Dein Geheimnis

***

Попрощавшись, кинув на последок "Хайль Гитлер" цокнув каблуками она покинула кабинет бригадефюрера перед последней, последним кто его покинет будет штандартенфюрер. Они явно о чём-то говорили, только вот о чём, ей этого теперь узнать не удасться. Медленно бредя по белому коридору, пройдя мимо адъютантов, Агнат возвращалась в свой кабинет. Голова была переполнена всевозможными мыслями, казалось хуже быть и не могло. Она и представить себе не могла, что всё, так может обернуться. А что, если всё это время он искал её. Улики. Любые зацепки. Могло же быть и такое... и как вообще много у них дынных о тех событиях, к этой информации не было возможности подобраться. Из неё будто выжали всё соки, а ведь день только начался. Агнэт можно было сказать волокла свои ноги, а голова была слишком тяжелой. Она не была готова к тому факту, что столкнулась с человеком от которого убегала. И теперь он здесь. Нет, он и был здесь, работал, но она его тогда толком и не видела, и не брала во внимание, и не знала, что он имеет к этому прямое отношение. Она думала, что ей удалось. Удалось, убежать. А теперь вспомнив его, тот ранее неизвестный ей офицер, который так и не сделал выстрела, теперь является никем другим как штандартенфюрером. Слишком много вопросов появилось, а найти ответ на них она увы так быстро не сможет, или его не будет и вовсе. Стоит быть начеку, или быть может никто ничего так и не понял? Главное не выдать себя раньше времени. Вообще, что это было? Как будет спокойный день, она обязательно встретиться со своими, и свяжется с Москвой, и спросит, знали ли они об этом, и вообще, что им известно на этот счёт, да и чего стоит ожидать, стоит с ним связываться, есть ли перспективы. А может мы снова не будем пересекаться, нет, теперь шансы на такую встречу значительно увеличились, но может не так часто, и что ей не придётся лишний раз иметь с ним дело, лично. Она понимала, что это могло значить. Точнее варианты развития событий. Они могут в любой другой день устроить тебе проверку, или куда хуже — слежку. Хотя она и без этого всего была... И ты об этом вероятно даже не узнаешь. Тебя просто убьют. За твою подозрительность, или за любое другое не понравившееся им действие. За то, что кто-то собирал на тебя компрометирующую информацию. Такое уже было, но это было в соседнем аппарате — СС. А на счёт их отдела, она не замечала ничего подобного, хотя может за кем-то и было закреплено парочка человек для слежки или проверки. В любом случае не за ней. Сейчас ей лучше лишний раз ничего не надумывать, а хорошо бы просто понаблюдать, и посмотреть. Может ничего и не будет...

***

— Und noch etwas, ich zitiere: „Und was wären wir ohne unsere lieben Damen! Mein Auto holt Sie morgen nachmittags um halb vier ab, also, das war’s, los geht’s.“ / Есть и ещё кое-что, цитирую: "И куда же без наших милых дам! Завтра за вами заедет мой автомобиль, в пол четвёртого дня, ну всё, ступайте." — Уставше, но страясь при этом передать характер и интонацию человека, произнесла девушка. — Seufze nicht so träge, im Ernst. Du musst dich entspannen, vielleicht fällt dir ja jemand auf, sonst wirst du vor deiner Zeit zu einer mürrischen alten Frau und niemand wird es dir danken. / Не вздыхай так томно, ну в самом деле. Тебе нужно развеяться, может кто и приглянется, а то превратишься в ворчливую старушку раньше времени и спасибо тебе даже не скажут. — Бросила брюнетка. Это была Карин Гирш, девушка не высокого роста с выразительными серыми глазами и аккуратными не сильно тонкими темными бровями и греческим носом. Она всегда носит на себе красную помаду, и когда та иной раз улыбалась на её щеках появлялись милые ямочки, как подметила однажды Агнэт. — Ich nehme an, der Standartenführer wird auch da sein? / Полагаю, и штандартенфюрер там тоже будет? — послышался и другой женский голос с края кабинета. Голос пренадлежал Гретте Кёстлин. Смышлёная и находчивая девушка, так впервые подумала о ней Агнэт когда начинала работать здесь. Миловидна, не высокого роста, с аккуратно уложенными густыми светло русыми волосами, и нежно голубыми глазами. Увидала бы она её где-нибудь за пределами этого здания, и не подумала бы разу что та работает на рейх. — Es wäre seltsam, wenn er nicht da wäre. Wie könnte ein angesehener Offizier bei dieser Veranstaltung fehlen? Also, wie hat er Ihnen gefallen? Häh? / Будет странно если его там не окажется. Как же отличившемуся в службе офицеру, не быть на данном мероприятие. Ну и как он тебе? А-а? — С тем же интересом протянула другая собеседница. Голос пренадлежал Зельде Кауэр. С ней Агнэт можно сказать чуть больше проводила времени, та иногда ей помогала в том или ином деле. Форма аккуратно подчеркивала её фигуру, тёмные аккуратно уложенные каштановые волосы у нее доставали до плеч, сама была чуть ниже Аденауэр, на лице были едва заметные веснушки, а глаза у нее были синими. — Was auch immer die Leute über ihn sagen, ich kenne ihn immer noch nicht wirklich. Er ist völlig in seine Arbeit vertieft. Kaltblütigkeit, Grausamkeit, Besonnenheit und so weiter – all das ist unserer Arbeit inhärent. Er ist vernünftig und tut nichts ohne Grund, das heißt, er hat Gedanken und Motive. Dem habe ich nichts hinzuzufügen. Es ist unklar, welche weiteren Trümpfe er noch in der Hand hat. / — Что бы про него не говорили я всё равно его толком и не знаю. Человек погружен в свою работу полностью. Хладнокровие, жестокость, рассудительность и тому подобное, это всё присуще нашей с вами работе. Рассудителен и не делает ничего просто так, а значит у него есть какие-то мысли и мотивы. Мне нечего добавить. Не понятно ещё какие карты в рукаве он приберег. Есть ли у него вообще душа, чувствует ли он хоть что-то, осознает ли он..когда приходиться использовать самые изощрённые методы. Или ему всеравно. Сколько жизней он погубил своими руками, или просто дергая за нужные ниточки. Ей тоже приходилось и приходиться это делать. Только, наверное, в отличии от него, она иногда не может спать по ночам, ей сняться лица, плачущие, смеющиеся. Всё. Этого она конечно не посмела и вслух вымолвить. —Sein Blick macht mich unruhig. / От его взгляда, аж не по себе становиться. — Всё тем же тоном рассказывала Агнэт, сидя за столом разбирая папки с документами что ей принесли. — Ach, komm schon, Agnet! Vielleicht ist er doch nicht so, wie du denkst, haha, / Да брось, Агнэт! Может он и не такой..как ты думаешь, ха-ха — загадочно проговорила её подчинённая. — Jedenfalls habe ich gehört, dass er mehreren Beamten geholfen hat, einer schweren Strafe zu entgehen, und das war kein Einzelfall. Er tut alles für seine Nächsten, also ist er vielleicht doch nicht der Soldat, der er zu sein scheint. / В любом случае я слышала что он помог нескольким офицерам избежать серьёзных наказаний, и это был не единичный случай, а ещё для близких ему людей зделает всё возможное, может он и не такой солдатофон каким кажется. — Задумчиво бросила послелнюю фразу Карин, уводя свой взгляд куда-то в окно. Она ничего не ответила, просто посмотрела мол закрыли эту тему. Эти девушки серьезно так же, как и остальные относились к своим обязанностям и работе. Но когда речь заходила о тех или иных темах, сразу будто спадала эта маска, ту которую нужно носить здесь. Каждая из них что-то да расскажет, может что новое или что было у одной из них с Вайсом, или славным солдатом Фридрихом. У кого что. Агнэт часто бывала в роли слушателя, и советчика. Но вот сегодня был момент, когда в роли слушателя были окружающие. Она старалась не рассказывать много всего, с каждого фланга заходить аккуратно и не давать лишних поводов, если и заходил разговор о ней, то нужно было создавать впечатление что у нее такая же обычная жизнь, как и у других людей. Что б никто ничего не понял. Бывало, что она могла заговориться, забыться на миг. Но как только она это понимала, вмиг останавливалась, так скажем отдергивала себя, вспоминая что нужно быть осторожнее. Необходимо было сохранять дистанцию и в тоже время иметь хорошие рабочие отношения. Можно обмолвиться ещё так, одна из причин по которой она ничем не делилась, была работа, и то, кем она является на сам деле. Она погубила во мне все те прелести и чувства, и я совсем забыла о том, что есть ещё что-то помимо работы. Я знала, что происходит между людьми, просто это тоже перестало меня волновать и это всё отошло на второй план. Мне нельзя забывать зачем я здесь, мои задачи. Ей было конечно безумно приятно что есть люди, которые придут за советом и сами что подскажут. Это греет душу. Но доверять до конца было нельзя. Либо ты, либо они тебя. Не всё конечно. Мне нельзя. Нельзя. "Ради своей безопасности. Помни об этом. Только ты, ты и ещё раз ты, если совершишь оплошность или, то от чего вероятно возникнут проблемы, к сожалению, мы не сможем быстро что-то предпринять, у нас есть люди, но мы не всесильны. А уж тем более если что очень-очень серьёзное. Нужно действовать аккуратно." Эти слова отпечатались и отложились в памяти куда-то далеко, и время от времени они всегда всплывали у нее в голове. Как напоминание о том, что если будешь играть со спичками, то можешь сжечь себя до тла. Агнэт как и все остальные, имела честь быть приглашенной на банкет в честь дня рождения, одного из высших по званию офицеров из соседнего отдела, СС. Рабочий день на сегодня благо был окончен, ибо находится здесь в данный момент было сродни трудно. Ни сколько физически, сколько психологически, радостной новостью это событие определенно не имело смысла называть, но ничего спроста тоже не бывает... Она ощущала какое-то угнетение, казалось что эта обреченность вот-вот её настигнет, и удушит в своих объятиях.. проникнет внутрь и не оставит ничего. Пустоту. Из которой будет очень тяжело выбраться. Она обязательно к этому привыкнет и возможно перестанет многому удивляться. Но не сейчас.. Не сейчас. Не раз девушка слышала фразу: "Тяжёлые время рождают сильных людей." Но часто её насаждал вопрос, какой ценой... Потерять связь с близкими и потерять их вовсе... И вероятно возможно в дальнейшем остаётся ни с чем, если не оказаться убитой. Что разбито теперь не склеить. То, что было, теперь уже не вернуть, и даже не привести в чувства. Осколки, как и воспоминания всё продолжали резать и терзать, так и продолжат, оставляя глубокие раны. А стоить лишь сделать одно неаккуратное движение она рвётся вновь, напоминая о себе. В последствии превращаясь в шрамы… За окном раздался гул, был он не совсем громким, но доносился. Очередная бомбардировка, к сожалению, с прошествием определённого времени начинаешь привыкать, к таким, казалось бы, неправильным и страшным вещам. Невольно. Такова жизнь, сначала молвишь что пройдёт, потом уж и стерпится, но ко всему привыкаешь, и становиться поистине страшно, когда этого не слышишь. Это въедается. Как едкий дым, что окутывает, обволакивает тебя и ты невольно начинаешь им дышать, он заполняет всё во круг себя, создает пелену. Не оставляя тебе и выбора, лишь медленное отравление. И ты невольно продолжаешь жить, медленно угасая. Агнэт невольно вспоминала тот, первый день в который она произошла, в этот день многие были недовольны, чего уж греха таить, видеть только эти хмурые рожи, было одно удовольствие. В отличии от мирного населения, то в свою очередь было достаточно напугано, и у многих случалась паника. Покинув здание имперской безопасности, она не спеша возвращалась домой, который по легенде достался ей от её тётушки и дяди. Вдалеке бежало несколько солдат, вероятно на место прилета, осмотреть, а возможно и с целью предупредить население в окрестности, о грядущей опасности. Не смотря на красоту вечерних улиц, освещённых желтыми фонарями, и даже совсем слегка усыпанными уже пожелтевшими листьями, ей в любом случае стоило поспешить. Она пришла к мысли что это чём-то ей напомнило родную осень. Временами бывало и сырую, такую что забудь дома перчатки — кончики пальцев начинали бледнеть, а кончик носа, щеки и уши невольно замерзали и розовели. Иногда такая тоскливая, но по-прежнему такая родная. Этот запах листвы и свежести после пройденного дождя. Родная и даже тогда, когда последнее солнце выходило на мгновение из-за темных и густых туч, как напоминание о том, что жизнь продолжается и ничто не стоит на месте.

***

Солнечный свет не спеша проникал в комнату, постепенно начиная освещать её. Легкая осенняя свежесть, которая наполнила комнату за ночь, давала о себе знать легким покалыванием в пальцах. За окном стоял ещё легкий туман, которой вот-вот начнёт рассеиваться. Оглядываясь по сторонам в поисках настольных часов, девушка поняла, что проснулась достаточно рано, и решила дать себе время поспать чуть дольше обычного, полностью укутавшись в теплое и тяжелое одеяло. Прямо как в детстве, когда мама рано утром что-то готовила, и этот приятный аромат вместе с утренней свежестью, этой любовью и беззаботностью окутывал тебя с головы до ног... От чего-то сделалось больно. Сейчас это казалось каким-то сном. И вероятно другой, иной реальностью.. Она больше не услышит как иногда по утрам смеялась сестра.. как.. Сощурившись от неприятной тяжести, она покачала головой, зарываясь пальцами в свои волосы. Пытаясь отбросить все эти мысли, забыться на мгновение. Её по-прежнему гложет, но об этом она никому не скажет. Не скажет так же, как ей больно. Пролежав в кровати так полностью и не заснувши, встала ближе к одиннадцати часам. Неохотно скинув с себя тяжелое и такое в этот момент тёплое одеяло, девушка медленно встала с кровати и последовала в ванную комнату. Умываясь холодной водой, она по привычке заглянула в зеркало, что весело над умывальником, и невольно остановилась. Зелёные слегка раскрасневшиеся глаза, потрескавшиеся губы от перемен в погоде и мокрые кончики белых волос с которых капли воды стекали вниз к подбородку. А оттуда не спеша бежали к шее, где дальше бесследно исчезали. Агнэт вспомнила сон. Сон, в котором она стояла под дождем, вся мокрая и продрогшая, пыталась убежать, убежать за сестрой, но всё попытки были тщетны. Глаза накрыла пелена слез. Всё казалось таким размытым и непонятным, животный ужас стал наполнять её, когда темная фигура приближалась всё ближе и ближе, лица совсем не было видно, темная фуражка и козырёк всё закрывали. Он схватил её за руку, и что-то произнес, на его лице заиграла мимолётная ухмылка, но того что он произнес она не слышала. Не трудно было догадаться кто это был. Но почем он? Может потому что ты боишься? Боишься не его. А то что он может узнать... у каждого ведь есть свои секреты и тайны. Чёрт... Зажмурившись и затем тряхнув головой дабы отвлечься от этих мыслей хоть на какое-то время, руками нащупала полотенце и стала вытирать лицо. Ей хотелось натереть его так, как никогда в своей жизни. Не став поддаваться импульсивным поступкам, девушка не спеша последовала на кухню. Выпив горький кофе, а не декаф как это было обычно, и выкурив сигарету она медленно и не спеша стала собираться, времени было достаточно, до того, как за ней приедет автомобиль. Сегодня ей хотелось выглядеть хорошо, точнее ей теперь попросту необходимо так выглядеть. Девушка слегка припудрила своё лицо, а затем нанесла совсем немного розовых румян на свои щеки. Вероятно, они и так слегка покраснеют, но это со временем. Она вновь заглядывает в зеркало, будто в последний раз увидит себя, поистине живую, ту у которой есть страхи и переживания, глубокие раны и боль. Сейчас она вновь спрячет, скроет себя настоящую. В ней есть человечность, которую многие за эти годы утратили. Тысячи мыслей ее посещали, после того как ей иногда сообщали или она узнавала о том, что кого-то убили на допросе, или это был расстрел пленных. Ей так хотелось выть, от бессилия и неспособности помочь. От того что эти совсем чужие люди потеряли свой человеческий облик. Она вновь наденет маску, и будет сдержана, не будет лишних упоминаний о себе и своей жизни. По-прежнему так же серьёзна и расчетлива, в этой маске не будет бушующих эмоций, переполняющих край, нет особой жалости к влагам рейха и нет необдуманных поступков, а будет рациональность. Хитрость и умение показывать и представлять из себя одно. Играя роль чудовища, важно не забывать кем являешься на самом деле, свои мотивы и цели. Дабы не забываться и не погрязнуть. В этом. Мне поручили роль, и я её играю. Зрители довольны, и я продолжаю двигаться дальше. Не спеша прокрасив брови коричневым карандашом, время пришло для оформления её зелёных глаз. Эта часть рутины нравилась ей больше всего. Девушка старалась аккуратно выводить каждую стрелку, руки то и дело слегка подрагивали от такой концентрации и сосредоточенности, а закончив выводить, девушка все так же, не торопясь подвела и нижнее веко. Прокрасив кое-как свои длинные ресницы тушью, в несколько слоёв, она достала темно красную помаду из ящика старого деревянного комода, за которым сидела и принялась наносить помаду. Теперь в зеркале она видела другую версия себя. Теперь зелёные как трава глаза и ярко алые губы выделялись ещё сильнее, на бледном личике, а во взгляде теперь не читалось никакой усталости. От той девушки что была сегодня утром будто ничего и не осталось. Нежные и белые как снег волосы так же были аккуратно уложены, но перед этим аккуратно и красиво завиты. Поскольку по форме одеваться было не обязательно, выбрав одно из своих платьев, девушка решила остановиться на чёрном. Оно имело декольте, напоминающие английскую букву V, а также длинные рукава фонарики. Была подчеркнута и талия, а сама юбка была расклешена к низу, и имело по два высоких разреза по бокам. Присутствовала и ещё одна интересная деталь, воротник его был выполнен в виде чокера что застегивался на две пуговицы. Такая, казалось бы, незначительная деталь, но так подчеркивала тонкую девичью шею. Сама ткань на ощупь была очень приятной, мягкой и струящейся. Выбирала она такое платье, что б и приятно было ощущать себя в нем, но и в это же время, не выглядело слишком заурядно. В нём она выглядела утончённо, а самое главное уверенно, оно очень аккуратно подчеркивало её фигуру. Поверх него Агнэт решила, что оденет легкое черное пальто, поскольку как такового холода ещё не было. А на ноги красивые и аккуратные черные туфельки, на небольшом каблуке. Ровно через сорок пять минут за ней заехал черный служебный автомобиль, как и уведомил её шеф. Услышав сигнал клаксона, она поняла, что время выходить. Вновь предстояло покинуть место, в котором она может побыть собой на какое-то время, быть откровенной и честной наедине с собой. Скрыться от этого мира, где доброте и человечности предпочитают жестокость и ложь. Но ведь и она прекрасно понимала, что давно перестала являться таковой. Руки то её в крови... От этого не отмоешься, и даже не сотрёшь. Мир показал нам своё место, окунув с головой в суровую реальность. Ведь каждый день являлся игрой с тенью, где нельзя забыться. Нельзя... Нельзя позволять себе быть собой полностью. В спешке покидая свою комнату и минуя коридор, она задержалась у большого зеркала что висело в прихожей. Заглянув теперь точно в последний раз, она осмотрела себя с головы до ног. Выглядела она теперь несколько иначе. Во взгляде что-то изменилось, впрочем, и не только в нем, теперь в ней самой не читалось усталости и некой обеспокоенности, теперь это точно была Агнэт Аденауэр. Та за которую она себя выдает. Выглядела она статно, ровная осанка, взгляд спокойный, расслабленный и может слегка хитроватый. Всё привычки, начиная с того что подмечает какие-то незначительные детали, заканчивая прокручиванием различных ситуаций в голове, походка, манеры, жесты и речь, всё это лишь маска. И нет ни единого намека на то что произошло вчера. Она сама порой поражалась тому как у неё получалось, держать себя в руках, скрывать всё ото всех, и даже временами от самой себя. Убеждать себя настолько, что временами давала себе мысленную пощёчину, лишь бы не забываться. Переживать на данный момент было не о чём. Нужно идти... Сделав глубокий вдох, чтобы унять некое волнение, она слегка наклонилась к зеркалу и аккуратно пригладила ещё раз волосы руками. А потом взяла флакон с духами, и нанесла нежный, но свежий аромат цветов на шею, а затем совсем немного на внутреннюю часть рук и растерла. Не думать она не могла, но надумывать было нельзя. Закрыв двери, и спокойно подойдя к машине, у которой её ожидал личный водитель бригадефюрера. Был он чуть едва выше самой Агнэт, и худощавого телосложения, возраста она его не знала, на вид казался лет двадцати пяти, а может быть и моложе. Светлые короткие уложенные волосы под фуражкой, голубые, но как будто выцветшие и безжизненные были у него глаза. Скорей просто стеклянные, будто смотрящие в пустоту. Движения его быстрые, но аккуратные. Доводилось ей несколько раз ездить в этой машине. — Heil Hitler, Hauptscharführer Agnet Adenauer! Mir wurde mitgeteilt, wohin Sie heute gebracht werden, bitte steigen Sie ein. / Хайль Гитлер, гауптшарфюрер Агнэт Аденауэр! Меня оповестили куда вас сегодня везти, садитесь. — Отдав честь, далее бросил парень и открыл заднюю дверь автомобиля. — Heil Hitler. / Хайль Гитлер. — Не совсем эмоционально произнесла девушка и садясь в машину продолжила, — Seien Sie nicht so förmlich, es ist kein Arbeitstag. Keine Sorge. / Не стоит так официально, сегодня не рабочий день. Будте спокойны. Как оказалось, ехать было совсем не долго, двадцать пять минут и вот она уже в назначенном месте. Попрощавшись с водителем, и после того как машина скрылась, она взглядом стала искать знакомые фигуры у ресторана. Машин было много, а значит и гостей тоже, оно казалось и не удивительным. Отыскав взглядом бригадефюрера, который только вышел из машины, а уже с сигаретой в руках. Однажды эдакое его пристрастие к курению нехорошо для него кончиться, думала Агнэт всякий раз, когда тот закуривал. И делал он это настолько часто, что казалось, когда каждый раз как она заходила в его кабинете, он курил. К нему подошло двое, мужчины, одетые в черную форму что и он сам, этих людей лично она не знала, а значит вероятнее всего, те были из СС. Завидев ту, бригадефюрер что-то им сказал, и теперь они всё не спеша шли к ней, что б оттуда вместе проследовать за остальными дальше, в ресторан. Одет тот был, как и большинство мужчин, отметила Агнэт, в мундире. Поверх него одет кожаный плащ, кобура как не удивительно тоже находилась на месте, и черные до блеска лакированные сапоги, раздавались шаги, звук набоек ставал ближе. Классические черные костюмы, заменила такая же черная, но военная форма. Агнэт чувствовала, как те пожирают её своим взглядом. Если первый и смотрел хватко, и это можно было стерпеть то от другого действительно хотелось просто провалиться под землю, скрыться, от этих нахального и сального взгляда. Заметив её небольшое замешательство, герр бригадефюрер начал диалог: — Um ehrlich zu sein, ist es nicht ganz üblich, Sie heute nicht in Ihrer Arbeitskleidung zu sehen... Heil Hitler. / Признаться честно, не совсем привычно видеть вас сегодня не в форме... Хайль Гитлер. Не успев Агнэт и вымолвить слова, тут зазвучал голос неизвестного ей сс-вца. — Herr Helmut hat Recht, Fräulein, Sie sehen wunderbar aus. / Герр Гельмут прав, фройлян, Вы прекрасно выглядите. — произнёс второй, осмотрев с головы до ног и потянулся за рукой девушки что бы поцеловать её. — Danke... Sturmbannführer, verzeihen Sie, aber wie darf ich Sie ansprechen? / Спасибо.. штурмбаннфюрер, простите, но как я могу вас называть? — выпалила вдруг Аденауэр, легко отдергивая свою руку, пока тот наклонился дабы поцеловать. И судя по его непонимающему взгляду у той получилось застать его в врасплох. Бригадефюрер не собирался как-то вытаскивать того из сложившейся ситуации, ему было не сколько безразлично, вероятно его тоже позабавила сложившаяся ситуация. Сейчас на долю секунды, когда она смотрела на него сверху в низ, оказалась выше, на её лице на миг появилась ухмылка и так же быстро исчезла. Была бы её воля она бы его на колени поставила. Ей нравилось ставить не совсем приятных личностей в неудобное для них положение, такими, казалось бы, простыми вопросами. Мужчина, одёрнувшись, все же таки решил ответить на заданный ему вопрос, сделав вид что ничего такого не произошло. — Walter Kreß. SS-Sturmbannführer Walter Kress. / Вальтер Кресс. Штурмбаннфюрер СС Вальтер Кресс. — И легко дернув за край кителя своего дружка, мол что б и тот представился и не стоял как истукан. — Arn Lang SS-Hauptsturmführer, sehr schön, Sie kennenzulernen, Frau. / Арн Ланг гауптштурмфюрер СС, очень приятно, фрау.. — Быстро выкинув фразу, успев сообразить, что от него хотят. — Nun ist es mir wirklich ein Vergnügen, Sie kennenzulernen. Agnet Adenauer. / Что ж теперь действительно очень приятно, будем знакомы. Агнэт Аденауэр. — промолвила та со скрытой желчью, натягивая улыбку на свое лицо. Ей было всё равно прозвучи это неискренне, с такими людьми делиться оставшейся искренностью она не собирается, как и тратить на них время. — Wie sind Sie hierher gekommen? / Как, Вы, доехали? — поинтересовался у неё мужчина мужчина. — Gut, vielen Dank, Herr Brigadeführer. Haben Sie ihn erst kürzlich abgeholt? Ich habe ihn höchstens dreimal gesehen. / Нормально, спасибо вам большое герр бригадефюрер. Вы его недавно взяли? От силы я раза три его видела. — Er arbeitet seit Mitte des Sommers für mich, ein kluger Kerl, so einen wie ihn findet man nicht so schnell. / С средины лета у меня работает, умный парень, таких ещё поискать. — Спокойно отвечал герр Гельмут Рау. — Los geht's, die Zeit drängt und es wäre unhöflich, zu spät zu kommen. / Пойдёмте, время идёт, а опаздывать будет некрасиво. И взяв её под руку, с её согласия последовали в ресторан. За всё то время что они простояли на улице, она украдкой пыталась найти ещё одного человека. Среди снующих людей туда-сюда, она не смогла найти взглядом ни его машины, ни его самого. Не то что бы это её сильно волновало, но возможно она была б в сто раз спокойней если бы ей сказали, что его не будет, и всё это вообще страшный сон... Но если сказали, что присутствовать будет большинство, то и он по логике вещей тоже должен быть. — Suchst du jemanden, Agnet? / Вы кого-то ищете, Агнэт? — Заметил бригадефюрер, пока затягивался. От него пахло сигаретами, дымом и совсем немного мужским одеколоном. — Nicht wirklich. Ich habe mich nur gefragt, wo Standartenführer Klaus steckt. Soweit ich weiß, gilt Unpünktlichkeit als unhöflich. Oder vielleicht haben sich alle mittlerweile daran gewöhnt. / Не то что бы. Просто, стало интересно где пропадает штандартенфюрер Клаус. Насколько мне известно, опаздывать дурной тон. Или всё уже давно привыкли. — Промолвила девушка, поняв, что от его глаз скрыться не вышло, и смысла таить дальше попросту не было. — Sie bemerken alles. Man sagt wirklich Gutes über Sie, Fräulein, ich bin froh, dass Sie für uns im Nachrichtendienst arbeiten. / Всё то, Вы, подмечаете. О вас действительно говорят хорошие вещи, я рад что Вы, фройлян работаете у нас, в разведке. — Не скрывая, вкрадчиво ответил мужчина, и продолжил, — Standartenführer Klaus ist derzeit unterwegs, um seine Mission fortzusetzen. Sie erinnern sich sicher, dass wir – genauer gesagt unsere Funker – vor Kurzem ein Signal empfangen haben und er wieder auf dem Weg dorthin ist. Ich denke, er wird ankommen, aber wahrscheinlich etwas später. / В настоящее время штандартенфюрер Клаус выехал продолжить одно дело, думаю вы помните, недавно мы, а если быть точнее, то наши радисты уловили сигнал, вот он снова туда и отправился. Полагаю, что он будет, но вероятно опоздает. — Danke. Hut ab, Herr Helmut Rau. Ich kann mir wirklich nicht vorstellen, wie es gewesen wäre, mit solchen Idioten in einer Abteilung zu arbeiten. / Спасибо. Я должна отдать вам должное, герр Гельмут Рау. В самом деле не представляю, как бы сложилась моя работа в отделе с этими идиотами. — Едва слышно сказала та, лишних ушей здесь хватает, а с проблемами сталкиваться никто не хочет. Мужчина лишь украдкой взглянул на неё, в его серых глазах читалось спокойствие, а затем легко улыбнулся. Таковой являлась реакция на последние слова, сказанные ею. Оказавшись непосредственно теперь внутри самого ресторана, и осмотревшись по сторонам, стало вдруг понятно почему выбрали именно его. Всё говорило о торжестве, холл в которой они зашли был не большим, но в нем ощущалось пространство, а на потолке весело несколько красивых позолоченных люстр, которое освещали это пространство. Оставив там, в холле на тёмных деревянных вешалках верхнюю одежду, они да, впрочем, и остальные приглашенные проследовали дальше, через просторный коридор с высокими потолками и арочными окнами с белыми ставнями. А сам пол, по которому они шли напоминал шахматную доску. Войдя в роскошный банкетный зал, который был наполнен людьми, а ещё теплым и мягким светом, от хрустальных и позолоченных люстр. Похожие на те что были в холле, но в несколько раз больше, и с более интересными и вычурными деталями. Свет попадающий на хрусталь, отражался и создавал игру теней на стенах и потолке. Радужные зайчики то и дело бегали от одного места в другое, привлекая к себе взор. Банкетный зал включал в себя белоснежные колонны, которые упирались в потолок, и являлись скорее украшением, чем опорой. Большие арки, а также лепнина на стенах и уходящая ввысь, на потолок. Несколько выходов в коридор откуда дальше можно спокойно пройти на балкон, если вы возможно хотите уединиться. Всё было украшено свежими цветами. Белыми нежными розами. Неимоверный аромат стоял в зале, он обволакивал, но теперь нежностью и спокойствием. Всё было выполнено с размахом. Да и общая атмосфера не то что бы давила, а скорее зазывала и приглашала присоединится к празднику. По краям у стен стояли большие деревянный круглые столы, покрытые накрахмаленной скатертью, на которых стояли свечи в таких же позолоченных подсвечниках, небольшой букет роз и таблички кто будет за ним находится. Место по центру зала же, было специально освобождено и не заставлено, что бы, когда заиграла музыка любой желающий мог выйти с парой и потанцевать. Теперь уже продолжая просто следовать за бригадефюрером, к нужному столу, Агнэт очень надеялась, что с ней будет сидеть кто-то из её девочек. Возможно так было б чуть спокойней и хоть с кем-то она сможет действительно побеседовать. Подойдя к нужному круглому столу, и рассмотрев с кем его предстояло сегодня делить, она лишь только что и смогла вздохнуть. Почему-то её это сильно не удивило. Возможно скоро она совсем перестанет удивляться чему либо. Просидев с несколько минут на стуле оббитым приятной тканью, она все же таки нашла взглядом своих, и недолго думая ринулась к тем.