, наверное, поняв, что если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться. — А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку. Три, два… Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам. — Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх. Два метра, четыре, шесть, и Гарри увидел бледное лицо Невилла, испуганно смотрящего вниз. Увидел, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и… БУМ! Тело Невилла начало лететь вниз. Лилит резко ринувшись вперед, вскочила ногами на метлу и взлетела к мальчику, успев его поймать. Все находящиеся на поле, с восхищением наблюдали за мисс Эврай. — Сломано запястье, — услышал Гарри голос Лилит, когда девушка спустившись с метлы с Невиллом в руках распрямилась, её лицо выражало явное облегчение. — Пойдем милый. Вставай. С тобой всё в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам и мадам трюк, которая присела перед мальчиком. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы продолжайте. Мадам трюк благодарно кивнула и похлопала Лилит по плечу. Девушка только улыбнулась и под руку, повела Невилла к больничному крылу.

***

— Ай… ай… ай… — всхлипывал Невилл, прижимая к груди сломанное запястье, пока Лилит почти тащила его под мышку, стараясь идти медленно, но он то спотыкался, то спотыкался ещё раз. — Невилл, родной, давай аккуратнее, — Лилит пыталась не смеяться от тупой ситуации. — Ты уже как родной мне. Но если ты ещё раз с этой проклятой метлы грохнешься, я тебя сама к стулу привяжу, честно. — Я… я не специально… — Невилл судорожно шмыгнул носом. — Метла опять начала… ну… дрожать… — Ага, дрожать, — Лилит закатила глаза, толкнув тяжёлую дверь больничного крыла. — Тихо, мы уже пришли. Внутри пахло травами, чистыми простынями. Лилит всегда любила это место с тех пор, как сама была здесь вечной практиканткой. И сейчас, когда Невилл, плачущий и шмыгающий, завис у неё на локте, она почувствовала себя ровно в той роли, в которой когда-то со страхом видела себя: младший медик, по совместительству нянька для всего Хогвартса. Мадам Помфри, как по волшебству, вынырнула из-за ширмы. — О, мерлин… Невилл! — она даже не удивилась. — Ты снова?! — Третий раз за день, — сообщила Лилит, делая страшно виноватое лицо, хотя сломала кисть не она. — Я уже думаю, может, стоит организовать ему постоянную койку. — Я… я правда не хотел… — пискнул Невилл, поднимая на женщин огромные блестящие глаза. — Ох, малыш, — Помфри вздохнула. — Садись. Сейчас все починим. Лилит помогла Невиллу усесться на кровать, придерживая его за плечи, пока Помфри накладывала мазь, бормоча себе под нос что-то вроде: «Первокурсники… метлы… нервы мне сгубят…» Невилл всхлипывал каждый раз, когда палочка Мадам чуть касалась его руки, а Лилит сидела рядом, легонько поглаживая его по спине ладонью. — Ты держись, ладно? — сказала она тихо. — Освоишься ты с этими метлами. Не переживай. Год длинный, у тебя ещё будет шанс блеснуть. — Ну да, блеснуть… лицом в землю… — пробормотал он. Помфри хмыкнула. Через несколько минут всё было закончено. Запястье восстановилось, Невилл осторожно пошевелил пальчиками и глаза его засияли: — Оно больше не болит! — Иди-ка спать, — распорядилась Помфри. — И завтра… пожалуйста… не падай. — Я… постараюсь, мадам, — буркнул он, уже не плача. Лилит довела его до двери. — Ступай в свою гостиную, герой, — подмигнула она. — И не переживай. Завтра будет лучше. Когда за ним закрылась дверь, больничное крыло снова стало тихим и уютным. — Чаю? — спросила Помфри, как будто они сидели на кухне, а не в больничном крыле. — Конечно, — улыбнулась Лилит. Ей всегда нравилось, какой женщиной была она. Они сидели у маленького столика под лампой, попивая крепкий травяной чай, который умел расслаблять даже Лилит, почти круглосуточно напряжённую из-за Гарри, Снейпа и их вечной фиктивной семейной комедии. — Ну что, — Помфри прищурилась хитро, — наш дорогой профессор сегодня был в настроении «не подходи и не дыши» или в настроении «я всех уничтожу, начну с ближайшего»? Лилит поморщилась. — Он сегодня был в третьем настроении. — В каком же это? — фыркнула целительница. — «Я бы хотел исчезнуть, но мне приходится терпеть всех вас ради маленького мальчика Поттера». Такое, знаешь… уныло-саркастичное. Но он не может отказаться, ведь пообещал Лили. Помфри прыснула от смеха так, что едва чай не пролила. Они сидели так ещё несколько минут, пока Лилит не поставила кружку. — Мне пора идти искать Гарри. Он где-то там по Хогвартсу носится… Но не успела она встать, как из тёмного угла больничного крыла выскочило нечто яркое и резко меняющее форму. — БУ! Лилит вскрикнула так громко, что где-то наверху стекло дрогнуло. Девушка схватилась за сердце и прищурилась. — Нимфадора!!! — заорала она и влетела в подругу так, будто не обнимала ни одного живого существа последние пять лет. — НЕ НИМФАДОРА! — хрипло выдала девушка, но руки уже крепко обвивали Лилит в ответ. — Мерлин, Лил, я думала, ты меня с ног собьёшь! — А ты думала, я не узнаю твою идиотскую манеру выпрыгивать из углов?! — Лилит ткнула её кулаком в плечо. — Я скучала! Ты где была вообще?! Нимфадора Блэк, была красивой девушкой, волосы сейчас ярко-малиновые, глаза блестели. Девушка ненавидела когда ее называют полным именем, она предпочитала Дора. — Я? Работала, как нормальные взрослые люди. А ты? Ты, значит, теперь тут? В Хогвартсе? — она вытянула бровь. — Ассистентка его, да? Лилит покраснела моментально. Помфри едва удержалась от смешка. Эти две женщина знали что связывает летучую мышь подземелий и милую девушку. — Ну… да… — Лилит кашлянула. — Помогаю. Работаю. Всё официально и очень серьёзно. — Очень серьёзно, ага, — Дора хитро сощурилась. — И совсем-совсем не потому, что ты с третьего курса пищишь от одного его взгляда? — Дора! — Лилит хрипло зашипела, зажимая ей рот ладонью. — Я ничего такого не говорю! — промычала та из-под её пальцев. Лилит убрала руку. Они обе фыркнули одновременно и рассмеялись. Девщка побила подкалывать Лилит в школьные годы, и это было лучшее время. — Да ладно тебе, — Дора обняла её ещё раз, но уже мягче. — Я рада, что ты тут. Правда. Ты прям вся светишься. Хогвартс тебе идёт. Лилит улыбнулась так, что аж щёки заболели. — Ну да… тут Гарри, тут работа… тут… всё. — И Снейп, — подставила Дора, посверкивая глазами. Лилит покраснела второй раз за минуту. Помфри встала и, проходя мимо, сказала: — Я пойду проветрю крыло, а вы шумите потише, пожалуйста. Не хочу реанимировать половину замка от инфаркта. Когда она ушла, Дора тихонько ткнула подругу локтем. — Ну что, миссис Снейп… расскажешь мне наконец все juicy подробности вашей «фиктивной» семейной жизни? — НЕНАВИЖУ тебя, — прошептала Лилит, зажимая лицо ладонями. — Ага, ага. Пойдём, всё расскажешь по дороге. Мне нужно ВСЁ знать. И Лилит, смеясь, потянула Нимфадору в коридор. Девушки взявшись под руки вышли из больничного крыла, смеясь и улыбаясь. День подходил к концу, а Лилит все ни как не хотела отпускать подругу. Та говорила что ей нужно идти, что ее уже заждались дома, но Лилит умоляла ее остаться ещё на немного. Прийдя в гостиную Слизерина, Дора уже как у себя дома. Вечер медленно стекал по стенам Хогвартса, словно тёплый воск. Торопливо моргали свечи, за окнами шуршал ветер, а Лилит всё никак не могла отпустить Нимфадору. — Дорааа, ну посиди ещё чуть-чуть, — Лилит тянула подругу за рукав, как ребёнок. — Ну пожалуйста. Ты же знаешь, что я скучала. Ну хоть на полчаса! Пятнадцать минут! Пять… Дора закатила глаза, но сдалась, как всегда. — Мерлин с тобой. Только не ноййй! — протянула девушка. Как же я скучала по этой пафосной змеино-консервативной обстановке. Прям как домой пришла. Я у тебя бывала чаще чем у себя. Лилит уже исчезла за полкой, и через секунду оттуда послышался звон стекла. — Нашла! — она выскочила, сияя, с бутылкой вина. — За дружбу? Дора смяла выражение сомнений на лице, махнула рукой: — Чем я хуже твоего Снейпа, — пробормотала она и схватила бокал. Лилит плеснула, плеснула ещё. Чуть-чуть переборщила. Девушки уселись в кресло, почти прижавшись друг к другу плечами, прижавшись к друг другу, девушки благоговейно вздохнули. — Слушай, у меня есть кое-что, о чём я хотела рассказать, — задумчиво сказала Дора после третьего глотка. — Но попозже. Сейчас… ты не готова. — Готоваааа, — протянула Лилит, уже слегка покачиваясь. — Я всегда готова. Я вообще очень, очень готова. — Ты очень пьяненькая, — поправила подруга. И действительно — через пятнадцать минут Лилит была уже в том состоянии, когда мир становится мягким, мысли слишком громкими, а эмоции — слишком большими. Она сначала смеялась. Потом лежала на ковре. Потом выдала: — Вот почему он… почему он такой? Такой… запутанный! Такой… мрачный. Чёрный. Вечно сердитый! Вечно этот взгляд, как будто я… как будто я что-то сделала ему…! А я… я… — Лилит ткнула себя пальцем в грудь. — Я стараюсь! Я правда стараюсь! Я ему помогаю, я его не трогаю, я за Гарри, я за работу! А он… он… мозг мне ломает! — и она шмякнулась затылком обратно на ковёр. — Я ненавижу его… люблю… нет, ненавижу! Ой… — Всё, всё, — Дора погладила её по голове. — Это официально. Ты влюбилась, и нет никаких «но». — Дооорааа, он никогда меня не поцелует! — протянула Лилит трагическим голосом. — И не дотронется. И не посмотрит! А я… а я… — она вдруг рывком села, лицо раскраснелось, глаза расширились. — Я хочу, чтобы он меня взял. Понимаешь? Взяаал. Ой, Мерлин… это я сказала вслух?! — Да, именно вслух, — кивнула Дора, поднимаясь. — Всё, вставай. Я тебя понесу. — Что? Нет! — Лилит попыталась отползти под кресло. — Он меня убьёт! Он не хочет меня видеть! Он меня терпит только потому что мы по документам… ну… — она замахала руками. — Ну ты знаешь. — Да, именно поэтому сейчас я и отнесу тебя к нему, — сказала Дора с мрачной решимостью. — Потому что ты либо здесь вырубишься, либо устроишь танцы на столе. А я хочу жить. Она подхватила Лилит под руки, та была лёгкой, тонкой, как кукла. В пьяном состоянии, Лилит Эврай — добрая, милая девушка, превращалась в неконтролируемого демона. Когда Блэк схватила ее под руки, Дилит замотала головой: — Дораааа, не надо… он… он скажет «пошла прочь» своим низким, мерзким, сексуальным, ужасным… — она замерла. — Ой… — Конечно скажет. Пошли, — отрезала Дора. По дороге к подземельям Лилит периодически пыталась сползти вниз, но Дора держала крепко. У двери Снейпа она дважды ударила каблуком: БУМ-БУМ-БУМ! — Ой нет нет нет нет нет, Дора, я не хочу, я страшно выгляжу, он меня возненавидит, он и так меня… — Лилит начала всхлипывать. — Давай уйдём! Спрячемся в шкафу! Уедем в Прюиттск! Я буду жить с барсуками! Дверь распахнулась. Снейп стоял на пороге усталый, раздражённый, в халате, волосы были распущены — редкое, сбивающее дыхание зрелище. — Что. Происходит. — медленно спросил он. — Держи, — сказала Дора и почти кинула Лилит ему в руки. Он поймал девушку, инстинктивно. Хотел и не хотел, прямо поймал. Лилит уткнулась лицом ему в грудь и тихо выдала: — Ой… это точно сон… — Забери свою жену, — бросила Дора, хмыкнув. — И удачи. Она сегодня… эээ… эмоциональная и немного пьяная. И, развернувшись, ушла, оставив Снейпа с полупьяной, смятой, хлюпающей Лилит в руках. Он стоял так пару секунд, как будто Лили к жизни вернулась. — Лилит, — выдохнул он наконец. — Что случилось? — Вино случилось, — трагично прошептала она. — И ты. Ты случился. Вообще ты всё время случАешься! Он закрыл глаза. Прекрасно. Он занёс её внутрь, аккуратно переложил на диван и сел рядом. Несколько секунд, зельевар просто смотрел на ее лицо. Она была слишком похожа на Лили. Особенно когда плакала. Особенно когда была такой беззащитной. Он сглотнул. Это было… опасно, опасно наблюдать за ней сейчас. — Ты выглядишь ужасно, — сказал он. — Спасибо, профессор, — всхлипнула Лилит. — Очень мило. — Выпей это. — Он протянул флакон с отрезвляющим зельем. — Неееет, — она повернулась на бок, как обиженный котёнок. — Никаких зелий. Они гадкие и горькие. И ты тоже… гадкий. Но красивый. Но гадкий. Ой… Мужчина устало потер лицо ладонью. — У нас нет на это времени. И прежде чем она успела уклониться, он одной рукой приподнял её, другой влил зелье, сдерживаясь, чтобы не рявкнуть. Лилит отчаянно фыркала, плевалась, но проглотила. Через минуту веки её отяжелели. Она осела у него на коленях. И ее голова мягко легла ему на грудь. — Сев… — пробормотала она, переходя в сон. — Я… хотела бы… иногда… чтобы ты… видел меня… Он застыл. Девушка только что сказала что….нуждается в нем? Нет, это просто из-за вина. И именно поэтому всё было невозможным. Он осторожно уложил её обратно на диван, встал и прошёлся по комнате. Схватившись за голову, мужчина не знал что делать, что делать с Лили и Лилит. Потом наклонился к спящей девушке и наложил заклинание-невидимку, подняв её на руки и вынес в коридор. Он не знал, где её спальня. Поэтому оставил в гостиной Слизерина — на мягком диване, укрыв пледом. Несколько секунд, он просто постоял глядя на неё. — Отоспись, — тихо рявкнул он. И ушёл.

***

      — Поттер, знакомьтесь — это Оливер Вуд. Вуд, я нашла вам ловца. Озадаченное выражение на лице Вуда сменилось восторгом. Профессор МакГонагалл привела Гарри к какому-то парню, по имени Оливер Вуд. Парень был капитаном команды по Квидечу — Вы это серьезно, профессор? — Абсолютно, — сухо заверила его профессор МакГонагалл. — Он летает, как птица, словно с пеленок это умел. В жизни не видела ничего подобного. Вы в первый раз сели на метлу, Поттер? Гарри молча кивнул. Он никак не мог понять, что происходит, но, кажется, его не собирались исключать за то что он подрался с Малфоем и без разрешения начал за ним летать, и от этой мысли ему стало чуть легче. — Он поймал эту штуку в воздухе, спикировав с двадцати метров. — Профессор МакГонагалл кивнула на шар, который Гарри по-прежнему сжимал в руке. — И ни одного синяка. Даже Чарли Уизли так не смог бы. У Вуда был такой вид, словно все его мечты каким-то чудесным образом осуществились. — Когда-нибудь видел, как играют в квиддич, а, Поттер? — спросил Вуд. Глаза его загорелись. — Вуд — капитан сборной факультета Гриффиндор, — пояснила профессор МакГонагалл. — Для ловца он идеально сложен, — заключил Вуд, обойдя вокруг Гарри и внимательно его рассмотрев. — Легкий и быстрый. Нам надо будет раздобыть для него приличную метлу, профессор. «Нимбус-2000» или «Чистомет-7», думаю, что-нибудь в этом роде. — Я поговорю с профессором Дамблдором и попробую убедить его сделать исключение из правил и разрешить первокурснику играть за сборную, — произнесла профессор МакГонагалл. — Потому что нам нужна более сильная команда, чем в прошлом году. Слизерин буквально растоптал нас в последнем матче. Я потом несколько недель не могла заставить себя посмотреть в глаза Северусу Снейпу… Профессор МакГонагалл сурово уставилась на Гарри поверх очков. — И учтите, Поттер, если я услышу, что вы недостаточно упорно тренируетесь, я могу передумать и наложить на вас серьезное взыскание за то, что вы натворили. — И тут она внезапно улыбнулась. — Ваш отец просто потрясающе играл в квиддич, Поттер. И сейчас он гордился бы вами…

* * *

— Ты шутишь… Это было за обедом. Гарри только что закончил рассказывать Рону о том, что произошло, когда профессор МакГонагалл увела его с площадки. Пока он говорил, Рон увлеченно поедал пирог с говядиной и почками. Но теперь, когда Гарри закончил, он начисто забыл о пироге, так и не донеся до рта последний кусок. — Ловец? — В голосе Рона было изумление. — Но первокурсников никогда… Ты, наверное, станешь самым юным игроком в истории Хогвартса за… — …за последние сто лет, — закончил за него Гарри, с аппетитом взявшись за пирог. После того, что он пережил сегодня днем, он жутко проголодался. — Вуд мне это уже рассказал. Рон был настолько впечатлен услышанным, настолько поражен, что просто сидел с раскрытым ртом и не мог отвести от Гарри глаз. — Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — добавил Гарри. — Только не говори никому. Вуд хочет, чтобы это оставалось тайной. В зал вошли Фред и Джордж Уизли и, заметив Гарри, направились к нему — судя по всему, именно его они здесь и искали. — А ты молодец, — тихо произнес Джордж. — Вуд нас ввел в курс дела. Мы ведь тоже в сборной, загонщики. — Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу, — заверил Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли закончил Хогвартс. Но в этом году у нас будет фантастическая команда. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри. — Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о тебе. — Ладно, нам пора идти, — наконец спохватились близнецы. — Ли Джордан уверяет, что нашел новый потайной коридор, через который можно выбраться из школы. Не успели Фред и Джордж исчезнуть, как к столу подошел тот, кому они были совсем не рады. А именно Малфой, разумеется, в сопровождении верных телохранителей Крэбба и Гойла. — Последний школьный обед, Поттер? — с издевкой спросил Малфой. — Уезжаешь обратно к маглам? Во сколько у тебя поезд? — Смотрю, на земле ты стал куда смелее, особенно когда рядом два твоих маленьких друга, — холодно ответил Гарри. Конечно, Крэбба и Гойла никак нельзя было назвать маленькими, но за Главным столом было полно учителей, и все, что могли сделать Крэбб и Гойл, это состроить недовольные физиономии. — Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — заявил Малфой. — Сегодня вечером, если хочешь, дуэль волшебников. Никаких кулаков, только волшебные палочки. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же никогда не слышал о дуэлях волшебников. — Он слышал, — быстро сориентировался Рон, вставая перед Малфоем. — Я буду его секундантом, а кого возьмешь ты? Малфой посмотрел на своих спутников, оценивая, кто из них больше подойдет для этой цели. — Крэбба, — наконец сказал он. — Полночь вас устраивает? Тогда в полночь ждем вас в комнате, где хранятся награды, — она всегда открыта. Когда Малфой отошел, Гарри и Рон переглянулись. — Что это за дуэль? — поинтересовался Гарри. — И что это значит: ты будешь моим секундантом? — Секунданты нужны для того, чтобы отнести тебя домой, если ты умрешь, — спокойно заметил Рон, словно говорил о какой-то ерунде, и невозмутимо принялся за уже остывший пирог. Он спохватился, только когда посмотрел на Гарри и увидел выражение его лица. — Но ты не беспокойся, смертельные случаи бывают только на настоящих дуэлях, то есть если дерутся настоящие волшебники. А максимум, что вы с Малфоем сможете сделать, это посылать друг в друга искры. Вы еще ничего не умеете, и потому вам не удастся нанести друг другу серьезный урон. Кстати, готов поспорить, он рассчитывал, что ты откажешься. — А если я взмахну палочкой и ничего не произойдет? — поинтересовался Гарри. — Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, — посоветовал Рон. — Извините… Они подняли глаза — перед ними стояла Гермиона Грейнджер. — Можно здесь поесть спокойно? — многозначительно произнес Рон. Гермиона пропустила его вопрос мимо ушей, тем более что она смотрела не на Рона, а на Гарри. — Я случайно услышала, о чем вы тут говорили с Малфоем… — Бьюсь об заклад, что не случайно, — вставил Рон. — …и хочу тебе сказать, что ты не имеешь права бродить ночью по школе. Если тебя поймают, Гриффиндор получит штрафные очки, а тебя обязательно поймают. И если хочешь знать, то, что ты собираешься сделать, наплевав на факультет, это чистой воды эгоизм. — Если хочешь знать, это вовсе не твое дело, — ответил Гарри. — До свидания, — закончил разговор Рон.