Всевышний мир

      — Может, тогда вернем то, что забрал у тебя Создатель? — настойчиво повторила Айко, не отрывая аналитического взгляда от Рея.       Рей не ответил. Он просто смотрел куда-то в пространство перед собой, его лицо было чистым листом.       — Айко, милая, моя, — натянуто, сквозь зубы, произнес Кай и решительно взял ее под локоть, отводя в сторону, за колонну. — Слушай, не надо лезть не в свое дело.       — Это не «не свое дело»! — прошипела она, вырывая руку. — Это научный и этический прорыв! Мы говорим о вмешательстве в саму природу сознания!       — Мы говорим о потенциальной бомбе! — так же тихо, но страстно парировал Кай. — Если его так называемый Создатель убрал эмоции, значит, так надо. Вдруг он... ебнутый? Или просто намеренно это сделал, чтобы избежать катастрофы?       — Что ты под этим подразумеваешь?       — А то, что если он начнет чувствовать, то не сможет себя контролировать? — Кай бросил взгляд на Рея, который от скуки поднял ноги и снова бесшумно повис в воздухе, раскачиваясь как маятник. — Он сильный маг. Сильнее нас всех, вместе взятых. Вдруг первое, что он почувствует, будет ярость? Или страх? Или отчаяние? Ты представляешь, что может случиться? Я волнуюсь за всех. И за него в первую очередь.       Тем временем к Кире и Лило подошла Хейзи.       — Что-то мне не нравится эта вся история, — тихо сказала эльфийка, обнимая себя за плечи. — Это неестественно. Лишать живое существо чувств... Это жестоко.       — Ага, — тут же согласилась Кира. — Без эмоций и радости жизни никакая магия не в кайф. Надо ему помочь!       — Я только за! — поддержал Лило. — Представляешь, каким прикольным он станет, когда научится смеяться над моими шутками? А то виснет тут, как мокрая простыня.       — Ребята! — Кай стал серьезнее. — Это опасно, — попытался в последний раз возразить принц огня.       — Опасно — это оставлять все как есть, — парировала Айко, и в ее глазах загорелся огонь одержимости. Ее мнение, похоже, качнулось в другую сторону после спора с Каем. — Мы не знаем целей этого «Создателя». Что, если это тот самый, кто стоит за ритуалами с котом? Что, если Рей — следующая ступень? Оружие, лишенное жалости и сомнений? Мы не можем это игнорировать.       — Точно! — Кира ухватилась за эту мысль. — А если он на нашей стороне, но с эмоциями? Он станет еще сильнее! И... ну, человечнее.       Все взгляды устремились на Рея. Он все так же безучастно висел в воздухе, наблюдая за пылинками, пляшущими в луче света. Решение созрело само собой, без громких слов. Оно витало в их общем, встревоженном и решительном молчании. Кира сделала шаг вперед.       — Рей.       Он медленно повернул к ней голову.       — А ты... сам хочешь узнать, каково это — чувствовать?       На этот раз пауза затянулась. Казалось, в глубине его свинцовых глаз что-то дрогнуло, шевельнулось, как далекая тень.       — Мой создатель запретил, — произнес он, но в его голосе не было убежденности, лишь констатация факта.       — А мы не спрашиваем разрешения у твоего создателя, — твердо сказала Айко. — Мы спрашиваем у тебя.       Рей медленно опустился на пол. Он посмотрел на их лица — на решимость Киры, аналитический огонь в глазах Айко, настороженную доброту Хейзи, азарт Лило и обеспокоенную, но не враждебную сдержанность Кая.       — Я... не знаю, чего хочу, — сказал он на удивление тихо. — У меня нет данных для формирования такого желания.       — Тогда... доверься нам, — предложила Хейзи. — Позволь нам дать тебе эти данные.       Рей снова замолчал, и на этот раз его молчание было напряженным, полным внутренней борьбы, которой, по идее, в нем быть не должно было.       — Хорошо, — наконец произнес он. — Давайте... попробуем. — Если у меня получится... — и его голос, обычно плоский, дрогнул от едва уловимого усилия. — ...то мы это сделаем.       Мир не изменился и не растворился. Он просто... схлопнулся. Одна секунда — они стояли в ярко освещенном коридоре Академии, а в следующую — их поглотила абсолютная, беззвездная тьма. Но это была не слепая темнота подземелья. Они видели друг друга, свои тела, будто подсвеченные изнутри. А вокруг, в бесконечной черноте, клубились и перетекали густые, фиолетовые туманы, словно живая материя самой Пустоты.       — А-а-а! — вскрикнули в унисон Хейзи и Кира, инстинктивно схватившись друг за друга.       — Это че? — ошарашенно произнес Лило, разглядывая свои руки, ясно видимые в этом сюрреалистичном мраке.       — Это мой дом, — прозвучал спокойный голос Рея. Он стоял в центре этого не-места, его фиолетовые волосы казались частью клубящихся вокруг теней.       Кай нервно усмехнулся. Лило открыл рот для шутки, но слова застряли у него в горле. Воздух, которого, казалось, тут не должно было быть, стал леденеть.       Рей повернулся в пустоту.       — Здравствуй, Создатель.       Его слова повисли в тишине, густой и звенящей.       — Я пришел сюда не для того, чтобы отвечать на вопросы. Я пришел взять то, что хранится у тебя.       По телам ребят прошел леденящий ветерок, от которого побежали мурашки. Он исходил ниоткуда и был направлен в никуда.       — Я понимаю тебя, — продолжал Рей, и в его голосе впервые прозвучала... теплота? Нет, скорее, глубокая, бездонная печаль. — Я обещаю, что верну все на место. Все будет в порядке.       Ветер усилился, став почти ураганным порывом, заставляющим их прищуриться. Он выл беззвучным воем, в котором угадывались отчаяние и предостережение.       — Я не понимаю, он разговаривает? — прошептал Лило, но Кай молча, с железной хваткой, закрыл ему рот ладонью. Это было не место для глупостей.       — Я долго практиковал свои навыки и знания, — голос Рея зазвучал громче, перекрывая безмолвный шторм. В нем слышалось напряжение всей его жизни. — Если я подведу тебя... Если из-за этого что-то пойдет не так... то я заново стану сосудом. На пятьсот лет. И буду учить все заново. Я даю свое слово... и слушаюсь тебя.       Ветер стих так же внезапно, как и начался. Наступила звенящая тишина. И прямо перед Реем, в самом сердце Пустоты, появился слабый, мерцающий свет. Он был крошечным, как угасающая звезда, но в его сиянии заключалась целая вселенная чувств. Рей медленно, почти с благоговением, протянул руку. Его пальцы дрожали. В тот миг, когда его кончики пальцев коснулись света, по его телу пробежала судорога. Он замер, словно пораженный молнией, его спина выпрямилась, а голова запрокинулась.       — Рей? — тихо, почти боязливо, позвала Айко.       Он все еще стоял, недвижимый, поглощенный внутренней битвой, невидимой для них. А затем... он медленно повернулся к ним.       И все увидели. По его бледной, всегда бесстрастной щеке, из глаза, в котором прежде была лишь пустота, медленно скатилась единственная, кристально чистая слеза. Она блестела в призрачном свете этого места, как самое ценное сокровище во всех мирах. Он смотрел на них, и в его темно-фиолетовых глазах бушевала буря — растерянность, боль, удивление, страх... и крошечная, робкая надежда. Сосуд был наполнен.       Он снова мог чувствовать.       Мир снова перевернулся, но на этот раз — резко и привычно. Одна секунда — они стояли в безвоздушной пустоте, пронизанной фиолетовым сиянием, а в следующую — снова оказались в том же коридоре Академии. За окнами была уже глубокая ночь, а по стенам ползли тени от уличных фонарей.       — Воу! — ахнул Лило, пошатываясь и хватаясь за стену. — Это че такое было?! Это твой дом? Просто комната с прикрученным полом и черными обоями?       Но никто не ответил. Все смотрели на Рея. Он стоял, дотрагиваясь пальцами до своей щеки, где еще минуту назад блестела слеза. Теперь его лицо было сухим, но выражение на нем было совершенно новым — легкое недоумение, смешанное с осознанием чего-то огромного.       — Итак... — Кай первым нарушил молчание, с облегчением выдыхая. — Похоже, у нас есть повод напиться в «Дебошире». Сейчас же. Я плачу за всех. И особенно, — он кивнул в сторону Рея, — за нашего... нового эмоционального друга.