Курс на Грааль: Академическая Одиссея.

Студенческий кампус Старинного Университета, обычно погруженный в размеренную академическую тишину, гудел, как гигантский улей. Флаги с гербами элитных академий развевались на ветру, пестрели растяжки, повсюду сновали волонтеры, Technicians проверяли оборудование, а воздух был заряжен электричеством предвкушения. Турнир Трех Корон начинался. Автобусы с логотипами академий один за другим высаживали команды на главной площади перед величественным зданием библиотеки. Два автобуса остановились напротив друг друга, их двеши открылись почти синхронно, словно сама судьба arranged эту встречу. С одной стороны, в синих блейзерах с золотой вышивкой, вышли ученики «Авалона». Они выглядели сплоченным отрядом. Артурия шла во главе с безупречной выправкой, ее взгляд уже анализировал обстановку. За ней, излучая неукротимую энергию, шагал Ричард, который уже вовсю ободряюще хлопал по плечу Кухулина. Тот скалился в предвкушении драки. Диармуйд шел чуть сзади, его благородное лицо было спокойно, но глаза внимательно изучали толпу. Жанна Альтер брела в арьергарде, ее мрачная фигура составляла разительный контраст с общим настроем, но в ее желтых глазах читался интерес к предстоящему хаосу. Замыкал шествие Арчер, его плечи были напряжены, а стальной взгляд бдительно сканировал пространство, будто он ожидал атаки из любой тени. Именно из тени другого автобуса и появилась их противоположность. Команда «Вавилона» в своих угольно-черных и темно-бордовых блейзерах выглядела не как отряд, а как группа хищников, случайно оказавшихся на одной территории. Гильгамеш вышел первым, его золотые волосы ярко бликовали на солнце. Он ленивым, владельческим взглядом окинул площадь, явно находя ее недостойной себя. Тосака Рин вышла следом, ее поза была идеально прямой, а взгляд бирюзовых глаз холодно и расчетливо оценивал конкуренцию, останавливаясь на «Авалоне». Медея вышла с выражением глубокого презрения ко всему происходящему, ее сапфировые глаза искали, к чему бы придраться. Сасаки Коджиро вышел почти незаметно, его взгляд темно-синих глаз был отрешенным и обращенным внутрь себя. Медуза замерла у ступенек, стараясь сделать свою высокую фигуру как можно менее заметной, а ее фиолетовый взгляд тревожно скользил по толпе, высматривая потенциальные угрозы. Джек буквально выпорхнула из автобуса последней и сразу же юркнула за спину Медузы, стараясь спрятаться от множества глаз. Две команды замерли, разделенные несколькими метрами брусчатки, но пропастью мировоззрений. Воздух между ними затрещал от немого противостояния. Взгляды встречались, скользили, оценивали. Церемония открытия была в самом разгаре. Директора академий обменивались церемониальными речами. И вот на трибуну поднялся он. Ангус «Энгр» Манью не нуждался в представлении. Его появления ждали и боялись. Он не стал выходить в парадном мундире. Темно-серая рубашка-поло идеально сидела на его жилистом теле, подчеркивая каждую мышцу. Смуглая кожа, испещренная сетью почти невидимых шрам, и густые черные волосы с проседью на висках делали его похожим на хищника, затаившегося среди показной роскоши. Но главное – это были его глаза. Цвета темного меда, они медленно прошлись по рядам участников, и каждый почувствовал, будто его просветили рентгеном. – Участники Турнира Трех Корон, – его голос был тихим, низким, но он прозвучал так, что перекрыл гул толпы. В нем не было ни приветствия, ни напутствия. Только констатация. – Я – старший арбитр. Моя роль – следить за соблюдением правил. Все, что вы видите вокруг – правила, границы, ограничения по времени. Все, что внутри вас – амбиции, жажда победы, страх поражения – ваша проблема. Я вижу только факты. Нарушение – дисквалификация. Попытка обмана – позор и изгнание. Попытка подкупа… – он сделал микроскопическую паузу, и его тяжелый взгляд, казалось, на долю секунды задержался на Гильгамеше, – будет воспринята как личное оскорбление и проявление слабости. Слабые не достойны этого турнира. Он говорил без эмоций, но каждое слово падало, как камень. Даже Ричард на мгновение присмирел. Гильгамеш, услышав про подкуп, лишь томно поднял бровь, но в его темно-красных глазах мелькнула быстро подавленная досада. /Большинство этих упрямых стариков оказались глухи к звону монет,/ – пронеслось у него в голове с раздражением. /Этот... "Энгр"... особенно. Какой скучный человек./ – Первые испытания начинаются завтра, – продолжал Манью. Его янтарные глаза остановились на командах «Авалона» и «Вавилона», будтя взвешивая их. – И первое из них – фехтование. Одиночные поединки. От «Авалона» – Артурия Пендрагон. Артурия сделала шаг вперед, ее подбородок был гордо поднят. Ее зеленые глаза встретились со взглядом арбитра, и в них он увидел не вызов, а чистую, незамутненную решимость. Он почти незаметно кивнул. – От «Вавилона» – Сасаки Коджиро. Коджиро открыл глаза. Его темно-синий, почти фиолетовый взгляд был абсолютно спокоен. Он не вышел вперед, лишь слегка склонил голову в знак того, что услышан. Манью заметил это. И заметил то, как взгляд японца и взгляд девушки из «Авалона» встретились на секунду в воздухе. Между ними пробежала не враждебность, а нечто иное – мгновенное, безмолвное признание. – Поединок состоится завтра в десять ноль-ноль в главном тренировочном зале, – отчеканил Манью. – Оружие – тренировочное. Правила – до трех чистых попаданий. Все остальное – от лукавого. Именно в этот момент, когда объявление было сделано и напряжение слегка спало, Тосака Рин позволила своему взгляду отвлечься. Она скользнула глазами по строю «Авалона», оценивая противников. Надменный рыжий, тот самый «Львиное Сердце», о котором столько говорили. Идеальный блондин, явно любимец публики. Девушка-гота с опасным видом... И тот, кто стоял позади всех... Сначала ее взгляд прошел мимо. Просто еще один участник. Но что-то зацепило ее периферийное зрение. Что-то знакомое. Она резко вернула взгляд. Белые волосы. Слишком белые для его возраста. Резкие черты лица, которые время и боль сделали жестче, но не смогли стереть до конца. И глаза... Стальные, холодные, но в глубине... Сердце Рин замерло, а потом забилось с бешеной силой. В висках застучало. Кровь отхлынула от лица. /Нет... Это... не может быть.../ Мир для Рин сузился до точки. Гул толпы, слова ведущего, даже собственное дыхание – все смешалось в оглушительный звон в ушах. Перед ней стоял не просто ученик «Авалона». Перед ней стоял Широ. Тот самый мальчик, который исчез из ее жизни, оставив после себя лишь боль, вопросы и сломанный старый брелок. Годы стерли детскую мягкость, заострили черты, наполнили взгляд неизвестной ей горечью и усталостью, но она узнала его. Узнала мгновенно и безоговорочно. Что он здесь делает? Среди них? Рыцарей в сияющих доспехах? Где он был все эти годы? Почему не написал? Почему... Вопросы, как острые осколки, кружились в голове, не находя ответа. Она чувствовала, как ледяная волна жара прокатывается по телу, сменяясь холодом. Ее безупречная маска на мгновение дрогнула, на лице застыла смесь шока, неверия и давней, незаживающей обиды. Она сжала кулаки, ногти впиваясь в ладони, пытаясь вернуть себе контроль. Арчер почувствовал на себе этот пристальный, узнающий взгляд. Его собственные стальные глаза медленно, словно против воли, встретились с ее бирюзовыми. В его взгляде не было ни радости, ни удивления. Лишь глубокая, неизбывная усталость, тень боли и... предупреждение. Он едва заметно, почти недвижно, покачал головой. Не сейчас. Не здесь. Затем так же медленно отвел взгляд, снова уставившись в пустоту, но его челюсть была сжата чуть сильнее. Этот немой диалог длился всего пару секунд, но для Рин он показался вечностью. Она с силой выдохнула, снова натянув на себя маску ледяной собранности, но внутри все еще бушевала буря.

***

На следующий день, ровно в десять, главный тренировочный зал был полон. Студенты, тренеры, зрители – все жаждали зрелища. На площадке, выложенной упругим прорезиненным покрытием, друг напротив друга стояли они. Артурия в белой фехтовальной форме, с тренировочным полуторным мечом в руках. Ее поза была безупречна, взгляд сфокусирован. Деревянный клинок казался естественным продолжением ее руки. Сасаки Коджиро стоял в своем простом темном кейкоги, держа в руках тренировочную катану из плотного полимерного сплава. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но каждый мускул был готов к движению. Его глаза были закрыты, он словно прислушивался к тишине перед бурей. На самом видном месте, у края площадки, неподвижно, как скала, стоял Ангус Манью. Его скрещенные на груди руки были обнажены до локтей, и все могли видеть татуировки-карты на его смуглой коже. Его янтарные глаза не упускали ни одной детали. – Сражайтесь с честью, – произнес он громко и четко. – Начинайте. Они не бросились друг на друга. Это было не нападение. Это было начало ритуала. Артурия приняла классическую стойку, меч перед собой. Ее движение было мощным, основательным, полным несокрушимой уверенности. Коджиро открыл глаза. Его темно-синий взгляд был чист и ясен. Он плавно поднял катану, приняв свою, столь же естественную для него стойку. Это было нежно, изящно, смертоносно. Они молча склонили головы друг перед другом. Знак уважения между воинами, говорящий больше любых слов. И замерли. Первой двинулась Артурия. Ее атака была молниеносной и прямой, как удар молота. Нельзя было уклониться, можно было только принять или парировать. Коджиро не стал принимать. Он уклонился. Его тело изогнулось с невероятной пластикой, клинок прошел в сантиметрах от него, не задев. И в тот же миг его собственная катана ответила – не уколом, а скользящим, точным касанием по ее клинку, меняя его траекторию. Зал ахнул. Это было невероятно быстро. Так начался их бой. Вернее, это был не бой. Это был танец. Они двигались по площадке с потрясающей синхронностью. Мощные, основательные атаки Артурии встречались нежной, но абсолютно точной защитой Коджиро. Он не блокировал ее силу, он перенаправлял ее, уводил в пустоту, использовал против нее же. Его длинная катана казалась живой – она обвивала ее меч, скользила по нему, находила малейшие бреши в защите, но не для того, чтобы нанести удар, а чтобы коснуться, указать на ошибку. Артурия не злилась. Ее зеленые глаза горели не гневом, а чистым, незамутненным азартом и глубоким уважением. Она училась. Она адаптировалась. Ее стиль, всегда такой прямой, начал обретать неожиданную грацию. Она начала предугадывать его движения, читать едва заметные смещения центра тяжести, почти телепатическое напряжение мышц перед его финтами. – Раунд! – раздался голос Манью после того, как их клинки в очередной раз сошлись в центре и замерли, ни один не достиг превосходства. – Ничья. Они расходились, чтобы снова сойтись. И снова. И снова. Не было злобы, не было желания унизить или покалечить. Было лишь чистое, абсолютное мастерство, встретившее свое зеркальное отражение в иной форме. Они понимали друг друга без слов. Каждый удар, парирование, уклонение был вопросом и ответом, фразой в немом диалоге двух великих душ. Зал замер, завороженный. Даже Гильгамеш перестал выглядеть скучающим, его внимание было всецело приковано к площадке. Рин, все еще бурля внутри от вчерашнего открытия, не могла оторвать глаз от боя, аналитический ум забыл о личном, полностью поглощенный совершенством происходящего. Ричард смотрел, затаив дыхание, его рыцарская душа торжествовала при виде такой честной битвы. Даже Жанна Альтер смотрела, притихшая, ее цинизм на время отступил перед лицом чистой, неукрашенной силы. Ангус Манью наблюдал, и в его каменном, непроницаемом выражении на мгновение мелькнуло нечто, почти похожее на удовлетворение. Он видел не двух дерущихся учеников. Он видел воплощение самого духа соревнования – не ради победы, а ради самого акта превосходсва, преодоления себя через другого. После пятого объявления «Ничья!» он наконец поднял руку. –Достаточно, – его голос прозвучал громко, разрезая завороженную тишину. – Поединок исчерпан. Продолжение – в следующих этапах. Артурия и Коджиро замерли. Пот струился по их лицам, груди тяжело вздымались, но в глазах у обоих горел одинаковый огонь – огонь глубокого, безмолвного уважения. Они снова, как и в начале, молча склонили головы друг перед другом. Никаких рукопожатий. Этот поклон говорил больше тысячи слов. Первый поединок Турнира Трех Корон не выявил победителя. Но он явил всем нечто гораздо большее – высочайший уровень мастерства и настоящий, нефальшивый дух соперничества. И для двух человек в зале этот бой стал отражением их собственных, куда более сложных и болезненных дуэлей, только начинавших разгораться.