Проблемный пациент

— Доктор, ты сегодня особенно внимателен. Что-то случилось? — прозвучало вкрадчивое, и Флинс нахмурился перед тем, как обернуться. Рери спокойно сидел за столом в своей палате, подперев голову кулаком. Его движения больше не ограничивали, и приступов агрессии пока не было. Смирительную рубашку тоже уже убрали. Он стал на удивительно значимый шаг ближе к понятию “нормальный”, и теперь даже Варка не смог бы скорчить недовольную мину на все лишние переработки. Флинс знал, что за дверью на время его визита дежурят два санитара, однако брать их с собой в палату к опасному больному отказывался. Просто без них лучше, чем с ними — свободнее, спокойнее, как для доктора, так и для пациента. — Что ты имеешь в виду под “особенно внимателен”? — уточнил он, приближаясь к Рери. Фломастеры со стола убрали еще вчера, как и провокационный рисунок. Флинс тайком утащил его к себе в кабинет, скрыв между старых папок в столе и решив потом забрать домой. Оставлять такое в больнице неразумно, слишком талантливым оказался Рери, а человек на рисунке — слишком узнаваемым. Теперь размышления о возможности украсить его рисунком больничную галерею казались смешными. Сейчас Рери внимательно за ним наблюдал. Такой пристальный взгляд вынуждал ощущать себя то ли деликатесом, то ли бесплатным аттракционом. — Ты вежлив, даже любезен, словно на светском приеме, — вкрадчиво продолжил Рери, — обращаешься со мной так мягко, будто боишься задеть. Это непривычно. Удивляли не только слова, но и тон. Рери говорил серьезно, но будто бы при этом забавлялся. — А обычно я груб и хамлив? — Флинс поднял одну бровь. — Конечно, нет. Но кажется, будто что-то случилось, и ты изменил свое отношение ко мне. Так вот, я прав? — продолжал напирать Рери. Впервые Флинса окатило волной растерянности рядом с Рери. Ведь он до странного легко докопался до сути (снова!), и теперь ждал подтверждения своей теории. Флинсу нечего было ему сказать, хотя и ужасно хотелось передать привет от Ягоды. Но это нарушило бы все врачебные кодексы и дало бы самому Рери слишком жирный козырь в руки. А они у него, может быть, и так имелись. Даже несмотря на незавидное положение. — Не случилось ничего важного, — все-таки ответил Флинс. — Но твоя фантазия работает отменно. Более того, ты творчески развитый человек и красиво рисуешь. Возможно, следует найти для тебя еще одно полезное развлечение. Уголки губ Рери ожидаемо поползли вверх на последних словах. — Снова покормишь меня с ложечки? Расскажешь сказку на ночь? Или, может, станцуешь для меня в одном белье? О том, как много в его заявлениях провокации и эротизма, Флинс уже размышлял, но пока не мог понять причину. Это из-за диагноза? Или же таким образом он привлекал к себе внимание, преследуя какую-то цель? Не отвечая, Флинс достал из непрозрачного пакета книгу. Это был легкий детективный триллер. Такое чтиво больным не рекомендовалось, но по обложке нельзя было понять, о чем роман, и вряд ли Инеффа снова нашепчет Варке что-то лишнее. А вот Рери моментально понял, что ему принесли. Еще бы! Книги этого автора стояли на его полке. — Я решил, что тебя можно занять чтением, — пояснил Флинс, — хочешь эту книгу? Настороженное молчание не продлилось и пары секунд. Взгляд Рери блеснул чем-то непонятным, а затем губы уже привычно растянулись в улыбке. — Какой интересный выбор, — прокомментировал он. — Ты всем предлагаешь такое почитать, доктор Кирилл? Имя он выделил намеренно, еще и произнес его с придыханием, явно рассчитывая произвести эффект. Флинс свел брови и немедленно поправил: — Доктор Флинс. — Да? А мне показалось, тебе нравится, насколько я тебя выделяю. Ведь ты делаешь то же самое. Вот то, что пугало, привлекало и настораживало в Рери больше всего — его необыкновенная проницательность. Ей не находилось объяснения и причины, и то, что выглядело безумием, теперь все больше казалось намеренно выстроенной стратегией. Какой бы ни была причина его поведения, не стоило забывать об осторожности. Как и о необходимости отгородиться, обезопасить себя и пациента от личных суждений. Хотя бы на время исполнения врачебных обязательств. — Я веду себя так, как положено твоему доктору, Рери. Ведь я забочусь о твоем выздоровлении, — спокойно произнес он, протягивая книгу. Рери ее принял, взял одной рукой, а другой тут же схватил Флинса за запястье. Снова. Реагировать на это Флинс уже не стал, опасаясь выдать свои эмоции. Он замер, ожидая дальнейших действий и спокойно за ним наблюдая, потворствуя своему любопытству. Зря. Убрав книгу, Рери, все так же сидя за столом и глядя на Флинса снизу вверх, переплел их пальцы. Его рука была горячей и сухой, а еще заметно крупнее ладони Флинса. Словно завороженный, он наблюдал, как чужой большой палец навязчиво поглаживает его запястье, а затем ласкает чуть выше, в ложбинке полусогнутой ладони. По спине пробежали такие острые мурашки, что волной слабости ударило по коленям. Нахмурившись, Флинс все же выдернул ладонь, и Рери ожидаемо улыбнулся. — Тебе понравилось, Кирилл. Я так и думал. Ну и что ты собираешься с этим делать? Терпеть? За эти слова захотелось его ударить. И это желание настолько удивило Флинса, что он даже забыл о смущении. Но вся его врачебная этика, все непреклонные догмы и очевидные правила, Флинс словно осознанно отказывался от наработок и принципов, которыми жил. Просто потому что внезапно испытал острое и ошеломительное чувственное влечение к своему пациенту. И хоть отдаленные искры навещали его и раньше, более того, возможно, являлись одной и первопричин “особенного” отношения, которое Рери уже упомянул, полностью масштаб бедствия Флинс осознал лишь сейчас. Это было недопустимо. Это, а еще тот факт, что Рери, похоже, ощутил себя победителем. — В чем причина твоего нарочито эротизированного поведения, Рери? — словно бы задумавшись впервые, спросил Флинс. — Твой диагноз подобное не исключает, но не в таком количестве. Возможно, мне стоит пересмотреть для тебя рецепт, чтобы определенные беспокойства тебя не отвлекали… И он действительно потянулся к рабочей папке, но Рери отреагировал быстрее. — Нет, — возразил он. Лицо его, совершенно серьезное, выглядело теперь совсем иначе. — Мы оба понимаем, что это лишнее. Ведь так, доктор? — У меня нет ни единой причины к тебе прислушиваться, — возразил ему Флинс. Его все еще давила досада, связанная с тем, в чем только что пришлось себе признаться. Но Рери удивили его снова. В его глазах не было ни толики безумия, когда он мягко попросил: — Пожалуйста. *** Отсутствие желания работать и общее упадническое состояние до конца дня стало для Флинса очередной проблемой. Мысли увязли и едва ворочались, даже простые задачи требовали столько усилий, что выматывали уже на середине. “Это никуда не годится”, — понял Флинс, когда решил таки выбраться на обед — ближе к четырем часам дня, когда отсутствие аппетита начало сказываться на его самочувствии и закружилась голова. Накинув пальто, он решил прогуляться до ближайшего кафе. Это рядом, за углом через дорогу, фаст-фуд там готовили отличный. Всего несколько минут спуска по лестнице, равнодушный кивок от дежурного, как всегда, читающего журнал, тихо пиликнувший турникет, и Флинс оказался в фойе больницы. А еще пару мгновений спустя за его спиной закрылась входная дверь, и в лицо дохнуло стылой сырой осенью. Флинс не ожидал, что уже так сильно стемнело. Нависшая над городом туча пригнала ранние сумерки, в воздухе вязко пахло сыростью. Снова клочьями наплывал туман и городские огни мокро мерцали. Небо еще сохраняло отблески алого с одной стороны, но с другой уже безнадежно утонуло во мраке. Подняв ворот пальто и сетуя на оставленный в кабинете шарф, Флинс двинулся к веренице кафетериев через дорогу. Спустя несколько минут он уже ждал свой заказ (самое вкусное разобрали во время обеденного перерыва, но рыбный сэндвич ему тоже годился), а на улице начало мелко накрапывать, и без того портя безнадежное настроение. — И еще десерт, — со вздохом попросил он, указывая на шоколадный мусс в меню. Может, сладкое спровоцирует скачок сил и жизнерадостности. Сидя за неудобным крошечным столиком и пытаясь совладать с салфетками и одноразовой посудой, Флинс вспомнил кое о чем, благополучно вчера забытом. Блокнот, стащенный из комнаты Рери в его квартире, по-прежнему лежал в кармане брюк. Он прихватил его, словно сказочный гном — драгоценный камешек, и теперь воровато осмотрелся по сторонам перед тем, как наконец достал его. Маленький, но сплошь исписанный беглым почерком блокнот. Вдруг там что-то важное? Пока Флинс листал страницы, заполненные чем попало, забылась даже тревога. Номера телефонов, бытовые записи вроде напоминаний купить молоко или хлеб, малопонятные термины, видимо, имеющие отношение к его работе. Имена… важно ли это? Пока ничто из прочитанного, казалось, не имело смысла. Была мысль поискать номер телефона Толиндис, но, во-первых, с чего бы Рери записывать его в блокнот, если они и так жили вместе, во-вторых, даже если и найти этот номер, что с ним делать? Звонить и молчать в трубку? Внимание Флинса привлекли время от времени повторяющиеся записи. Они были похожими и не несли никакого смысла без понимания, что они означают. 11.04. 2 т. 14.06. 165 кг. 2.07. 15 кг+130 кг. 7.09. 6 кг. 30.09. 111 кг+100 кг+100 кг. 7.12. ??? Очевидно, тут были записаны дата и вес чего-то. Каждый раз, когда такая запись встречалась, она была жирно обведена несколько раз, а потом закрашена черным маркером. Однако со временем маркер высох, часть отпечаталась на втором листе, и по нажиму пера ручки, которой писали текст, нетрудно было понять, что там скрывалось. Почему Рери это выделял? Почему закрашивал? Это что-то важное? Сэндвич, кажется, был вкусным, но самое главное — сытным. Увлекшись чтением чужого блокнота, Флинс и не заметил, как пролетело отведенное на перерыв время, и потому вскоре уже торопливо собирался, застегивая пальто поплотнее. На улице совсем стемнело, мелкая морось сделала землю скользкой и вязкой, а ветер — резким и колючим. И, лишь вернувшись в здание больницы, Флинс выдохнул. На улице он успел замерзнуть. Почему-то он даже не удивился, когда на втором этаже, едва заметив его, к нему направилась Инеффа. — Доктор! Вы нам очень нужны. Флинс кивнул, торопливо оставил в кабинете вещи и вышел. — Снова Рери? — спросил он. Немного удивленная, медсестра помедлила и все же покачала головой. — Нет… у Фредерика острый приступ, ему нужна помощь и назначение новых медикаментов. — Фредерик… Возникла неловкая пауза. Флинс действительно забыл, кто это, и понадобилось несколько секунд, чтобы в памяти всплыло лицо, а за ним и личное дело пациента. Точно, Фредерик. В отделении он уже больше месяца. — Фредерик, 8 палата. Вы назначали ему… — Да-да, я помню Фредерика, — перебил ее Флинс, — идем к нему. Инеффа кивнула, но взгляд, который она бросила на Флинса, содержал всего понемногу: облегчение, недоумение, подозрение, кажется, даже нотку осуждения. Как будто хотела сказать, но, конечно, никогда бы не решилась: “доктор, у вас есть и другие пациента, а не только Рери”. *** Если свой кабинет Флинс назвал бы обычным, кабинет Варки — безликим, то место, где в больнице обитала доктор Лаума, сошло бы за оранжерею. Или за фэнтезийную каморку колдуньи. На окнах отцветали чем-то крикливо-алым пухлые мелколистные кустики. Причудливая лиана свешивалась с высокого шкафа с медикаментами и тоже силилась зацвести, судя по огромным бутонам. Кадка с фикусом у двери на фоне всего этого выглядела очень скромной. На столе доктора гордо красовался давний подарок коллег: что-то вроде хрустальных колокольчиков, чей тихий перезвон при касании должен был успокаивать. А еще здесь находился диван — маленький, серебристо-серый, но очень удобный. Именно на него Лаума усаживала посетителей, когда те к ней приходили. Впрочем, по сравнению с кабинетом доктора Байчжу, конечно, у Лаумы было весьма скромно. — Флинс, — она чуть устало улыбнулась ему, подняв голову от кипы бумаг, которыми был завален ее стол. Из ее идеальной строгой прически выбилась прядка и упала на щеку. — Доктор Лаума, — он выдавил вежливую улыбку и затворил за собой дверь. — Кажется, не только я перерабатываю. — Не стоит брать с меня пример, — качнула она головой. — И у меня завтра все равно выходной. — У меня тоже. Флинс опустился на диван и откинул голову на его спинку. Тут всегда было очень удобно, даже само место навевало мысли об оазисе. Еще и пахло приятно: легкими женскими духами, достаточно ненавязчивыми, чтобы уловить только пару ноток. Губы Лаумы дернулись в привычной мягкой улыбке, но она не спешила ничего говорить — ждала, пока Флинс озвучит причину внезапного визита. — Хочешь завтра в бар? — предложил он наконец. Удивленная, она оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на него. О ее мыслях догадаться было несложно: Лаума явно силилась понять, что же у него на душе и в чем кроется причина внезапного приглашения. И потому пришлось добавить, чтобы лишить подозрений: — Мне бы хотелось немного пообщаться. Может быть, спросить пару советов. Посидеть в спокойной обстановке вне рабочего пространства с теми, кому я доверяю. Это даже не было ложью, Флинсу действительно хотелось сменить обстановку и ощутить хотя бы легкий призрак тех посиделок, какие они устраивали с Лаумой и Варкой, когда совпадали их выходные. Отличная помощь в разгрузке после трудных рабочих дней. И этого оказалось достаточно. Лаума моментально сделала выводы, на которые Флинс рассчитывал. На нежном лице расцвело уже знакомое выражение сочувствия и участия. — Ох, Флинс… но мы всегда можем поговорить и здесь, как только я закончу работу. Хочешь? Он качнул головой и понуро ее опустил. — Только не в стенах больницы. Да и мне бы собраться с мыслями. Если тебя не затруднит, можем встретиться завтра в баре, как раньше? Я позвал бы Варку, но он снова весь в работе. Возьми с собой Нефер, думаю, вам тоже не помешает немного прогуляться. Помедлив немного, Лаума кивнула. — Возможно, ты прав. И, конечно, я не против. Давай встретимся завтра и все обсудим. — Спасибо, — искренне поблагодарил ее Флинс. И она тепло, но устало улыбнулась. Чувство вины наверняка догонит его потом, уже после, но пока ему слишком хотелось поговорить с Нефер. Как еще это сделать, если не через ее девушку?