Сломанный кодекс

Лагерь дышал тишиной — натянутой, будто ремень удушливо перетянутый через грудь. Кто-то тихо точил клинок, кто-то расчищал оружие, кто-то бездумно перебирал патроны, будто надеялся найти в них ответ. Собственные шаги звучали глухо. Микаса застегивали ремни с особой тщательностью. Руки двигались уверенно, но внутри неё все бурлило: предчувствие, тревога и страх. Страх некогда непривычный, а теперь извечный. Страх не жизни и смерти, а страх неизвестности. Рядом капитан молча делал всё то же самое что и она, его взгляд казался острым в полумраке, а движения — сдержанными. Он проверял снаряжение и бросал короткие сигнальные фразы другим бойцам, с которыми они оставляли лагерь. Где-то неподалёку маячили Жан и Саша, Армин молча сидел рядом и наблюдал за их сборами. Эрена она не видела с утра — тот где-то прятался, предаваясь своим мыслям или воспоминаниям, она сама запуталась. — Наша цель — дойти до наблюдательного пункта, — на этот раз он обратился к ней. Микаса вытянулась, руки по швам, все внимание сосредоточила на капитане. — Оттуда придется переждать несколько часов и понаблюдать снаружи за движением на борту. В идеале, мы должны проникнуть внутрь и исследовать корабль, при явной угрозе — устранить. Ясно? — Да, сэр. Так точно. Рюкзак за спиной приятно давил своим весом. На выходе из лагеря Саша молча впихнула ей бумажный свёрток и улыбнулась, глаза подруги опасливо поблёскивали. Их молча проводили, никто не сказал слов напутствия, но она чувствовала обращенные к ним взгляды в которых плескались волнения и переживания. Напоследок она обернулась: Армин тревожно всматривался им в след. Он выглядел таким подавленным, что она вскинула руку и помахала ему. Удивлённое лицо друга приятно порадовало. Путь занял около сорока минут. Луна на пике таинственно освещала дорогу. Они шли молча, скрываясь в тенях и проверяя каждый шаг. Воздух был пропитан солью, а лёгкий ветер бесперебойно трепал короткие плащи. В чёрной форме было гораздо проще спрятаться за темнеющими выступами и слиться с тенями. Когда маяк — опорный пункт — показался впереди — серый, осыпавшийся и одинокий, она ощутила лёгкое сжатие в груди. Было в этом месте что-то символичное. Наблюдательный пункт, выживший после всех бурь. Они вошли внутрь. Камень холодил пальцы, пыль оседала на языке. Коротко осмотревшись и убедившись, что тут никого нет, они скинули рюкзаки и расположились на самой верхней точке, у крошечного окна. Отсюда марлийский корабль виднелся достаточно хорошо. Микаса осмотрела маяк. Камни были влажные от сырости, пахло морской солью и тиной — той жуткой травой что оплетала ноги под водой. Маяк опасливо скрипел на ветру, будто и сам устал быть наблюдателем чужой боли. Она скинула плащ, устало опустилась у стены и замерла. Леви остался стоять у окна, тревожно наблюдая за кораблем. Горизонт зиял темнотой, волны катились к берегу беззвучно, будто природа готовилась к неизбежному. — По тридцать минут, сначала я, потом ты. К середине ночи нам нужно продвинуться, — тихо сообщил капитан и Микаса кивнула. Её пальцы перебирали край бинта на запястье — привычное движение, успокаивающее. Не хотелось думать, но мысли назойливо вились в голове и не думать не получалось. — Капитан, — вдруг заговорила она. — Вы часто не спите? Он чуть повернул голову и бросил на неё короткий взгляд. — Почти всегда. Микаса кивнула, будто ожидала такой ответ. — Я тоже. — Я знаю, — она искренне удивилась хотя, этого стоило ожидать. Она просто не ожидала, что он скажет об этом вслух. Тишина вновь повисла между ними, но не угнетающая, а почти живая. Как будто их молчание говорило больше слов. Как будто они понимали друг друга излишне явно. — Всё кажется неправильным, — тихо сказала Микаса, глядя в стену. — Мы делаем то, что велят. Но это… больше не чувствуется как нечто правильное. — Потому что уже не «мы», — вдруг ответил капитан. — Они ведут, но не идут впереди. Мы сражаемся, но не знаем за что. Микаса удивилась. Капитан редко когда позволял себе говорить о командовании, почти никогда. В его ярких глазах, пронзительно синих, читалась тоска. Вспоминал ли капитан командора в такие мгновения? Ей стало ужасно стыдно и больно. Командор был тот, кто вел их за собой. Умело превращал любые неясности в четкую цель и вел их в этой извечной борьбе. С ним она чувствовала себя на своем месте, будто делала что-то действительно стоящее и важное. Хотелось извиниться. Хотелось сжаться в точку — от осознания, что каждое решение имеет цену, и с некоторыми из них тяжело смириться. Жизнь оказывалась слишком долгой и сложной, чтобы так легко отмахнуться или проигнорировать последствия. К своему стыду, рта раскрыть она так и не смогла. — И всё же, почему вы здесь? — только и смогла спросить. Он долго молчал. Всматривался куда-то вперед, лицо его казалось бесстрастным. — Я не знаю, — признался он в конце концов. Слегка качнул головой, будто отгоняя непрошеные мысли и нахмурился. — Может быть, потому что ты здесь? Знаешь, я вряд ли смогу снова собрать себе команду из кровавого дерьмища, — и в этих словах сказанных обыденно чопорным тоном, таилась ужасная боль и бесчеловечная смерть. Она помнила их, помнила застывшие глаза Петры, пустой взгляд капитана, слишком отчетливо помнила эту промозглую тишину в Лесу Гигантских деревьев. Будто кровь тонкими нитями застыла в воздухе, маленькими бусинами переливаясь на солнце, и запах, этот тошнотворный металлический запах она помнила тоже. Напряжение лопнуло, оставляя после себя звенящую тишину в те ужасные мгновения. Минуты тянулись бесконечно долго: это мгновение охватило сердце и не отпускало по сей день. Сколько капитан потерял? В скольких смертях винил себя? Он вдруг посмотрел на неё усталым взглядом. Ветер ударил в ставни, и отрывистый стук заставил её вздрогнуть. Капитан снова уставился в окно. Молчание между ними стало мягче. — Причины не имеют значения. Мы оба здесь, потому что тут наши товарищи, это единственное, что важно и что нужно помнить, — капитан снова вернул себе самообладание. Взгляд был собранным, руки сложены на груди. Челюсть напряженно сжата. Микаса кивнула. Откинулась спиной к стене и подогнула колени к груди, сжимая их руками. Мысли витали в голове бездумно, обрывки из детства смешались с обрывками из пребывания в кадетском корпусе. Образы друзей мелькали перед глазами и она сама не заметила, как уснула, убаюканная давно не ощущавшимся чувством безопасности. Капитан разбудил её бесшумно, без лишних слов. Просто дотронулся до плеча — короткое, четкое касание. Микаса распахнула глаза и взглянула на него, спешно поднявшись с места. Рука дёрнулась к нагрудному карману и она вытащила окуляр с часами. Прошло около полутора часа, как капитан заступил на дежурство. Неужели он не разбудил её? Хотелось спросить его, но заметив, что он устало прислонился к стене и прикрыл глаза, она воздержалась от разговоров. Подошла к окну и вдохнула соленый воздух полными лёгкими. Ночной ветер нещадно расхлестал собственными волосами по лицу. Она собрала их плотной лентой и уставилась на корабль: на борту не было движения, лишь каюты мерцали тревожными огнями. Не были и шанса сейчас попасть внутрь, нужно было дождаться их оживления. Захотелось есть, хотя ужин был достаточно плотным, в последние дни перед циклом аппетит в ней просыпался очень не к месту и быстро. Вспомнив свёрток что всучила ей Саша, Микаса ногой пододвинула к себе рюкзак и на отрывая взгляда от корабля, рукой пошарила на поверхности. Стоило распаковать бумагу, как в нос ударил запах ароматных ломтиков бекона и огурцов: нехитрые бутерброды по три штуки и кусочки мармеладок — редкого десерта — покоились внутри. Горячая волна благодарности затопила её нутро. Саша знала когда у неё близится цикл. — Капитан, — тихо позвала она и он нехотя раскрыл глаза. Проблеск раздражения в его льдистых глазах тут же потух, когда она протянула ему свёрток. — Поешьте. Саша позаботилась, — добавила она и в голосе её слышалась улыбка, хотя лицо осталось таким же бесстрастным. Он вытащил фляжку с водой и принялся есть. Микаса, не рискуя отлучаться от наблюдения, жевала конфеты, смакуя сладость на языке. Стало легче. Капитан всучил свёрток ей в руки и покопавшись в её рюкзаке, выудил фляжку. Она молча взяла её в руки и отпила немного воды, а затем откусила бутерброд. Толстый кусок бекона приятно холодил язык и пробуждал давно уснувшие рецепторы. Как удивительно, что рядом с капитаном ей было безопасно и просыпался аппетит, хотя это, конечно, следствие физиологии, тем не менее, было приятно знать, что в её окружении есть кто-то, с кем она может разделить свои мысли и бремя. Она доедала последний кусочек бутерброда, когда вдалеке, на палубе марлийского корабля, вспыхнул огонёк. Едва заметный, он будто мигнул — и исчез. Микаса прищурилась, инстинктивно напряглась. Прошло несколько секунд — и снова: тусклое, прерывистое мерцание. Кто-то двигался по верхней палубе, возможно, менялся пост. Или… что-то началось. Она не была уверена. Но сердце уже сбивалось с ритма, а тревога, притихшая было под тёплой едой и редкой тишиной, вновь подступала к горлу, как солёная пена прибоя. Она повернулась к капитану. — Там что-то есть, — её голос прозвучал слишком тихо, словно она боялась разрушить хрупкую оболочку этой тишины. Капитан уже стоял рядом, приник к дальномеру что увеличивал изображение и делал его детальным. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы сжали край подоконника — резко, будто на рефлексах. Некоторое время они по очереди следили за медленно оживающим кораблём. Света становилось больше — будто кто-то внутри начал готовиться к высадке. У кормы вспыхнул прожектор, на секунду выхватив из темноты стройные силуэты людей. Они были одеты в военную форму, но странную — не такую, какую носили в Марли или на материке. Что-то в их походке было непривычным, их движения казались механическими, будто они отрабатывали заранее выученный манёвр. — Это не стандартный отряд, — бросил капитан. — Слишком молчаливы, слишком синхронны. — Подготовка к высадке? — спросила Микаса, не отрывая взгляда. — Возможно. Или демонстрация. Нам нужно понять их численность. Внизу маяка вдруг раздался тихий скрежет. Микаса вздрогнула, мгновенно перевела взгляд вниз. Сквозь расщелины между камнями в стене кто-то пробирался внутрь. Капитан поднёс палец к губам, потом жестом указал на лестницу. Они двигались быстро, беззвучно, привычно слаженно. В руках — холод металла, в крови — адреналин. Они были не одни. Затаившись на лестнице, каждый шаг был выверен. Каменные ступени маяка глухо отзывались под подошвами, воздух стал плотнее, как перед бурей. Внизу слышался шелест ткани, глухие удары — кто-то осторожно разбирал завал у нижнего входа. Капитан замер на повороте, вскинул руку — стоп. Микаса остановилась следом. Несколько секунд — и в просвет между ступенями мелькнул силуэт. Маска, тёмная форма, винтовка наперевес. За ним — второй, третий. Они двигались бесшумно, синхронно, как разведчики. Капитан отступил на полшага и беззвучно выдохнул: — Это не марлийцы. Это… разведгруппа новой формации. Микаса вскинула брови. Он продолжил, почти шепотом: — Марли начали экспериментальную программу штурмовых групп. Их готовили в полной изоляции, обучали штурмам, партизанским вылазкам и слепому подчинению приказам. Проект был заморожен, но… похоже, не до конца. Где-то в глубине маяка зашаркал ботинок. Один из бойцов ударил прикладом по стене — сигнал. Ответный стук раздался снаружи. Значит, они окружили маяк. — Мы в ловушке, — холодно сказала Микаса. — Не совсем. Нас двое. Это наше преимущество, — капитан уже проверял ремень, затягивал кожаные перехваты. — Они ждут, что мы паникуем. А мы — нет. Секунда — и они двинулись. Без команды, но в идеальной синхронизации. Микаса скользнула вправо, капитан — влево, каждый знал свою роль. Первый удар пришёлся на бойца у дверного проёма — капитан молниеносно сблизился, ударил кулаком в горло, и тот осел, даже не успев вскрикнуть. Микаса, перехватив винтовку, ударила прикладом в висок второго. Третий успел нажать на курок, но выстрел ушёл в потолок — его откинуло к стене, где он сполз с глухим стоном. В коридоре послышались шаги — подмога. — Назад, — капитан толкнул Микасу в сторону винтовой лестницы, ведущей к внешнему карнизу. Через окно — и на крышу. Ветер хлестал в лицо. Они выскочили на крышу, укрывшись за обвалившейся стеной. Внизу слышался шум — шепот, передвижение. Микаса тяжело дышала, но взгляд её был сосредоточен. — Корабль… если это спецгруппа, они прибыли тайно. Без официального вторжения. — Это значит, что командование Марли не хочет привлекать внимания. Возможно, они действуют без согласования. — Частная операция? — Или… фальстарт. Пробный заход. Проверка обороноспособности. Они не оставляют попыток захватить Прародителя или Координату, возможно, хотят как можно сильнее дискредитировать нас и воспользоваться любой возможностью, целью может стать кто угодно, — он произнёс это как клинок: быстро, точно, болезненно. Сквозь прицел она вновь увидела палубу. Теперь — чётко: форма, техника, повадки. И эмблема на плече одного из бойцов внизу. — Это подчинённые Махи, одного из главнокомандующих Марли, — Микаса обернулась к капитану. — Тайная фракция. — Та, что хотела заменить старых шифтеров на молодых кандидатов, — капитан кивнул. — Значит, конфликт в Марли обострился сильнее, чем мы думали. Они действуют сами. Он приподнялся, вгляделся в горизонт. — И если они начали операцию без официального приказа — это война теней. Пока одна сторона смотрит в глаза, другая целится в спину. — Нам нужно вернуться. Срочно, — Микаса схватила плащ. — Нет. Нам нужно знать цель их миссии. Если это разведка, они уйдут утром. Если нет — они ждут кого-то. Или чего-то, — капитан был спокоен. Он опустился обратно. — Мы остаёмся. До рассвета. И тогда — с доказательствами, назад. Микаса кивнула. Страх вновь наполнил её грудь — но в нём была ясность. Всё это — не случайность. Кто-то в Марли начал действовать самостоятельно. И это значило, что времени у них стало меньше. Намного меньше. Ночь тянулась вязко. Они спрятались под разрушенным карнизом, где старые балки укрывали их от взгляда с земли. Трупы укрыли под завалами, к их радости, пропажа товарищей оказалась не столь заметной. Вторжение явно не ожидало, что в маяке их могут поджидать. С моря доносился скрежет цепей, скрип корабля — тихий, но постоянный. Внизу, в тени, вражеский отряд оставался на позиции. Их было не менее десятка. Некоторые патрулировали периметр. Другие — обустраивали временную базу прямо на нижнем этаже маяка. Микаса сидела, прижавшись к холодному камню. Капитан проверял снаряжение, взглядываясь в темноту. — Сэр, вам не кажется странным, что они не используют титанов? — прошептала она. — Это подтверждает, что они действуют в обход центра. Ни криков, ни шифров, ни бронетехники. Значит, они не хотят оставить следов. — Или боятся, что мы готовы ответить. Капитан молча кивнул. Затем достал небольшой дальномер. Протянул ей. — Посмотри на щит у главного контейнера. Метка. Микаса прижалась к стеклу. Щит действительно был покрыт графикой — чёрная птица с раскрытыми крыльями. — Это… не официальная эмблема Марли. — Подразделение «Ворон». Полностью автономная ячейка. Им поручали ликвидации, когда политика мешала открытым войнам, — с каждым словом капитан делался все более мрачным. — Значит, их цель — не разведка. Убийство? — Или похищение. Возможно, они пришли не за данными, а за кем-то из нас. Эрен, ты или я, или Ханджи… — он замолчал. Внезапно в темноте мелькнула вспышка. Где-то за маяком сработала сигнальная ракета. Капитан резко пригнулся. — Они подали сигнал. Либо что-то пошло не так… либо кто-то приближается. Микаса встала на колено, всматриваясь. — Я пойду ближе. Если они начали перегруппировку — можно подслушать. — Стой. Это слишком рискованно, — капитан поймал её за запястье. — Ты не бессмертна. — Я и не пытаюсь умереть. У нас есть шанс узнать правду. Пока ещё есть. Он не сказал «нет». Не сказал «иди». Только кивнул. Она двигалась, как тень. Через пролом в крыше, по внешней стене, цепляясь за камни и карниз. Холод пробирал до костей, руки замерзали. Но шаг за шагом она добралась до небольшой арки, за которой открывался обзор на внутренний двор маяка. Там стояли двое, переговаривались. Мужчина с каштановыми волосами держал в руках карту. Второй — записывал что-то в блокнот. Микаса спустила трос и застыла, вслушиваясь. — …подойти с тыла. Дождаться сигнала от командующего. Затем — захватить офицера. В идеале — без шума. В крайнем случае — ликвидация. — Кто цель? — Ханджи Зои. Она — мост. Сломаем его — остальные посыплются. Микаса затаила дыхание. Лёд внутри сжался. Ханджи. Они знали, кого выбрать. Слишком важную, чтобы терять. Она отступила, начала подниматься обратно. И тут — резкий щелчок. Камень под ногой сорвался. Шум. Внизу — выкрик. Свет. Вспышка фонаря. — Эй! Выстрел. Боль ударила в бок, сжигая кожу. Микаса инстинктивно метнулась вверх, но чувствовала — кровь. Вязкая, тёплая. Плечо. Не сквозное. Но серьёзно. Капитан подхватил её на границе крыши. — Держись, — его голос был ровным, но челюсть сжата. Он вытащил платок из кармана, зажал рану. — Ты успела? — Их цель — Ханджи. И они действуют сегодня. Нужно уходить. Немедленно. Он подхватил её на руки и активировал манёвровое оборудование — с крыши вниз, вдоль разрушенной башни, затем — в скалы. Они неслись сквозь заросли. Тень, за тенью, тень — без света, без пауз. Леви чувствовал, как её тело становится тяжелее. Потеря крови сказывалась на ней медленно но верно. — Мы почти у границы. Терпи. Им удалось сбежать до того, как враг успел заметить. Они явно не ожидали такой прыти и дерзости. Когда лагерь показался на горизонте, солнце только-только начинало касаться неба. Тусклый свет холодил нутро, хотелось яркости, хотелось видеть солнце. Ханджи выбежала навстречу, лицо — бледное, испуганное. — Что случилось?! — Под маяком — тайная марлийская операция. Их цель — ты. — Меня?.. Я?! Капитан бросил к её ногам свёрнутую карту, залитую кровью, с чёткой меткой: «Пункт 0. Объект Х.» — У них уже есть план. Мы должны опередить их. Ханджи побледнела, стиснула карту в пальцах. — Тогда у нас нет времени. Мы собираем командование. Он обернулся. Микасу уже подхватили лекари. Но она подняла глаза и все что он видел в её серых радужках — усталость.