A Court of Whispers and Stars

      Важный жизненный урок: где-то выигрываешь, где-то проигрываешь.       Сейчас я была чистой, сухой, а в комнате было приятное тепло.       Победа.       Элис даже расчесала и уложила мне волосы. Странный сервис для пленницы, но, эй, я не жаловалась.       Мне удалось убедить её, что моя ярая любовь к брюкам и удобной рубашке – вопрос жизни и смерти – и я стану ужасно ныть, если она заставит меня надеть бледно-розовое платье, приготовленное для сегодняшнего вечера.       В итоге я была в мягких, удобных брюках (предположительно хлопковые, хотя разбираться в тканях фэйри – задача на потом) и кремовой блузке с цветочной вышивкой. Даже пышные рукава оказались не такими уж ужасными.       Победа.       А вот потом случилось сокрушительное поражение.       Ни один из моих аргументов не убедил Элис позволить мне остаться в комнате.       — Лорд ждёт, – заявила она тоном, каким обычно говорят, что её босса не нужно заставлять ждать, никогда.       Минутой позже я уже стояла перед дверями столовой.       — Если умна – рот закроешь, уши откроешь. Тут это поможет больше, чем болтовня. И держи ухо востро – даже твои собственные чувства будут пытаться тебя обмануть.       Приятное напутствие. Прям настраивает на уютный вечер. Затем она просто исчезла.       Сквозь двери доносились приглушённые голоса.       — Ну? – разъяренно спросил незнакомец.       — Ну что? – голос моего похитителя всё ещё звучал скорее как у животного, чем как у человека.       — Андрас мёртв?       — Да.       — Как? – потребовал незнакомец.       — Ясеневая стрела. Магия привела меня к смертной. Я дал ей выбор. Прости. Я знаю, вы были друзьями.       Погодите. Они говорили о волке? О волке по имени Андрас. И этот незнакомец… дружил с ним? Не то чтобы я не верила, что животные могут быть друзьями, я на самом деле предпочитала их компанию большую часть времени. Но эти двое говорили о волке так, будто он был человеком.       И тут меня осенило. Холодной волной ужаса.       Фейра убила фэйри. Мужчину-фэйри, который был в облике волка.       О боги.       Она содрала кожу с фэйри.       Меня замутило.       Возможно, она не знала.       Возможно…       — Лжёшь. Ты знала. Он на тебя напал? Тебя спровоцировали? – я отчётливо вспомнила, что он тогда сказал.       Боги, пожалуйста, пусть она защищалась.       Теперь неудивительно, что тот, кто привёл меня сюда, хотел перебить всех в том доме. И почему каждый его взгляд был полон ледяной ненависти.       И теперь я должна сесть с ними за один стол? Ни за что.       К несчастью, именно в этот момент они заметили, что я стою у двери.       — Подслушиваешь? Подходящее поведение для убийцы, – ядовито бросил незнакомец.       Он был ниже светловолосого. Его бронзовая маска в форме лисьей морды скрывала почти всё лицо – кроме нижней части и жуткого шрама, идущего от брови до подбородка. Один глаз отсутствовал – вместо него вращался вырезанный из золота искусственный глаз, следивший за мной с пугающей точностью. Рыжие, взъерошенные волосы вырывались из под маски, вспыхивая в свете словно пламя.       Он насмешливо поклонился и сделал приглашающий жест:       — Проходи. Не лишай нас своей чудесной компании.       — Я не уверена, что должна… – уверенность, что моя кровь не станет платой за смерть Андраса, как-то резко померкла.       — Почему же? Слишком страшно или слишком стыдно? – проворковал Люсьен.       — Люсьен, – предупредил светловолосый. Но о чём? Уж точно не о том, что слова его спутника могли меня обидеть.       — Тамлин, ты не собираешься пригласить свою гостью к столу? Может, она ждёт разрешения. Как и подобает смертной, – с усмешкой добавил он.       Ну что ж. Хоть имена теперь знаю.       — Тогда с твоего позволения – отвали, – огрызнулась я.       Возможно, это было слишком. Но мне плевать. Я не собиралась давать им себя унижать.       Может, они и не знали, что убийцей была не я (не думай о снятии шкуры, не думай!), и может, их злость была оправдана – но я исполнила всё, что от меня требовали. Если я здесь не в безопасности, я хотела бы узнать это сейчас, а не потом.       — Люсьен промолчит. А ты сядешь и поешь, – рыкнул Тамлин. Тон Тамлина не оставлял места для возражений. Видно, он привык, что его слушаются.       — Как прикажешь, мой лорд, – сказал Люсьен.       — Хорошо, – пробормотала я.       Мы оба сели.       Ужин был… невыносимым. Я чувствовала на себе их взгляды, следившие за каждым моим движением, оценивавшие даже малейшее движение пальцев. Я не понимала, зачем вообще этот ужин. Моё присутствие в Притиании было наказанием. Мне разве обязательно жить в его доме?       — Ты можешь пересечь Стену и остаток жизни прожить в Притиании.       Именно это и сказал Тамлин.       Я старалась не думать о том, что этот «остаток» может быть совсем коротким. Но если бы он хотел моей смерти, не стал бы тащить сюда. Очевидно, в его глазах оторвать меня от семьи было достаточным наказанием – хотя, конечно, не от моей семьи, но он этого не знает.       Собственно, приговор в Притианию я получила. Но что это было за поместье? Милосердие? Он знал, что мне некуда больше идти. Контроль? Неужели он собирается выгнать меня завтра?       Я подняла глаза от тарелки. Люсьен был не так уж неправ. Мне было стыдно. Не за то, что я сделала – а за то, что они считали, будто это сделала я. Потому что это ситуация была совершенно унизительной. Сейчас моё выживание полностью зависело от тех крох милосердия, которые они были готовы мне дать. Я же не могу откуда-то достать кредитку и пойти искать квартиру или за покупками в супермаркет.       — Что мне теперь делать? – спросила я. – Чего вы от меня ждёте по эту сторону Стены?       — Ты выглядишь неплохо. Может быть, приложив некоторые усилия, ты станешь хорошим украшением для этого пыльного особняка, – усмехнулся Люсьен.       — Люсьен, – снова предупредил Тамлин тихим голосом.       — Прошу прощения, леди. Я Люсьен. Придворный и эмиссар. – Он театрально поклонился. – Твои глаза как звёзды, а волосы как полированное золото.       Он явно ожидал реакции.       Я фыркнула.       Серьёзно? Боди-шейминг? Жалкая попытка. Я пришла из мира, где десятилетиями царили невозможные стандарты красоты. Каждая девушка, которую я знала, росла, учась любить себя, несмотря на то, что им твердили отфотошопленные обложки журналов. Тело Фейры, возможно, и было худым, но всё равно красивым. Может, и не для них, но мне было плевать на их мнение. Я здесь не за одобрением, комплиментом или романтикой.       — Прости, что расстроила твоё чувство прекрасного, – отрезала я ровным тоном.       Вспышка удивления – возможно, даже веселья? – мелькнула в глазах Люсьена.       — Ну, может, ты не так уж плоха, как казалось, – пробормотал он с кривой улыбкой.       Биполярное расстройство?       Вдруг по комнате прошёл резкий, царапающий звук.       Чёрт возьми, это были когти?! Из пальцев Тамлина?!       — Люсьен сейчас же замолчит, – прорычал он.       Люсьен вздрогнул. И подчинился.       Я думала, они друзья? Что вообще происходит?       — Делай, что хочешь. Сады – в твоём распоряжении. Большая часть дома открыта для тебя. Но я бы не советовал покидать пределы поместья. Твари в этих лесах – воплощение худших кошмаров для твоей расы.       Предупреждение? Или угроза?       — Но работать я должна?       — Нет. Делай, что пожелаешь.       И всё. Конец разговора.       Поместье источало роскошь. Ему явно не нужна была моя помощь в приготовлении еды – тот, за которым мы сидели, выглядел как королевский пир. Может быть, ему действительно было всё равно, чем я займусь, лишь бы я оставалась в Притиании.       Кстати, о семье…       — Ты сказал, что они получат всё, чтобы пережить зиму. Но когда мы ушли, они были без сознания, а дверь была в щепках, как…       Он стиснул челюсть. Мой вопрос явно его раздражал. У кого-то были проблемы с гневом.       — Я не лгал. Моя магия исправила то, что требовалось, – и оставила им больше, чем нужно, чтобы пережить сезон. Можешь быть спокойна, твоя семья будет жить в достатке, – процедил он.       Мне этого хватило. Хоть об этом теперь не нужно было переживать.       — А кого ты там ещё оставила? Жениха, может? – с ухмылкой спросил Люсьен, взглянув на Тамлина, который предостерегающе зарычал, – но не остановил его.       Жениха? Мне девятнадцать! Но ладно, справедливо – если тут всё как в прошлом, то женитьба в юном возрасте, наверное, в порядке вещей.       — Нет. Жениха нет.       Но моё сердце всё равно сжалось.       Потому что даже если эта семья в хижине не была моей, в какой-то альтернативной реальности я исчезла из жизни настоящей семьи.       И вдруг всё это показное спокойствие – тонкая маска иронии, отстранённости, контроля, которым я себя окружила, – просто рухнула. Не постепенно. Не изящно. Она рухнула сама собой под тяжестью правды, которую я больше не могла игнорировать.       Я была не в порядке. Я не была сильной. Я не держалась.       Совсем недавно я жила под одной крышей с сёстрами – пусть и не настоящими, но теми, кто заботился обо мне, хотя бы немного. Теперь у меня никого не было. Только двое фэйри, которые ненавидели меня всей душой своих древних душ.       Им даже не нужно было ничего говорить – я это чувствовала.       Тебе здесь не место. Тебе больше нигде нет места.       Мой разум отчаянно пытался найти логику, утешение, хоть какую-то уверенность. Но не за что было ухватиться. Никаких фактов.       И я ненавидела себя за то, что всё ещё надеялась. За то, что отчаянно хотела, чтобы это было сном, от которого я могла проснуться.       Но это не сон.       Это трещина реальности.       И я – та, кто в неё провалилась.       Я едва успела дойти до своей комнаты, которую мне выделили, прежде чем рассыпалась на тысячу мелких осколков.