Всевышний мир

      Воздух в «Дебошире» в эту ночь казался еще гуще, а музыка — громче. Компания устроилась за своим привычным столом. Рей сидел, слегка отстраненно, оглядывая заведение с видом человека, который впервые видит мир без пелены перед глазами.       — Ну что, «сосуд», — Лило толкнул его в плечо. — Как тебе твои новые чувства? Не передумал?       Рей медленно повернул к нему голову. Уголок его рта дрогнул.       — Это... странно, — сказал он, и его голос больше не был монотонным. В нем слышалось легкое напряжение и искреннее любопытство. — Твои слова сейчас... они вызывают у меня желание отодвинуться. Раньше я бы просто их зафиксировал.       — Ого! — рассмеялась Кира. — Он уже учится сарказму!       — Это не сарказм, — парировал Рей, делая глоток какого-то темного напитка, который заказал для него Кай. Он поморщился. — Это... очень горько. И в то же время... приятно. Противоречиво.       — Добро пожаловать в клуб, — мрачно усмехнулся Кай, поднимая свой бокал.       Айко наблюдала за Рейем с научным интересом.       — А физиологические реакции? Учащенное сердцебиение? Приливы жара? Дрожь?       — Да, — коротко ответил Рей, глядя на свои руки. — Все это есть. Это... неудобно. Но... — он замолчал, вглядываясь в танцующие языки пламени в камине. — Цвета стали ярче. Звуки — объемнее. Ваши лица... я теперь вижу в них историю. Это сложно.       Вдруг он тихо рассмеялся. Звук был непривычным, немного скрипучим, но абсолютно искренним.       — Лило, твоя шутка про арбузы была идиотской. Но теперь я понимаю, почему вы смеялись. Это чувство... легкого безумия, которое хочется разделить.       Лило удивленно поднял брови, а потом расхохотался в ответ.       — Ну наконец-то! А то я тут уже пытался, как перед стенкой горох!       Рей откинулся на спинку стула, и на его лице впервые появилось что-то похожее на умиротворение. Он был все тем же могущественным магом Пустоты, способным парить в воздухе и сгибать реальность. Но теперь у него было нечто, что делало его силу и уязвимостью одновременно — живая, трепетная, непредсказуемая душа. И глядя на него, Кай понял, что, возможно, это был не такой уж и плохой поступок. Да, это было опасно. Но видя, как Рей впервые в жизни по-настоящему улыбается, глядя на глупые танцы Лило, он понимал — некоторые риски того стоили.       Вечер в «Дебошире» постепенно подходил к концу. Воздух пропитался усталостью и легкой, приятной расслабленностью после нескольких кружек хорошего напитка и громкого смеха.       — Кстати, — сказал Рей, с интересом наблюдая, как Кира заливается двадцатиминутным рассказом о том, как однажды перепутала сок с касторовым маслом. — Теперь, когда я могу чувствовать, я могу сделать так.       Он едва заметно шевельнул пальцем. Перед самым носом Киры материализовалась полоска темного, матового скотча. Со звуком «шмяк» она намертво залепила ей рот. Кира широко раскрыла глаза и принялась невнятно мычать, тыча в Рея пальцем и бросая на него яростные взгляды. Айко фыркнула, подавившись своим напитком.       — И что это значит? — спросила она, вытирая слезу.       — Это называется «раздражение» от ее непрекращающейся болтовни, — с абсолютно невозмутимым видом объяснил Рей.       Еще одним взглядом скотч отлепился и испарился.       — ЭЙ! — взревела Кира, едва ее рот освободился. — Я сейчас сама к твоему Создателю вернусь и попрошу, чтоб он забрал у тебя эту хрень!       Рей внимательно посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула искорка настоящего, живого элемента       — Я бы ответил на твои слова шуткой или сарказмом, но отвечу серьезно. Теперь я могу вернуть эмоции, только если Создатель сам этого захочет. А захочет он тогда, когда посчитает это нужным. Или... если я где-нибудь серьезно накосячу.       — Ох, лучше бы себе рот залипил! — фыркнула Кира, все еще ворчливо отряхивая несуществующие следы скотча с губ. — Это ты болтаешь без умолку!       Но ее злость уже была напускной, и все это понимали. В ее глазах светилась та же радость, что и у остальных — радость от того, что их новый друг стал... настоящим. Вскоре компания начала расходиться. Лило, немного пошатываясь, но с рыцарственной галантностью, предложил руку Хейзи.       — Провожу тебя, моя фея, а то ночь, темно, всякое бывает...       Хейзи лишь улыбнулась и взяла его под руку. Кай поднялся следом.       — Что, принцесса, вызовешь гвардию, если я тоже предложу тебя проводить? — он с вызовом посмотрел на Киру.       Та только фыркнула, но встала и пошла рядом с ним, их плечи изредка касались в такт шагу. За столиком остались только Айко и Рей. Она допивала последний глоток, он — просто сидел, погруженный в созерцание своих новых ощущений. Тишина между ними была не неловкой, а задумчивой.       — И как? — наконец спросила Айко, отставляя пустой бокал. — Ожидания от реальности совпали?       Рей медленно перевел на нее взгляд. В свете тусклого света зала его фиолетовые волосы казались темнее, а глаза — глубже.       — Нет, — ответил он тихо. — Реальность... сложнее. Больнее. Но... — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Но в этой боли есть смысл. Раньше данные просто фиксировались. Теперь они... отзываются. Эхом.       — Добро пожаловать в хаос, — сказала Айко, и в ее голосе прозвучала не насмешка, а нечто похожее на понимание.       — Спасибо, — вдруг сказал Рей. Слово вышло неожиданно искренним. — За то, что настояли. Это был... правильный алгоритм.       Айко кивнула, поднимаясь.       — Алгоритм под названием «дружба». Он не всегда логичен, но часто эффективен. Идем?       Рей встал, и они вышли из шумного зала в тишину ночи, каждый — со своим грузом мыслей и новым, еще не до конца понятым чувством ответственности за то, что они сотворили. Ночной воздух был прохладным и трезвящим после душной атмосферы «Дебошира». Они шли по пустынным улицам технологического квартала, где неоновые вывески отражались в идеально отполированном металле и стекле. Айко шла ровно, ее шаги отмерялись точным механическим ритмом, в то время как Рей слегка покачивался, будто все еще ощущая под ногами не твердый тротуар, а невесомость Пустоты.       — Интересно, — произнес он, глядя на свои руки, будто впервые их видя. — Алкоголь... он создает ощущение легкости. Физические ограничения будто размываются. И... — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Исчезают ментальные барьеры. Становится... проще говорить.       Айко тихо хихикнула, смотря на него с теплой, почти материнской улыбкой. В такие моменты он казался огромным, неловким ребенком, который только что открыл для себя целый мир.       — Это называется «раскрепощение», — пояснила она. — Хотя с твоими-то способностями, тебе бы и без него раскрепощаться. Ты же можешь просто приказать барьерам исчезнуть.       — Это разные вещи, — серьезно ответил Рей, остановившись и повернувшись к ней. Его фиолетовые глаза в свете неона казались почти синими. — Можно убрать физический барьер. Но барьер... здесь, — он легонько ткнул себя пальцем в висок, а затем неожиданно перевел руку к груди, в область сердца, — его так просто не растворить. Для этого нужен... ключ.       Ее улыбка стала мягче. В голове у нее крутилась мысль, парадоксальная и оглушительная: она объясняет основы человеческого опыта древнейшему существу, единственному в своем роде магу, чья сила могла, вероятно, погасить звезду. И в то же время он смотрел на нее с таким чистым, неподдельным интересом, что у нее перехватывало дыхание.       — Ну что ж, — сказала она, снова начиная идти, чтобы скрыть легкую дрожь в голосе. — Рада, что смогла стать твоим... ключом.       Он догнал ее за два шага, и теперь они шли совсем рядом, их плечи почти соприкасались.       — Ты была первым человеком, который спросил меня, чего хочу я, а не чего от меня ждут, — тихо сказал Рей. В его голосе не было сарказма, лишь глубокая, пронзительная искренность. — Даже мой Создатель... он давал мне инструкции. Ты же задала вопрос.       Айко почувствовала, как по ее щекам разливается тепло. Она была благодарна полумраку, скрывавшему легкий румянец.       — Ну, знаешь ли, — она сделала вид, что поправляет невидимую пылинку на своем протезе, — я всегда была любопытной. Ломаю сложные системы, чтобы посмотреть, как они устроены внутри. Прости, если это прозвучало грубо.       — Нет, — он покачал головой, и в уголках его губ играла тень улыбки. — Это было... приятно. Как луч света в темной комнате. Ты была этим лучом.       Они дошли до сияющего порога ее семейных апартаментов — высокотехнологичного здания, больше похожего на научную лабораторию. Айко остановилась, обернувшись к нему.       — Ну что ж... Добро пожаловать в мир чувств, Рей. Готовься, дальше будет только сложнее.       — Я знаю, — ответил он, и его взгляд был таким прямым и открытым, что ей снова захотелось отвести глаза. — Но теперь у меня есть проводник. Спасибо. За сегодня. За все.       Он не стал ждать ответа, просто легко оттолкнулся от земли и бесшумно взмыл в ночное небо, растворившись в темноте так же быстро, как когда-то появился в их жизни.       Айко еще долго стояла на пороге, прикасаясь пальцами к губам, на которых все еще играла невольная улыбка. «Древнейший маг Пустоты, — думала она, — и самый одинокий парень, которого я когда-либо встречала». И этот парадокс волновал ее куда больше, чем любая из сложных схем, над которыми она работала.