Уроки музыки

      — Байхэн, ты всё забрала из багажника?       — Я уже подключаюсь, в отличие от вас!       — До начала осталось полчаса, давайте, быстрее, быстрее! Ещё настраиваться!       — Эй, кто-нибудь видел Яньцина? Он обещал помочь.       — Кого-кого?       — Цзин Юань, я здесь!       — Бегом, помогай Дань Хэну переносить барабаны.       — Не нужно мне помогать.       — О, так моя помощь тоже не требуется?       — Блэйд, стоять!       До начала выступления в восемь часов вечера оставалось меньше получаса, и багажники двух автомобилей стремительно опустели. Сцена в местном баре выглядела слишком маленькой, чтобы вместить всех, но раз Цзинлю две недели назад взглянула на неё и приняла решение, что они будут здесь выступать, иного выхода и быть не могло. Цзин Юань отшучивался, что может петь и сидя за столиком.       Отчего-то они снова опаздывали. Не опаздывать было попросту не так весело. Владелец бара, давний знакомый Цзинлю и Байхэн, со смесью удивления и отчаяния наблюдал, как шестеро («А разве их было шестеро? Я думал, квинтет — это…» — должно быть, подумалось ему) фигур очень быстрым шагом передвигались между сценой внутри бара и чёрным входом для сотрудников. В руках они несли инструменты, микрофоны, стойки и провода, бесконечное множество проводов.       На входе в бар висела афиша:

18 октября

ВЕЧЕР РОК-МУЗЫКИ

Живой звук

Заоблачный квинтет

Начало в 20:00

Оплата при входе

      Вчера владельца бара не было в городе, так что привезти инструменты заранее и подготовиться как следует не получилось. Теперь же они подключали все хитросплетения проводов, настраивали аппаратуру с десятками маленьких крутилок под любопытные взгляды понемногу собирающихся людей. Кто-то пришёл в бар на выходных, чтобы выпить, и с удивлением обнаружил, что вечер вольно-невольно проведëт в компании, а кто-то явился специально для того, чтобы послушать выступление знакомой группы.       Блэйд заметил присутствие Яньцина лишь краем глаза. Они поздоровались кивками головы, и Блэйд уже готов был забыть о пареньке, если бы через минуту к нему не направился Цзин Юань, довольно громко спрашивая на ходу:       — Что такое? Что случилось?       Бармен уже тише повторил то же самое, что только что объяснял Яньцину:       — У нас в баре правило: если он с вами, пусть лезет на сцену, а если нет, пусть платит за вход и что-нибудь заказывает.       Цзин Юань, должно быть, сдержал порыв закатить глаза, но провёл ладонью по лбу, убрав лезущую в глаза светлую чёлку. Следом он достал из заднего кармана пару купюр и положил на барную стойку.       — Он с нами. Но раз у вас правило… — после чего добавил, потрепав Яньцина по волосам: — Сильно не напивайся.       И Цзин Юань вернулся на сцену как ни в чём не бывало, чтобы продолжить под тяжёлым взглядом Блэйда настраивать гитару.       — На кой чёрт ты ввязался в программу усыновления? — шёпотом осведомился Блэйд.       На самом деле, вокруг стоял не слишком приятный грохот, так что и шёпот получился не слишком тихим.       — Прекращай, он уже не ребёнок, — отмахнулся Цзин Юань.       — А денег, чтобы ходить по барам, всё ещё нет. Вот именно, что он уже не ребёнок, зато ты ведёшь себя с ним… Погоди, или ты хочешь..?       — Хочу что? — не выдержав многозначительной паузы, резко выдохнул тот.       — Любовника себе найти.       Блэйд и Цзин Юань, оторвавшись от своих инструментов, наконец переглянулись. Изобразив очаровательную улыбку, Цзин Юань произнёс всего лишь:       — Придурок ты, Инсин.       «О, это он про меня», — тут же подумалось Блэйду.       И всё же Блэйду оставалось решительно непонятно, зачем носиться с этим парнишкой, как с каким-нибудь винтажным «гибсоном». Может, Цзин Юаню в самом деле пора было жениться и завести ребёнка, раз неумолимо подбирающийся кризис среднего возраста требовал найти ученика и передать ему все знания, что он успел накопить? Или такое происходило с мужчинами годам к шестидесяти..? Блэйд, к слову, в этом плане чувствовал себя прекрасно.       Время подобралось к восьми часам, и их выступление всё-таки началось. Как и полагалось фронтмену, Цзин Юань много общался с публикой, позволяя остальным и себе чуть передохнуть между песнями. Он приглашал всех выпить что-нибудь в баре, сделать заказ на кухне или, что ещё лучше, оставить щедрые чаевые — и музыкантам тоже! Часть выручки заведения и чаевых в этот вечер полагалась группе, так что Цзин Юань оказался предвзят как никогда. Он и Байхэн заодно пропустили пару коктейлей между песнями, вероломно пользуясь тем, что идти домой пешком не придётся; однако звучать хуже от этого Цзин Юань не стал.       Яньцин сидел где-то на углу барной стойки, перекидывался с Цзин Юанем парой слов, когда тот спускался со сцены, и слишком уж явно не сводил с него глаз. Помещение бара было не особо большим, а вот посетителей собралось немало, зато почти всем открывался вполне исчерпывающий вид на музыкантов. Яньцину — в том числе.       Выступление затянулось почти на четыре часа и и закончилось в полночь. Ещё двадцать минут понадобилось, чтобы погрузить инструменты и аппаратуру обратно в машины — поскольку бар продолжал работать до самого утра, оставлять всё внутри не рискнули.       Блэйд курил у служебного входа и прятал подбородок в вороте куртки — осенние ночи становились всё холоднее. Завтра вставать на работу, открывать магазин. Поскорее бы оказаться дома. Цзинлю, Байхэн и Дань Хэн уже попрощались и уехали на машине последнего, поскольку всем было по пути, а Дань Хэн — за рулём. Наконец, на улице показался Цзин Юань с гитарой за спиной и, почти ожидаемо, с Яньцином под боком.       Блэйд затушил сигарету:       — Готов? Поехали домой.       — Можете и меня подбросить? — вдруг раздался голос Яньцина.       Блэйд взглянул на него. Ах да, ведь Цзин Юань заделался наставником, и теперь это всё больше становилось общей проблемой. А с другой стороны, хоть Яньцин и не ребёнок, всё равно ещё мелкий, и бросать его в неизвестном баре одного было как-то очень глупо. Не был он похож на местного пьяницу.       — Залезайте.       Цзин Юань умостился на переднее сиденье, Яньцину досталось заднее. Насколько Блэйду помнилось, они жили по соседству, а значит, слишком большой крюк делать не придётся, и дома он окажется меньше, чем через час. Может, даже успеет за это время успокоиться после слишком громкой музыки на концерте, сходит в душ и быстро уснёт.       Чуть пьяный Цзин Юань после выступлений становился очень молчаливым — Блэйду так даже больше нравилось. К тому же, Цзин Юань был единственным человеком, кого он слушал целых четыре часа до этого, так что немного тишины им всем не повредит; да и тот наверняка завтра проснётся почти без голоса. Через десять минут они уже остановились на пустой улице, возле дома Цзин Юаня.       — Надеюсь, тебя не нужно тащить в постель? — Блэйд криво усмехнулся.       Не то чтобы тот так часто напивался до беспамятства. Не то чтобы так напивался в принципе. Но поддеть друга, когда отвозишь его домой — святое дело.       — Да ты сегодня в ударе, — беззлобно отозвался Цзин Юань и вышел из машины, особо не попрощавшись.       Похоже, он так устал, что даже позабыл о Яньцине на заднем сиденье. К сожалению, Блэйд такого себе позволить не мог. Как только входная дверь чужого дома успешно закрылась за своим хозяином, Блэйд обернулся к Яньцину:       — В какой стороне твой дом? Дойдёшь или отвезти?       Поблизости мягким тёплым светом горел уличный фонарь. В желтоватых отблесках на лице Яньцина, казалось, мелькнуло какое-то выражение нерешительности, однако тут же исчезло, и паренёк спросил:       — А можно к вам?       — Нельзя, — не раздумывая даже доли секунды, отозвался Блэйд.       Покидать машину Яньцин, впрочем, не спешил. Ситуация неприятно затягивалась, а Блэйд меж тем неслабо устал. В повисшей тишине он откинулся на подголовник и нашёл в зеркале заднего вида невозмутимое лицо Яньцина.       — Ты пьян?       Честно говоря, было не похоже, однако другого объяснения Блэйд не находил.       — Нет, честно. На деньги Цзин Юаня я поел и взял безалкогольное пиво. — Пауза, за которую Блэйду должно было отбить всю память. — Так можно к вам? К тебе? К кому-нибудь.       Мысленно Блэйд чуть улыбнулся от резкой перемены в чужом отношении, однако внешне остался абсолютно спокоен.       — С чего бы это?       — Хочу с вами поговорить, — максимально уклончиво ответил Яньцин.       — Что бы ты ни придумал — я не в настроении. Может, от Цзин Юаня тебе всё и достаётся только за красивые глаза, но со мной…       — Ничего мне не достаётся, — на этот раз прозвучало уже решительнее, даже чуть обижено. — Я посплю на диване и утром уйду. Но поговорить с вами правда очень надо.        Блэйд в этом, конечно, сомневался. Кому это было надо? Точно не ему. Ещё и какой-то разговор назревал на ночь глядя, а он всего-то хотел отдохнуть, уже не слишком чувствуя пальцы на руках.       Какова была вероятность загреметь в тюрьму, если прямо сейчас он вышвырнет Яньцина из своей машины на улицу и уедет? Прямо скажем, очень небольшая. Только если по неосторожности что-нибудь ему сломает, и то не факт. А какова была вероятность долгого и ненужного разговора с мольбами и намëками на то, что без его помощи в трудном деле не обойтись? О, вероятность была огромна.       Блэйд не отводил взгляда от отражения Яньцина в маленьком зеркале.       Тот прошептал одними губами:       — Пожалуйста.       Ладно, губы у него были красивые. Как и глаза. Неужто он начал разделять чувства Цзин Юаня к этому пареньку? Ещё и почти позволял вить из себя верёвки.       Блэйд накрыл глаза ладонью и выдохнул, не переставая мысленно ругать самого себя:       — Садись вперëд.       Яньцин пулей вылетел из машины и с той же скоростью влетел на переднее сиденье. Пристегнулся.       Машина тронулась с места, двинулась в сторону дома Блэйда по почти пустому ночному городу.       — Найди мои сигареты в куртке, — кивнул он Яньцину.       Тот потянулся на заднее сиденье, схватил куртку и запустил руку в карман.       — Думал, вы не курите.       — Редко. Когда кто-нибудь действует на нервы.       Яньцин протянул открытую пачку и зажигалку, добавив таким тоном, что Блэйду на мгновение всë же стало стыдно:       — Ну, извините! Но поговорить правда очень нужно. А я не знал, как снова с вами встретиться… наедине, — последнее слово прозвучало едва слышно.       Блэйд открыл окно и закурил. Не стоило напоминать парню, что тот, вообще-то, знал, где он живёт.       — И что, ты только для этого заявился в бар?       — Нет же, в бар я пришëл, потому что Цзин Юань позвал. Не в смысле «в бар» позвал, а в смысле «послушать ваш концерт в баре». И я не знал, что обязательно нужно что-то пить, поэтому денег с собой не брал. А то вы сейчас подумаете обо мне невесть что.       — Да я уже.       Боковым зрением Блэйд заметил, как Яньцин начинал потихоньку закипать. Вот теперь в самом деле становилось забавно; должен же он хоть какую-то выгоду для себя извлечь из сложившейся ситуации. Однако выдержка у того оказалась не настолько слабая, чтобы сдаться в самом начале.       — Можешь начинать разговор уже сейчас, — не слишком тонко намекнул Блэйд.       — Вы меня высадите.       Не хотелось ещё больше его расстраивать, но если Яньцин и правда будет тянуть до последнего, то дома Блэйд попросту уснёт, едва переступив порог. Ему ведь уже не двадцать лет.       Признаться, этот Яньцин и правда начинал действовать на нервы. Какое Блэйду было до него дело? Абсолютно никакого. Волновали ли хоть сколько-нибудь его проблемы? Да ни в жизнь. И всё же тот сидел на соседнем кресле с взволнованным, решительным видом, явно что-то придумав в своей светлой голове. Утром нужно будет позвонить Цзин Юаню и мягко намекнуть, чтобы держал своих учеников при себе, а ещё лучше — не таскал за собою повсюду хвостиком. Потому что с недавних пор хвостик этот имел привычку цепляться за кого ни попадя.       Светофоры ярко горели зелёным, Блэйд прибавил газу.       — А вы… ну, не пили же сегодня? — вдруг решил уточнить Яньцин, осознанно или нет вцепляясь в ремень безопасности на груди.       — Так уж вышло, что мы с Дань Хэном — что называется, «трезвые водители». И Цзин Юань бессовестно этим пользуется. Знаешь, вы с ним в чём-то даже похожи.       — Не думаю.       — А ещё оба умеете притворяться белыми и пушистыми. Только Цзин Юаню я уже не верю.       Отчего-то после этих слов Яньцин замолчал и молчал до самого дома. Похоже, что Блэйд или задел его за живое, или попал в какую-то часть, которая малышу Яньцину в себе не очень-то нравилась. Но при этом Блэйд был абсолютно честен: что-то сегодня Яньцин был не похож на того паренька, что слова боялся сказать на их первом и последнем уроке гитары. Неужто он кардинально менялся, как только понадобилось добиться своего любым способом?       Машина заехала в гараж, Блэйд закрыл ворота. Из багажника он забрал только гитару, а вот коробки с техникой оставил — завезёт обратно в гараж Цзин Юаня как-нибудь на неделе. Без лишних указаний Яньцин проследовал в дом, снял куртку и всё тем же хвостиком проследовал за Блэйдом на кухню. Тот открыл холодильник, достал бутылку молока и налил два полных стакана, один подвинул в сторону гостя.       — Я слушаю, — в очередной раз напомнил он Яньцину.       От этого идиотского разговора хотелось избавиться как можно скорее.       — Зачем это?       — Ты приехал ко мне, чтобы обсудить, зачем пить молоко?       Яньцин поднял на него нахмуренный взгляд. Блэйд столько лет ненавязчиво, осторожно доставал Цзин Юаня и Дань Хэна, что те почти перестали реагировать на его выпады; зато теперь, только поглядите — свежая кровь! Но, в целом, Яньцин сам был виноват. Блэйд не видел в своих словах ничего, из-за чего стоило бы так на него смотреть.       Убрав бутылку в холодильник, он развернулся к Яньцину всем корпусом и, скрестив руки на груди, наконец взглянул, не скрывая насмешки. Тот стойко выдержал неприятный взгляд. Тогда Блэйд протянул руку и нашёл пульс на его шее:       — Сердце колотится, неужели не чувствуешь? Ты же не уснёшь. Весь вечер просидел под колонками, а теперь нужно успокоиться. После концертов всегда так, — однако всё же добавил: — если трезвый.       Ничего не ответив по поводу собственного учащённого сердцебиения, Яньцин недоверчиво покосился на стакан молока. В конце концов, он взял его в руки и сел за обеденный стол. Блэйду снова показалось, или паренька слегка потряхивало?       — Вы же давно знакомы с Цзин Юанем? — по всей видимости, Яньцин решил зайти издалека.       — Со школы, хоть он и младше.       — И вы… близки?       — Пф, конечно, — не раздумывая, прыснул Блэйд. — Что… Что это вообще за разговор? Ты хочешь расспросить про Цзин Юаня? Или про меня?       Глаза Яньцина тут же уткнулись в пока ещё полный стакан. Похоже, невесть откуда взявшаяся смелость понемногу начинала отступать вместе с затихающим сердцем.       — Хочу знать, есть ли у меня шанс, — совсем уж тихим шёпотом признался Яньцин.       — Что ты сказал?       — Нет, ничего!       Блэйд был абсолютно уверен, что ему не показалось. Он стремительно направился к столу и присел напротив Яньцина. Действительно, что-то подобное не стоило обсуждать при посторонних, однако он предпочёл бы не обсуждать это вовсе.       — Ты влюбился в Цзин Юаня?       Вопрос так и повис в ночной тишине, только холодильник гудел на кухне. Тогда Блэйд перегнулся через стол, схватил Яньцина за подбородок и заставил взглянуть в свои глаза. Зато чужое лицо стремительно краснело.       — Ты влюбился в Цзин Юаня? — терпеливо повторил Блэйд. Хотя терпение постепенно его покидало.       — Вам-то какое дело?! Если сами встречаетесь с ним, так и скажите, а если нет…       Не выдержав, Блэйд расхохотался и сам не заметил, как разжал пальцы, что удерживали подбородок. Яньцин тут же отвернулся, уставившись в окно. Однако в темноте то показало лишь его собственное отражение, причём до крайности смущённое.       — Никогда в жизни я не встречался с Цзин Юанем, — объявил Блэйд. Продолжил уже заметно тише, будто сообщал очень большой секрет: — Даже по пьяни не целовались. С Дань Хэном — да, но про это и его жена знает. А ты, стало быть, хочешь стать любимой женой Цзин Юаня?       — Когда вы так говорите, всё звучит совсем ужасно... Погодите, какой ещё женой? У вас такое хобби, глупости болтать через слово?       Блэйд сидел, с трудом сдерживая широкую улыбку. Яньцин оказался… таким дураком. Заставил привезти себя домой, и ради чего? Чтобы узнать, не встречались ли они? Так, знаете, чисто случайно. Нет, один смешок всё же пробился наружу. И ещё один. Чем меньше Блэйд сдерживался, тем сильнее закипал Яньцин, должно быть, от злости, ревности и обиды. Причём обиды совершенно детской! Уж если он намеревался допросить Блэйда, неужели надеялся, что тот выдаст ему всю информацию за просто так, да ещё и к алтарю на свадьбе проведёт?       — Только не говори, что и на гитаре играть начал, чтобы быть к нему ближе, — сам не веря в собственные слова, решился уточнить Блэйд.       — Вы… Вы… Это никак не связано! Мы начали заниматься, и Цзин Юань оказался… оказался просто замечательным. Он хороший человек, даже если вы сейчас опять что-нибудь мне наплетёте! И такой красивый, когда поёт и играет на сцене.       Тут Блэйд был вынужден согласиться:       — Хм, и правда красивый. Тут с тобой спорить некому. Но, в самом деле — гитара? Неужели ты не мог найти себе учителя получше?       — Кого? Вас, что ли? — обиженно буркнул Яньцин.       Это было плохой идеей. И всё же Блэйд снова чуть улыбнулся:       — Хоть бы и меня. Не собираюсь тягаться с Цзин Юанем в огромном количестве вещей, но уж на гитаре я точно играю лучше, — снова тишина. Яньцин не спешил отвечать, так что Блэйд подался вперёд и добавил, понизив голос: — Может, ты бы тогда и в меня влюбился.       — Шутки у вас идиотские, — сквозь зубы выдавил из себя Яньцин.       С этим поспорить тоже было сложно.       Блэйд встал из-за стола, но вдруг решил сделать два шага в сторону, чтобы потрепать Яньцина по волосам. Что-то всë-таки в этом было. Не зря Цзин Юань делал так время от времени. Макушка у Яньцина была очень мягкой, а вот вид после этого — ещё более обиженный. На Цзин Юаня он так не обижался. Конечно, он ведь любил его…       Насколько неправильно было подшучивать над пареньком из-за его чувств? Вслух, может, совсем жестоко, но уж мысленно Блэйду никто не мог запретить.       Он всë-таки выпил молоко, с удивлением обнаруживая, что разговор с Яньцином успел его успокоить, пусть и порядком позабавил. А вот сам Яньцин по-прежнему сидел за столом, не поднимая головы.       — Так, может, — произнëс Блэйд, — раз я не твой учитель, а ты не мой ученик, и ты даже в меня не влюблëн… Тише, не злись. Может, прекратишь уже так уважительно ко мне обращаться?       — Может, и прекращу, — нехотя отозвался тот. — Скажите, как вас зовут.       — Инсин, — он пожал плечами.       — И имя у тебя дурацкое.       — А ты сопляк. Не светит тебе ничего с Цзин Юанем. Что? Думаешь, только тебе можно обзываться?       — Теперь всем растреплешь.       — Вряд ли.       — Но и не поможешь?       — Ещё чего.       Наконец, на лице Яньцина появилось то самое выражение, какого Блэйд ждал с самого начала: осознание, что приезжать сюда не стоило.       Когда Блэйд всё-таки заколол волосы и ушёл в душ, тот по прежнему сидел за столом, глядя перед собой. Что же, если всё, что нужно было этому парню — это подобраться к Цзин Юаню как можно ближе, то он умывал руки. Любовные истории его не волновали. Откровенно говоря, он даже перестал пытаться заставить себя что-то почувствовать к другому человеку. Кафка говорила, что он сдался слишком рано, вот только Кафка была той ещё интриганкой: хлебом не корми, дай покопаться длинными ногтями в чьей-нибудь запутанной душе — да и к тому же, заинтересованным лицом.       В следующий раз Яньцин обнаружился на диване, лежал, отвернувшись лицом к спинке, всё в той же уличной одежде.       «Очень обиделся», — констатировал Блэйд. Он погасил свет в доме, направился в спальню, по пути рассуждая, не хватятся ли Яньцина родители, однако перед тем, как лечь в кровать, достал из шкафа плед и старую подушку. Яньцин не спал. Зато очень удивился, когда на голову ему опустилась подушка, а на бок — аккуратно сложенный плед. Теперь Блэйд точно мог ложиться спать.       Друзья говорили, что он спал как покойник: по середине двуспальной кровати, лёжа на спине, со сложенными на груди руками, и во сне почти не вертелся. Засыпал при этом в абсолютной темноте и тишине, полностью задёрнув плотные шторы.       Поэтому звук тихо открывающейся двери заставил Блэйда нервно распахнуть глаза. Он ведь почти уснул… Особо не спрашивая разрешения, Яньцин прошёл в спальню, освещая дорогу экраном смартфона. Послышалось тихое «ой», когда тот всё же наткнулся на угол кровати, а в следующую секунду он не придумал ничего лучше, чем залезть на саму кровать. Блэйд и не подумал подвинуться.       — Разве так сложно мне помочь? — очень тихо произнёс Яньцин.       — В чём? — рефлекторно отозвался Блэйд.       Яньцин завёл всё ту же песню:       — Узнать о Цзин Юане. Кто и что ему нравится? Как сделать ему приятно? Не разозлится ли он, если я буду надоедать…       — Разозлиться могу я, потому что надоедаешь ты мне, — резко выдохнул Блэйд.       В очередной раз напомнив самому себе, что Яньцин — наверняка, в силу возраста — был в любовных делах ещё наивен, да и к тому же — возможно, от рождения — глуповат, Блэйд всё же заставил себя самую малость смягчиться. Даже Яньцин догадался, что прежней тактикой желаемого не добьётся, раз теперь звучал очень-очень жалостливо и уже не пытался задеть его.       — Цзин Юань — не энциклопедия для подростков, что будет толку от рассказов чужих людей? Это тебе никак не поможет. Ты говорил с ним? Признался ему?       — Нет, я боюсь.       Блэйд всё же закатил глаза. Всё равно в темноте он даже толком лица Яньцина не видел — телефон давно погас.       — А залезать в кровать к малознакомому мужику не боишься?       — Вряд ли ты плохой человек, — тем не менее, опаска проступила в его голосе.       — Но ведь и меня ты совсем не знаешь, — Блэйд выдержал небольшую паузу, достаточную для зарождения сомнений в чужой голове. После чего довольно улыбнулся и продолжил: — Что касается того, как сделать Цзин Юаню приятно… У тебя был секс с мужчиной?       — Был.       — Врёшь, да и ладно, — не моргнув и глазом, констатировал Блэйд. — Тогда ответ ты должен знать. Спокойной ночи.       — Что за… С чего ты взял, что я вру?       От этого разговора, очевидно, свернувшего куда-то не туда, неприличные мысли Блэйда стремительно захватывали уже не слишком сонный разум. Что же, если бы он с самого начала знал, что Яньцин будет чуть ли не за руку вести его к самым немыслимым ответам, может, куда охотнее пустил бы его в свой дом. А следом — и в свою спальню.       Он сел в кровати, по-прежнему различая лишь очертания Яньцина в темноте. Очень хотелось бы поглядеть, как сейчас выглядело чужое лицо. Он по-прежнему делал вид, что смущался, смущался по-настоящему или всё же прекрасно понимал последствия своего ужасно опрометчивого поведения? И всё же время было поздним. Здравой частью рассудка он понимал, что одна-две неосторожные фразы, и он получит от Яньцина по лицу, так что они, наконец, смогут лечь спать.       — Придвинься ближе.       — Я ничего не вижу, — напомнил Яньцин.       Тем не менее, тот всё же включил телефон и оставил его лежать в ногах экраном вверх. Растрёпанного Яньцина с распущенными волосами очерчивал тусклый свет. Блэйд смог разглядеть, как тот снова хмурился, но уже не отводил взгляд и не очень-то спешил послать его к чёрту; он сделал жест рукой, и Яньцин подал руку в ответ, позволяя притянуть себя ближе.       Блэйд склонился к его уху и отчётливо произнёс:       — Если бы ты знал, как ощущается член в своей заднице, то трижды подумал перед тем, как ночью залезать в постель к мужику, у которого секса не было уже целый год.       Ожидаемого удара в нос не последовало.       Вместо этого Яньцин упёрся рукой в подушку возле его головы и тем же тоном ответил:       — Хочешь проверить?       Они смотрели друг на друга целую минуту, и с каждой секундой Блэйд и вправду хотел проверить своё чутьё всё сильнее. Ему, наверное, стоило выставить Яньцина за порог. Ещё и Цзин Юаню рассказать о всём многообразии новой информации. Рассудительным взрослым из них двоих был именно он; а к двадцати годам Яньцину стоило научиться нести ответственность за последствия своих решений.       Так и не дождавшись хоть какого-нибудь ответа, Яньцин ловко перемахнул через его бёдра, седлая, и впился в губы Блэйда требовательным поцелуем.