Курс на Грааль: Академическая Одиссея.

Перед ним, сохраняя дистанцию друг от друга, стояли шестеро учеников. Их собрали не сообщением, а безмолвным кивком охранника у дверей. Никаких объяснений. Просто: – Директор ждет. Немедленно. Первой у дверей, почти растворяясь в тени, замерла Медуза Горгона. Длинные волосы цвета темной сливы скрывали часть лица, фиолетовые глаза из-под челки внимательно и настороженно отслеживали каждого в комнате, особенно директора. Ее поза выдавала готовность в любой момент исчезнуть или защититься. Чуть поодаль, прислонившись к стеклянной стене с видом на полное безразличие, стоял Сасаки Коджиро. Его длинные волосы цвета индиго были убраны в низкий хвост, темно-синие глаза смотрели в пустоту, будто созерцали внутренний ландшафт далеких от этой комнаты мыслей. Он казался абсолютно невозмутимым, почти спящим. Медея заняла позицию у книжного стеллажа, полного одинаковых, нечитанных томов в черных переплетах. Ее голубые волосы были убраны строго, сапфировые глаза холодно скользили по присутствующим, останавливаясь на Котомине с плохо скрываемым презрением и осторожностью. Она скрестила руки на груди, ее осанка кричала о превосходстве, которое она тут же пыталась отстоять. В центре комнаты, словно считая ее уже своей собственностью, восседал в кресле Гильгамеш. Его золотые волосы были уложены с вызывающим совершенством, темно-красные глаза с ленцой осматривали обстановку, находя ее недостойной себя. Дорогой, не по-школьному выглядящий костюм подчеркивал его статус. Он смотрел на Котомине с открытым высокомерием, явно задаваясь вопросом, что этот "смотритель зверинца" может сказать ему интересного. Тосака Рин стояла прямо, ее двойные хвосты с алыми лентами выглядели как два вызова серости вокруг. Бирюзовые глаза были холодны и сфокусированы на Котомине, полностью игнорируя остальных. Она ждала. Ждала информации, задания, возможности проявить себя и доказать, что она – лучший стратегический актив в этой комнате. В самом темном углу, за крупным растением, почти полностью скрываясь от взглядов, притулилась Джек. Ее белые, небрежно подстриженные волосы казались призрачным пятном в полумраке. Глаза, цвет которых трудно было разглядеть, широко смотрели на Котомине с животным страхом и готовностью к бегству. Она была одета в поношенный черный худи, слишком большой для ее хрупкой фигуры, и рваные джинсы. Казалось, она старается занять как можно меньше места, стать невидимкой. Котомине позволил тишине затянуться. Он изучал их, наслаждаясь едва уловимым напряжением, что начало витать в воздухе. Его взгляд на мгновение задержался на Джек, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на мимолетный интерес к редкому, испуганному насекомому. Наконец, он заговорил. Его голос был низким, бархатистым, каждое слово падало, как капля чернил в воду. – Приятно видеть, что все наши… самые ценные активы в сборе, – начал он, и в его голосе звучала легкая, ядовитая насмешка. – Избавляю вас от лишних слов. Академия получила приглашение. Турнир Трех Корон. – Он произнес это без тени волнения, как констатацию погодных условий. Он сделал паузу, наблюдая, как слово «Турнир» отзывается эхом в тишине. – Приз – некий кубок. «Святой Грааль», – Котомине почти физически ощутимо поставил название в кавычки своим тоном. – Блестящий безделушка для тех, кто нуждается во внешних подтверждениях собственной значимости. – Его взгляд скользнул по Гильгамешу, который ответил томной улыбкой, словно соглашаясь: да, для черни это важно. – Однако, – продолжил директор, и его голос приобрел стальное лезвие, – «Вавилон» не может позволить себе проигрыш. Не из-за кубка. А из-за принципа. Превосходство должно быть продемонстрировано. Система – утверждена. Любая победа «Авалона» или иной школы будет воспринята как слабость. Слабость, которую я не потерплю. Он обвел взглядом всех шестерых, и его взгляд, казалось, впивался в каждого, выискивая слабые места. – Вы шестеро… – он снова сделал паузу, давая слову повиснуть, – были выбраны. Не за ваши моральные качества или командный дух. А за вашу полезность. За вашу способность добиваться результата. Любыми необходимыми средствами. Вы – инструменты. Очень дорогие, очень острые. И сейчас настало время вас применить. Мысли и реакции учеников смешались с холодным воздухом комнаты: /Скучные школьные игрища. Но... "Святой Грааль"? Звучит почти достойно моего внимания. Возможно, это развлечет меня. И позволит показать этой черни их место. Интересно, позволит ли Котомине настоящую игру?/ На лице Гильгамеша играла надменная усмешка. /Турнир... Главная арена. Шанс доказать свое превосходство не только здесь, но и на региональном уровне. Мои знания, моя стратегия будут ключом к победе. Я должна возглавить это. Я наиболее эффективна/ Бирюзовые глаза Тосаки сузились, в них загорелся холодный расчетливый огонь. /Еще одна глупая трата времени на публичные выступления. Но... если это демонстрация интеллектуального превосходства... Мои проекты затмят всех. Это шанс унизить Рин и остальных раз и навсегда. Публично/ Пальцы Медеи сжали локти чуть сильнее. /Очередное столпотворение эго и амбиций. Шум, суета... Но в самой структуре турнира, в его правилах можно разглядеть интересные закономерности, пустоты для маневра... Возможно, стоит понаблюдать/ Взгляд самурая оставался отрешенным, но в глубине темно-синих глаз мелькнула искра любопытства. /Опасность. Новое внимание. Новые глаза на мне... и на сестрах. Но... если мы выиграем, это может обеспечить защиту. Сделать нас... ценными. Необходимо выжить. Остаться незамеченной, но полезной/ Медуза стала еще незаметнее, она буквально вжалась в тень, стараясь слиться с обоями. /Беда. Опять внимание. Все смотрят... Всегда беда, когда на меня смотрят/ Сердце Джеки бешено колотилось. /Нужно спрятаться. Исчезнуть. Но... нельзя. Он... он накажет. Сделает больно. Или.../Смутная, почти неосознанная надежда мелькнула в глубине ее сознания: /А если... если я помогу... меня может оставят в покое? Перестанут бросать в меня камни?/Она съежилась еще сильнее, стараясь стать частью стены. – Цель проста, – голос Котомине вернул всех к реальности. – Победа. Методы… на ваше усмотрение. В рамках, разумеется, дозволенного. Или… в тех, что нельзя будет доказать. – Он едва заметно улыбнулся, и это было страшнее любой угрозы. – Теперь о лидере вашего… ансамбля. Вопрос повис в воздухе. Ричард Львиное Сердце выпалил бы первым. Здесь царила гробовая тишина. Первым нарушил ее Гильгамеш, не меняя позы. – Нелепый вопрос. Очевидно, что лидерство – моя привилегия по праву рождения и превосходства. Я буду определять курс. Остальным стоит лишь следовать, – он бросил томный взгляд на Котомине, словно ожидая немедленного подтверждения. – Твое право рождения значит меньше, чем рабочий алгоритм, – холодно парировала Рин, даже не глядя на него. – Этот турнир выигрывается стратегией, расчетом и контролем. Сфера моего превосходства. Лидером должен быть самый эффективный инструмент. То есть я. – Ее голос был резок и точен, как скальпель. – Эффективность? – вступила Медея, ее голос звенел ледяным презрением. – Твоя эффективность ограничена учебниками и правилами. Для победы нужны нестандартные решения, прорывные идеи. То, что находится за пределами твоего шаблонного мышления, Тосака. Победу обеспечит гений, а не бюрократ. Котомине наблюдал за этим обменом колкостями с тем же выражением, с каким мог бы наблюдать за дракой пауков в банке. Его взгляд скользнул в угол, где пряталась Джек. – А ты? – спросил он вдруг, его голос прорезал спор, как лезвие. – Не имеешь мнения, тень? Или боишься, что его выбьют из тебя, как и в прошлый раз? Джек вздрогнула, словно ее ударили. Она попыталась стать еще меньше, ее дыхание участилось. Она промолчала, лишь испуганно качнула головой, уставившись в пол. Гильгамеш фыркнул с отвращением. – Оставь, Котомине. Зачем тратить время на это испуганное животное? Оно годится разве что для уборки помоек. – Каждое существо имеет свою функцию, – мягко, почти задумчиво произнес Котомине, не сводя глаз с Джеки. – Даже самое жалкое. Испуганные животные… чуют опасность. И способны пролезть в самые узкие щели, куда не сунутся горделивые хищники. – Его слова звучали как странное, зловещее одобрение. Джек не понимала, хуже это или лучше. Она просто замерла, чувствуя себя загнанным зверьком. Котомине наконец поднял руку, едва заметным жестом требуя тишины. Спор стих. Он посмотрел на них. – Забавно, – произнес он без тени веселья. – Вы тратите силы на внутренние склоки, когда настоящий противник – за стенами этой академии. Ваша неспособность к кооперации предсказуема и скучна. – Его взгляд упал на **Коджиро** и **Медузу**, молча наблюдавших за этим спектаклем. – Молчание – не всегда золото. Иногда – признак отсутствия мыслей. Или трусости. Сасаки Коджиро медленно перевел на него свой спокойный, глубокий взгляд. – Шум мешает слышать музыку противника, – произнес он тихо, и его слова прозвучали загадочно и не по-юношески мудро. – Тот, кто кричит громче всех, редко наносит самый точный удар. Медуза не сказала ничего, лишь чуть отвела взгляд, но ее пальцы незаметно сжались в кулаки. Котомине позволил своей улыбке стать чуть шире. – Поскольку вы не способны прийти к консенсусу, а наблюдать за вашим жалким самоутверждением утомительно, я возьму эту роль на себя. – Он откинулся на спинку кресла. – Гильгамеш. Вы возглавите команду номинально. Ваше имя, ресурсы и… амбиции… будут полезным щитом и символом. – Он повернулся к Рин. – Тосака. Вы будете заниматься стратегическим планированием и оперативным управлением. Вы – мозг. – Взгляд перешел на Медею. – Вы обеспечите интеллектуальную и техническую мощь. Вы – меч. – Его глаза скользнули к темному углу. – Джек. Ты будешь нашими глазами и ушами там, где другие не пройдут. Ты знаешь, как оставаться незамеченной. Найди слабости наших врагов. Их страхи. Их грязь. – Наконец, он бросил взгляд на Коджиро и Медузу. – Вы – наблюдатели. Анализируйте, находите закономерности. Ваша задача – информация. Не подведите. Он не спрашивал, согласны ли они. Он констатировал. Раздавал роли, как раздает карты в известной только ему игре. – Запомните, – его голос упал до опасного шепота. – Вы не команда. Вы – набор функций. Ваша задача – не подвести меня. Победа «Вавилона» – единственный приемлемый исход. Неудача… будет иметь последствия. Для каждого из вас. Лично. – Он не уточнил, какие. В этом не было нужды. Его взгляд на секунду задержался на Джек, и в нем читалась бездонная, холодная угроза. – Можете идти. Начните готовиться. Или… развлекайтесь, как знаете. Отсутствие благословения было красноречивее любого напутствия. Команда «Вавилона» была не собрана, а назначена. Скроена не из доверия и общих идеалов, как в «Авалоне», а из амбиций, страха и холодного расчета. Шестеро учеников молча, не глядя друг на друга, покинули кабинет. Джек выскользнула последней, торопливо и бесшумно, словно стараясь ступить так, чтобы не оставить следов. Дверь закрылась за ними, оставив Котомине Кирей наедине с его размышлениями и видом на серый город. Он позволил себе редкую, искреннюю улыбку. Предстоящее зрелище обещало быть по-настоящему интересным. Особенно та маленькая, испуганная функция, которую он только что запустил в дело.