A Court of Whispers and Stars

      — С тобой всё в порядке?       В голосе девушки звучали нотки беспокойства, словно она и вправду беспокоилась.       Ему казалось, будто он смотрел на неё целую вечность, жадно впитывая каждую деталь тех немногих драгоценных мгновений, что они могли разделить. В любой момент кто-то мог заметить, что она стоит рядом с ним – а он не мог этого допустить. Он не мог рисковать, чтобы слухи дошли до Амаранты.       Поэтому он просто пожирал её взглядом – её стройную фигуру, отблески огня в её светлых волосах, поразительный блеск зелёных глаз. Всё в ней было хрупким, почти слишком хрупким для такого места. И всё же в её взгляде, в том, как она держалась – осторожно, но непреклонно – была сила.       И этот вопрос – «С тобой всё в порядке?» – был задан с такой искренней заботой.       Никто не задавал ему этот вопрос уже пятьдесят лет.       Мысли Ризанда были в полном хаосе, впервые за очень долгие годы. Ночь обернулась совсем не так, как он ожидал. Ещё каких-то несколько мгновений назад он стоял на окраине двора Амаранты, надеясь и молясь, чтобы она позволила ему отправиться в двор Весны, скрывая, насколько сильно он жаждет её приказа. Если бы королева хоть на миг заподозрила, как отчаянно он хочет сыграть для неё шпиона, она бы тут же послала кого-нибудь другого. Возможно, кого-нибудь из головорезов Берона.       Он едва удерживал на лице маску равнодушия, наблюдая за тем, как Амаранта устраивает своё очередное извращённое представление в «честь» Каланмая.       В центре помоста лежала роскошная, нарушающая всякое чувство меры куча мехов, подушек и одеял, созданная для показной развратной роскоши. На ней двое любовников – рыжеволосая женщина и светловолосый мужчина – двигались вместе в медленном, почти гипнотическом танце, созданном одновременно для соблазна и развлечения публики.       Их тела были прижаты к друг другу, грудь к груди, каждый вздох делился между приоткрытыми губами. Пальцы медленно скользили по обнажённым спинам и линиям бёдер, вызывая дрожь, пробегающую по коже. Краски на их телах смазывались с каждым новым касанием, превращая замысловатые узоры в размытые потоки цвета.       Наконец они опустились на гнездо из мехов.       Мужчина обхватил лицо женщины ладонями – в его глазах горел собственнический голод, он коснулся её губ медленными, уверенными поцелуями, которые становились глубже и настойчивее. Он мягко устроился между её бёдер. Их движения становились всё более отчаянными, ритмичными, будто следовали древнему, как сама земля, такту. Губы находили чувствительные места на шее и ключицах. Вздохи и тихие стоны плавно вплетались в тяжёлую, пульсирующую музыку, становясь частью самого представления. Воздух уплотнился от запаха желания, смешанного с ароматом нагретой кожи.       Их сцена должна была отражать то, что вскоре развернётся в Весеннем дворе, с Тамлином в главной роли. А ярко-рыжие волосы женщины оставляли мало сомнений в том, кого Амаранта мысленно ставила рядом с ним.       Её одержимость Тамлином была более чем очевидна.       Придворные, собравшиеся вокруг сцены, жадно наблюдали, большинство с неприкрытым вожделением. Несмотря на искаженный смысл, созданное зрелище было по своему красивым – чувственным, обнажённым, хотя и являлось лишь пародией на истинный ритуал.       Амаранта, сидя на возвышении, смотрела, как артисты исполняют её версию Каланмая, глазами, блестящими от нездорового удовольствия. Здесь не было ни благоговения, ни священной связи с землёй или самой жизнью. Только отчаянные тела, двигающиеся в похотливом танце, прекрасные, но сведённые к зрелищу.       Ризанд терпеливо ждал, пока взгляд Амаранты наконец не остановился на нём. Она едва успела кивнуть, как он растворился в тени и приземлился на земле Весеннего двора.       Свежий воздух, пронизанный ароматом цветущих цветов и дымом от далёких костров, наполнил лёгкие. На несколько мгновений Ризанд позволил себе насладиться им – первым глотком воздуха за пределами горы за несколько недель. Но затем он услышал это – звуки борьбы, девичий голос, резкий и высокий от страха, мужские голоса, спорящие, требующие от неё успокоиться, словно она могла понять их сквозь свою панику.       И нить, которая так долго связывала Ризанда с призрачным образом девушки из его снов, внезапно натянулась, словно стала плотнее и каким-то образом стала более реальной, более осязаемой.       Чтобы действовать быстрее, он сократил расстояние между собой и шумом среди деревьев, появившись как раз вовремя, чтобы услышать, как один из фэйцев произнёс: «Попробуй положить её на землю». Мысленный образ, мелькнувший в голове этого самца, дорого ему обойдётся. Ризанд позаботится об этом. Быстрое касание его силы дэмати к разумам двух оставшихся фэйцев дало ему понять, что они не понимали, что делать с ней.       Девушка резко дёрнулась, потеряв равновесие.       Ризанд отреагировал мгновенно, двигаясь быстрее мысли. Его руки подхватили её прежде, чем она коснулась земли, пальцы нежно сомкнулись вокруг её руки и талии. Она была лёгкой, тепло её кожи пробивалось сквозь ткань одежды, обжигая его ладони, и одну короткую долю секунды он просто держал её, потрясённый тем, насколько реальной она казалась – такой живой, осязаемой и такой хрупкой.       Связь между ними, эта тонкая, невидимая нить, вспыхнула, пробуждая что-то глубоко внутри, о существовании чего он даже не подозревал. Его потрясла это абсолютная правильность ощущения, то, как её присутствие легло на его магию, будто недостающая деталь, наконец вставшая на своё место.       Но затем, вспомнив, где они находятся и что поставлено на карту, он заставил себя осторожно поставить её на ноги.       Он окутал её разум волной успокаивающей тьмы – густой тишины, покоя, заглушая её страхи и беспорядочные мысли, панику. Всего на секунду. Ровно настолько, чтобы утихомирить терзающий её ужас.       Он не любил использовать свою силу дэмати без разрешения – давно поклялся, что никогда этого не сделает, разве что в случае крайней необходимости… или по приказу Амаранты. Но он не был уверен, что смог бы справиться, если бы девушка начала бороться и с ним тоже.       Некоторое время они стояли рядом, наблюдая за тремя фэйри, пока те наконец не скрылись среди деревьев.       И лишь тогда она наконец повернулась к нему.       Она была так молода. Взрослая, да, но едва ли старше двадцати лет. Искушение проникнуть в её сознание, узнать о ней всё, до мельчайших подробностей, было почти непреодолимым.       Он сдержался.       Вместо этого он внимательно изучал её – за линией её плеч, выражение лица, проблеск страха, медленно исчезающий в ней. Он чувствовал на себе её осторожный, оценивающий взгляд. Он уловил тот момент, когда она решила, что он не представляет угрозы. Или, по крайней мере, не такой угрозы, как другие фэйри.       Он чуть не потерял над собой контроль, когда она спокойным, будничным тоном спросила, пытались ли эти трое… Вокруг него вспыхнула тьма, волна необузданной силы вырвалась наружу в яростном толчке, заставившем сердце биться чаще. Его магия, дикая и неукротимая, требовала выхода – для гнева, для насилия, таящегося под кожей.       Он знал, что она это заметила.       И тут её взгляд снова изменился.       Она перестала смотреть на него как на фэйри, как на потенциальную угрозу. В её глазах он стал человеком. Мужчиной.       Её глаза медленно, оценивающе обводили его черты. Он заметил едва уловимое расширение её зрачков – и его захлестнула типично мужская волна удовлетворения, возможно, даже проблеск тщеславия. Ей понравилось то, что она увидела. И ему понравилось, как она отмахнулась от его внешности с небрежным безразличием, словно красивые мужчины были для неё не новостью, словно она видела сотни таких раньше. Холодные глаза, сказала она. Он не смотрел на неё холодно, значит, это выражение имело другой смысл – какой-то человеческий оборот речи, возможно.       Она была… интересной.       И она явно пыталась уклониться от его вопросов о том, что она здесь делает и откуда пришла.       И наконец, самым редким даром из всех – даже приглушённым чувством вины – стал дикий взрыв радости, который принесли ему её слова. То, как она смеялась над самой мыслью о том, что могла бы полюбить Тамлина, что могла бы стать его возлюбленной. Её описание правителя Весеннего двора – острое, тонкое, пусть даже некоторые фразы были непонятны – было самым забавным, что Ризанд когда-либо слышал.       Эта девушка была странной. Даже для человека.       Риз не думал, что люди за Стеной могли так сильно измениться. На мгновение в его памяти вспыхнул образ Амрен. Может ли эта девушка быть чем-то похожей на его правую руку при дворе Мечтаний? Он отогнал эту мысль. Не проникая в её разум – или не допрашивая до тех пор, пока не отпугнёт – он не мог этого узнать. И даже если бы смог… лучше ему не знать.       Он даже не хотел представлять, что сделает Амаранта, узнай она, что по Притиании бродит человек из другого мира. Какая находка, какой потенциал для стольких развлечений – и в первую очередь для страданий девушки.       Нет, Ризанд не хотел знать, кто она на самом деле и откуда появилась. Не сейчас, пока он по прежнему прикован ко двору Амаранты. Это не имело значения.       — Ты в порядке? – снова спросила она, подходя к нему ближе. Она подняла руку, будто собиралась коснуться его, но помедлила, а затем вместо этого помахала ею перед его лицом, проверяя, вообще ли он в сознании.       Забавная.       — Эм, эй? Может, тебе присесть? Или, что?       — Со мной всё хорошо. А с тобой? – тихо спросил он. Казалось, с ней тоже всё было в порядке, но способна ли она действительно избавиться от того, что произошло всего несколько мгновений назад? Так быстро, даже с его вмешательством в её разум?       — Я… я в порядке. Спокойнее, – сказала она, и её губы скривились в смущённо-раздаржённой гримасе. – Недавно я имела удовольствие – сарказм, если что, – встретить Богге. Если что-то и способно перемешать тебе мозги, то это именно оно. Несколько видений после этого… неважно. Сейчас всё нормально, – повторила она уже твёрже.       Да. Он помнил это из их общих снов.       — Может тебя куда-нибудь проводить? – мягко, уговаривающе предложил он. Он знал, что их время наедине подходит к концу. Ему нужно было так много всего обдумать. Так много всего продумать.       И с нарастающим ужасом он осознал одну страшную вещь. Если эта девушка ещё не была влюблена в Тамлина, значит, не ей удастся снять проклятие Амаранты. А это означало, что, когда королева вскоре отправит свои силы, чтобы утащить Тамлина и его оставшийся двор в Под Гору, эта человеческая девушка будет обнаружена в Весеннем дворе. Ризанд не знал, каков план Тамлина – если он вообще был – но мог ли он доверить ему её защиту? Он не был уверен.       Так что, подумал он мрачно, с болью в груди, в следующий раз, когда они встретятся, ему придётся надеть другую маску. Маску монстра.       На ещё хотя бы на пару мгновений…       — Как тебя зовут? – спросил он.       — Эли. А тебя?       Что-то в её позе смягчилось, тело инстинктивно расслабилось, словно какая-то часть её уже знала, что с ним она в безопасности. Ризанд старался запомнить каждую тонкую линию её лица, маленькую, лёгкую улыбку, тронувших её губы, – такую, какую обычно дарят старому другу.       Чувствовала ли она то же самое, в глубине своего смертного сердца? Эту странную, невозможную связь между ними, нить, дарованные родственным душам самим Котлом? Сердце Риза сжалось при мысли о том, что скоро она будет смотреть на него иначе. Что, увидев маску, которую ему придётся носить, в какого монстра он превратится, она больше никогда не улыбнётся ему так.       Оставалась лишь слабая надежда, что Тамлин начнёт действовать первым и прогонит её прежде, чем буря до неё доберется.       — Услуга за услугу? – усмехнулся он, пытаясь разрядить тяжесть, давящую ему на грудь. – Неужели я встретил родственную душу, которая тоже любит сделки?       — Нет. Они отстойные, – фыркнула она, сморщив нос.       О? Они… отстойные? И за этим ответом определенно скрывалась какая-то история.       — Можешь звать меня Риз. Итак, куда направимся? Не могу же я оставить тебя одну в лесу, верно? – Он поднял бровь.       Эли с минуту смотрела на него, нахмурившись, потом бросила взгляд через плечо, в сторону костров. На её лице мелькнул оттенок тоски.       — Так уж сильно заинтересована весенним ритуалом с Тамлином в главной роли? – сухо спросил он. Нет, в его голосе не было ревности. Он был выше подобных вещей.       — Я хотела посмотреть немного магии, – мрачно призналась она. – Но, наверное, это не лучшая идея. Мне же говорили оставаться в поместье, – добавила она вполголоса, почти про себя.       — На магию? – он слегка наклонил голову.       Какой интересный ответ.       — Я хочу узнать больше о вашем мире. Раз уж мне придётся остаться здесь. Это долгая история, – пробормотала она, поймав его пытливый взгляд.       Да, прекрасно знал, какую стратегию выбрал Тамлин. Это был не первый его визит в Весенний двор за последние пятьдесят лет. Какой же глупый способ – отправлять своих людей одного за другим на верную смерть, надеясь, что первый кусочек головоломки в конце концов сложится. И всё же, вот она здесь. Так близко к разгадке – и всё же так далеко от последнего, жизненно важного звена. Полюбила бы она Тамлина, будь он менее собой – менее властным, более… более мягким? Ризанд не хотел знать.       И он начинал вести себя как дурак, даже в собственных мыслях. Какое теперь это имеет значение? Она уже приняла решение, и вряд ли что-то изменится в ближайшие дни. И ему определённо нужно перестать думать так, будто её неспособность полюбить Тамлина означает, что его вдруг ждёт там какое-то место. Какая глупость. Эта странная пульсация в груди, разгоравшаяся всё ярче, чем ближе он стоял к ней, начинала пугать его.       Его чувства к ней не имели значения.       Её возможные чувства к нему, если таковые и проявлялись – тоже.       Важно было найти момент слабости в защите королевы – достаточный, чтобы разрушить её магию, даже если на это уйдет ещё сто или тысяча лет.       Всё остальное не было важно.       Пришло время прощаться.       — Я бы не советовал уходить туда, – сказал он легко, почти насмешливо. – Магия скоро найдёт себе выход.       Он чувствовал, как в воздухе нарастает напряжение – переломный момент приближается. Тамлин уже убил оленя. Скоро он отыщет Деву. И Ризанд был безмерно благодарен, что перед ним не та девушка.       Она снова метнула взгляд в сторону костров, потом снова на него, и их глаза встретились.       — Вскоре весь этот праздник у костров превратится в одну огромную оргию, – добавил он, и уголки его губ дрогнули. – И хотя, возможно, наблюдать за этим будет… интересно, сомневаюсь, что ты захочешь участвовать в подобном развлечении. – Он постарался, чтобы его голос опустился до низкого, бархатного мурлыканья, как у любовника, с любопытством наблюдая за её реакцией. Её дыхание сбилось, а щёки залил румянец.       Хорошо. Не так уж безразлична к нему, как пыталась казаться. Ещё одно приятное воспоминание о ней напоследок.       — Но, может быть, этого зрелища хватит, чтобы утолить твоё любопытство, – мягко добавил он.       Он протянул ей руку в безмолвном приглашении. Какое-то время она просто смотрела на неё. Затем медленно вложила свою ладонь в его. Он слегка сжал её пальцы – осторожно, но уверенно – и позволил своей тьме окутать их обоих. Да, он нарочно красовался. Тени скользили по ней, словно бархат, мягкие и ласковые, создавая вокруг них кокон.       Нежно притянув её к себе, он обнял её за талию, а другой удерживал ладонь, будто собираясь танцевать. Их тела выстроились в едином ритме, на расстоянии одного дыхания друг от друга, балансируя на грани чего-то хрупкого и нового. И временного.       Мир растворился в водовороте тьмы, когда он окутал пространство вокруг них. И прежде чем отпустить её на пороге поместья Тамлина, он наклонился к её уху и шепнул:       — Доверься тому, что чувствуешь, а не тому, что видишь.       А затем он отпустил её.       Из тени он наблюдал, как после минутного колебания его драгоценный секрет вновь находит пристанище в доме его врага.