A Court of Whispers and Stars

      Ризанд бросил меня в какой-то тёмной, минималистичной, мрачной ретро-спальне, где доминировала огромная резная деревянная кровать, словно из какой-то древней, чуть развратной сказки. Я едва успела развернуться и окинуть взглядом тяжёлый стол, тёмные панели, мерцающие настенные бра, как рядом со мной материализовались две фигуры – две девушки, одинаковые вплоть до того, как их полночные волосы ниспадали на талию прямыми и шелковистыми.       Теневые призраки. Ещё одна разновидность фэйри. Круто, круто. Я читала, что они могут проходить сквозь стены или что-то в этом роде.       — У нас мало времени, – сказала одна из них голосом мягким, почти шепотом.       — Нужно тебя подготовить, – добавила другая, уже протягивая к моей руке свои изящные, жуткие пальцы.       Не успела я моргнуть, как меня потащили к двери, притаившейся в углу комнаты. Ванная. Понятно. И да – старый трюк, который я провернула с Элис, требуя, чтобы помыться в одиночестве? Не сработал.       Всего лишь спа-процедуры, всего лишь грёбанные спа-процедуры, мысленно повторяла я, пока они с ужасающей ловкостью раздевали меня, прикасаясь нежно, но не оставляя место для возражений. Они работали быстро, ведя меня в горячую ванну, втирая масла и ароматы в кожу, расчёсывая и укладывая мои волосы, словно я была чёртовой куклой.       Они были изящны. Безмолвны. И когда они закончили, меня уже вымыли, пригладили и накрасили. Изящные завитки узоров расползлись по моим рукам, ключицам и бёдрам, того же глубокого, чернильно-чёрного оттенка, что и татуировка, которая теперь красовалась на моей руке – символ нашей сделки.       А потом – платье. Если его вообще можно было назвать платьем.       Тончайшие слои серебристо-серого тюля обволакивали моё тело, как туман. Он мерцал при каждом вздохе, прикрывая лишь настолько, чтобы оставаться едва ли допустимым, едва ли пристойным. Вырез представлял собой глубокий, опасный V-образный вырез, спина была скандально низкой, почти до поясницы, а подол развевался где-то у щиколоток, клубясь, как дым, при каждом движении.       У меня было такое чувство, будто меня окутали лунным светом, грехом – и, определенно, недостаточно тканью.       Потрясающе. Просто потрясающе.       — Я это не надену, – рявкнула я, дёрнув за подол, пока служанки отступали, одинаково довольные своей работой.       Через несколько мгновений появился Ризанд, прислонившись к дверному проёму, словно проклятое видение тёмного искушения и смерил меня взглядом – медленным и неторопливым.       — Вижу, они нашли что-то подходящее.       — Вижу, ты сошёл с ума, – отрезала я, скрестив руки на груди в попытке сохранить остатки достоинства.       У меня было отчётливое ощущение, что никакие мои доводы не изменят его решения. Он что-то задумал – для меня или для кого-то ещё, мне было всё равно.       Так что же делать, когда разум не действует?       Правильно. Ты излучаешь энергию пятилетнего ребёнка, который очень хочет конфетку во время похода по магазинам с родителями. Я плюхнулась на пол прямо у его ног. Скрестила руки. Глядела на него с неистовой, непреклонной решимостью ребёнка, который точно знает, сколько можно орать, прежде чем родитель сдастся.       — Либо ты даёшь мне другую одежду, – прорычала я, – либо я никуда не двигаюсь. Единственный способ вытащить меня отсюда – тащить за волосы, пока я ору и брыкаюсь.       Мы молча уставились друг на друга в полной тишине.       — Ну? – спросила я, подняв подбородок. – Что же это будет?       Улыбка исчезла с его лица.       Просто… исчезла. Я никогда не видела его таким серьёзным. И тут я почувствовала его запах – резкий, металлический привкус магии, сдобренный безошибочно узнаваемым ароматом морского бриза, присущим Ризанду.       Моё тело замерло. Невольно. Я не могла пошевелиться.       Я почувствовала странное давление на разум. Оно отличалось от предыдущего, не было той успокаивающей лаской, которой он успокаивал мою панику в лесу. Теперь оно было более резким, грубым, вторгающим.       Давление сжимало моё тело, холодное и удушающее. Мои конечности двигались против моей воли, словно под кожу продели струны. С медленной, с пугающей грацией, которую я никогда бы не проявила сама, я поднялась с пола. Вверх, вверх, пока не встала на цыпочки, мои икры дрожали от напряжения, а грудь почти коснулась груди Ризанда.       Он смотрел на меня, совершенно неподвижный, с лицом, застывшим в холодной решимости. Моя спина болезненно выгнулась, натянутая, как тетива. Одно его движение, и я была уверена, он сломается. Слёзы жгли уголки моих глаз. Я была беспомощна. Унижена. В ярости.       Спасибо за это охрененное шоу, придурок. Послание получено. Громко и чётко.       — Я не собака, и дрессировке не училась, – прошипела я.       — Не собака, – медленно произнёс он, его голос звучал холодно и чётко, – но люди для Амаранты – не более чем рабы.       Он позволил словам дойти до моего сознания, каждое из которых было тяжёлым, как камень.       — И если ты будешь вести себя как ребёнок, это тебя не спасёт. Она убивала даже за менее серьёзные вещи, чем просто неловкий взгляд. Убивала и тех, кто был моложе.       Убивала… детей?       Какого чёрта?       Как вообще могло получиться, что никто до сих пор не организовал против неё переворот в стиле Французской революции?       Что-то явно было не так в этом дворе Амаранты. Тамлин и Люсьен вздрагивали при одном упоминании её имени. Их страх был настолько глубоким, что его невозможно было скрыть. И, похоже, у них не было особого выбора, когда они пришли сюда. Неужели все здесь заперты?       До сих пор я думала, что их нежелание говорить о королеве было своего рода настороженным уважением, которое оказываешь вражескому государству, – силой, которую признаёшь, потому что вынужден.       Но чем больше узнавала, тем больше это говорило о чём-то худшем. Она была не просто могущественной правительницей. Она была садисткой, тоталитарной угнетательницей с абсолютной, бесконтрольной властью. Из тех, кто не просто требовал преданности, а принуждал, душил, пока от тебя ничего не останется.       Означало ли это, что какая бы сила ни должна была вернуть меня домой, она тоже где-то здесь? Заперта где-то в её дворе? Скована, как и все остальные. Если загадка Суриэля верна, то, возможно, клетка, которую ей нужно было сломать, была сделана не из железных прутьев. Возможно, дело было в этом дворе? В этом кошмаре, где дети умирали по её прихоти.       И что мне, мать его, делать с этим знанием?!       Судя по всему, что я слышала, её правление длится пятьдесят лет! Вдвое больше, чем я живу. И если за всё это время ни один из семи Верховных правителей не смог её свергнуть, то, что могу сделать я? Как что-то могло измениться настолько быстро, чтобы я успела вернуться домой до того, как стану старой бабкой?       На этот раз я не смогла сдержать слёзы. Они медленно, беззвучно текли по моим щекам. Что-то мелькнуло в глазах Ризанда – какое-то едва заметное, отдалённое движение. Его магия исчезла, опустив меня на пол, и исчезла.       — Нуала, приготовь другой наряд, – тихо сказал Ризанд.       Ой. Он решил, что я плачу из-за этого дурацкого платья. Я уже почти забыла о нём.       Нуала вернулась мгновение спустя, неся другую одежду, и она определённо не была похожа ни на что из того, что я привыкла носить, ни на то, что я носила в своём мире, ни даже на блузки и штаны, которые я носила при дворе Тамлина.       Это верно.       Я собиралась сделать полноценный хардкорный косплей принцессы Жасмин из «Аладдина». Только в более тёмных оттенках синего.       Чудесно. ***       Я шла по коридору вслед за Ризандом, который скользил в нескольких шагах впереди меня, его тёмный силуэт рассекал мрачное пространство, словно дымчатое лезвие. Его туника – насыщенно-чёрная, с серебряной вышивкой на манжетах и плечах, – идеально облегала его могучую фигуру, будто сама ткань подчинялась его воле. Каждый его шаг был лёгким, но в то же время излучал тихую, смертоносную грацию, от которой ровный воздух словно извивался вокруг него.       Я мысленно показала ему средний палец.       Сохранять гордость значительно проще, когда ты не ходишь практически голая.       Ткань моих штанов была прозрачной везде, кроме бёдер, и до нелепости тонкой. Насыщенно-сапфирово-синяя, она мерцала при каждом шаге, свободно ниспадая по ногам до щиколоток, где декоративный отрез ткани резко сужалась. Топ с широким вырезом доходил до середины рёбер и стягивался декоративным поясом, расшитым крошечными стеклянными бусинами, которые тихонько звенели при каждом движении. Я чувствовала себя ходячей декорацией, и любой ветерок грозил обнажить больше, чем я была готова показать. Тёмно-синие балетки завершали мой образ.       Коридор казался бесконечным – прохладным, с высоким потолком, с пятнами света, отражающимися от чёрных каменных стен. Мой наряд никак не защищал меня от ледяного холода. Я чувствовала себя беззащитной, каждый шаг слишком громко отдавался в ушах.       Ризанд быстро и резко взглянул на меня через плечо.       Ни слова. Ни намёка на сочувствие.       Будто этот наряд был всего лишь очередным этапом новой игры, в которую он втягивал меня.       Я не была глупой.       Диссонанс между Ризандом из Ночи Огня и Ризандом, явившимся ко двору Тамлина, не давал мне покоя, заставляя задуматься. Даже тот Ризанд, что минуту назад стоял в комнате и спорил из-за этого дурацкого платья, был другим. Может быть, один из них был настоящим. Или ни один. По какой-то причине он менял личности, как перчатки, – то ли это было симптомом какого-то психического заболевания, то ли это стратегия выживания.       Так, который из?       Я не знала, но надеялась на последнее. Потому что моя сделка с Ризандом стала важнейшей частью моей стратегии выживания. По какой-то причине его заботило время, сколько я проведу при его дворе. Может, это соперничество с Тамлином? Они явно друг друга недолюбливали – может, забрать у него человеческую гостью было способом Ризанда показать правителю Весны средний палец.       Вскоре мы дошли до массивных дверей, за которыми раздался громкий гул голосов. Ужас! Публичное унижение вот-вот наступит. Мне хотелось вскинуть подбородок высоко, вызывающе, но я вспомнила инструкции, которые он дал мне перед выходом из комнаты.       Держи голову опущенной. Не смотри никому в глаза. Склонись перед королевой. Не возражай против всего, что она скажет. Предложи себя ей на службу. Это твой единственный шанс выжить.       На секунду я всерьёз подумала, что он шутит.       Но нет.       Моя жизнь была в реальной опасности. Реальной. И часть меня хотела его за это ненавидеть, но он лишил меня даже возможности сосредоточить свой гнев на Ризанде за всё происходящее вокруг. Потому что прямо перед тем, как мы вошли в коридор, он снова спросил меня, хочу ли я вернуться в Двор Лета.       Я была здесь, так что можете догадаться, каким был мой ответ.       Ризанд открыл двери, и мы вошли вместе, я на полшага позади него. Я старалась следовать его совету – ни на кого не смотреть, – но всё же краем глаза отмечала лица собравшихся. На лицах многих при виде меня отражались шок и удивление. Их взгляды метались между мной и Ризандом, пока, один за другим, им не удалось скрыть это и вернуться к ленивому безразличию.       Двор Амаранты совсем не походил на двор Тамлина. Тишину и пустоту Двора Весны сменила толпа роскошно одетых фэйри. Они внимательно наблюдали за нами, пока наконец мы не остановились перед женщиной, восседающей на троне, чьи рыжие волосы пылали, как огонь.       Рядом с ней я заметила Тамлина, неподвижно сидящего, как статуя. Его лицо было каменным, но в глазах, устремленных прямо на Ризанда, пылала ненависть. О да. С его точки зрения, Ризанд нарушил обещание. «Я вытащу её из поместья», – сказал он Тамлину. И формально он так и сделал. Просто умолчал о том, что собирается делать дальше.       — Ризанд, – протянула королева, голос её тек, как шелк. – Что ты нам принёс?       Ризанд одарил её ленивой улыбкой, выражая самое настоящее безразличие.       — Я нашёл её у стены во время весенней прогулки, – мягко сказал он, подталкивая меня на шаг вперёд. – Бедняжка – раненая, беспомощная. Едва цеплялась за жизнь.       В глазах Амаранты вспыхнул интерес, и Ризанд поднял мою руку так, чтобы все могли увидеть. Чёрные завитки татуировки резко выделялись на коже.       — Она согласилась на сделку, – продолжил он. – Сделку, что спасло ей жизнь и связала со мной. Давненько люди не служили у наших ног, – сказал Ризанд, и его голос понизился до мурлыканья. – Я подумал, что пора возродить эту традицию.       По залу пробежал рокот, нервный и беспокойный.       Они были довольны или недовольны действиями Ризанда? Я постаралась, чтобы на моём лице отразилась необходимая доля страха – не слишком много, учитывая ситуацию, – и лёгкое смущение – возможно, даже проблеск благодарности за то, что этот великолепный, необыкновенный фэйри потратит драгоценный миг своей жизни, чтобы исцелить несчастную смертную. Мысленно закатила глаза.       В глазах королевы мелькнуло что-то холодное. Она перевела взгляд на Тамлина.       — Ты знаешь эту девушку? – и в этом вопросе чувствовалась какая-то странная тяжесть.       — Никогда в жизни её не видел, – сказал он низким, грохочущим голосом, будто камни катились по обрыву. Браво за мастерство врать. Он даже не моргнул.       — Люсьен? – Амаранта пристально посмотрела на эмиссара.       — Иногда глупцы время от времени переходят стену, – ответил Люсьен, низко кланяясь королеве. – Обычно они умирают в ту же минуту. Если Ризанд нашёл её на грани смерти, ей повезло.       Королева ещё какое-то время наблюдала за нами.       — Твоё имя, девочка? – спросила она наконец.       Я низко поклонилась.       — Эли, госпожа, – произнесла я, ожидая её разрешения встать.       Краем глаза я скосила взгляд на Люсьена. Он стоял среди группы фэйри у подножья трона, недалеко от Тамлина. Его взгляд был прикован ко мне с едва скрываемым ужасом. Он скользнул взглядом по моему наряду – вздрогнул – по собранным наверх волосам, по экзотическому макияжу, который слуги Ризанда нанесли мне на лицо. Потом Люсьен посмотрел на Ризанда, и если мне казалось, что в глазах Тамлина пылала ненависть, то я искренне удивилась, что под взглядом Люсьена Ризанд не вспыхнул костром прямо здесь.       — Покажи мне своё лицо, – приказала королева.       Я выпрямилась, не отрывая взгляда от её сапог. Покорная. Безобидная. Вот какой мне нужно сейчас казаться.       — Не на что смотреть, – решила она вслух. Сучка. – И чем ты можешь быть мне полезна? – размышляла она вслух, словно уже решила: никакой.       Я знала, что это решающий момент – мой единственный шанс получить её разрешение на жизнь, её так называемую милость, остаться при её дворе. Ризанд предупреждал меня. Предложи себя ей на услужение. Он обещал найти мне место вдали от глаз королевы.       Но я не собиралась его слушать.       Я прекрасно знала, чем заканчивается для тех, кто оказался на самом дне пищевой цепи – безгласных, бесправных, использованных и униженных. Я знала эту историю по своему собственному миру. И я сильно сомневалась, что они тут открыли понятие, как медицина, оплата труда или нормальный рабочий день.       Я лихорадочно думала, пытаясь разобраться в этом запутанном клубке власти и политики вокруг меня. Если все было у неё под каблуком, значит, не все так верны, как притворяются. Возможно, были трещины, в которые я могла вставить рычаг. Может, мы не такие уж и бессильные, как все они думали. Потому что я уж точно не собиралась гнить в этой клетке. Но сейчас мне нужно было выжить.       Меня окружали фэйри, возможно, такие же жестокие, как Амаранта. Но я провела месяцы с Тамлином, Люсьеном и Элис. И эта троица доказала, что не все фэйри жестоки, что не все видят в людях грязь, как подсказывал взгляд Амаранты.       Я пробыла в тронном зале всего несколько минут, но мне уже стало до неприятности очевидно – эта психопатка обожает драму. Её слова, жесты, поведение фэйри вокруг неё, то, как она смотрела на Ризанда – эта сучка жила ради хорошего шоу.       Ставка была рискованной, но я была готова рискнуть.       — Я умею петь, моя королева, – сказала я, позволяя мелодичным ноткам проникнуть в мой голос. В те редкие одинокие моменты при дворе Весны я проверила, на что способна. Голос у меня был ничего так. – Я могу петь песни, которых вы никогда не слышали, моя королева.       Рядом со мной Ризанд замер – настолько незаметно, но я это заметила.       Да, он был в ярости.       Успокойся, тёмный принц в депрессии, я пытаюсь спасти свою жизнь и здоровье. Сколько бы я продержалась, драя полы под какой-нибудь горой? Уверена, у них безупречная медицинская история – вакцины от сепсиса и всё такое.       — Петь? – рассмеялась она. – В моём дворе лучшие певцы всей Притиании.       Она указала в сторону группы фэйри, чьи наряды выделяли их среди остальных. Значит, раздел развлечений.       — Как ты можешь равняться с ними? – добавила она, насмешливо изогнув бровь.       Теперь надо быть осторожнее. Очень.       Я уже завоевала её веселье, пусть даже и презрение и насмешку. Теперь нужно зацепить её интерес.       Я опустила глаза, слегка склонив голову в знак покорности. Мне стоит когда-нибудь заняться актёрской карьерой.       — Я уверена, моя королева, – тихо сказала я, – что не смогу сравниться с ними ни в изяществе, ни в красоте их голосов. Я даже не осмелилась бы предположить такое. Но я убеждена, что смогу развлечь ваш двор ритмами, которых он никогда прежде не слышал, – песнями, которые разносятся далеко по землям людей. В конце концов, разве музыка не для того существует – чтобы бесконечно открывать новые тона?       В глазах Амаранты что-то мелькнуло – любопытство, острое и расчётливое. Будто я сказала что-то неожиданное.       — Тогда пой, – произнесла она, откинувшись на троне. Она была уверена, что я провалюсь.       Чёрт!       Я не планировала так далеко вперёд.       Подавив внезапную волну паники, я отчаянно начала перебирать в голове песни, которыми могла убедить её, что меня стоит пощадить. В этом мире они ещё не открыли для себя ничего подобного.       В этом краю музыка звучала только вживую. А это означало классические инструменты – возможно, красивые, но простые баллады или задорные танцевальные мелодии – я предполагала, что музыка здесь похожа на ту, что доминировала в моём собственном мире до наступления современной эпохи. Если я спою что-то такое, я просто наскучу ей.       Я сделала быстрый умственный набег по музыке двадцатого века. Рок? Отпадает – он держится на электроинструментах, а одинокий голос без сопровождения будет звучать блекло. Поп? В теории да, но у меня нет времени подправить текст и убрать современные отсылки. Рэп? Та же проблема.       Что у меня остаётся… джаз, блюз, что-то в этих краях.       Новаторские ритмы, тонкие вокальные модуляции, красивые мелодичные линии. Какую песню я знала достаточно хорошо, чтобы вытащить её прямо сейчас? Что-то, что можно было бы исполнить без инструментов, с достаточно оригинальным ритмом и, что самое главное, мелодией, чтобы привлечь внимание?       Ладно. Пришло время для самого неловкого караоке в моей жизни.       Я закрыла глаза и за следующие три минуты – с небольшим изменением в тексте – я спела песню Кэти Мелуа «Crawling Up a Hill». Текст песни был невероятно ироничным, учитывая моё нынешнее положение.       Микрофон брошен.       А ещё в этом тронном зале шикарная акустика. Приятное эхо. Пять звёзд, рекомендую выступить именно здесь.       Я открыла глаза. Меня встретила тяжёлая тишина. Не то чтобы я ожидала аплодисментов, но, блин серьёзно?       Я бросила взгляд на Ризанда.       Он смотрел на меня с таким острым выражением, что им можно было резать стекло. Его фиолетовые глаза горели чем-то острым и электрическим, челюсти были сжаты так сильно, что можно было расколоть ею камень. На щеке дёрнулся мускул – единственный признак той внутренней битвы, которую он вёл, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица. Странно.       Я ещё раз поклонилась королеве.       — Надеюсь, вам понравилось, моя королева, – сказала я.       Она не ответила. Лишь продолжала смотреть на меня, холодно и отстранённо. В зале поднялся лёгкий шелест и перешёптывания.       — Что ж. Было бы нечестно, если бы решала только я, верно? – протянула она, и её голос сочился насмешкой. – Пусть рассудят братья Осени.       Из толпы вперёд вышли три высоких фэйри.       Они двигались плавно и уверенно, каждый высокий и широкоплечий, с кожей, поцелованной светом огня, и волосами разных оттенков золота и меди. Их глаза сверкали, как расплавленная бронза, острые и беспощадные, их сшитые одежды насыщенных красных и жжёно-оранжевых тонов безошибочно выдавали в них существ Двора Осени. Двое из них смотрели на меня – в их глазах читались любопытство, желание и неприкрытая похоть. Фу. Но последний, тот, который казался старшим, демонстрировал во взгляде иное – оценивающе, странную сосредоточенность и, возможно… с долей удовольствия? Может, ему действительно понравилась песня.       — Ну? – подтолкнула их королева.       — Моя королева, – начал старший, – Она выполнила то, что обещала. Это редкость для человека. Возможно, будет расточительно избавляться от неё, не получив ещё немного развлечения.       Я быстро опустила взгляд, чтобы они не увидели, как я скривилась от раздражения.       — Было бы забавно поиграть с человеческой певчей птичкой, – добавил он.       Ублюдок.       — Согласен с Эрисом, – сказал тот, что выглядел моложе. Ладно. Немногословный фэйри. Значит, первого звали Эрис. Пора начать собирать любые крохи информации, которую я смогу раздобыть.       Последний брат бросил на меня холодный, неприятрый взгляд.       — Лично я ничего особенного не услышал. Просто ещё одна песня, – сказал он, слегка усмехнувшись.       — И мы все знаем, что ты у нас великий ценитель искусства, – насмешливо протянул Эрис.       Объект насмешки чуть покраснел. Ммм, расцветает братская любовь.       — Двое против одного. Похоже, ты можешь жить. Посмотрим, что ты споёшь для нас завтра, – добавила королева тоном, ясно давшим понять, что ей лучше понравиться.       Кивнув, она отпустила нас с Ризандом. Её рука собственнически легла на бедро Тамлина. Бедняга. Я хотела поймать его взгляд, но вспомнила, что говорили о её одержимости им. Лучше не рисковать.       Я почувствовала руку Ризанда на своей спине, ведя меня через тронный зал в сторону застолья. Собравшиеся вокруг фэйцы расступились перед ним, словно море, и на их лицах отразилось странное выражение – что-то среднее между страхом и презрением.       Ого, этот парень явно не собирал здесь фан-клубов.       Мы остановились в дальнем конце зала, как можно дальше от трона. Но у меня всё равно было ощущение, что взгляд Амаранты – хотя, казалось бы, и прикованный к паре танцующих перед ней фэйри – следовал за мной куда бы я не шла.       Ризанд протянул мне кубок, наклонившись к самому моему уху.       — Это было очень глупо, – тихо произнёс он.