Сломанный кодекс

Палатка шуршала, натянутая между кольями, наскоро вбитых в песок. Она стояла чуть в стороне от основного лагеря, ближе к линии прибоя, и была почти пуста — только походная раскладушка, ящик с медикаментами и чужое пальто, брошенное поверх ног. Это была дежурная палатка для подобных случаев. Микаса лежала, глядя в тканевый потолок, сероватый и чуть влажный от конденсата. Боль в плече пульсировала, отдаваясь в шее и ключице, но она почти не замечала её. Голова была занята другим. — Это глупо, — пробормотала она себе. — Ты выжила. Мы предупреждены. Всё в порядке. Но что-то внутри царапалось: тревога, как у зверя, почуявшего капкан. Когда в проходе зашуршала ткань, Микаса чуть напряглась — но тут же расслабилась. Знакомый шаг. Тихий, упрямый. Слишком лёгкий для сапог, слишком решительный для обычного солдата. Капитан. Конечно. Он вошёл, не делая вид, что удивлён её бодрствованию. Протянул кружку — жестяную, тёплую. — Пей. Горько, зато убивает бактерии. — И мозги, возможно. Но ты ими сейчас всё равно не пользуешься. — Спасибо, капитан, — хрипло, но с лёгкой усмешкой. Она поднялась, стиснув зубы, и сделала пару глотков. Он присел на корточки рядом, глядя на повязку. — Чистая. Значит, Ханджи или Армин сменили, пока ты спала. Микаса чуть нахмурилась. — Я думала, вы были тут всё это время. По крайней мере, сквозь сон и тяжелую дрёму она ощущала присутствие капитана отчетливо. Хотелось сказать, чтобы он вернулся к себе и немного отдохнул, но язык будто онемел и тяжесть в теле свинцом завернула любые попытки. Он пожал плечами. — Был. Но мы все работаем посменно. Ханджи с Армином помогли, пока я чистил снаряжение. Жан принёс воду. Саша тащила еду, — он взглянул на неё и на остывшую тарелку супа. — Ты думаешь, ты одна вытащила нас с того берега? Она опустила взгляд. — Вовсе нет, я просто… — просто она не думала, что её ранение вызовет такой переполох. К тому же, ситуация сквозила напряжением и времени было в обрез: диверсанты наверняка должны были устроить засаду к ночи, но учитывая что их заметили, скорее всего, сроки сильно сократятся и нападение будет неожиданным. — Не думай об этом, мы все тут ради одной цели. Слово «мы» почему-то зацепило. Микаса прикусила губу. Она привыкла сражаться рядом с Ханджи, с Армином, с Эреном и с ребятами, но не с капитаном. Не так, не вдвоём, как в эту ночь. Если вспомнить прошлое, то выявится множество моментов, в которых он спасал её, прикрывал и тормозил если она собиралась совершить какую-нибудь глупость. Капитан оставался рядом и страховал её, но ещё никогда у них не было вылазки или задания, в котором участвовали только они вдвоем. Сегодняшняя ночь приятно порадовала, она вдруг ощутила, как тревога, забившаяся в глотке тугим комом — постепенно рассеивается. Микаса осторожно спросила: — Капитан, почему вы взяли меня с собой? Он действительно мог выполнить это задание в одиночку, более того, Микаса ни на мгновение не усомнилась и в том, что он выполнил бы его успешно. Вряд ли бы его заметили: навыки капитана никому не превзойти, включая её. Но он почему-то согласился пойти с ней, ведь если бы настоял, Ханджи отпустила бы и на одиночное задание. Он слегка усмехнулся. — Заметил, как ты заскучала, — поджал губы. — Ты подмечаешь общую картину, а я — лучше тебя замечаю ловушки. Мы оба были нужны на этой вылазке. — Но… — Я знал, что ты прикроешь. Просто надеялся, что не насквозь. Она откинулась назад, снова глядя в потолок. Пальцы дрожали — то ли от жара, то ли от облегчения. — Это было глупо, да? — Это было честно, — тихо сказал он. — Ты не играешь в героев. Ты просто не умеешь стоять в стороне. Это… проклятие. И дар. Тишина повисла, только ветер за стенкой гонял морской воздух по песку. — Ты сказала тогда, что не хочешь, чтобы всё было напрасно, — продолжил капитан Леви. — Так вот. Всё, что ты сделала — не напрасно. Просто помни, что ты нужна нам. Не только как солдат. Она впервые за долгое время почувствовала, что не обязана быть идеальной, чтобы быть частью чего-то. Не обязана умирать, чтобы заслужить место в этом отряде. Капитан встал. Подошёл к выходу. — Через час — совет. Поднимешься? Она кивнула, не поднимая головы. — Поднимусь. — Хорошо. Тогда не притворяйся, что не можешь спать. Хоть полчаса. Он ушёл. А она вдруг почувствовала — не просто усталость, а покой.       Песок был ещё холодным после ночной сырости, и ветер с моря пах солью и гарью — где-то неподалёку, судя по запаху, жгли мокрую древесину для костров. Микаса вышла из палатки, придерживаясь за стойку, и сразу зажмурилась от яркости утреннего света. Она накинула на плечи плащ, всё ещё пахнущий лекарствами, и глубоко вдохнула. Плечо ныло — тугим, плотным кольцом боли. Но дыхание уже не сбивалось, и мир вокруг перестал плавать. — Ты уже на ногах? — прозвучал знакомый голос. Жан стоял чуть в стороне, с кружкой в руках, и смотрел на неё с облегчением, которое пытался скрыть под обычной ухмылкой. — Дай угадаю — капитан вытащил из палатки приказом? Микаса чуть усмехнулась: — Почти. Только без приказа. — Значит, добровольно… ну, я не удивлен, просто думал, что ты немного отдохнешь. Он сделал шаг ближе, протянул ей свою кружку: — Остыло, но бодрит. Чай из чего-то местного. Саша назвала это «травой, которая не убивает». Наверное. Она взяла кружку, поблагодарила кивком и сделала глоток. Действительно — терпко, немного сладковато, но согревающе. Жан взглянул в сторону центра лагеря, где Армин одиноко ковырял палкой в кострище. — Совет будет через несколько минут. Ханджи вся на взводе — говорит, вы с капитаном принесли важные вести. Микаса молчала. Ещё не время говорить. Сначала — план. Сначала — понять, что дальше. Она смотрела, как колышется море. Где-то там, за горизонтом, был враг. И может быть — ответы. Отдав кружку обратно Жану, она направилась к костру, откуда уже слышались голоса. Жан посмотрел ей вслед и, тихо, уже себе под нос прошептал: — Надеюсь, не порция очередного дерьма. Костер потрескивал в импровизированном очаге — круг выложен морскими камнями, над пламенем — котелок, откуда тянуло запахом лука и чего-то мясного. Рядом, на корточках, сидел Армин. Он водил ложкой по кругу и смотрел в огонь так, будто хотел в нем что-то увидеть. — Ты выглядишь лучше, — сказал он, не поднимая глаз. Микаса села рядом. Песок был холодным, но терпимо. — Лучше, чем вчера вечером? Или лучше, чем труп? — Лучше, чем пару часов назад, — спокойно ответил он. — Пару часов назад ты почти не дышала. А сейчас уже сарказм. Микаса опустила взгляд в огонь. — Я не думала, что всё обернется ранением. — Я знаю. Повисла пауза. Только ветер и тлеющий огонь. Армин осторожно добавил: — Капитан не отходил от тебя почти с тех пор, как вы вернулись. — Он починил палатку в которой я лежала, — тихо сказала она. Насколько Микаса помнила, полог бесхозной палатки едва ли защищал от холодного ветра — латать дыру было некому да и без надобности. — Это… по-своему очень в стиле капитана. Молчаливый уход за теми, кто важен. Микаса чуть кивнула. Потом повернулась к нему. — Ты подготовил Ханджи? — Настолько, насколько возможно. Они ждут от вас объяснений. И… решения. Она встала. Слегка пошатнулась, но Армин подал руку и помог устоять. — Нам пора. Не хочется заставлять Ханджи и капитана Леви ждать. — Не уверен, кто из вас сейчас более устрашающий. Микаса недоуменно глянула на него. — Ты какая-то непривычно воинственная сейчас, — добавил Армин и двинулся вперед. — Где Эрен? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Армин не ответил.       Палатка штаба, натянутая у подножия дюн, была хрупкой защитой от ветра, но внутри — как всегда: карты, бумаги, осколки разговоров. Свет фонаря отбрасывал неустойчивые тени на лица. Ханджи стояла у карты, сосредоточенно изучая береговую линию, пока Жан и Саша о чём-то спорили у импровизированного стола. Конни прислонился к стенке, кивая на каждое второе слово. Капитан Леви молча ждал. Он даже не поднял головы, когда вошли Микаса и Армин — только слегка сжал руку на рукояти одного из клинков, будто отметил их возвращение. Ханджи обернулась первой, взгляд метнулся к Микасе. — Хорошо выглядишь для того, кого подстрелили как зайца, — сдержанно заметила она, но глаза выдали облегчение. — Давайте, — отбросив ребячливость, она бросила на них обоих - на неё и капитана - беглый взгляд. — Что вы узнали? Капитан Леви положил на стол тубус, который он успел подцепить у одного из трупов — внутри свёртки бумаг, половина которых промокла, но некоторые страницы были ещё читабельны. Армин развернул их, взгляд метался от строчки к строчке. — Это не обычная операция, — тихо начал он. — Это не приказ командования Марли. Эти документы — доказательства того, что действует отдельный диверсионный отряд. Отряд, работающий в обход своего правительства. Жан нахмурился: — Они что, вышли из-под контроля? — Нет, — вмешался капитан Леви. — Они действуют по другой логике. Цель не война. Цель — сломать нас изнутри. Подорвать доверие к нашему командованию. Выкрасть главных людей. Он бросил взгляд на Ханджи. — Главная цель — ты. Все замолчали. Даже Саша отложила сухарь. Ханджи вздохнула. — Я предполагала. После смерти Эрвина и отставки старших офицеров я для них — «голова разведки». Потеря такой фигуры вызовет панику. — Вы не просто голова, — тихо добавила Микаса. — Вы — лицо наших исследований. Эмблема перехода к миру. Армин кивнул, подцепляя бумагу пальцем: — Здесь упоминаются «приоритетные цели с высоким информационным весом». Прямое указание на Ханджи. — И, возможно… — он посмотрел на капитана Леви. — …вторым могли быть вы. Или Эрен. — Эрена брать не будут, — хрипло сказал капитан. — Он слишком нестабилен. — Зато через Ханджи они могут добраться до него. И тогда — всё, — заключил Армин. — Весь Парадиз окажется без центра. К тому же, если у них получится, в глазах всего мира они могут вновь выставить нас как презренных изменников и настроить тех, кто более менее лоялен к нам — против. — Нам нельзя терять штаб, — твёрдо сказал Жан. — Ни одного из вас. — Поэтому мы не будем сражаться. Мы заставим их ошибиться, — капитан Леви подошёл ближе к карте. — Ставим ловушку. Пусть сами покажут лица. Ханджи выпрямилась. Тень под её глазами стала глубже. — Тогда решено. Армин, составляй маршрут эвакуации. Жан, охрана лагеря. Мы построим приманку, копию лагеря. Только пара человек останется внутри — для убедительности. Все остальные — на наблюдательных точках. — А я? — тихо спросила Микаса. — Ты со мной, — сказал капитан Леви, не поворачиваясь. Ханджи ещё раз провела пальцем по карте. — Мы должны выиграть не бой. Мы должны выиграть время.       Волны бьются о берег, море к обеду совсем неспокойно. Как и оживление в лагере. Половина солдат останутся тут, как ловушка и прикрытие. Другая половина отправится на новое место. Несправедливо, но необходимо. Ханджи устало выдыхает, рассматривая карту и предполагаемое местонахождение врага. Армин зашел в палату с чашкой горячего настоя и поставил её на ящик рядом с командующей. — Вы выглядите очень усталой, — сообщил он, поджимая губы. — Это дипломатичный способ сказать, что я не выгляжу как человек, которого стоило бы похищать? — Я хотел сказать — как человек, который носит на плечах слишком много неподъёмного груза, — Армин остается стоять на месте, убрав руки за спину. Ханджи садится на один из ящиков и усердно рассматривает карту с прибрежными территориями. — Когда Эрвин погиб, я думала, что хоть немного пойму, как вести за собой. А потом поняла: я просто оттягиваю крах. — Ты думаешь, они выбрали меня потому, что я важна? — Они выбрали вас, потому что вы — точка равновесия. Вы не только командующая. Вы ведёте нас к миру. Они боятся не вас. Они боятся того, что вы даёте надежду. Ханджи устало протягивает: — А надежда делает нас уязвимыми. — И сильными. Потому что пока есть надежда, мы не дадим им победить. Даже если придётся притвориться слабее, чем мы есть, — к счастью для Ханджи, Армин действительно был дьявольским воплощением Эрвина.