Мерцание во тьме

***

— Кто бы мог подумать, что от тебя столько неприятностей, — откуда-то сверху доносится смутно-знакомый голос.       Как жарко. Девушка почти физически ощущала как жар кожи пластами обогревает холодный воздух вокруг. Очень хотелось хоть одним глазком взглянуть на говорящего, чтобы узнать его, однако тело никак не поддавалось.       Неприятно пахло спиртом и какими-то лечебными травами. Воздух здесь совсем не походил на тот что был в темнице — не такой морозно-влажный. С непривычки пощипывало нос, будто она вот-вот должна была чихнуть, однако этого не происходило.       Рука непроизвольно дернулась, а следом послышался звон разбитого стекла. Таинственный голос выругался, а после она почувствовала резкую боль в районе запястья. Кто-то крепко сжал израненную руку, заставляя Люмин нахмуриться. — Лежи смирно, — некто не кричал, однако тон его внушал ужас.       В голове всплывали смутно-различимые воспоминания. Кажется, она вновь оказалась в этой комнате.       Девушка — не слишком хорошо, но все же — помнила, неприятные «эксперименты». Мужчин, чьи лица были скрыты масками; болючие уколы; тошноту и слабость. После подобных встреч на руках оставались яркие синяки, а голова непрестанно шла кругом.       Если она действительно здесь, то это только начало. Если бы она могла, то наверняка бы расплакалась от тяжести всех проблем, что навалились на нее разом. Однако помутненное сознание лишь продолжало вырисовывать в воображении причудливые картины, так не похожие на реальность.       Общая слабость неожиданно дарила некоторую отрешенность, которая заметно притупляла все чувства — в том числе и боль. Казалось, что сейчас куда легче будет перенести очередные процедуры, а после вернуться в камеру, где ее ненадолго оставят в покое.       Послышались спешные шаги, и Люмин мысленно приготовилась к тому, что произойдет дальше, однако ожидания не оправдались. — Приберись здесь, — небрежно бросил мужчина, после чего раздался громкий хлопок двери.       Совсем рядом кто-то замельтешил, и вновь послышался звон стекла. Видимо, вошедший, собирал осколки.       Находясь в полу-бреду, Люмин почти обрадовалась столь невероятному стечению обстоятельств. Хотелось прочувствовать всю прелесть момента, подаренного ей судьбой, однако мнимая безопасность заставила почти мгновенно провалиться в сон.

***

      Она не приходила в себя уже третьи сутки. Сказитель знал это наверняка, подслушав разговоры между подчиненными Дотторе. Не удивительно, что он не питает к ним особого доверия, несмотря на то, что держит их под своим крылом.              С момента посещения темницы он не выполнял новых заданий — Пьеро был слишком занят собственными делами, поэтому времени на координирование сил Фатуи у него не нашлось.       С Тартальей они больше не виделись. Видимо слова, произнесенные тогда, произвели на нахального идиота неизгладимое впечатление, заставляя его свести контакты с окружающими до приемлемого минимума.       Встречи с Доктором тоже не случилось. Узнав о состоянии своей пленницы, он пришел в ярость, однако гнев быстро сменился исследовательским интересом, когда он получил возможность почти беспрепятственно собирать все необходимые образцы.       Он ни раз ранее упоминал, что работа с девчонкой отнимала слишком много драгоценного времени, а оставлять ее в относительном здравии в лаборатории было слишком опасно. Сейчас же, бессознательная, она все время находилась в больничном крыле, позволяя Дотторе работать непрерывно.       Этих трех дней вполне хватило на то, чтобы получить всю необходимую ему информацию касательно ее физических особенностей.       Недалек был час, когда бы за ненадобностью ее убрали: убили или же сотворили бы что похуже.       Хотелось знать наверняка планы Доктора, однако он не считал нужным вводить коллег в курс дела. Возможно, они обсуждали что-то с Пьеро, но нельзя было быть уверенным в этом наверняка.       Скарамучча всерьез задумывался о том, что стоило бы вновь пробраться в кабинет Дотторе и прошерстить цепким взглядом все его отчеты и журналы, однако эта идея быстро была забракована — вряд ли Сказитель смог бы понять хотя бы часть содержавшейся в них информации.       Спрашивать напрямую тоже было абсурдной затеей. Ответов юноша бы явно не получил, ведь мужчина не один раз давал понять, что не желает видеть вмешательство со стороны.       Чертов всезнайка уже позабыл о том, сколько времени они провели вместе, когда объектом изучения был непосредственно сам Сказитель. После такого за вторым предвестником явно числился должок, однако отдавать его он, кажется, вовсе не собирался.       Стоило бы напомнить ему об этом в следующий раз когда представится такая возможность.       Одно Скарамучча знал наверняка — Дотторе никогда не отличался постоянством. Как быстро он зажигался новыми безумными исследованиями, так же быстро он и затухал, получив все необходимые результаты. Это должно было сыграть на руку.       Вряд ли теперь он будет относится к девчонке с изначальным трепетом. Вполне возможно, что он даже согласиться отдать ее на попечительство Сказителю, как только поймет, что больше она не представляет ценности. Хотя бы на какое-то время до ее устранения.       Сейчас же хотелось взглянуть на результаты работы Доктора вживую. Нет, даже не на эти заумные бумажки, что он с таким усердием складирует у себя в кабинете, а на покоцанное тело пленницы.       Пусть она еще не пришла в себя, однако ему хватит одного взгляда, чтобы продержаться еще немного, не навлекая на себя неприятности.       Стоило провернуть это дельце как можно быстрее, ибо терпение уже было на исходе. Неопределенность добавляла нервозности к и без того непростому характеру Сказителя, отчего он становился совсем неуправляемым.       Щеку до сих пор немного саднило, напоминая об утренней стычке с Синьорой. Высокомерная дура никогда не думала о том, что говорит, если не выполняла дипломатические миссии. За что вполне заслуженно получила на собрании ворох оскорблений от юноши, не способного сохранять прежнее хладнокровие.       Хотелось бы вспомнить из-за чего она так разошлась на этот раз, чтобы почаще поднимать эту тему. Наблюдать за ее налитыми кровью глазами, полными ярости, казалось маленьким удовольствием.       Больничное крыло ночью ожидаемо пустовало. Все пострадавшие от увечий или болезни набирались сил, а патрульных почти не было — толку сторожить немощных калек?       Конечно, у палаты Путешественницы наверняка была охрана, однако она вряд ли бы смогла удержать шестого предвестника. Даже если бы глупые подчиненные Дотторе отказались его впустить, силой бы они его не удержали. — И что ты собрался делать? — скривившись, юноша остановился на месте. Черт бы его побрал.       Взвинченно развернувшись, он столкнулся взглядом с Доктором. Нет. С очередным его клоном. Что ж, это тоже неприятно, но всяко лучше, чем встреча с оригиналом. — Чего тебе нужно? — насупившись, выдавливает Сказитель, прожигая того взглядом.       Маска полностью скрывает лицо «Дотторе», однако Скарамучча видит как насмешливо блестят его глаза. И за это хочется дать ему по морде. Что он, вообще, забыл здесь? Кажется, что оригинал совсем недавно жаловался на нехватку рабочей силы, а теперь один из его сегментов шляется по замку, не обремененный делами. — Отвратительные манеры, — издевательски протягивает он, — Отвечать вопросом на вопрос.       Сказитель сжимает ладони в кулаки с такой силой, что чуть ли не слышит хруст. У него нет времени на этот бесполезный треп, а ему как на зло попался сегмент, обладающий длинным языком.       Юноша выжидающе смотрит, продолжая упорно молчать. Клону это, кажется, достаточно быстро надоедает. — Интересно узнать откуда столь ярое желание добраться до этой девчонки, — злость внутри закипает. Не хватало только, чтобы в дело вмешивались болванчики.       Впрочем если не ответить, то он и впрямь не отстанет. Пусть все клоны доктора отличаются друг от друга характером и некоторыми взглядами на жизнь, однако есть и то, что их связывает. Непреодолимая тяга к разного рода исследованиям. — Тоже хочу провести эксперимент, — сквозь зубы выдавливает Сказитель, заставляя собеседника приободриться. — Вот оно как, — удовлетворенно хмыкает тот, — Похвально.       Где-то выше по коридору проходит сонный патруль, заставляя их неосознанно потесниться к стене, скрываясь во тьме. — Как жаль, что ради этого тебе приходится крутиться здесь ночью, прячась от чужих глаз, — тон «Дотторе» становится все язвительнее, — словно прокаженной крысе.       Взбешенный осознанием правдивости этих слов, Скарамучча гневно хватает клона за рукав пальто, дергая его на себя. Тот лишь продолжает усмехаться, ничуть не переживая. — Было бы славно, если бы тебе кто-то помог, — Сказитель продолжает крепко сжимать скомканную ткань, — Тогда, может быть, ты бы добился желаемых результатов.       Прищурившись, юноша расцепил ладонь, тяжело вздохнув. Больше всего раздражало то, что даже клон видел в каком жалком положении он сейчас находится. Более того, кажется, что все это представление было нехитрой манипуляцией.       И Скарамучча был вполне согласен подыграть, если бы это давало ему какое-то преимущество. — Повторюсь, — прошипел юноша, — Что ты хочешь?       Наигранно задумавшись, «Дотторе» сцепил руки за спиной в замок, деловито мотая головой из стороны в сторону. — Ничего такого, с чем бы шестой предвестник не смог бы справиться. Понимаешь ли, мне не хватает надежного помощника, — Сказитель брезгливо фыркнул, представляя себя на побегушках у клона, — Точно так же, как тебе не хватает влиятельного наставника. — Ближе к делу, — не желая тратить время на мудреные речи, отрезал юноша. — Никакого терпения, — удручающе произнес мужчина, — Тебе всего лишь нужно будет раздобыть некоторую информацию о Дотторе, которого ты привык называть вторым предвестником, а взамен я создам для тебя все необходимые условия для твоих… исследований.       Сказитель с сомнением хмыкнул. Он никогда особо не интересовался взаимоотношениями сегментов Дотторе, однако ситуация вырисовывалась интересная.       Этот чудила явно не просто так обратился с подобным предложением именно к нему. И ведь вынюхал о его особенном интересе к Путешественнице в перерывах между своими поручениями. Наверняка, сам Сказитель был не единственным вариантом для клона, однако в сложившейся ситуации он решил сделать поставить на него.       Зря. Каким бы гением манипуляций он себя не мнил, подобным предложением «Дотторе» явно загонял себя в ловушку. Скарамучча ничего не терял — подобный симбиоз был ему только на руку, представляя собой рычаг давления.       Он в любой момент сможет безнаказанно выложить все оригинальному Доктору, заставив того задуматься о количестве свободы, предоставляемому своим сегментам. Возможно, впечатленный предательством, тот даже снизит уровень бдительности, позволяя Сказителю в полной мере углубиться в свои дела.       С другой же стороны, наверняка была вероятность — ничтожно малая, но все же была — что «Дотторе» сможет устранить своего создателя. И, признаться, это было бы само по себе превосходно. Тогда Скарамучча уже успел бы зарекомендовать себя перед новым оригиналом, вследствие чего у него были бы полностью развязаны руки.       Как ни погляди, отказываться от такого подарка судьбы не стоит. — Черт с тобой, — лениво выплевывает юноша, принимая беспристрастный вид, — Все, что мне нужно — свободный доступ к Путешественнице.       Клон довольно кивает, бросив что-то о том, что все нюансы они обсудят позже, а после преодолевает последние ступени, отделявшие их от желанного коридора.       Сказитель плетется следом, сложив руки под грудью. Охрана у палаты в немом согласии расходится, когда они открывают двери.       Укрытая одеялами, девушка беспокойно спит, то и дело дергаясь. Кажется, что она очнется совсем скоро, ведь подобные конвульсии слабо походят на умиротворенное бессознательное небытие.       Скарамучча молча наблюдает за тем как «Дотторе», взяв со стола инструменты, необходимые для осмотра, нависает над ней, проверяя состояние.       Юноша жадно вглядывается в то, с какой небрежностью мужчина проводит процедуры, удовлетворенно хмыкая. Похоже, что ее состояние действительно улучшилось. Кто бы мог подумать.       Сегмент достает из шкафа какие-то препараты, следом и шприц. С ювелирной точностью даже в полу-тьме подбирает нужную дозировку, а затем бросает насмешливый взгляд в сторону Сказителя. — Начнешь исследования прямо сейчас? — произносит он с издевкой, намеренно оттягивая край одеяла настолько, чтобы стало понятно, что девушка нагая.       Сказитель тут же меняется в лице, презрительно скривившись. Подобная картина вызывает у него отвращение, не иначе. А понимание того, что клон сводит всю значимость его исследований до таких низменных извращений, так и вовсе заставляет кровь в венах закипеть. — Мне она нужна в сознании, — шипит юноша в ответ, угрюмо вглядываясь в фиолетовые отметины на светлой коже. — Даже так, — ухмыляется мужчина в ответ, покручивая шприц в руках, — Может быть, хочешь попробовать?       Юноша подходит ближе, принимая из чужих рук инструмент. С интересом наблюдает за тем, как переливается в нем голубая жидкость.       Кажется, ранее ему не приходилось заниматься чем-то подобным, однако предложение выглядело вполне заманчиво.       Склонившись над девушкой, Сказитель ухватил пленницу за плечо, фиксируя руку на месте. Температура у нее была чуть выше нормальной — совсем не такая, как в прошлый раз.       Он с невиданным ему доселе сосредоточением коснулся кончиком иглы кожи, наблюдая за тем, как острие постепенно скрывается из виду. Как только с этим было покончено, Скарамучча мучительно-медленно начал вводить препарат, чувствуя, что собственные руки слегка подрагивают от накатившего волнения.       Закончив, он с замиранием сердца глянул на лицо Путешественницы, однако она все еще спала. Удрученный этим, он поджал губы, возвращая шприц его законному владельцу. — Грубая работа, — заключил клон, оглядывая плечо девушки, — Останется синяк.       Хоть какая-то маленькая радость на сегодня. Впрочем, это только начало. — Я позабочусь о том, чтобы твои визиты сюда не вызывали подозрений, однако постарайся не частить, — раскладывая что-то на столе, проговорил «Дотторе», — Доктор ближайшее время будет сильно занят, поэтому трудностей не должно возникнуть, однако людей вокруг достаточно.       Закатив глаза, юноша недовольно хмыкнул. Будто ему были нужны наставления от жалкого клона. Он прекрасно оценивал ситуацию и самостоятельно смог бы выбраться из любой передряги. — Она скоро очнется. Завтра, или, может, послезавтра. Держать ее в темнице больше нет смысла, поэтому она какое-то время проторчит здесь, — закончив работу, произнес мужчина, — Однако вряд ли ей здесь устроят теплый прием.       Сказитель пару раз удивленно моргнул, переваривая полученную информацию. Ему куда приятнее было бы проводить беседы в темнице, да и в чем смысл был держать ее здесь?       Заметив замешательство на лице Скарамуччи, «Дотторе» устало вздохнул, продолжив: — Судя во всему, она представляет мало опасности. В таком состоянии и подавно. Нет смысла держать ее в цепях. К тому же, похоже, Доктор хочет узнать как она поведет себя в более свободной обстановке.       Мужчина решил, что дел здесь больше не осталось, потому направился в сторону выхода. Сказитель тоже решил не задерживаться и, последний раз окинув взглядом девушку, двинулся следом. Ночь оказалась на удивление продуктивной.

***

      С трудом разлепив веки, девушка увидела перед собой ослепительно-белый потолок. С непривычки он казался невыносимо ярким, потому пришлось вновь закрыть глаза.              Голова болела, а кости неприятно ломило из-за чего хотелось провалиться обратно в сон, однако чем больше Люмин пыталась уснуть, тем более явным становилось все, что она чувствовала.       Помимо болей, девушку мучал холод, пронизывающий ее насквозь. Лениво открыв глаза снова, она пару раз медленно моргнула, прежде чем поняла, что лежит в кровати.       Испуганно дернувшись, она попыталась приподняться, однако тут же опала обратно на подушку. В ушах противно зазвенело, а сердце начало биться неестественно быстро.       Во рту ощутимо пересохло — она попыталась облизнуть потрескавшиеся губы, однако это не сильно помогло. Люмин предприняла вторую попытку приподняться — на этот раз медленнее и плавнее, однако тут же пожалела об этом.       Одеяло сползло ниже, а обнаженную кожу тут же обдало ужасным холодом. Руки затекли, поэтому попытки укутаться оказались максимально неловкими.       Непонятливо оглядев помещение, она обеспокоенно сглотнула. В комнате никого не было. Кровать, стол и множество шкафов с различными бутыльками и инструментами. Это определенно походило на лазарет. Как она здесь оказалась?       Ближайшая к кровати стена располагала двумя широкими решетчатыми окнами, что сейчас были нараспашку открыты. Нужно было как можно быстрее их закрыть.       Девушка нелепо пошевелила ногами, стараясь как можно аккуратнее согнуть их. Похоже, что ничего сломано не было, однако она, должно быть, так много времени провела лежа, что движения давались с трудом.       Беззвучно пыхтя, Люмин постаралась плотнее обмотаться одеялом, а после, перебросила ноги через край кровати, принимая сидячее положение.       Ломота, как и головная боль, никуда не делись, поэтому девушка задержалась в этом положении, пытаясь привыкнуть к тому, что она не ограничена в движениях.       Оперевшись руками о край кровати, Люмин неловко встала на ноги, чуть ли не повалившись на пол. Спустя несколько крохотных шагов, она почувствовала большую уверенность и медленно направилась к окнам, опираясь обо все, что находилось рядом.       По ту сторону здания мягко поблескивал снег, отражая яркие солнечные лучи. Редкие деревья были полностью укрыты белым покрывалом, а из труб на крышах зданий валили клубы дыма.       Помотав головой, Люмин кое-как смогла закрыть первое окно, однако вовсе не ожидала, что на шум в кабинет залетит какая-то женщина.       Они с пару секунд растерянно смотрели друг на друга, однако врач — предположила девушка, заметив специфичную форму — первой пришла в себя. Оскалившись, она рванула девушку за руку, отпихивая подальше от окна.       Организм, еще не привыкший к бодрствованию, не предоставил возможности сопротивляться, поэтому Люмин, вцепившись в одеяло, грохнулась на пол.       Женщину, кажется, этот вовсе не заботило. Захлопнув второе окно, она недовольно оглядела испуганную девушку и одним рывком поставила ее на ноги. — Проснулась, — выплюнула доктор, отпихивая ее обратно на кровать.       Дверь в палату осталась открыта, потому Люмин боковым зрением могла наблюдать за тем, как рядом оказалось несколько солдат, наблюдающих за развернувшейся картиной.       Не успела она и рта открыть, как в нее полетел какой-то потрепанный сверток. Женщина брезгливо оглядела ее с ног до головы и бросила короткое «одевайся», после чего вышла, хлопнув дверью.       Кое-как развернув сверток дрожащими руками, Люмин обнаружила в нем старенькое затертое теплое платье. Из груди вырвался облегченный вздох, когда она первела взгляд на закрытую дверь. Ей бы ни при каких обстоятельствах не хотелось бы, чтобы за ней пристально следили в момент переодевания, если можно было так назвать смену одеяла на обретенные вещи.       Воздух все еще был до одури холодным, однако Люмин не знала сколько времени продлиться момент ее единения с собой, поэтому торопливо попыталась одеться.       Получалось не так быстро, как хотелось бы. Любое движение сопровождалось противным хрустом. Закончив, она попыталась потянуться, однако это оказалось настолько болезненно, что девушка тут же осела на постель.       Зеркал в комнате не было — по крайней мере на стенах точно. Она, должно быть, совсем не похожа сейчас на себя, после всех тех ужасов, что произошли.       Вновь обернувшись теплым одеялом, Люмин вытянула руки вперед, опечаленно хмурясь.       Кожа казалась до противного бледной, отчего фиолетово-синие синяки выделялись еще сильнее. Следы от оков тоже никуда не делись: казалось, начни она делать что-то более активное, то коричневатые корочки тут же бы потрескались, заливая руки кровью.       К горлу подступала тошнота, однако до рвоты все же не дошло. Возможно, корми или пои ее здесь чаще, то она обязательно бы распрощалась с содержимым своего желудка.       Пить все еще жутко хотелось, однако девушка не заприметила ни графина, ни стаканов, ни какой-нибудь бутылки. Вливать в себя неизвестное содержимое бутыльков, стоящих на полках шкафов и вовсе было бы глупостью.       Стоило бы задуматься о более важных вещах: о целях ее пребывания здесь; о том, что с ней собираются делать дальше; о побеге. Однако физическая слабость удивительно действовала на голову, заставляя в первую очередь решать более животрепещущие вопросы.       Люмин не знала как много времени прошло, однако женщина никак не возвращалась. И девушка даже не была уверена, что она должна это сделать.       Головная боль помаленьку стихала, что не могло не радовать. Вновь собравшись с силами, Люмин поднялась на ноги, желая внимательно оглядеть все помещение.       Почти все дверцы шкафов были под замком, а в нынешнем состоянии она вряд ли бы смогла запросто разобраться с этим. На столе лежала стопка бумаг. Облокотившись о стену, девушка взяла в руки ту, что была на самом верху, однако дверь распахнулась, заставляя ее испуганно выронить листок.       Незнакомый парень нес перед собой несколько коробок, которые почти полностью скрывали его внешность. Тяжело вздохнув, он поставил их на пол у противоположной стены, наклонившись перед ними.       Он, кажется, вовсе ее не заметил. Его форма отличалась от той, что была на стражниках в коридоре. Широкая меховая накидка больше напоминала…       От обилия неприятных воспоминаний, девушка слишком резко отступила назад, путаясь в собственных ногах, из-за чего ударилась о шкаф, который тут же зазвенел своим содержимым.       Парень подскочил на месте, молниеносно оборачиваясь, однако так и застыл на месте, непонимающе глядя на Люмин, которая вопреки своему состоянию насупилась, пытаясь принять как можно более угрожающий вид.       Он продолжал таращиться на нее так, будто бы она пробралась к нему домой. И казалось, эта нелепая сцена могла бы продолжаться еще долго, однако в комнату прошло еще несколько мужчин, так же переносивших коробки.       Парень в накидке наконец-то пришел в себя, запуская ладонь в копну рыжих волос. Девушка, оказавшись в меньшинстве, медленно продвигалась к кровати, будто бы это могло ее спасти.       Один из мужчин весело гаркнул, глядя на ее тщетные попытки защититься: — Значит это вот скрытая угроза, за которой мы должны следить? — второй мужчина, пригладив свою бороду глухо рассмеялся в ответ, делая несколько шагов вперед.       Он лукаво оглядел ее с ног до головы, взглядом задерживаясь на потресканных губах. — Пить, наверное, хочешь? — хохтнул он, наблюдая за тем, как в миг изменилось лицо Путешественницы.       Она угрюмо молчала, не желая в еще большей степени показывать свою слабость, однако чисто автоматически вновь облизнула пересохшие губы, вызвав новую вспышку хохота. — Что же мы, изверги какие-нибудь, — проговорил первый, доставая из одной из коробок бутылку воды.       Несмотря на относительно дружелюбный тон общения, лица мужчин походили на оскал, не предвещая ничего хорошего.       Открыв бутылку, мужчина с довольным видом, плеснул немного на пол. Второй восторженно загоготал, в то время как Люмин жадно вглядывалась в капли, разбивающиеся о кафельный пол. — Ну чего ты?! Пей, хочешь ведь! — наступив сапогом в образовавшуюся лужу, рыкнул мужчина, — Или думаешь, что такая леди заслуживает большего?       Воодушевленный поступком напарника, бородатый мужчина выхватил у него бутылку, желая принять участие в представлении. — Ты смотри, воды сегодня больше не будет, — наигранно-взволнованным тоном произнес тот, выливая все содержимое бутылки на пол, — Или ты нас стесняешься? Учти, мы пока не собираемся уходить.       Пристыженная, Люмин сжала губы в тонкую полоску, глядя на то, как вода плавно растекается по полу. Ей во что бы то ни стало необходимо выжить. Пусть сейчас она и потешит эго этих мерзких мужиков, однако сможет протянут подольше. И тогда уже не известно кто из них будет смеяться последним.       Зажмурившись, она отбросила одеяло, бросаясь на колени рядом с лужей. Сложив ладони, она зачерпнула немного воды, делая первый глоток. Как давно она не ощущала удовольствия, которое способна была подарить простая вода, однако надзиратели, заполнившие комнату мерзким смехом, омрачали картину. — Посмотри на себя, — презрительно выплюнул первый, утирая слезы ладонью, — ведешь себя словно... грязное животное. Чайльд, ну ты посмотри!       Жадно собирая воду, девушка кинула косой взгляд на парня, который до этого не произнес ни единого слова. Глядя прямиком ей в глаза, он скривился, делая шаг в сторону дверей. — Мне противно на это смотреть, — отрешенно бросил он, — Бросьте ее, пусть облизывает пол и дальше.       Довольно посмеиваясь, мужчины покинули помещение, следом за парнем, восторженно обсуждая увиденную картину.