На пороге перемен.

Утром, за полчаса до будильника, позвонил Витя с наиглупейшим вопросом: сможет ли она сегодня посидеть с Матвеем. — Я работаю, Витя, — прошипела Инга, со стоном укладываясь обратно на подушку. — Ты работаешь до двух. Я завезу его к тебе на работу к этому времени, заберу ближе к девяти вечера. — Попроси маму или папу. — Они уехали на день рождения к знакомым. Думаешь, ты была первым вариантом из списка, с кем оставить ребёнка? Инга, с твоими коммуникациями — ты в самом конце. — Я вообще-то работаю с детьми, — поправила его оскорблённая женщина. — Ага. На десять лет старше моего. Давай не отнекивайся, к двум приеду, — быстро проговорил Витя и сбросил звонок. Инга захныкала, осознавая, что теперь точно не сможет уснуть. А через десять минут её всё равно бы разбудил будильник. Придётся сидеть с Матвеем. Инга не имела ничего против детей, но Матвею всего два года и, естественно, он неугомонный. То потрогать, это разглядеть, везде залезть, и пару раз поплакать для профилактики — а то мало ли, вдруг все расслабились. Слишком много энергии уходит на ребёнка. Вслед за этими мыслями на неё навалились отчёты. Инга зарычала, пряча голову под подушку, но спрятаться от обязанностей не получилось, пришлось всё-таки отправиться на работу. В школе различные группы учителей рассыпались и слились в единый организм. Туда не входил директор с его запросами и предложениями. Его случайно удалили из рабочей группы, но, быстро спохватившись, создали новую — уже без начальника. В учительской царил непривычный хаос: кто-то распечатывал таблицы, кто-то спорил о правильных формах отчётности, кто-то уже устал и молча пил четвёртый кофе. Инга сидела в углу, держась за кружку, будто в ней была не только жидкость, но и последняя надежда разобраться, что вообще происходит.Она бы с радостью отправилась на урок к шестиклашкам ,а не вот это все. Но зато те только и рады , самостоятельному заданию и отсутствию учителя. — Инга, а вы уже сдали свой отчёт? — раздался голос Натальи Ивановны, слегка торопливый, явно сдерживающийся голос. Инга вздрогнула. — Какой отчёт?.. — спросила она чуть тише, чем хотела, показывая тем самым свою уязвленность. — Господи, — выдохнула Наталья, — ну, по внеурочной деятельности! Вам же приходило письмо на почту — там бланки, таблицы, графики. Инга кивнула, хотя понятия не имела, о каком письме речь. Среди того хлама, что у нее на почте легко затеряться другому хламу. — Сейчас... посмотрю, — выдавила она, закатывая глаза и открывая ноутбук. Письмо нашлось, но таблицы выглядели так, будто их составляли люди с психическими отклонениями. Инга попыталась вбить первые данные и таблица исчезла. — Тебе помочь? — наклонилась Светлана глядя сочувственно, но не скрывая своего смеха. Инга слабо улыбнулась и неуверенно кивнула. — Спасибо... Мне казалось я всё сделала. — Мы все так начинали, — усмехнулась женщина, — легко затеряться. Следующие часы тянулись по накатанному сценарию: Инга входила в классы только на начало уроков, задавала задания — и снова исчезала в учительской до конца занятий. Всё было как обычно, вплоть до двух часов дня. Но как только прозвенел последний звонок, Инга решительно собралась уходить. Её движение заметила Светлана. — Полагаю, молодой организм требует свободы? — усмехнулась она, вставая рядом с Ингой. — Молодой организм требует здравого смысла и хотя бы капли отдыха, — буркнула Инга, складывая ноутбук. — Тут какой то бардак. — Не поверишь, но ты ещё легко отделалась. Тебе очень повезло. — Ты точно знаешь, что такое "повезло"? — Инга скептически прищурилась. — Иногда стоит проиграть в чём-то, свернуть не туда, чтобы потом подняться выше, — ответила Светлана спокойно. — Это ты сейчас так меня поддерживаешь, да? — Не только словами, но и делом. У меня занятия до шести, пусть дети отдыхают, по полной. Оставляй ноутбук — я всё доделаю за тебя. — Серьёзно? Это же потом не будет проверяться... — Проверят выборочно, да и не так уж серьёзно. С тебя чашка кофе с корицей и интересный диалог потом. — Улыбнулась Света. Телефон Инги зазвонил отвлекая от спасительной женщины. Витя. Сбросив звонок она вернула внимание на Светлану. — Договорились. Спасибо большое, сильно выручаешь. — Да ничего. Когда-то и мне так помогали, а теперь вот я. — Ну тогда до завтра? — До завтра. Я тебя прикрою, если будут спрашивать. — Ещё раз спасибо. Когда-то Инга сбегала с уроков, а спустя больше десяти лет ничего не поменялось. Правда, теперь она не ученица, а учительница. Женщина уверенно вышла на улицу, застёгивая пальто по пути. Инга заметила машину Вити — белая, отполированная «Нива» блестела на солнце навевая воспоминания. — А ты не смейся над отечественным автопромом. Знаешь, какая проходимая? До дачи легко доезжает, не то что твоя. — Ты бы ещё на Луне купил или вон, на Марсе. — Почему там? — Да потому что ещё надо узнать, куда сложнее доехать — до твоей дачи без дороги или до Марса. И во втором случае туда ходят хоть ракеты. Оторвавшись от воспоминаний, она бодрее зашагала к машине, уже с досадой понимая — выбор пальто этим утром был явно ошибочным. Холодно. — Холодно, — вместо приветствия сказала Инга, заглядывая в салон. — Привет, маленький бандит. — Вот пакет. Смесь, пюрешки, игрушки. Он не спал, должен заснуть в машине, — быстро заговорил Витя, протягивая ей сумку, а следом аккуратно вынимая ребёнка из детского автокресла. Матвей уже клевал носом, и на удивление спокойно дал себя усадить в детское кресло в машине Инги. — До скольки он обычно спит? — облегчённо спросила она, проверяя ремни. — Думаю, до пяти протянет. Когда проснётся — покорми. Только смесь подогрей… — Да знаю я, знаю. Не в первый раз же с ним сижу. — Прости, — виновато усмехнулся Витя. — Уже по привычке всё повторяю. Мы с Мариной работаем, няню не берём — не доверяем. Вот и приходится по родне его раскидывать. — А зачем Марина вышла на работу? У вас же малыш. Она могла бы пока дома быть. — Боится превратиться в затхлую домохозяйку, которая просто ждёт, когда я вернусь с работы, — отвёл глаза Витя и усмехнулся. — Знаешь, я иногда с работы прихожу — сил нет даже на ужин. Просто падаю и всё. А тут ребенок. — призналась Инга, пристёгивая ремень. Он засмеялся, наконец немного расслабившись. Улыбнулся ей с той приятной усталостью, что приходит, когда всё, вроде бы, под контролем. — С появлением ребёнка понимаешь, что раньше ты вообще не уставал. Но и осознаёшь — запасы сил у тебя были гораздо больше, чем ты думал. Кстати, Марта бывало выставляла сторис ночью — вы где-то сидели вместе. А утром ты, как штык, уже у меня была. — Нашёл что вспомнить, — фыркнула Инга. — Это почти год назад было. Я была молода и полна сил. —Ну ладно до 9.— Усмехнулся Витя покачав головой, пока Инга садилась в машину. Кажется, он куда-то спешил, так показалось женщине сначала. Но, видимо, прощание с ребёнком задержало его. Инга гордилась собой, когда дотащила до квартиры Матвея с сумкой. Мальчик не проснулся, а вот она всерьёз думала, что у неё сейчас отвалятся руки. Уложив его на кровать, сняв верхнюю одежду и поставив подушки на пол, Инга облегчённо выдохнула и опустилась на диван. Во всяком случае, пару часов тишины у неё точно было. Ближе к пяти вечера Матвей и правда проснулся. Детский плач удалось быстро унять бутылочкой с соком, и пока ребёнок оглядывался по сторонам, Инга уже расстелила на полу ткань и высыпала на неё все его игрушки. В этой квартире он был впервые, но, заметив знакомое лицо, сжалился и не стал устраивать истерику. Позже он сам слез с кровати, обошёл квартиру, а затем уселся рядом с игрушками и спокойно начал играть. Все складывалось просто отлично и свободное время, пока ребенок занят собой, она решила приготовить ужин, но, заглянув в холодильник, поняла, что из продуктов у неё есть разве что на завтрак. Пока она ставила тесто на блины, тихо напевая под музыку из телефона , к ней периодически подбегал Матвей и показывал свои игрушки. Улыбаясь и говоря, что это именно он притаскивал с интересом кивая головой она легко от него отбивалась. Но вот он подбежал и потянул её настойчиво к двери. Дойдя до неё, стало понятно, что в неё стучались. Матвей даже попытался дотянуться до ручки, но замок оказался слишком высоко. — Молодец, зайчик, — погладив его по голове Инга открыла дверь ожидая увидеть соседку. — Папа! — радостно воскликнул Матвей, но на пороге стоял вовсе не Витя и не приветливая соседка любящая поговорить. Перед ними была Ксюша — с расстёгнутой курткой, красными от холода щеками и в школьной форме: опять юбка и тонкие колготки. — Эм… Я звонила, вы не ответили. Я тут пирожные принесла… к чаю. У вас, наверное, день загруженный был, вот подумала, немного расслабитесь, — сказала Ксюша, словно оправдываясь с глуповатой улыбкой и ароматным морозом который от неё шел. Юношеская сила, лёгкость во всем и свобода времени, от неё веяло молодостью к которой хотелось прикоснуться и ощутить по полной эти ощущения. Когда она была в ее возрасте не понимала, несколько это время было.. свободным. Ксюша шире улыбнулась, поднимая пакет, и посмотрела то на Ингу, то на Матвея. — Самалёт! — Матвей поднял руку с игрушечным самолётиком, стараясь показать его Ксюше. Он вытягивался изо всех сил, заставляя Ингу посмотреть на него и отделаться от ауры Ксюши. — Эм… Ну да, самолёт. Какой красивый. Твой? — Кажется, румянец на щеках девушки был не только от мороза, но и от неловкости. Инга засмеялась, глядя на Ксюшу, а та в ответ только нервно улыбнулась. — Да! Мой! Хочешь, покажу дугие? — Д-да… — неуверенно ответила Ксюша, переводя взгляд на Ингу. —Ну хорошо. — С смешком ответила женщина открытая дверь пошире, тем самым пропуская Ксюшу. Не могла Инга прогнать молодость девушки с теми чувствами, которые были в Инги и которые вызывала в ней девушка. Слишком долго все было в анабиозе. Ксюша вошла неловко, как раз в тот момент, когда Матвей уже унесся в зал, крича, что он её ждёт. Инга и Ксюша остались наедине. Инга чувствовала себя вполне уверенно, с лёгкой усмешкой поглядывая на девушку. А вот Ксюша, кажется, только и давала поводы для смеха. Она смущалась, не знала, как себя вести. Инга это прекрасно понимала и, наблюдая, как Матвей выбил её из равновесия, едва сдерживала улыбку. Инга была не наивной. Она точно догадывалась, какие мысли крутятся у Ксюши в голове, пока та, разуваясь, изо всех сил тянула время. — Матвей — мой племянник, — спокойно сказала Инга, решив всё-таки не скрывать очевидного. — Да? — отозвалась Ксюша, быстро выпрямившись. — А у вас есть свои дети? — прямо спросила она. — Нет, — с усмешкой ответила Инга. — Ещё будут вопросы? — Пожалуй, да. Вы были замужем? — Нет. Не была. Всё? — Ещё один. Почему вы не ответили на звонок? — Звонок? — Я звонила вам на телефон. — Не слышала. Я готовила. — Понятно, — Ксюша широко улыбнулась. Из зала донёсся нетерпеливый голос Матвея: — Ну ты де?! — Я пойду, — проговорила Ксюша, словно наполовину спрашивая, наполовину утверждая. Инга кивнула. Девушка прошла вглубь квартиры, поставила пакет на стул и подошла к ребёнку, который уже разложил на полу свои игрушки в ряд. Все, кажется, были из одной серии. — Это поисейская машина! — Ух ты! А это — пожарная? — Нет! Это спасатейская! Инга хоть и редко общалась с племянником, характер его знала хорошо. Он далеко не с каждым шёл на контакт и не ко всем был так открыт. Но, похоже, Ксюша попала в число тех, кому он сразу доверился. Инга позволила себе лёгкую улыбку, наблюдая за ними. Но тут нос уловил запах гари, она резко повернулась и поспешила на кухню, где с досадой выкинула сгоревший блин в мусорное ведро. Это было странно. Странно и как-то удивительно спокойно, находиться в одной квартире с Матвеем и Ксюшей, весело болтающей с ним. Девушка не только быстро нашла общий язык с мальчиком, но и сама Инга, настороженная к новым людям, вдруг почувствовала к ней тёплое расположение. Неожиданно раздался звонок в домофон. Инга закатила глаза и пошла к двери. Для Вити ещё рано. Родители — у друзей. Может, Марта? У той талант появляться не вовремя. Ксюша перехватила взгляд Инги, будто почувствовала её напряжение, но не успела ничего сказать, Инга уже нажала кнопку открытия. Через минуту на пороге стоял улыбающийся Витя. — Ты рано, — сказала Инга с недоверием. — Освободился. А ты не ждала, что ли? Приглашение ему было не нужно, он давно считал эту квартиру почти своей. Разулся, шагнул внутрь — и резко остановился. — Здрасьте, — тихо проговорила Ксюша, сидя на полу рядом с Матвеем. — Привет, — улыбнулся Витя и скользнул взглядом к Инге, стоявшей позади. — Папа! — воскликнул Матвей и с разбегу влетел в его объятия. Неловкую паузу между мужчиной и девушкой разрядил мальчик весело что то щебетя. — Так ты всё-таки рассталась с Ингой? — тихо, но с лукавством спросил Витя, повернувшись к сестре. Он не заметил, как посуровело её лицо. — Ну… типа того, — коротко ответила Инга, не желая ворошить старое, особенно сейчас. — А когда? Отпустив Матвея, чтобы тот пошёл за вещами, они с Витей переместились в коридор. Он был явно в предвкушении подробностей, а Инга, не в настроении делиться. — Два месяца назад, — нехотя пробурчала она и кивнула в сторону комнаты: — Пойду помогу Матвею. Но помощь не понадобилась. Инга вернулась в зал и увидела, как Ксюша застёгивает на мальчике куртку, а игрушки уже аккуратно собраны в сумку. Немного удивлённая, Инга поблагодарила девушку и взяла у Матвея пакет. Ксюша неловко улыбнулась, что-то пробормотала, но видимо услышанной быть не хотела. В коридоре Витя уже ждал, нетерпеливо поглядывая внутрь. — А это кто? — с ухмылкой спросил он, забирая сумку и не торопясь выходить. Инга поняла, что по правилам приличия стоило бы представить их. Ксюша — это Витя. Витя — Ксюша. Но вместо этого она спокойно, но холодно ответила: — Не твоего ума дело. — Инг… она в школьной форме, — тихо сказал Витя. — Сколько ей лет? — А я-то откуда знаю?! — раздражённо бросила Инга и начала выталкивать брата к двери. — Ладно, ладно, — задорно рассмеялся Витя, выходя из квартиры. — Всё, мы пошли. Матвей, скажи "пока-пока". — Пока-пока! — воскликнул ребёнок, оживлённо махая рукой, пока отец держал его на руках. — Пока, зайчик, — ласково сказала Инга, потрепав племянника по шапке и послав ему воздушный поцелуй. Потом подняла взгляд на брата. Улыбка всё ещё не сходила с его лица — и чем дольше он её держал, тем сильнее это раздражало Ингу. Влезать в её жизнь... Только не ему. Она не из тех, кто любит обсуждать свои отношения. Отношения? Инга скривилась, едва подумав про это слово, и начала закрывать дверь как и закрывать свои мысли. — Инг? — вдруг окликнул Витя, уже почти у лифта. — М? — Она красивая. — Господи, — прошипела Инга и захлопнула дверь. Сумасшедший день. Сумасшедшие люди. И, кажется, сама Инга тоже немного тронулась, раз вообще задумывается о каких-то... отношениях. Вернувшись в зал, она увидела Ксюшу — та сидела на диване, склонившись над книгой. — Интересная, — подняв глаза, тихо сказала девушка, показав обложку. Мартин Иден. Джек Лондон.— Они ушли? —Так и не дочитала. Да, ушли—Тихо произнесла Инга смотря на Ксюшу. В её квартире, на её диване и с её книгой она была словно на своем месте. — Почему? — искренне поинтересовалась девушка, перелистывая страницы. — Он умер в конце. Добился того, чего хотел, но потерял себя. Это было опустошение. Я знаю, что и мы не вечны, но пусть хотя бы в книге герой будет бессмертен. Чтобы можно было возвращаться к нему… и заново проживать моменты. — Он чувствовал себя одиноким, но непобеждённым, — тихо сказала Ксюша, останавливаясь на середине страницы и будто выискивая нужную фразу. Её голос был спокойным и умиротворённым. Она сидела, расслабленно раскинувшись, и говорила так просто и непринуждённо, будто делилась чем-то личным, без малейшей напускной серьёзности. — Он покончил с собой, — напомнила Инга. — Значит, он нашёл то, что искал. Просто это ему не подошло, — не сразу, но твёрдо произнесла Ксюша. Инга прищурилась, всматриваясь в неё. Всё та же школьная форма, тушь на ресницах, блеск на губах, привычный хвост. Те же горящие глаза. Но она открывалась снова — с новой стороны. Каждый раз, когда они встречались, Ксюша показывала себя по-другому, оставаясь при этом такой… уютной. Мысль о школьнице в её квартире вызывала отвращение, на уровне этики, логики. Но Ксюша… казалась частью этого серого вечера и лёгкой грусти. Почти уместной. Инга слегка покачала головой, отгоняя навязчивые мысли, и вздохнула. — Я не читала книгу. Только отзыв о том, как он умер. И после этого желания читать не осталось. Так что спорить бессмысленно. — Я поспорю, — тут же откликнулась Ксюша. — От всей души рекомендую всё-таки дать книге шанс. Она этого заслуживает. У меня лично вызвала слёзы. И если вы сейчас хотите сказать, что хорошие книги должны иметь хорошие концы… иногда бывают хорошие книги с пустыми, тяжёлыми концами. — Я подумаю, — хмыкнула Инга, кивая в сторону кухни. — Пошли ужинать. Ксюша тепло улыбнулась и молча кивнула. Инга пошла на кухню, всё ещё обдумывая их диалог. Что-то в нём её задело — не неприятно, а по-новому. А новое… она не любила. Инга не была авантюристкой. Она тяжело привязывалась и тяжело отпускала. Ксюша вошла через минуту, села напротив. — Будут блины и… — развернувшись, Инга заглянула в неразобранный пакет, — пирожные. — Да… бисквитные, эклеры и заварные, — смущённо сказала Ксюша. — Я не знала, что вы любите. — Я не ем сладкое, — весело хмыкнула Инга. — Эм… буду знать, — пробормотала Ксюша, пряча взгляд. Половину ужина они провели молча. Только когда телефон Инги издал мелодию уведомления, она тут же отвлеклась на экран. Светлана писала, что закончила её дела и уже всё сдала. Было восемь вечера, и только сейчас та добралась домой. Инга широко улыбнулась — хорошая новость сняла с плеч раздражающий груз. Она отложила телефон и случайно встретилась взглядом с Ксюшей. Тот был странный, настороженный и внимательный. — Родители не будут тебя искать? Второй вечер подряд у меня. — Нет, — быстро ответила Ксюша, дожёвывая блин. — Я… я у мамы отпросилась. Сказала, что ночую у Жени. Я часто так делаю, — запнулась девушка, немного нервничая. Инга весело усмехнулась: — А часто ты остаёшься у Жени? Щёки Ксюши мгновенно стали багровыми. Инга рассмеялась ещё сильнее. — Забей. Я тоже была в твоём возрасте. Ксюша что-то неразборчиво пробормотала, окончательно превращаясь в спелый помидор. Когда с ужином было покончено, Инга собрала посуду, Ксюша встала, чтобы помочь, но Инга махнула рукой: — Сиди. Гостья всё-таки. Ксюша снова улыбнулась и прошла в комнату. Через пару минут Инга вернулась, вытирая руки о полотенце. В зале было полумрачно, только торшер в углу создавал мягкий, уютный свет. Ксюша сидела на краю дивана, всё ещё с той же книгой в руках. Её пальцы лениво перебирали страницы, словно она листала не ради чтения, а наслаждения буквами. Грустная книга ,но люди тянуться к этой грусти, словно в своей жизни им этого не хватает. Или они просто хотят прожить другую боль, просто ради того что бы забыть о своей. Странные люди. Инга, не раздумывая, села рядом. Но давая пространство. Как эта девчонка умела вписывалась в ее жизнь. Как она чувствовала течении Инги, её эмоции. — Мне семнадцать, — тихо сказала Ксюша, откладывая книгу, словно продолжая незавершённый диалог. Её зелёные глаза блеснули в свете лампы, и мягкий свет озарил лицо, делая его почти кинематографическим. Таким, к которому хотелось прикоснуться. Инга подавила это желание, не понимая, откуда оно вообще берётся. Загадочная Ксюша. — Что? — Ваш брат спросил, сколько мне лет. Мне семнадцать. Инга приподняла бровь, посмотрела на неё. — Мне двадцать семь. — Я знаю, — мило улыбнулась Ксюша. — У вас в профиле указан день рождения, — добавила она, заметив немой вопрос на лице Инги. Инга удивлённо вскинула брови, пытаясь вспомнить, что было на странице самой Ксюши. Только фотографии. Только это запомнила Инга. Просто снимки, в которые она сразу погрузилась. Они захватили её своей простотой... и глубиной. И вдруг Инга поняла: эти фотографии — не просто отражение того, как Ксюша видит мир. Это она сама. На вид обычная школьница, где-то застенчивая, улыбчивая. Но внутри целый мир, который притягивал. И ей, Инге, угрюмой, закрытой, вдруг стало интересно. Она. И Ксюша. Такая простая. И одновременно такая сложная. Семнадцать. Всего лишь семнадцать. Пронеслось у Инги в голове. Что она делает в её квартире? С этой грустной книгой? С ней, Ингой, сторонящейся людей? Ксюша, напротив, смотрела на неё так, будто видела в ней что-то большее, чем просто женщину. — Витя сказал, что ты красивая, — неожиданно для себя проговорила Инга, даже не поняв, зачем. Слова сами вырвались. Хотя даже когда Инга пыталась контролировать себя, это почему-то никогда не работало с Ксюшей. Словно у неё был иммунитет к её броне. Ксюша улыбнулась. — А вы? — Что — я? — Считаете меня красивой? — Да, — ответила Инга, не раздумывая. Только через несколько секунд осознала, как это может выглядеть со стороны. Совсем не так, как ей бы хотелось. Ей не нужны призрачные надежды или выдуманные намёки. Ни к чему усложнения. Самое правильное слово сейчас — ничего. Но Ксюша улыбнулась так широко, что Инге захотелось то ли отвернуться, то ли ударить себя по лбу. Ей. Не. Нужно. Усложнение. — Это ничего не значит, — поспешно добавила Инга. Улыбка девушки тут же померкла. Но это не принесло Инге никакого облегчения. — Я знаю, — тихо прошептала Ксюша, вновь беря в руки книгу. Она явно что-то искала конкретное и довольно быстро это нашла. На ее лице за секунду пронеслась торжественная ухмылка, но следом её заглушил мягкий и тихий голос: —«Он смотрел на нее, и в этом взгляде была не только любовь, но и понимание того, что они принадлежат разным мирам.» —С парой смазливыми цитатами из книги ты не заставишь меня её прочитать.—Усмхнулась Инга, положив ногу на ногу. Это движение быстро поймала Ксюша, задержав взгляд на ногах женщины, и, кажется, прочитанные слова из книги растворились в их действиях. Ксюша... Инга знала, она чувствовала, что начнёт делать девушка, но это не мешало толике внезапности появиться. И девушка была уверена в своих действиях, когда сократила между ними расстояние и положила свою руку на колени Инги. Чуть сжала, подняла взгляд к лицу Инги, задержалась на несколько секунд и нежно поцеловала. Было странно получить нерасторопный и словно осторожный поцелуй, который в полной мере дал понять, насколько нежны и полны губы девушки. Он давал слишком много и совсем не то, что нужно. Секс, разрядка, удовлетворение, но никак не мысли о том, как Ксюша, оперевшись на руку, что находилась на коленях Инги, начала тянуться ещё ближе. Как котёнок. Пушистый, с мокрым носиком, только здесь нежные губы девушки и влажный поцелуй. А ещё бальзам, нанесённый поверх них. Вроде бы персик, и, чтобы удостовериться, Инга на секунду оторвалась, вдохнув поглубже. Да, персик. И где-то в подсознании маячила система оповещения, что горела красным цветом с вопросом, какого чёрта происходит. Какая ей разница, что за бальзам для губ или почему она сравнивает Ксюшу и котёнка. Быть может, фраза не надо ничего усложнять адресовалась не только девушке, но и женщина подсознательно говорила это сама себе? Но эти мысли были лишь ненавязчивым фоном, что легко было отогнать, лишь углубив поцелуй. Их языки встретились, и Инга улыбнулась в губы девушки, когда та провела языком по языку женщины. Захватила верхнюю губу и немного всосала, сильнее сжав колено Инги. Это было нежно... и мило? Как тянулась Ксюша, какими чёрными глазами, оторвавшись, она посмотрела совсем не наивным взглядом на лицо Инги. Какими сочными были её губы. Как её легко было обидеть. Оттолкнуть и вышвырнуть из квартиры, и она ведь промолчит и уйдёт. Никому не скажет об этой запрещённой связи. И эта открытость девушки затронула что-то глубоко в груди Инги. Это доверие. Не тайн, что хоронят и пытаются забыть, а вера в саму Ингу. Не сдержавшись и даже не попытавшись это сделать, женщина схватила Ксюшу за шею и вновь соединила их губы. Девушка жалобно заскулила и перебралась на колени Инги. Это новое, взбудораживающее ощущение, без тесноты автомобиля. Квартира давала полностью насладиться их близостью. Одна рука Инги схватила бок Ксюши, а другая с шеи перебралась значительно ниже — на её ягодицы. Упругие, с скомканной тканью юбки и совсем не ощущающиеся сквозь ткань колготок. Захотелось отчитать за безалаберность, за то, что не думает о своём здоровье, одеваясь так зимой, но Инга себя остановила. Это забота? Нет, совсем не она, просто здравые мысли для юного поколения. Пока Инга прижимала к себе Ксюшу, пытаясь отдалиться от мыслей, та вновь заскулила и обняла женщину за шею, потершись об её ноги. Скулёж сменился стоном, и поцелуй остановился. Ксюша, вновь немного оторвавшись, прижалась к Инге, проскользив по её бёдрам. Сбитое и горячее дыхание нравилось Инге, она с упоением наблюдала, как полузакрытые глаза девушки нервно подрагивали в такт её движениям, как она горячо выдыхала и вновь отстранялась. Как тонкая фигурка Ксюши ощущалась под руками. Как стон усилился, когда Инга сжала попу Ксюши, уже сама с силой прижав её к себе. Девушка реагировала остро и так возбуждающе, что женщина, в порыве узнать все тёмные уголки Ксюши, впилась в её шею. Она не пыталась оставить засос, но целовала напыщенно и с чувством, перебравшись с подбородка до ключицы, а найдя преграду в виде рубашки девушки, стала её расстёгивать, пытаясь не оторвать пуговицы. Совсем не хотелось убирать руку с попы Ксюши, но желание чувствовать губами такую нежную и сладкую кожу было сильнее. Ксюша дала доступ, она сама начала помогать, нетерпеливо ёрзая на ногах. Инга чувствовала дикое желание девушки — та еле сдерживалась, расстёгивала блузку. Наконец, расправившись с ней, Инга широко распахнула полы и припала губами к груди. Отчего-то и зачем-то Инга запомнила, как выглядела грудь Ксюши. Чтобы убедиться в мыслях, расстегнув бюстгальтер, она провела языком по соску, а потом, открыв глаза, заметила маленькую родинку на правом полушарии. Ксюше было не до родинок. Она ёрзала на коленях Инги, чуть царапая её шею, ловя побольше контакта, как позволяла совесть. Тихие стоны просачивались вперемешку с сдавленным скулежом. Инга не стала мешкать и лишать Ксюшу того, в чём та так явно нуждалась. Поймав её взгляд, она увидела — девушка потеряна. Инга и сама чувствовала жар между ног, как липло бельё, но в этот момент Ксюша стала важней. Гораздо важней. Осторожно переместившись, женщина положила Ксюшу на диван, устроившись сверху. Девушка раздвинула ноги и замерла на мгновение, будто привыкая к новому. Потом двинулась вниз, прижимаясь пахом к Инге. Румяные щёки, полные губы, томный взгляд. Ксюша — красивая, сексуальная, такая молодая, сводила Ингу с ума. Резко дёрнувшись, Инга прижала бедро к её промежности, получив вскрик. Ксюша вцепилась в её бока, умоляя повторить, и Инга подчинилась. За это она получила долгий стон и резкий поцелуй. Ксюша впилась в губы, кусала, облизывала. Руки лихорадочно скользили по спине Инги. Женщина наклонилась к Ксюше, чувствуя, как сама горит между ног. Но сейчас важнее было отдать, не взять. Свитер Инги оказался где-то у горла, и та быстро стянула его вместе с лифом. Ксюша сжала грудь обеими руками, до боли. И в этой боли было что-то дикое, живое. Девушка наклонилась, втянула один сосок, затем другой, потом снова первый, не переставая тереться и сжимать. Было видно, что поза неудобная — но она не меняла ничего. Инга усмехнулась и решила прекратить её мучительное возбуждение. Опустив руку между тел, она подняла юбку Ксюши и провела ногтем от бедра к паху. Девушка вздрогнула, будто её ударило током, и укусила сосок, но продолжала прижиматься. Инга надавила ладонью на клитор — Ксюша запрокинула голову, отрываясь от груди. Инга не дала ей отдышаться, с вожделением наблюдая, как ей хорошо, и начала водить пальцами по складкам. Отодвинув ткань, она провела пальцем от клитора до входа. Там было горячо, влажно. Пальцы скользили по волоскам, по коже. Ксюша отпустила грудь и вцепилась в спину Инги. Инга изучала, как та реагирует, подмечала нюансы, и, поняв, что нравится больше всего — делала именно это. Ксюша извивалась, терялась, стонала, сбивалась с реальности, и тащила туда же Ингу. Женщина не могла оторваться взглядом. Её до безумия заводила сама картина, пальцы между складок, тело на теле, желание, что невозможно остановить. Вскоре Ксюша замерла. Инга остановилась, насторожилась. Но девушка лишь тихо застонала, притянула её ближе и уткнулась в плечо. Сначала Инга слышала только сбитое дыхание, потом, как Ксюша сглотнула и расслабила пальцы, перестав царапать спину. И вдруг Инга оказалась снизу — уже на лопатках. Ксюша нависала над ней, прижимая к дивану. На лице не было ни победы, ни улыбки — только следы оргазма. Раскрытые губы, внимательные тёмные глаза, покрасневшие щёки. Рука девушки, у самого лица Инги. Хрупкость и напор сочетались в ней странно, до дрожи. Ксюша приблизилась и почти невесомо коснулась губ Инги. Та даже не успела ответить, девушка уже скользила ниже, целуя, будто оставляя отметины. Каждое место просило прикоснуться снова, но конечная точка была главной. Она добралась до пояса штанов. На секунду задержалась, глянула в глаза. Но Инга уже была не в том состоянии, чтобы отказываться. Штаны и бельё исчезли. Тело было оголено, но холода не чувствовалось — Ксюша почти лежала сверху, согревая. Руки нашли грудь, начали сжимать. Это возбуждало Ингу ещё сильнее. Когда девушка прикоснулась к влажности между ног, захотелось завыть. Но она сдержалась. Даже не издала звука, когда Ксюша поцеловала её лоно. Нежно, в нескольких местах. Только дыхание сбивалось, а руки дрожали от желания схватить, прижать сильнее, направить. Жёстче. Быстрее. Без прелюдий и сразу вглубь. Этого жаждала Инга. Она лежала почти смирно, иногда вздрагивая, когда язык Ксюши проходил по всей длине, входил внутрь. Это было невыносимо медленно, но женщина терпела. Наслаждалась. Наконец, Ксюша ускорилась, не отпуская грудь. Инга сползла немного, устроилась удобнее, направила таз. Девушка поняла всё без слов. Пару движений, шепот «быстрей», и всё стало на свои места. Правда, всего на несколько секунд. Мысль «жёстче, быстрее» крутилась, как заезженная реклама. Грудь больше не болела, только зуд и желание прижать лицо Ксюши к себе. Инга выгнулась, ощущая, как подходит. Сменив угол, сорвалась в короткий стон, судорогу, в звёзды перед глазами. Тело содрогнулось оргазмом. Она наконец вдохнула полной грудью, пытаясь успокоить дыхание, подрагивая от поцелуев. Минуту спустя она отпустила покрывало дивана, которое сжимала весь этот раз, и вытерла пот со лба. Ксюша молча прильнула к её шее. В комнате было прохладно. Но Ксюша не давала замёрзнуть, почти лежала сверху, обнимала. Инга понимала, девочка могла мёрзнуть сама. Она укутала их в покрывало и закрыла глаза, наслаждаясь теплом и дыханием рядом. Ксюша лежала боком, а Инга, на спине, несколько минут глядя в потолок, пока девушка играла с её соском под тканью. Потом она закрыла глаза. Не хотелось думать. Мысли унеслись ветром. Было спокойно. И умиротворённо.