До Луны и до Солнца

Дом там, где все мои вещи. Одежда, косметика, книги, посуда, любимая подушка и ноутбук. Посели меня хоть в палатку, пока всё это со мной, я дома.

Сеня, 19

~~~       «Завтра будет сюрприз.»       Вот что Джек пишет ему тем же вечером, задолго после окончания рабочего дня. Брок притворяется, будто забывает ему ответить. Брок просто заваливается спать, как только возвращается домой. Не то чтобы это случается поздно. Да и день выходит ненапряжный.       Тот самый день — который он проводит с Патриком. Совсем как в старые-добрые? Те, старые, в общем-то, были такими же злыми, как и нынешние. Но они завтракают вместе, но после завтрака Патрик говорит о том, что начал пересматривать Книжный магазин Блэка, а ещё говорит, что у него нет обеда, нет ужина, и при том очень даже удобная постель в спальне, прямо напротив громадной плазмы… Брок не собирается оставаться. Брок даже говорит:       — За мной не нужно присматривать.       А Патрик улыбается. Мягко так, на уголок губ. Это ещё не флирт, это скорее нечто привычное, просящее и с нежностью уговаривающее его — просто побыть здесь. Возможно, завтра все превратится в дерьмо. Возможно, это случится послезавтра. До того момента они увидятся вряд ли, да и в сам момент, скорее всего, Патрик будет слишком далеко. Не то чтобы остаться с ним ради прощания является тем, что Брок согласился бы делать. Но, улыбаясь ему, Патрик отвечает:       — Кто бы за мной присмотрел.       Брок остается. Банни иногда говорит, что он подкаблучник, если дело касается Патрика. Доказательств у нее, конечно же, нет. Кроме разве что всех тех, которые ей сливает болтливый Патрик, но — Брок их не видел, Брок о них не знает, Брока там вообще и не было. А расклад оказывается прост: он все равно не едет на работу. Стив ведь уже предупрежден, верно? Половина суток, которые Брок проводит с Патриком, оставляют на нем след того самого, старого-доброго, запаха, и ладно бы это, ладно бы такая глупость, но — за завтраком не звучат имена. До завтрака они не звучат тоже, пусть обсуждение и идет о будущем. Ещё они не звучат в ночи, да-да, в той самой ночи, где Брок спит без кошмаров…       Фактически, на отсутствие кошмаров имеет свое влияние большое количество алкоголя, смешанного с аконитовой пылью. Да и, в общем-то, они с Патриком все равно обсуждают и Стива, и Джеймса, хотя бы потому что говорят о будущем. Брок мог бы закрыть глаза на все это так же, как на протяжении почти шести лет закрывал глаза на их жестокость, Брок мог бы соврать себе, мол, у Патрика он не чувствует себя ни погнанным, ни вышвырнутым… Но правда в том, что ему просто хочется остаться. И Патрика он любит. И Патрик говорит, говорит, говорит, а ещё улыбается ему с легкой усталостью и просьбой. Кто-то, кто проследит за ним, верно?       Брок принимает решение остаться. А после произносит:       — Хочешь сделать мне приятно? Почеши между ушами.       Патрик смеётся. Патрик — не тронет его, не станет ранить его, не будет его убивать, а ещё не погонит прочь из леса на юге Торонто. Патрика не стоит бояться. Остаться с ним значит… Как много? Какой это вес? Какая здесь ценность? Они уже были здесь, и они же возвращаются в какое-то старое-доброе прошлое. Брок оставляет его мыть посуду после завтрака, а сам уходит в ванную. Прежде чем обращается, прежде чем даже раздевается, он усаживается на закрытую крышку унитаза. Он просто дышит.       Все ведь было предсказуемо, все было так очевидно ещё в самом начале, но сейчас от этого почему-то стискивает в груди и больно, и хорошо одновременно. Он возвращается к Патрику по крайней мере в квартиру. Его возвращение к Патрику знаменует конец так же, как и десятки других вещей знаменуют его же. Брок бы сказал о том, как все они, эти поганые вещи, паршиво ощущаются, но обсуждать это с кем-либо не хочется.       Они было лишь его на протяжении пяти лет.       Они останутся — лишь его.       С посудой Патрик почему-то управляется уж слишком быстро. Когда Брок притаскивает в спальню все свои четыре лапы и хвост, телевизор уже включен, рядом с Патриком пачка сырного попкорна и запах… Так пахнет дом Патрика. Так пахнет он сам, но, впрочем, не пахнет домом. Это просто Патрик. Знакомый, родной, дурной и с необъятной любовью к драматизму. Конечно, он знает границы. Поэтому притворяется, будто в Броке нет ничего удивительного, поэтому не позволяет себе ни намеков, ни любых возможных слов. Они ведь снова вместе, а? Патрик ведь, наконец-то, дождался, дорвался до своего? Брок не вместе ни с кем. Он остается с Патриком на весь день, чтобы посмотреть сериал.       Но все серии просто пропускает. Мимо глаз, мимо слуха, мимо той мягкой, заботливой ласки чужих пальцев, которые почесывают его между ушей и гладят по бокам. Ради него Патрик даже отзванивается Джо и просит отгул. Ничего не рассказывает. Обещает почти клятвенно — вся работа будет сделана завтра.       Будут ли они ещё живы в том самом завтра? Брок не думает. Не смотрит сериал. Не замечает, когда Патрик заказывает доставку через пару часов. В этот раз не ершится, берет сразу вкусную, но ее оставляют у двери, потому что волки, они на самом деле как коты — Брок вырубается головой у Патрика на бедрах, и тот остается лежать на постели. Тут, правда, дело ещё, возможно, в том, что его волчье тело протягивается вдоль ног Патрика, но смыслы… Они просто теряются. Его мех залюбливает прикосновениями родная, любимая рука. И ее следы остаются, остаются, остаются — по возвращении домой Брок покрыт ими будто бы весь. Он пахнет Патриком. Он пахнет не домом, но миром и спокойствием.       В какой-то момент, конечно, приходится обратиться назад, чтобы поесть. А ещё приходится уехать к себе. На прощание Патрик не плачет. Лишь вновь говорит — его безопасность в безопасности.       Или же ему придется сожрать все свои USB-провода.       Брок ведь помнит об этом? Помнит, конечно. Смешливо фыркает на прощание. И треплет Патрика по кудрявой макушке. За весь прошедший день Патрик так и не расчесывается. Гордиев узел кудрей на его голове не сможет разрубить даже полёт щита самого Капитана. В то время как сообщение от Джека приходит, стоит Броку только пересечь порог собственного дома. Скат крыши молчит на присутствие Карла Двенадцатого, крепкие стены молчат на лишние, чужеродные запахи. Оценить разницу между этим зданием и квартирой Патрика и вновь мысленно взвыть не получается — Брок поднимается на второй этаж и просто заваливается в постель. Предупреждение о сюрпризе остается неотвеченным.       Но сюрприз и правда встречает его в новом, чудесном дне. Все же знают, как это бывает, верно? Птицы поют, солнце встает, завтра Капитан Америка пошлет СТРАЙК нахуй и выдворит Брока взашей из ЩИТа, но сегодня — ох, какой же погожий, осенний денёк!       На самом деле нет. Брок и правда думает о том, чтобы пропустить и его тоже. Себе самому лгать не приходится — ему хочется сбежать. Ему хочется спрятаться в своем доме без ощущения дома. Ему хочется снова свалить к Патрику. Не слышать, не смотреть и не видеть — как Стив отсылает СТРАЙК прочь и передает защиту себя да Джеймса на поруки каких-то бестолочей. Как бы обучена ни была новая группа огневой поддержки его высочества, они все равно бестолочи, потому что они — не СТРАЙК, и ими командует не Брок. Что уж говорить об угрозе, которую для него представляют волчий охотник и волчий палач? У Брока не получается даже разозлиться на себя, настолько все это банальное и простое. Ему хочется спрятаться.       Естественно — он едет в Птичник.       Ему ведь обещали сюрприз, да? Его желания не обязаны сходится с действиями. Он взрослый, матерый волк. Как бы напуган он ни был, он не может позволить себе обратиться трусом. И как бы сильно ему ни хотелось убежать… Этим утром Карл прилетает, но Брок с ним не прощается. Они завтракают как обычно — мышами да яичницей. Осень, уже вступившая в свои права, отвоевывает температурные территории. Отчего-то даже вздымающееся над горизонтом солнце ощущается холодным. Сюрприз ведь в том, что Стив с Джеймсом уже узнали то, что знать им было не обязательно, а? Вовсе нет. Он много хуже. Он много поганее.       Это миссия. И последняя. И крайняя. И легкая просто до охренения. Слетать на север Миннесоты, — по совместительству юг Виннипега, который раньше находился на территории Канады, — сделать обыск только-только найденной базы ГИДРы и найти, наконец, подтверждения, что это — именно база ГИДРы. Интересных фактов здесь оказывается сразу несколько. Брок о них, конечно, отмалчивается,. Ну, когда Джек приводит его, будто ручного зверя, в переговорную, где все сидят над картами и бумагами… Брок об этих фактах отмалчивается. И все равно думает.       Самый север Миннесоты заминирован так же, как север Монтаны, Вашингтона и, в общем-то, всех штатов, соседствующих со стеной Канадской резервации. Минные поля находятся в десятке миль от стены, на случай, если вовремя вызванные агенты не успеют остановить сбежавших волков. Таких случаев, конечно, не бывает, но факт всё равно занятный, крайне интересный. В особенности — в связке с базой ГИДРы. Такая уж невидаль? Говоря откровенно, Брок, например, знает, что она еще жива. И Патрик знает. Банни, Лика, тот же Роберт… Для волков, что больших, что малых, это никогда не было секретом. Конечно, они не знают домашний адрес ГИДРы, не болтают с ней по дисковому телефону, да и в гости не ездят, но — они знают. Им достаточно этого знания.       Им — есть кого бояться.       С человеками все оказывается сложнее. Стив прет танком по следам своего попугая-неразлучника из недели в неделю, из месяца в месяц, и по итогу находит его так же, как и очень уж сопливые, хлипкие доказательства живости ГИДРы. Фьюри их не принимает ни тогда, ни на протяжении прошедших лет. Пирсу на ГИДРу и вовсе, кажется, насрать. Хотя, это не прям корректное утверждение, в реальности и Пирс, и Фьюри, даже отринув любые аргументы Капитана, берутся за дело. Они поднимают архивы, они отправляют свободных агентов во все стороны света. Ни сама угроза, ни любой намек на угрозу им не нужен, потому что за это их никто по головке не погладит — поэтому они имитируют некоторую суету, они порождают суррогат резвой деятельности и поисков ГИДРы.       Брок за этим больше пяти лет наблюдает. Уж он-то знает, как тут все устроено и почему все работает через жопу. Однако, факт является интересным в том смысле, что найденная кем-то база, да-да, найденная вот только что, пару дней назад, располагается уж слишком близко к стене резервации, это раз. А ещё, судя по координатам, находится чуть ли не в центре заминированного леса. Крайне удобное, тепленькое местечко для ГИДРы, верно? Весь смысл территорий, что должны быть полны мин, становится под вопрос, как только Брок прочитывает пару-тройку папок с отчетами агентов, с координатами, с картами… Они находят базу — посреди минного поля. Они зачищают базу — посреди минного поля.       И Фьюри высылает самого Капитана — ради обыска.       На минное поле.       Либо Стива вообще ничего не смущает, — что априори заявляет о его непроходимой тупости, — либо он очень хорошо притворяется не смущенным. По словам Джека все документы на них сгружают еще прошедшим вечером, как раз до того, как он пишет Броку о сюрпризе. Добрый, радушный Капитан оправляет всех отсыпаться и отдыхать, потому что будущие сутки займет миссия. Вначале подготовка, после — вылет и разборки. Что сложного в обыске? Только забавные факты: все это — не уровень Капитана Америка. Он скорее воюет, он защищает, бьется, вылетает в самую гущу событий, чтобы кого-то убить или кого-то вытащить из лап террористов.       А тут, вот, пожалуйста, уже зачищенная база, лишенная и трупов людей, и трупов обезумевших волков, и, вероятно, любых их следов — а, впрочем. Ничуть не менее добрый, радушный Фьюри, скорее всего, оставляет следы показательно или же приказывает воссоздать их нарочно.       Ничто из происходящего не выглядит чистым на руку.       И дело не в том, что Брок параноик. Нет-нет, дело вовсе не в этом, он наоборот уж слишком часто бывает прав. Больше недели назад думает, что Стив и Джеймс будут рыскать, будут сужать круг — и вот, оно происходит. Больше пяти лет назад думает, что живым ему от них не уйти — и вот, оно скоро произойдет. Посреди переговорной, прямо над бумагами, документами, чужими отчетами и картами, он думает, а еще говорит:       — Насколько я помню, моим людям осталось работать на вас около суток. Не разумнее ли взять с собой другую группу огневой поддержки? Чтобы при задержке на вылете спастись от бумажной волокиты.       Переговорная большая, прямоугольная. Посередине стоит длинный, овальный стол. На стене слева от него — затемненные панорамные окна. Естественно, Стив стоит над документацией по другую сторону стола, потому что иначе и быть не может, у них такое теперь положение вещей. А Джеймс, засевший рядом с ним на стуле, лениво играется с ножом, но, впрочем, на него немного плевать, он всегда так делает. Он же, будучи охотником, всегда находится рядом с палачом, и отнюдь не является зеркальным отражением вещей.       А Брок просто говорит… Уже после обеда. После того, как они делают перерыв на поесть, он сам делает перерыв на покурить и Родригес сбегает в туалет, чтобы тревожно посрать. Сколько бы лет ни проходило, у его организма всегда на миссию реакция одинаковая: просраться и все, дальше — как новенький. Важно ли это? Не сильно. Много важнее то, что Брок говорит, и то, как Стив замирает. Он не поднимает головы от бумаг, в его плечах чувствуется напряжение дикого зверя, наконец, взявшего след. Вместо него голову поворачивает Джеймс. Это выглядит крипово, пожалуй, потому что он ловит нож не глядя, уже отвернувшись, а смотрит в упор, прямо на Брока. Словно глаз божий или просто глаз палача. Стив говорит секунды через три:       — СТРАЙК участвует. Это не обсуждается.       Провокация просто не срабатывает. Понимает ли Стив, что эта простенькая миссия может обойтись им дорого? Говоря откровенно, у Брока нет аргументов. Он просто замечает несоответствие: обыск отнюдь не уровень Капитана. Следуя словам Фьюри, которые Стив передает ещё утром, за несколько часов до этого момента, они — единственные, кому можно доверить подобную секретность. Но ведь секретность секретности рознь, верно?       Весь север Штатов, прямо под стеной Канадской резервации, минируют уже после постройки как раз таки стены. И теперь, столько десятилетий спустя, там неожиданно находят базу. Ее зачищают. В ее пустые стены отправляют Капитана. Того ли самого, который откладывает все вылеты высокого уровня сложности, потому что ждёт, когда сможет сбросить СТРАЙК за борт? Да-да, именно его. А Брок ждёт в качестве сюрприза казнь, или распятие, или допрос, или просто увольнение. Он и спать-то заваливается, потому что миссии не ожидает вовсе. Что у них тут остается, а? Пара дней перед увольнением, пара дней почти отдыха, почти отпуска и почти раздолья… Нет. Это миссия. Она простая настолько, что Брок ещё секунд десять смотрит Джеймсу в глаза, когда Стив договаривает. Джеймс отворачивается первым, до этого успевая презрительно скривить губы. Никто из СТРАЙКа не поднимает головы от документации, но — они слышат. И они, конечно же, знают о близящемся увольнении. Они, вообще-то, знают много больше тех, кому знать не обязательно.       И они молчат. В тот момент, когда происходит запоминание координат, карт местности и карт минных полей. Или же на протяжении всего дня. Или даже когда уходят в помещения казармы, чтобы отоспаться перед ранним вылетом. Они молчат, они не переглядываются, они четверо — чрезвычайно хорошие лжецы. Даже Джек удерживается от пристального взгляда на Брока, ведь здесь не время, не место и пахнет нечистотами чужих рук.       Фьюри просто не может доверить это никому, никому, никому… Брок не верит ему. Брок не верит и Стиву. Джеймсу не поверил бы тоже, но приходится, потому что тот ловит его под вечер в общей раздевалке. Уже достаточно поздно, чтобы среди шкафчиков был ещё кто-то, или же поздно для того, чтобы выебываться. Брок притворяется не испуганным. От Джеймса — смердит злобой так, как никогда прежде. Весь он, движения его тела, а ещё его слова пропитываются ею насквозь. И он говорит, даже не утрудившись подойти впритык, чтобы угроза была достаточно зловещей:       — Проебешься, и я лично отстрелю тебя еще до возвращения.       Так ли выглядит любовь? Так ли она ощущается? Джеймс выходит из раздевалки прочь, не собираясь слушать ответ. Брок думает о том, что он сбегает от Джека, который как раз выходит из душевых — лишь потому что так думать намного легче. Но побег это ложь. Но вся будущая миссия — в ту же коробку.       Либо миссия сфабрикована, и Капитана отправляют на смерть. Либо миссии нет вовсе, и все это — лишь последний путь для СТРАЙКа на забой.       «Взять дополнительные магазины. Загрузиться оружием под завязку, но так, чтобы было не сильно приметно.»       Вот что он пишет в заметках у себя на телефоне прямо там, в раздевалке. После — показывает Джеку. Для обсуждения или составления плана — места не остается. Негласный протокол всему СТРАЙКу известен и так. Они не все волки, но они — санитары леса. И все, что нежизнеспособно, они умерщвляют.       И все, что ещё может выжить, они обязаны спасти.       Забавно даже выходит, что на их долю ни разу не выпадает миссия с разумными волками. Возможно, такие миссии роднятся с лотереями. Ну, маленькая вероятность выпадения выигрышного билетика и все такое.       Их основная задача — обыск. Проверка помещений, проверка найденных документов, вскрытие нескольких сейфов, найденных ещё теми агентами, которые зачищали здание. Четыре этажа в высоту, два в глубину, общие размеры больше похожи на детский сад и частную школу. Опасности там не будет, вот какие слова Фьюри им всем передает Стив посреди переговорной. Брок смотрит на него, и думает о том, какая же все это задница. Каждый из фактов, о которых он решает отмолчаться, сама суть миссии и истинная глубина не здания, но невозможности — отказаться.       Стив говорит, что СТРАЙК летит и это не обсуждается. Брок мог бы встать в позу, но от аккуратности его шагов будет зависеть взрыв той мины, на которую он наступит априори. А от взрыва зависит и СТРАЙК, и Патрик, и вся стая… Это будет большая мина или маленькая? Она точно будет метафорическая, и ее проблема заключается в том, что, наступи Брок на нее намерено или случайно — она взорвется в любом случае. Вопросов уже оказывается много больше, чем ответов. И Джеймс, и Стив сужают круг методично и притворно незаметно.       Поспать шесть, доступных до вылета, часов ему не удается. Он лежит в темноте казармы, смотрит в потолок и слушает, как тихо-тихо посапывает Таузиг. Против него даже Мэй дышит громче, хотя физические размеры явно предполагают иное — по габаритам Таузиг больше похож на средних размеров медведя или типа того. Ложатся ли спать Стив с Джеймсом, Брок не знает. Они не разговаривают, они ничего не обсуждают, за время подготовки к миссии Стив говорит с Джеком и ни единожды не обращается к Броку напрямую. А после Джеймс приносит в раздевалку свои угрозы, но, впрочем — это ничего не значит. Всю ночь Брок пролеживает на койке в ожидании звука будильника. А ещё думает обо всем сразу, но, впрочем, только об одном.       Зачем он летит?       Пожалуй, если бы Брок свалил прямо сейчас, это мало что изменило бы. Стив удивился бы, конечно, но взял и Джеймса, и СТРАЙК, а после полетел бы на миссию. Но стоило забрать СТРАЙК вместе с собой, в бега — что тогда? Вопросов было больше, чем ответов. Назначил бы Фьюри кого другого лететь на обыск базы или заставил бы Капитана просто взять другую группу огневой поддержки… Думать о возможных, упущенных перспективах оказывается проще. Брок думает о них, но солгать себе в полной мере не получается.       Зачем — он летит?       Почему — до сих пор не сбежал?       Тут можно было бы говорить о смирении со смертью. Или о безопасности стаи. Или даже — о безопасности СТРАЙКа. Говоря откровенно, дело и правда было в ней, в безопасности, но поговорить откровенно вышло бы с кем-нибудь вряд ли. Брок согласился защищать этого волчьего палача и этого волчьего охотника еще больше пяти лет назад. Он прикрывал их не единожды. Он отстреливался за них, вступался за них — ничто из этого не было одной из тех вредных привычек, от которых хер избавишься. А они оба были ему парой.       Уж лучше он сам убьет их, когда потребуется, верно? По крайней мере, за себя он точно знает, что сможет сделать это быстро и максимально безболезненно.       Зачем он летит? Потому что это глупость. Потому что миссия до охренения простая, потому что это ловушка, уловка, диверсия и там все точно сфальсифицировано, а если и нет, вот, кстати, если все это не чья-то злая шутка — значит вне глаз Брока Стив успевает знатно накосячить, потому что это определенное понижение в должности. Но ведь Фьюри не может доверить это никому, кроме…! И бла. Бла. Бла. У Фьюри есть десятки людей, которым он может доверить сбор информации, подтверждающей живость ГИДРы. У Фьюри есть ресурсы, полномочия, а ещё он слишком стар, чтобы быть глупым.       Либо эта миссия — смерть Капитана Америка.       Либо — наказание.       Брок же просто летит, потому что это его работа. Или потому что это логично, это просто и банально до сумасшествия. Где ещё ему быть, если не рядом с двумя попугаями-неразлучниками? Лили бы сказала, что есть множество мест. Брок так ничего и не говорит. Будильник звенит в три утра, и он поднимается с койки так, будто бы только и ждал этого звона. В стороне начинает возиться Родригес. Джек просыпается ещё до того, как уходящий Брок переступает порог помещения казармы. То ли ночной, то ли утренний час не встречает его ни восходом солнца, ни пением птиц. Славный, погожий денек заходил вчера, а сегодня у них — то ли дележ наказания, то ли дележ смерти с самой гордостью нации. Брок уходит за кофе, даже не пытаясь притвориться заспанным. Как бы ни прошла миссия, никто, конечно же, не умрет. И этот ответ, пожалуй, такой же логичный, как и любые отговорки.       Никто не умрет. Вот почему — он соглашается лететь.       Так ведь выглядит любовь, верно? Кто б ее только знал. Но вылетают по таймингу, около четырех. За штурвал джета садится Мэй. Джеймс притворяется спящим в одном из кресел у боковой стены. Родригес и Таузиг далеко от него не уходят. В то время как Стив не уходит вообще никуда — он стоит перед экраном, вновь, и вновь, и опять перебирая оцифрованные документы. Им приходится готовиться на протяжении всего вчерашнего дня, лишь потому что СТРАЙК, наконец, оказывается допущен ко всем засекреченным наработкам Капитана Америка. Брок знает о них и так, он все-таки на протяжении пяти лет слушал все идеи, догадки и подозрения Стива, а вот СТРАЙКу требуется время. Координаты, карты, мелкие записи или громадные домыслы, отправляемые в руки Фьюри на протяжении почти шести лет… Сумасбродна идея о том, что Гарри Поттер может быть связан с Фаустом или Мордором, и рядом не стоит с идеей Стива о том, что ГИДРА ещё может быть жива. Взять хотя бы ту базу, где они все находят Джеймса? Типа того. Можно взять ее, можно взять все другие базы, которые они успевают облазить на пути, можно взять те базы, в которые их заносит на протяжении пяти будущих лет, уже вместе с Джеймсом, а ещё можно даже взять какие-то жалкие, обрывистые показания Джеймса, которые тот с трудом выуживает из дырявых воспоминаний — но.       У Стива нет прямых доказательств. Без прямых доказательств Фьюри, конечно, соглашается усилить безопасность и отправить агентов на поиски, только все равно снова и снова Стива разворачивает прочь. То же самое делает и Пирс.       Года полтора назад Стив даже говорит однажды под вечер:       — Если я однажды сойду с ума и не замечу этого, вы же расскажете мне, да? Что я сошел с ума…       У них выходной. Джеймс дремлет с приоткрытым ртом на диване. Брок играет в приставку, сидя на полу, рядом с его бедром. И Стив — притворяется, что читает какую-то новую фантастическую трилогию. На самом деле он врет о своей увлеченности так же, как врет и Джеймс, одним глазом наблюдающий, как Брок разматывает металлических зверей на экране телевизора. На самом деле все это… Оно… Вопросов ведь больше, чем ответов, верно? Тогда Стив говорит про ГИДРу, потому что за день или два до этого Пирс в который раз просит его немного сбавить обороты. Их безопасность абсолютна, у них хорошо работающая разведка и они все — в порядке.       ГИДРА мертва.       И Джеймс лениво отвечает:       — Больше скажу: я и подгузники тебе менять буду, когда ты разучишься вовремя ходить в туалет. Избавиться ни от меня, ни от Брока у тебя не получится даже с помощью сумасшествия, Стив.       Мягко пихнув Брока бедром в спину, Джеймс то ли напоминает ему о том, что нужно поддакнуть, то ли просто хочет, чтобы его убили. По его вине Брок мажет с выстрелом на экране и действительно дохнет, секунд через пятнадцать. Раздраженно вздохнув, поворачивается вначале к Джеймсу, — чтобы попусту смерить его тяжелым взглядом, — а после смотрит на Стива. Он говорит:       — Сначала я не дам тебе натворить глупостей. А после, да, скажу, что ты ебанулся.       Сильно впечатленным Стив не выглядит. Закатывает глаза ему в ответ, возвращается взглядом к книге. Но Брок все равно видит мелкую, облегченную усмешку на его губах, прежде чем отворачивается назад к экрану.       Это ведь далеко не глупости, так? Это уже даже вряд ли шутки, здесь вообще нет ничего забавного — ГИДРА жива, Стив пытается найти доказательства, а Фьюри с Пирсом говорят, что он ошибается. Если бы Брок мог рассказать ему все то, что ему знать не обязательно, вопрос с сумасшествием был бы закрыт еще до того, как они нашли Джеймса. Но Брок все-таки хотел жить и… Что меняется теперь? Возможно, ему нужно не просто прекратить врать себе. Возможно — ему стоит признаться в том, что его план хлипкий и потасканный.       Добиться сделки или же убить свою пару. Вот это уже откровенная забава. Нет, серьезно, это же просто охренеть как смешно. И на этом он собирается ехать сколько, а? Как долго он на таком протянет? Впрочем, изначально, ещё после расставания, он мыслит о том, что сам же облажается и тем самым даст им себя поймать. В знании собственной глупости он оказывается чрезвычайным профессионалом. Жаль, это по факту бессмысленно и ничем не помогает.       Перелёт в джете проходит почти что мирно. В этот раз никто уже не торопится так, как было с Шериданом на прошлой неделе. Простая миссия, простые вводные… Самое важное слово — «почти». А Брок просто рождается под звездой неудачника. Может быть, дело не в ней, а в том Волке, который умер раньше, чем научил его не зарываться. Может быть, дело и правда не в ней, а в той Волчице, которая умерла прежде, чем рассказала ему — у волчьей силы есть предел. Но, впрочем, могла бы она рассказать это, а? Брок его в глаза не видел, говоря откровенно. Да-да, этот самый предел, он не был знаком ему вовсе. А ведь, казалось бы. У него была богатая, насыщенная жизнь, вот что. Австрийский конлагерь, потом Алжирская резервация и теперь — вся эта свобода без свободы да притворство.       Убить его будет хорошей сделкой для Стива и Джеймса, потому что у них есть эго и потому что убийство зверя такого ранга определенно это эго выгладит. Вероятно, даже подрочит ему между делом. Ну, их эго.       Пока вся суть того самого почти мирного полета, складывается в банальные, чуть насмешливые слова. Брок говорит их где-то за полчаса до посадки:       — Правильно ли я понимаю, что у ни кого не вызвало вопросов отсутствие приказа взять с собой тяжелую артиллерию?       Там нет волков. Ну, в той базе якобы ГИДРы, на которую они летят. Там уже все зачистили, там вообще ничего нет, но есть какие-то документы, и эти документы очень важны, они жутко секретны, поэтому за ними должен лететь именно Капитан Америка. Хотя могла бы слетать Наташа. Мария Хилл. Кто-нибудь из ее верных подопечных. Или вообще кто, нахуй, угодно, но уж точно не гордость нации во главе группы своей огневой поддержки. Там ведь уже все зачистили, а?! Брок просто говорит — нарывается. Ровно так, как в прошедшем дне спрашивает за почти уволенный СТРАЙК, ровно так, как и во все прошлые годы, когда ему не нравятся решения Стива. Они, конечно, классно трахаются, у них, конечно, семья и все такое, но подобное на самом деле частенько случается. Пару раз Джеймс даже признается, что иногда вообще не понимает, как им со Стивом удается уживаться вместе.       Ведь Стив ведет.       И Брок — ебал быть ведомым.       В моменте, через секунду после его слов, случается несколько вещей. Брок слышит, как Стив скрипит зубами, не оборачиваясь от экрана. Брок видит, как Джеймс — да-да, дремлющий, мирный Джеймс, — открывает глаза тут же. Он смотрит в упор на Брока, пока Джек смотрит в упор на него. Из них всех, и Капитана, и его прихвостня, и СТРАЙКа, была отличная команда, и тут тоже есть важное слово — «была». Потому что СТРАЙК подчиняется своему командиру, но не командиру своего командира. В молчании чужих слов раздается невидимый шум просачивающейся в пространстве трещины. Она появляется, притворяясь, словно не опаздывает. Она рождается между СТРАЙКом и верховной властью — сразу за словами Брока.       Обернувшись к нему устрашающе медленно, Стив швыряет в него словом, когда говорит:       — Закрой пасть, Рамлоу.       И вот оно. Да-да, это оно. Ведь Стив не может оказаться чрезвычайно глуп? Ох, нет, ни за что. Он умен, он отличный стратег, а ещё он бы был рад сжечь всю верхушку, чтобы установить собственную тиранию и возвести ее в абсолют. И он знает — что происходит.       Пусть даже не догадывается о том, что знать ему не обязательно.       Брок очень хочет ответить, что он умный волк и умеет закрывать пасть, но мыслено сам себе проводит границу. Нарываться больше должного не стоит. Стива и так передергивает в злобном отвращении от его усмешки да движения плечами. Мол, Брок-то тут не при делах. Мол, Брок просто подмечает детали. Это ведь его, Брока, работа, верно?       По возвращению СТРАЙКу будет выдана вольная. Но самое важное здесь — «по возвращению».       Мэй сажает джет меньше чем в двух милях от здания, на юге. Посадила бы и с севера, но там меньше места до заминированных территорий и ближе стена резервации. Брок бы вообще предложил не садится, не высаживаться, а еще лучше — никуда не лететь; но ему остается молчание. Говорить со Стивом так, как прежде, уже не получается, пусть даже на кон становятся и безопасность, и жизни всех присутствующих в джете. Обвинить в этом можно было бы собственную гордость, но — они садятся. Мэй сажает джет. Происходит последняя проверка оружия. Опускается трап…       Таузиг сходит с него первым и остается в живых. Их не ждут здесь. Никто ни на кого не кидается. Выходящий следом Джеймс прочесывает и взглядом, и слухом ближайшую местность, а после дает отмашку — чисто. В радиусе двух миль нет ни одного большого зверя. Маленькие тут не живут тоже. Никому не нравится ютиться на минном поле, и это достаточно понятная философия. Вдруг оно, ну, рванет, например? Брок вообще уже не уверен, что речь действительно может идти о каких-то минах.       Либо здесь должно было быть заминировано все.       Либо кто-то очень постарался, чтобы в центре минного поля был вычищенный, безопасный круг.       Либо у него паранойя, да? Никогда ведь нельзя списывать все на то, что кто-то другой облажался… Джет покидают все вместе. Над маскировкой сильно не стараются. Уходят прямо в сторону здания базы. Когда до выкрашенных в земельный цвет стен остается меньше половины мили, Брок равняется с Родригесом и отдает приказ занять крышу. Родригес просто кивает, даже не отшучивается о том, ждут ли они гостей. В это утро, среди всех предрассветных, серых сумерек, он вообще оказывается непривычно молчаливым и напряженным. У Брока не хватает ненависти, чтобы поддеть его хоть одним словом, хоть двумя.       В то время как Стиву — такое слово, как ненависть, ведомо вряд ли. Так временами случается. Если смотришь на бурю, находясь в ее центре, весь масштаб трагедии увидеть сложно. Или же если срастаешься с чем-то до неразделимого… Они все не проходят и десяти шагов, успевают разве что выйти за границу пролеска, на территорию базы, когда Стив говорит:       — Родригес, отставить приказ Рамлоу. Вместе с остальными прочесываешь этажи.       Вопросов много больше, чем ответов. Возможно — они с Джеймсом и правда Брока любили. Возможно — Брок всегда был об интеллекте Стива много лучшего мнения. Или же это все — просто игра? Родригес себе за спину, к Стиву, не оборачивается. Только взглядом на Брока косится. Тот многозначительно закатывает глаза. И останавливается. Общее движение группы не замедляется, пока Брок оказывается явно не единственным то ли глупцом, то ли нарывающимся. Развернувшись к Стиву, он пропускает мимо себя Мэй и Джеймса. Он дожидается, пока Стив дойдёт до него. Как настоящий альфа, вы только гляньте, идет в конце, замыкающим, и всех стережет… Ничего общего у него с альфой нет. Спасибо и на том, что Броку не приходится тормозить его вручную, потому что Стив останавливается сам, ровно напротив.       Молчащий, смердящий злобой и стальной жесткостью, он смотрит Броку прямо в глаза. Никто из СТРАЙКа не станет подчиняться его придури, если она не будет согласована с Броком, и в данном случае, да-да, именно здесь, именно сегодня, Брок отмашку давать не станет. У него почти нет ответов, тысяча вопросов, а ещё всё окружающее пространство смердит, что злобой Стива, что нечистотами чьих-то рук. Кого получится обвинить под конец?       Много важнее — что придется сделать, чтобы отсюда улететь?       Истекает, пожалуй, полминуты молчания. Или около того. Брок даже сам не уверен, пытается подобрать слова или просто очень хочет прожечь чужую рожу взглядом. Ни то, ни другое у него не получается. Качнув головой, он произносит негромко:       — Я обещал тебе однажды, и поэтому говорю сейчас. Это просто охренеть какая огромная глупость.       Не пускать Родригеса на крышу, чтобы он следил за периметром, например. Или вообще лететь сюда. Что-то ведь не в порядке и это очевидно, да? Если не брать во внимание то, как у Стива дергается глаз, если обогнуть широким кругом личное — эта миссия проста настолько, что будет смертельна. Брок летит, чтобы никто не умер. Он думает о фактах, о важных словах или вещах, он на самом деле о многом думает, но ни единожды так и не задается вопросом, почему молчит.       Из всей кучи его богатств это единственный вопрос, на который он знает ответ. Ему теперь ни со Стивом, ни с Джеймсом разговаривать не с руки и даже не с лапы.       Насколько в реальности это является отговоркой? У Стива реально дергается нижнее левое веко. Вот прям как в мультиках. Или как в книжках. Брок замечает это, отвлекаясь на пустое размышление о том, успевает ли этот придурок вообще отдыхать, если находится в таком напряжении, и отвлечение становится губительным. Стив бьет его кулаком в лицо. Короткий замах, треть реальной силы и отсутствие слов. Голова Брока дергается в сторону сама собой. Он прикусывает слизистую щеки до крови и, спасибо, что не откусывает себе язык. На скуле жалит острыми костяшками задетой гордости, в то время как нос остается цел. Вряд ли это имеет какое-то значение.       Настоящий Стив больше не ассоциируется с заботой так же, как настоящий Джеймс. Это было у Брока когда-то в прошлом, но — они расстались. Здесь и сейчас Стив просто обходит его, а после направляется к зданию базы. Его ответом становится молчание. Сморщившись от раздражения, Брок сплевывает ком слюнявой крови в траву и поводит нижней челюстью.       Даже если все пройдет гладко и они вернутся, этот день уж точно последний. Потому что так же быстро, как синяк появится на его лице, он сойдет. Волчья регенерация иного не предложит. Отбрехаться будет нечем.       Вот и — всё.