A Court of Whispers and Stars

      У Риза всё кипело внутри.       Он бы её придушил. По крайней мере, умерла бы быстро и без мучений.       Эта маленькая… смертная напрочь разрушила весь его план! Вместо того, чтобы позволить ему спрятать её в самых тёмных глубинах горы – где Амаранта, возможно, со временем и забыла бы о её существовании, – она бросилась в самую середину тронного зала, под самый яркий свет. Риз едва удерживал в глазах желание убивать, наблюдая, как один из придворных слуг уводит её в комнаты для артистов.       И он был далеко не единственным, кто за ней наблюдал.       Тонкая, мерцающая ткань облегала каждый изгиб её тела, а глубокий сапфирово-синий цвет ловил отблески факелов при каждом её шаге. Свободные штаны струились вокруг ног, словно дым. Верхняя часть наряда, укороченная до рёбер, слишком низко опускалась по линии груди, обнажая слишком много кожи жадным глазам.       Но этот наряд был необходимым отвлекающим маневром.       И всё же взгляды всё равно тянулись за ней, как волки, выслеживающие добычу.       Несколько мужчин-фэйцев, расположившихся у столов или скрывавшийся в тенях колонн – провожали её медленными, оценивающими взглядами. Они задерживались на покачивании её бёдер, на обнаженной талии, на изящной линии шеи. Их внимание были нарочитыми: в одних читалось похоть, в других – что-то более тихое, тяжёлого – восхищение или острого любопытства. Некоторые даже слабо улыбнулись, словно оценивая редкость при дворе, давно забывшем, что люди могут ходить среди фэ.       Руки Ризанда почти сжались в кулаки. Он понял ещё в тот момент, когда она запела, что его план спрятать её рассыпался в прах. Её голос скользнул по тронному залу, как заклинание – плавный, сплетённый в ритм, которого никто из них никогда не слышал. Мелодия текла между колоннами, чуждая, но завораживающая, полная неожиданными акцентами и мягкими нотами, которые цепляли ухо и не отпускали. Как она и обещала, это был совершенно новый для мира фэйри звук.       С застывшим стоическим выражением лица и натянутой, как струна, грудью, Ризанд наблюдал, как медленно сходит улыбка Амаранты. Она понимала, что теперь не сможет избавиться от девушки – не без причины, не выставив себя жалкой и глупой перед всем двором. Её гордость не потерпит насмешек, даже если никто не издаст ни звука.       Ризанд заметил это – короткие вспышки интереса, которые загорелись во многих взглядах по залу. Яркие отблески в глазах тех, кто задерживал свой взгляд на девушке чуть дольше, чем следовало, когда она стояла одна под тяжестью стольких любопытных взглядов.       Не все ещё понимали, что девушка принадлежит ему. Но он знал, что должен передать это с осторожностью. Им нужно было верить, что им движет именно чувство собственничества – простой территориальный инстинкт, а не какое-то более мягкое, опасное чувство, которое могут использовать против него. Им нужно было верить, что новинка, преподнесённая их королеве, – всего лишь игрушка для его собственного развлечения. Они могли смотреть. Любоваться ею издалека. Но руки они будут держать при себе.       Может, ему не стоило соглашаться на эту сделку.       Сомнение накрыло его ещё в тот миг, когда слова сорвались с губ.       Но, наблюдая за ней на землях Лета – сжавшую кулаки и охваченную упрямством, – он понял, что другого выбора у него нет. В мгновение ока он взвесил все риски. Насколько сильно она намерена вернуться ко двору Весны, как далеко она готова зайти в погоне за Правителем Весны? И почему? Если он оставит её, станет ли она искать путь обратно самостоятельно – спотыкаясь, лёгкой добычей?       Что лучше: присматривать за ней при дворе Амаранты или позволить ей исчезнуть в дикой местности, отданной на съедение сотне более мелких монстров?       Он убеждал себя, что это стратегия. Что он поможет ей. Он спрячет её в самых тёмных глубинах горы. Он сможет сохранить жизнь одной маленькой человеческой девушке, убеждал он себя. Он заклеймил её кожу своей магией и, благодаря извращённой игре Амаранты в любимчиков, сделает её неприкасаемой для других фэйри. Если Ризанд сможет убедить королеву, что держать одну смертную девушку в рабстве может быть… забавной. Пусть служит – как и подобает людям, так, как всегда видела их Амаранта.       И какая-то крошечная часть его разума пыталась шепнуть, что сделка была далеко не единственным и даже не лучшим вариантом. Что он знал, что лжёт самому себе. Что он согласился на неё не только ради её защиты, но и из эгоистических побуждений.       Потому что какая-то часть его нутра отшатнулась при мысли о том, чтобы оставить её на землях Лета и никогда больше не увидеть. Десятилетия могут пройти прежде, чем Амаранта исчезнет из их жизни. Десятилетия, в течение которых хрупкая, мимолётная человеческая жизнь могла промелькнуть и угаснуть.       Поэтому он и предложил ей выбор. И на мгновение ему почти удалось смыть чувство вины, убедив себя, что она заслуживает право выбора. Что ни он, ни Тамлин, ни Люсьен – те, кому она так отчаянно хотела вернуться по непонятным ему причинам, – не имели права решать за неё. Это был один из фундаментов, на которых он построил весь свой Двор Мечтаний. Свобода воли.       Поэтому он заключил с ней сделку, которая связывала её с ним до конца её жизни – или, по крайней мере, до тех пор, пока он сам не решит отпустить её. Теперь ему оставалось лишь обеспечить ей долгую и, по возможности, относительно безболезненную жизнь. Что было нелёгкой задачей при этом проклятом дворе.       По крайней мере, Тамлин и Люсьен были достаточно умны, чтобы держать рты закрытыми.       Ему на руку была радость Амаранты, наконец-то вонзившей когти в Тамлина. Она была слишком рассеяна, слишком опьянена триумфом, чтобы пристально всматриваться в происхождение девушки. Она поверила его истории, потому что он никогда не лгал ей вслух. Глазами, прикосновениями – да. Но никогда словами. Он умел искажать правду и строить предположения так искусно, что лгать не было нужды. Потому что, как только тебя поймают на лжи, каждое сказанное тобой слово теряет всякий смысл. А рисковать так с королевой он не мог. До сих пор.       Почему эта девчонка должна была устраивать свою маленькую выходку!       Полностью игнорируя всё, что он велел ей сказать перед тем, как они вошли в тронный зал. Ризанд едва сдерживал рык, поднимающийся на губах. Даже во время их предыдущего глупого спора о платье – бессмысленного, по сути, – он знал, что её воля не сдастся под давлением. Даже страхом. Он чувствовал её замешательство, словно нож, пронзивший его изнутри. Боль в её глазах, когда дружелюбный незнакомец, которого она встречала прежде, превратился в холодного, жестокого монстра.       Каждая насмешливая улыбка, каждый бессердечный взгляд, каждое тщательно взвешенное слово – это была броня. Это было выживание.       Она простит меня. Со временем.       Он цеплялся за эту отчаянную надежду, как утопающий, отказываясь отпускать последний лучик света в бескрайнем море тьмы. Ей суждено стать членом Двора Мечтаний. Даже если всего на несколько коротких десятилетий своей смертной жизни. Если она выживет. Риз на мгновение закрыл глаза. Он, Кассиан и Азриэль, много раз рвали друг друга на части, когда росли – не из ненависти, а потому что иначе нельзя было. Чтобы стать достаточно сильным, чтобы защитить то, что дорого. И теперь они без колебаний умрут друг за друга. Разве не этим он сейчас занимался? Умирал, кусочек за кусочком, каждый час, проведённый здесь – всё ради их безопасности.       Когда-нибудь она меня простит. Если мы выживем.       — Когда я думал, что ты не способен пасть ещё ниже… ты находишь новое лицо для своей жестокости, – прошипел голос слева от Ризанда.       Люсьен.       Ризанд даже не повернул головы. Но Люсьен не собирался замолкать.       — Ты дал слово. Ты обещал Тамлину, что вытащишь её. Что она будет в безопасности.       Губы Ризанда изогнулись в медленной, ленивой улыбке.       — И я это сделал, – тихо ответил он. – Она же не стала жертвой Аттора, верно?       Рука Люсьена дёрнулась, словно он боролся с желанием схватить оружие.       — Ты превратил её в свою игрушку, – выплюнул он. – Своей личной игрушкой для развлечения Амаранты.       Фиолетовые глаза Ризанда блеснули чем-то острым и холодным.       — Лучше игрушка в моих руках, чем труп у ног Амаранты, – проговорил он, голосом, гладким, как заточенная сталь, и вдвое более опасным. – К тому же… у меня ещё не было человека в качестве питомца, это может быть интересным. А если Тамлин не смог согреть её сердце… – Он позволил паузе затянуться, и его губы изогнулись в жестокой улыбке. – … Или её постель, возможно, мне повезёт больше.       Он подмигнул, медленно и нарочито.       Люсьен оскалил зубы в гримасе чистой ярости.       — Ты отвратителен, – прорычал он.       Улыбка Ризанда не дрогнула, но слова задели его глубже, чем он мог показать.       — Если ты думаешь, что в том маленьком домика она была бы в безопасности, – промурлыкал Ризанд, – ты ещё больший дурак, чем я считал.       Кулаки Люсьена сжались ещё сильнее, его тело буквально трясло от ярости.       — Ты ничто иное, как шлюха Амаранты, – выплюнул Люсьен, и его голос сочился ядом.       На одно мгновение маска Ризанда едва-едва дала трещину. Почти.       Люсьен шумно втянул воздух, а когда снова заговорил, в его тоне послышалось отчаяние.       — У тебя с ней сделка, – сказал он. – Но пусть она станет моей любимицей – особенно сейчас, когда она попала к артистам. Я знаю, в какие игры играет Амаранта. Позволь мне защитить девушку, хотя бы таким образом.       Ризанд наклонил голову, изучая Люсьена так, как кошка разглядывает особенно глупую мышь.       — Заманчиво, – протянул он. – Но, видишь ли, я не люблю делиться своим. И если кто-то касается моих вещей без разрешения… – Его улыбка стала хищной. – Я обычно кусаюсь.       Люсьен вздрогнул, услышав скрытый в этих словах посыл.       Ризанд отвернулся, в его глазах промелькнул холодный смешок, но мысли бурлили под его спокойным фасадом. Люсьен не думал ясно – что для лиса нехарактерно. Если он проявит слишком большой интерес к девушке, Амаранта начнёт копать. И, лишь стоит ей потянуть за ниточку, она быстро поймёт, что девушка связана с Тамлином.       — Держись подальше от девушки, – сказал Ризанд, встретившись взглядом с Люсьеном, чтобы показать всю серьезность своих намерений.       — Если ты причинишь ей вред…       Ризанд ответил насмешливой улыбкой. Он шагнул ближе, слегка наклонившись так, чтобы его губы почти коснулись уха Люсьена. Несколько голов уже повернулись в его сторону – они привлекли внимание. Пора заканчивать этот бессмысленный разговор.       — Маленький Люсьен, – произнёс он тихим, полным яда голосом, – оглянись хорошенько. Ты больше не в укромных коридорах Двора Весны среди его драгоценных цветочков.       Он помолчал мгновение, позволяя словам утонуть.       — Здесь ошибки ведут к гибели. И если ты совершишь одну рядом со мной… я позабочусь о том, чтобы ты пожалел об этом задолго до того, как у тебя появится шанс умереть.       Не дожидаясь ответа, Ризанд выхватил кубок у проходящего мимо слуги и, не оглядываясь, растворился в толпе. ***       Вскоре после рассвета Нуала молча появилась в его комнате.       Ризанд выпрямился на кровати, усевшись на край, в одних лишь свободных чёрных брюках; обнажённые грудь и руки ловили тусклый свет, скользящий по коже, где татуировка сделки мерцала тёмным узором. В сумраке отметины казались почти живыми – будто двигались вслед за едва заметными движениями его тела. Волосы его были растрёпаны после беспокойной ночи, а под глазами, вероятно, залегли тени – временная трещина в той безупречной маске, которую он носил днём.       — Девушка спит в комнате для артистов, – начала она.       — Были какие-то проблемы? – Если бы ей грозила серьёзная опасность, связь между ними, созданная татуировкой, мгновенно насторожила бы его. Но здесь было более чем достаточно опасностей не только физического рода.       — Были некоторые… напряжение с нимфами из Двора Дня, – осторожно произнесла Нуала. – Но любимец Тесана вмешался. Сейчас она в безопасности. На данный момент.       — Хорошо, – пробормотал Ризанд, утирая усталость рукой.       — Есть ещё одна проблема, мой лорд, – тихо добавила Нуала. – Керридвен наблюдает за Таркином. Один из его людей был пойман, когда пытался пробраться в сторону Двора Лета. Аттор утверждает, что он часть более крупного заговора.       — Амаранта захочет вытащить правду, – с обречённой усталостью сказал Ризанд.       — Да, мой лорд. С вашей… помощью, – Она замялась. – И поскольку всё это обычно проводится публично, то, вероятно, случится завтра, на пиру.       Нуала внимательно смотрела на него.       — Вам нужен сон, мой лорд, – мягко добавила она.       Ризанд издал пустой смешок.       — Нам всем нужен отдых от этого кошмара, – пробормотал он.       На мгновение он замолчал, уставившись в тёмную стену напротив.       — Она плакала? – вдруг спросил он голосом низким и хриплым.       Нуала моргнула, ошеломлённая внезапной сменой темы.       — Нет, мой лорд, – ответила она тихо. – Она выдержала.       — Хорошо, – пробормотал он. – Надеюсь ей удастся продержаться в том же духе.       Потому что впереди ей понадобится вся сила, какая у неё есть, чтобы пережить грядущее.