Уроки музыки

      Посиделки у Цзин Юаня затянулись, так что домой к Блэйду они вернулись лишь поздним вечером. От Цзин Юаня, правда, Блэйд поехал не сразу домой, а ещё полчаса кружил по району и заехал в продуктовый, и только после этого забрал Яньцина — очень уж тот переживал, кто и что может подумать, если он уедет вместе с Блэйдом у всех на виду. Блэйду даже подумалось: «Да, Яньцин, если бы я хотел тебя похитить, ты сделал всё, чтобы меня никогда не поймали».       Яньцин забрал с заднего сиденья гитару и рюкзак с вещами, подождал, пока Блэйд закроет ворота, и бодрым шагом направился к дому.       — Что ты сказал родителям? — поинтересовался Блэйд, проворачивая ключ в замке и пропуская Яньцина внутрь.       — Мне ведь уже не пятнадцать лет, — тот закатил глаза, оставил гитару и рюкзак в прихожей, принялся раздеваться. — Мама и так расспрашивала, что за девушка у меня появилась, я особо не рассказывал. Сегодня просто сказал, что уеду на два-три дня в гости, и она сама всё поняла. Спросила про презервативы.       «Два-три дня», — повторил про себя Блэйд. Звучало многообещающе.       — Твоя мама знает, что ты можешь привести домой парня?       — Нет, — отмахнулся он тоном «проблемы надо решать по мере их поступления», — я раньше встречался только с девчонками. Честно говоря… не думаю, что до этого дойдёт.       Блэйду подумалось, что когда до этого всё же дойдёт, разговор с родителями у Яньцина будет болезненным. Или придётся скрывать всё до самой старости. Вот только вмешиваться в разборки чужой семьи не очень-то хотелось. «Старый добрый Цзин Юань, — вновь подумалось Блэйду, — повёл мальчика по кривой дорожке, без тебя он бы жил и горя не знал». В вине Цзин Юаня сомневаться не приходилось; вероятность своей вины Блэйд даже не рассматривал.       — Постой, сам же говоришь, что встречался с девушками. Всё-таки врал про опыт с парнями?       Яньцин так и замер на полпути к кухне. Обернувшись, замялся, однако в итоге в очередной раз ушёл от ответа:       — Не врал! И вообще, я сам хотел с тобой об этом поговорить. Но, может, завтра?       Очевидно, Яньцин намекал, что сегодня секса у них не будет. Пусть так. Признаться, Блэйд тоже устал за день; вот только теперь оставалось лишь ждать заветного «завтра», а когда его дразнили, всё терпение улетучивалось.       Они собрались в душ, и Яньцин закрылся в ванной изнутри, никого к себе не пуская, а после долго сушил волосы. Потом он сушил феном волосы Блэйда после купания, пока тот, откинувшись на спинку кресла в гостиной, размышлял, как же всё так странно обернулось. Яньцин аккуратно водил расчёской по его длинным тёмным волосам, а от тёплого воздуха из фена хотелось в удовольствии потянуться всем телом.       После они всё равно оказались на кровати. Должно быть, Яньцин всё-таки осмелел, раз устроился у Блэйда на плече, уткнувшись носом в грудь, а руками обнял за пояс. Тот даже слегка опешил поначалу. Светлые волосы всё так же увлекательно крутились у Блэйда на пальцах, а с теплом чужого тела под боком отчего-то клонило в сон.       В неторопливой беседе обо всём подряд они вдруг припомнили обсуждение, возникшее за столом. Яньцин на минуту поднял взгляд, чтобы взглянуть в невозмутимое лицо Блэйда:       — Разве можно переманить кого-то из группы, просто предложив условия получше? Я-то наивно думал, что люди собираются в группу, чтобы создавать музыку, которая им всем нравится. Это что, может быть без разницы, что играть?       Время от времени Блэйд вовсе забывал, что Яньцин имел какое-то отношение к музыке; другой вопрос в том, что пока оно было весьма поверхностное.       — Смотря насколько эти условия будут «получше», — выдохнул Блэйд. — Если завтра Цзинлю позовут играть куда-нибудь в Guns N’ Roses или, что уж там, хоть к кому-нибудь, у кого есть мировые туры, никто не осудит, если она согласится. Может, мы тогда сами заставим её нас бросить. Другой вопрос, что Цзинлю не согласится — такой уж она человек. И вот тут уже от человека зависит, чего он хочет: кто-то правда будет играть только то, что ему нравится, а кто-то хочет музыкой кормить семью и будет ходить по уже готовым коллективам на прослушивания. Мы все из тех людей, кому хорошая компания дороже мировой славы.       — Дань Хэн вообще сказал, что другая группа предложила ему «развиваться». Почему он не может развиваться с вами?       — Они ведь должны были что-то ему предложить, — Блэйд опустил руку Яньцину на спину и не заметил, как начал её поглаживать. — Некоторые, знаешь, и сами говорят: «С вами у меня нет никакого развития, пойду-ка я к соседям, буду играть что-то крутое, их ещё и на фестиваль позвали». А на других смотришь и думаешь: «Господи, что ты забыл в этом гадюшнике, ты достоин большего».       — И на кого ты так смотришь?       — На Цзинлю, — сквозь кривую ухмылку прыснул Блэйд. — Ты же видел её только на басу? А она, вообще-то, настоящий виртуоз на гитаре, практически гений. Застряла, вот, с нами. Ей предлагали контракт с какими-то большими деньгами, а она отказалась, потому что мы-то играем то, что она сама пишет. А там играла бы чужое. И она такой человек, что ей для развития нужна только гитара и тёмная комната. Дань Хэн… Конечно, он тоже мог бы добиться большего. Даже с другой группой. Но его беда в том, что уж слишком он преданный — хотя это не плохо.       — А ты? Никогда не думал уйти?       — Неужели ты думаешь, что и я достоин лучшего?       Яньцин медлил с ответом. Неужто ему так сложно было признать, что он хотя бы не ненавидел Блэйда? Тот вытягивал из него хотя бы слово симпатии всеми возможными способами — не для себя самого, а чтобы открыть Яньцину глаза — но тот оказывался удивительно непоколебим.       — Раз уж зашёл разговор, — наконец, нашёлся Яньцин.       — Мне предлагали, но я не уйду. У нашей группы ужасные тексты, но хорошая музыка, хоть и не моя. Но я и не то чтобы выдающийся композитор. Не всем нужно творить, не всем нужно создавать что-то неповторимое, иногда гитара это просто… ремесло. Лучшей музыки мне не надо, наша меня вполне устраивает. Я хороший исполнитель. И не самый хороший учитель.       — Неплохой, — поправил его Яньцин, с удовольствием закидывая на ногу Блэйда своё колено.       — Вот уж спасибо. Славы я не ищу, только покоя, а для этого не нужно бесконечно метаться в поисках лучшей жизни. А ты?        — Я..? Причём тут я?       — Раз уж разговорил меня. Чего сам хочешь от гитары и от музыки?       Яньцин замолчал. То ли всерьёз обдумывал ответ, то ли стыдился озвучить тот, что вертелся на языке. Брось он сейчас что-нибудь возвышенное, вроде «мечтаю прославиться на весь мир», Блэйд, может, и не рассмеялся бы, но потом спрашивал в два раза больше с их занятий. Впрочем, чтобы стать известным на весь мир, необязательно было так уж хорошо играть на гитаре.       — Может, я сначала научусь, а там уже поговорим? — по голосу было слышно, как Яньцин улыбался.       Что же, если ему так уж не хотелось отвечать, Блэйд не собирался вытягивать клещами. По правде говоря, в своё время он учился играть, потому что это было весело (при всех особенностях учебной методики Цзинлю), и ему бы вполне хватило даже такого объяснения.       От затянувшихся разглагольствований у Блэйда во рту всё пересохло. Вылезать из объятий Яньцина и идти на кухню за водой не хотелось, так что Блэйд всего-то притянул его для поцелуй и надавил пальцем на подбородок, вынуждая приоткрыть рот и позволить облизать язык. Сонливость тогда как рукой сняло.       Утро прошло без приключений. Он только позвонил Волку, чтобы узнать, не забыла ли та о работе, однако девушка всегда отвечала тем тоном, будто именно она платила Блэйду зарплату. Конечно, она не забыла. Он мог отдыхать, развлекаться и не беспокоиться о том, получит любимого персонажа в игре или нет, а ей предстояло невероятно много работы. Блэйд положил трубку. Приятно знать, что человек работал на тебя не ради денег, а из искреннего желания.       Два выходных подряд ощущались странно. Тем более, когда не предвиделось никаких дел, а из особых забот предстояло только развлекать Яньцина, чтобы тот не скучал. Блэйд уточнил:       — Завтра отвезти тебя на учёбу?       — Да, пожалуйста, — с благодарностью кивнул Яньцин. — И… заберёшь меня где-то полвторого?       Было слышно, как мысленно он готовился к отказу. Хотя Блэйд не думал, что давал повод.       — Тогда предлагаю завтра пообедать в городе и кое-куда съездить, — предложил Блэйд в ответ. — Сегодня после обеда позанимаемся на гитаре.       Яньцин снова довольно кивнул, однако не мог не уточнить:       — А до обеда..?       — До обеда расскажешь мне то, что вчера обещал. Про своих парней.       Блэйд подался вперёд, схватил сидящего рядом Яньцина и повалил его на диван. Признаться, он уже с трудом держал себя в руках. То и дело возвращаясь к этой мысли, он никак не мог понять, что же у Яньцина могла быть за история, что предстояло её столь официально рассказывать. Конечно, он кое о чём догадывался.       — Что, вот так сразу? — изумился Яньцин. — Ты же понимаешь, что вместе с этим, ну… будет секс?       — Очень на это надеюсь, — отозвался Блэйд со всей решительностью.       — Тогда хотя бы не здесь!       Яньцин был прав, на диване места оказалось не слишком много, а на полу уж слишком твёрдо и неудобно. Конечно, при большом желании не было ничего невозможного, вот только Яньцина очень хотелось бросить на кровать и запереть за собой дверь. Так Блэйд и поступил.       Он был — весь внимание. Готовый к долгому и запутанному разговору, хотя простой и короткий предпочёл бы охотнее. Яньцин сидел у изголовья кровати, нерешительно поглядывал на свой рюкзак в углу комнаты, возле двери, пока всё-таки не попросил его подать. И следом извлёк из недр рюкзака… довольно натуралистичный резиновый член. В красивом мешочке.       — Можешь ничего не говорить, — чуть посмеиваясь, отозвался Блэйд.       С одной стороны, глазеть на игрушку было как-то неправильно (что он, мужских членов никогда не видел?), а с другой стороны, она неумолимо притягивала взгляды. Трудно было находиться с ней в одной комнате, на расстоянии вытянутой руки и при этом не рассматривать.       — Нет уж, хочу внести ясность, — с неожиданной решимостью провозгласил Яньцин и тут же одёрнул руку, как только Блэйд потянулся, чтобы коснуться дилдо. — Да, с другими мужчинами я раньше не спал, но играл с собой вот этим. И, кхм, тренировался. Так что когда я приехал к тебе в прошлый раз, то утром… растягивал себя, — с каждым словом Яньцин неумолимо краснел всё сильнее и сильнее, но заставлял себя говорить: — Так что технически я не был девственником даже до те…       — Ты представлял Цзин Юаня?       Вопрос невыносимо зудел на языке. Не задать его было попросту невозможно. Раз уж Яньцин упоминал о чувствах лишь к одному мужчине, по чьему образу и подобию, в самом деле, выбирался этот резиновый член? Опять же, весьма и весьма натуралистичного вида. Не слишком большой, вовсе нет, такой покупать было бы глупо для первого раза.       — Инсин, ты..! — вспыхнул было Яньцин, но под настойчивым немигающим взглядом сдался: — Ага, представлял.       Блэйд придвинулся ближе, умостился у Яньцина между разведённых ног. По правде говоря, чужой ответ его не волновал, ведь он и без того знал правду — с первого взгляда понял. Пока Яньцин сжимал свой грязный (честно говоря, не очень) секрет в руках и не решался что-либо сделать, Блэйд поцеловал его в губы. При этом произнёс:       — Ха. Хороший мальчик.       За честность полагалась похвала. Он гладил Яньцина по лицу, забирался пальцами в волосы, не разрывая поцелуев, всё-таки ухватился за край футболки и потянул её прочь. От мягких губ невозможно было оторваться, в поцелуях тонули едва различимые стоны. Блэйд чувствовал, как напрягался член в штанах, ведь последние новости так и не смогли его смутить. Напротив, было в этой ситуации что-то возбуждающее, что-то, за что он мог ухватиться, лишь бы доставить Яньцину чуть больше удовольствия, чем раньше.       Он вовсе не ревновал, нет-нет. Блэйд вообще был не особо ревнивым человеком. Ревновать Яньцина было глупо вдвойне: что к Цзин Юаню, что к его искусственному заменителю.       Поцелуи Блэйда от губ спустились ниже. Он уже не хотел спрашивать и не собирался предупреждать, Яньцин и сам должен был прекрасно понимать, что его ждало, как только Блэйд добирался до его прекрасной нежной шеи, пусть и с чуть колючей щетиной. Однако перед тем, как оставить шикарный багровый засос у Яньцина на шее, Блэйд всё же спросил:       — А теперь расскажи поподробнее, как ты с собой играл.       Яньцин шумно вздохнул: не то от чужих слов, не то от той силы, с какой Блэйд втянул его кожу губами. В руках по-прежнему лежал дилдо; казалось, уже можно было спрятать его обратно, однако Блэйд и шанса не дал, чтобы опомниться. Вот и теперь. У Яньцина, в сущности, не было другого выбора, кроме как рассказать:       — Сначала я растягивал себя пальцами со смазкой… Обычно двумя, разводил их в стороны, чтобы растянуть вход… Ах-х…       Руки Блэйда блуждали по его обнажённой груди, ласкали, сжимали соски, приобнимали за спину. Как только Блэйд покончил с засосом, принялся слабо покусывать шею и ключицы, совсем не больно, но даже от едва ощутимых укусов по телу разливалось возбуждение. Яньцин тем временем продолжал:       — Потому поливал член смазкой… и засовывал в себя. Иногда лежал на боку, иногда… а-аха… ах… на нём есть присоска, а у меня у кровати деревянное из-зголовье… Тогда я вставал на четвереньки и насаживался… на него… Представлял, как Он меня трахает… Хотя сейчас понимаю, что в жизни всё равно приятнее.       Блэйд оторвался от выцеловывания и вылизывания живота, чтобы взглянуть Яньцину в глаза и спросить:       — Неужели на этом всё?       Если так, то история была хоть и изобретательной, но не поражала воображение. Яньцин прикрыл веки, продолжая:       — Ещё я на нём учился делать минет. Вкус, кстати… так себе. Но потом, когда сосал тебе, всё равно всё было по-другому. Даже… приятнее. Инсин, что ты…       — Хочу посмотреть, как ты потёк.       С этими словами Блэйд оттянул резинку домашних штанов вместе с трусами, обнажая возбуждённый член Яньцина. Увлечённый рассказом, тот будто оцепенел, совсем позабыв, что делать, однако тело всё равно отзывалось на настойчивые ласки Блэйда. Последний всё же потянул за штанины, оставляя Яньцина целиком обнажённым, и снова взобрался по кровати наверх, чтобы его поцеловать.       — У тебя милые фантазии, — усмехнулся Блэйд. А у него было своеобразное понятие слова «милый». — Особенно интересно слушать, как ты представлял моего друга. Знаешь, я был бы даже не против, окажись он сейчас здесь, ведь тогда тебе было бы ещё приятнее. Но и… работы оказалось бы в два раза больше. Яньцин…       Его большой палец скользнул в приоткрытый рот, взгляд не отрывался от широко распахнутых золотых глаз. Второй рукой он сжал дилдо в чужих руках, потянул на себя — Яньцин разжал хватку. Резина ощущалась в руках совсем не так, как живая человеческая плоть, но, должно быть, в моменты отчаяния вполне могла сгодиться.       Он поднёс игрушку к губам Яньцина и аккуратно толкнул головку внутрь.       — …Представишь ещё раз, что это Цзин Юань?       Бедный Яньцин от его игр едва не дрожал от страха. Или всё-таки от возбуждения? Он послушно открыл рот, пропуская внутрь резиновый ствол, и принялся его посасывать, следуя головой за движениями руки Блэйда назад и вперёд. Тому оставалось лишь наслаждаться открывшимся видом. Может, просто показалось, однако Яньцин на этот раз сосал не так старательно и с удовольствием, как делал это с членом Блэйда, но его тоже можно было понять. Чего стараться для игрушки?       Яньцин выпустил дилдо изо рта, чтобы произнести:       — Ты точно извращенец, — но на этот раз прозвучало почти беззлобно.       Блэйд придержал его подбородок и протолкнул игрушку обратно.       — Погоди, это я на нём скакал, или всё-таки ты? — ответа отчего-то не последовало. — Но я и не вижу особых поводов этого стыдиться. Если тебе так отчаянно хотелось почувствовать член Цзин Юаня в себе… так признайся в этом с гордо поднятой головой.       Он приподнялся на коленях и завёл руку выше, вынуждая Яньцина в самом деле задрать голову. И как бы тот ни поглядывал на Блэйда будто бы с неприязнью, двигать головой не переставал.       — Только не подумай, что меня это как-то задевает. Напротив, ты сейчас выглядишь очаровательно. Даже Цзин Юань бы не устоял, но теперь и не знаю, как позволить ему это увидеть. Глубже, милый Яньцин, чуть глубже, расслабь горло.       С горлом дела у Яньцина не ладились. Блэйд видел, когда тот переставал двигаться от того, что попросту не мог даже сделать вдох, и всё же вытаскивал дилдо.       Однако и злить Яньцина слишком сильно не стоило; хотя тот как будто бы был совсем не против. В комнате стало совсем жарко, Блэйд тоже стянул футболку, но пока оставался в штанах. Яньцин тяжело дышал, стараясь прийти в себя, а Блэйд тем временем целовал его в щёки и уши, с удовольствием замечая, как Яньцин пытался спрятать чрезвычайно смущённое лицо где-то у него в изгибе шеи.       Блэйд всё-таки отложил игрушку на прикроватный столик, зато взял оттуда тюбик смазки. Вылил немного себе на два пальца и приставил их к дырочке Яньцина, при этом возобновляя поцелуи в щёки и даже умудряясь спрашивать:       — Вчера ты тоже себя растягивал?       — Нет же… — на выдохе отозвался Яньцин ровно в тот момент, когда пальцы толкнулись внутрь. Следующая фраза стала для Блэйда приятной неожиданностью: — Только играл с собой, пока мы не виделись.       — Ты ведь жаловался, что задница болит?       — А потом захотелось ещё…       Блэйд в тот же миг задавил в себе необъятных размеров желание крепко сжать Яньцина в объятиях и поиметь его рот одним лишь своим языком. Что-то он не спешил признаваться, что по-прежнему представлял Цзин Юаня, но и произнести «теперь это был ты», должно быть, не хватило смелости. Хотя кто этого Яньцина разберёт? Огромным усилием воли он заставил себя не менять неторопливый темп, с которым проникал в нутро Яньцина, пока тот в самом деле был расслаблен.       Поцелуи переместились на губы, свободной рукой Блэйд мял и оглаживал его стройные бёдра. Внутри было всё так же приятно находиться, и всё же пальцы были самым меньшим (кроме, разве что, языка) из того, что Блэйду хотелось протолкнуть в Яньцина. Тот слегка покачивался на них, подмахивал бёдрами и постанывал в поцелуи, а руками обнимал Блэйда за шею и крепко прижимал к себе.       Наконец, Блэйд почувствовал, что Яньцин был достаточно растянут, вынул пальцы и вытер их о свой живот. Следом, под чуть удивлённый взгляд Яньцина, потянулся и за презервативом, и за резиновым членом.       — Зачем ты на него надеваешь? — только и переспросил Яньцин.       — Как же, сегодня это старина Цзин Юань, — пояснил Блэйд, легко раскатывая презерватив по игрушке. — Думаешь, я позволю ему просто кончить в тебя без резинки?       Яньцин хлопал глазами в отчаянной попытке сообразить, что вообще происходило. Закончив с нехитрым делом, Блэйд потянул Яньцина на себя, объясняя:       — Слезай с кровати. Член ставь на пол и садись сверху.       У Яньцина в тот же миг все слова повылетали из головы, осталась лишь абсолютная пустота. Похоже, его снова предстояло слегка задобрить. Блэйд поцеловал в уголок губ:       — С моей кроватью вряд ли получится так же, как дома. Но я о-о-очень хочу посмотреть, как ты это делаешь.       Яньцин с некоторой нерешительностью, однако принялся слезать с кровати. Блэйд добавил, ни на что не надеясь:       — Свяжем тебе руки за спиной?       — Ещё и руки? Нет!       — Как скажешь.       Как только Яньцин оказался на полу с резиновым членом в руках, Блэйд свесил ноги с края кровати, расположившись посередине правой её половины. Он вновь поймал растерянный взгляд Яньцина, но уже через несколько секунд его глаза сверкнули осознанием:       — О. Я понял, — негромко констатировал тот.       Сидеть на твёрдом деревянном полу наверняка было не слишком удобно, но всё же он не жаловался. Одной рукой он упёрся в чужое колено, другой прикрепил дилдо на пол; должно быть, если стукнуть по нему, оно бы смешно раскачивалось. Он протянул руку — Блэйд передал ему смазку. Яньцин был весьма смышлённым в некоторых моментах, как только смирялся с тем, в какой ситуации оказался. Даже догадался стянуть с Блэйда штаны перед тем, как всё-таки приступить к делу.       Он опускался на резиновый член медленно и неторопливо. Так и не скажешь, что проделывал это дома не один раз, и не скажешь, что в самом деле кого-то представлял. В этот самый момент Блэйд предпочёл бы несколько иной вид, но и имеющийся — сверху вниз, на до крайности смущённого Яньцина, стоящего перед ним на коленях — был очень даже ничего. А когда Яньцин закончил и упёрся взглядом в чужую промежность, то непроизвольно произнёс:       — Чёрт, слишком близко…       Блэйду тоже подумалось, что в итоге Яньцин оказался к нему и к краю кровати вплотную. Бесспорно, близость была приятная, но не слишком удобная. Тогда Блэйд упёрся ногами в пол и как следует оттолкнулся назад; кровать заскрипела, но поддалась, и вот уже Яньцину представился простор для любых дел.       Он убрал выбившиеся светлые прядки за уши и осторожно лизнул набухшую головку. В этот раз старался по-настоящему, не так, как совсем недавно облизывал дилдо, а будто бы в самом деле хотел доставить удовольствие. Уже не оттого, что что-то засовывали ему в рот, а потому, что сам хотел его взять.       У Блэйда мурашки бежали по спине. По телу будто проходили разряды тока, когда он глядел на Яньцина между своих ног. Тот не поднимал взгляда и руками лишь держался за его бёдра, но и одного его рта… одного его вида было достаточно, чтобы похоронить где-то в груди протяжный стон удовольствия. Останавливать Яньцина совсем не хотелось, однако Блэйд понимал, что они кое о чём забыли; обхватив того за подбородок, Блэйд произнёс хриплым голосом:       — Цзин Юань тоже ждёт, что ты сделаешь ему приятное.       Яньцин глянул на него исподлобья. Должно быть, снова хотел отмахнуться, чтобы Блэйд не болтал ерунды, но вместо этого принялся в самом деле покачивать задницей, поднимаясь и опускаясь на резиновом члене. Решив помочь, Блэйд направлял его голову, задавал темп и не позволял сходу заглотить слишком глубоко. Яньцин плотно обхватывал его член горячими губами, скользил по нему языком, выпускал изо рта, чтобы облизать по всей длине и оставить мокрые поцелуи.       — Нравится? — не отрывая глаз, осведомился Блэйд.       Как только Яньцин перестал до крайности смущаться, вид у него сделался невозмутимым, хоть и по-прежнему с красным лицом. На своём занятии он был сосредоточен, как никогда; может, даже игра на гитаре не заставляла шестерёнки в его мозгу так же отчаянно скрипеть. С шумным вздохом он снова выпустил член Блэйда изо рта и сплюнул на него скопившуюся слюну вперемешку с выделившейся смазкой.       — Ага, — Яньцин на несколько секунд стрельнул в него взглядом из-под длинных ресниц.       — А кто больше, я или Цзин Юань?       — Вы оба, — он даже не раздумывал.       — Если бы Цзин Юань и правда был здесь… у меня, конечно, не осталось бы и шанса, — усмехнулся Блэйд, невольно озвучивая собственные мысли.       Уже ничего не отвечая, Яньцин снова взял в рот член; бёдра его по-прежнему методично покачивались на дилдо, хоть и движения сделались более резкими.       Блэйду очень хотелось и самому оказаться в его мягкой заднице. Развернуть Яньцина к себе спиной и войти на всю длину, вбиваясь быстро и сильно, чтобы с его рта не успевали срываться даже намёки на стоны. Вот только это у них ещё успеется. А будет ли Яньцин снова с ним откровенным после такой реакции на своё признание — кто бы знал.       У Яньцина начали ныть колени, весь рот уже был в слюне. Хотя он по-прежнему старался не подавать виду, Блэйд заметил, с каким отчаянием тот опускался на резиновый член — будто бы подниматься с него было всё тяжелее; и с какими шумными вздохами, полными облегчения, выпускал настоящий член Блэйда изо рта. Тот произнёс, по-прежнему придерживая голову Яньцина:       — Я ведь тоже хочу, чтобы тебе было приятно. Попрыгай на его члене.       Яньцин, уже даже не кивая, как следует упёрся одной рукой в бедро Блэйда, другой обхватил собственный член и принялся быстро скакать на дилдо, пока ему не позволяли отвести взгляда. Блэйд продолжил, едва заметно улыбаясь:       — Ты же понимаешь, что у Цзин Юаня будет больше?       — Ну и что, — задыхаясь, отозвался Яньцин.       — И он не будет просто ждать, когда ты наиграешься, а завалит и трахнет сам. Тем более, что задница у тебя к тому времени будет уже готова.       — Говоришь… словно… и сам под ним лежал, — взгляд Яньцина сделался подозрительным.       — Нет, к сожалению, — с необычайной лёгкостью признался Блэйд.       Он снова наклонил голову Яньцина к своему члену, обвёл головкой раскрасневшиеся губы, размазал слюну по подбородку. И не думая замедляться, Яньцин в готовности распахнул рот, но Блэйд не спешил в него толкаться — хотя хотелось; он легонько шлёпал Яньцина по щекам и приоткрытым мягким губам, скользил по языку, который тот подставил.       Краем глаза он заметил, как отчаянно ласкал себя Яньцин, как надрачивал себе в желании поскорее кончить. И Блэйду хотелось ему помочь, но уж очень в этой самой помощи он был ограничен. Он сгрёб волосы Яньцина на затылке и резко опустил того на свой член, заставляя взять в рот до упора, так, чтобы весь рот был заполнен его горячей плотью. Ногти Яньцина тут же впились в его бедро, но Блэйд не обратил на это никакого внимания; лишь продолжил толкаться, ощущая, как и его самого накрывал оргазм. Яньцин выглядел слишком возбуждающе. Даже когда изо всех сил держался, чтобы не откусить Блэйду то, что он посмел в него засовывать.       В последний момент он оттянул Яньцина в сторону, выплёскивая сперму ему на губы и на оказавшиеся под ними бёдра. Перед глазами потемнело, кровь стучала в висках. Лишь спустя какое-то время Блэйд спохватился: чёрт, а как там Яньцин?!       Яньцин всё так же посматривал на него исподлобья, однако на этот раз прижимал руки к промежности, и в ладони у него собралась маленькая белая лужица. Он сидел, уже не решаясь пошевелиться, зато грудь и плечи ходили ходуном от прерывистых вздохов.       — Не могу… встать… — не своим голосом прошептал Яньцин.       У Блэйда тоже не было особых сил, чтобы подняться на ноги, однако он всё же дотянулся до прикроватного столика и протянул Яньцину пачку салфеток. Тот деревянными пальцами попытался привести себя в порядок. Получалось так себе. Когда Блэйд всё же отдышался, то подхватил Яньцина под локти и осторожно помог ему разогнуть колени; тот слез с дилдо, бормоча под нос:       — Ай-ай-ай.       Однако дальше ноги Яньцина уже не слушались, так что он рухнул на кровать прямиком на Блэйда, вдавливая его в матрас всем весом безвольного тела. У Яньцина намокла спина, ужасно затекли ноги и даже не было особых сил сопротивляться. Блэйд всё же решился уточнить, слушая тихое дыхание под ухом:       — Ты как, в порядке?       — Ага… Сейчас только… отдышусь.       Блэйд собирался ответить, что он никуда Яньцина и не торопил, однако тот опередил его, из последних сил приподнимаясь на локтях и целуя Блэйда в губы. Поцелуи после секса были смазанными и ленивыми. Неужели рот у Яньцина совсем не устал? На несколько мгновений ему даже стало стыдно за то, что он с ним делал, но как будто бы Яньцин не так уж сильно за это и обижался. Стыдно перестало быть в ту же секунду.       — У тебя странное отношение к Цзин Юаню, — заметил Яньцин.       «У меня?» — чуть было не переспросил Блэйд вслух. Однако вместо того сухо ответил:       — Для тебя же стараюсь.       К Цзин Юаню у него были самые светлые приятельские чувства и, по меркам Блэйда, просто великолепное отношение. Конечно, тот бы запросто открутил ему голову, если бы хоть краем уха услышал, что Блэйд болтал в постели с Яньцином; но уж появления Цзин Юаня собственной персоной в их постели всё-таки не предвиделось. Зато Яньцину, сколько бы тот ни скрывался и ни отмалчивался, это даже нравилось. Насколько Блэйд мог судить дилетантским взглядом.       — Ещё один засос, с ума сойти, — донеслось из приоткрытой двери в ванную комнату, как только там оказался Яньцин. — Старые не успевают сойти, а ты снова меня метишь! Знаешь, что мне в прошлый раз сказал один препод? «Яньцин, всему преподавательскому составу необязательно завидовать вашей бурной личной жизни».       — И что ты ему ответил?       Блэйд заглянул в ванную и застал Яньцина за разглядыванием себя перед зеркалом.       — Чуть не сказал, что на самом деле меня пытались сожрать. Блэйд… Инсин… ты..!       Блэйд уже оказался у него за спиной, убрал с правого плеча светлые волосы и наклонился, чтобы оставить ещё один засос; вот только в последний момент передумал и лишь легонько прикусил обнажённое плечо.       — Кусаешься… постоянно, — уже с меньшим запалом добавил Яньцин.       Однако стоило отстраниться, как Блэйд развернул голову Яньцина и прильнул к его губам поцелуем. Совсем не кусачим, а мягким и неторопливым. Яньцин всё постанывал в поцелуй, но всё же старательно отвечал.       После обеда настало время очередного урока игры на гитаре. Они вновь расположились в гостиной, Яньцин докручивал колки, настраивая инструмент, когда Блэйду вспомнилась идея, что поселилась в голове уже какое-то время назад.       — Ты относил гитару мастеру? — на этих словах Блэйд подался вперёд и провёл по грифу рукой.       — Нет. Честно говоря, даже струны не менял.       Яньцин неосознанно закусил нижнюю губу, будто готовился к чему-то не очень хорошему, однако Блэйд без лишних эмоций поднялся на ноги.       — Бери гитару, пойдём в гараж.       Уже на ходу Яньцин всё же осведомился:       — Зачем?       — Посмотрю, что смогу сделать с торчащими ладами. Но я, вообще-то, не мастер.       Он не видел лица Яньцина за своей спиной, однако даже без этого с лёгкостью мог представить, как тот, смутившись, опустил взгляд. Или напротив, глядел на него во все глаза с искрящейся благодарностью.       — И у меня где-то были струны как раз для тебя.       — Спасибо!       По правде говоря, мягких тонких струн дома у Блэйда давно не водилось. А вот неделю или две назад они появились буквально из ниоткуда, и теперь лишь дожидались своего часа. Купил ли их сам Блэйд? Едва ли он расскажет.       — Ты вообще думаешь о том, чтобы покупать свою гитару?       — Д-да, но я пока не решил, какую хочу. И придётся договориться с родителями, чтобы они заплатили, раз я не работаю из-за учёбы.       Блэйд обернулся, встретился с Яньцином взглядом и снова отвернулся. В его голове мелькнула ещё одна мысль, пока слишком размытая, чтобы как следует её обдумывать; да и не до этого было. Уже в гараже Яньцин прильнул к нему, склонившемуся над столом с инструментами, и звонко чмокнул в щёку. Звук поцелуя смешался с довольными смешками Яньцина и звоном струн. Блэйд изо всех сил старался не улыбаться.