Упиваясь властью

      Ки Хун не помнил, как добрался до дома; перед глазами всё плыло, сознание было мутным, всё было как в тумане. Тело двигалось по памяти. Ясность разуму вернулась только тогда, когда Сон переступил порог дома. Осознание произошедшего навалилось резко, как снег на голову; Ки Хун хватается за грудь и тяжко дышит, понимая, какого кошмара ему удалось избежать… и всё равно спокойствие не находило его. Ки Хун припадает к стене и плавно передвигается, собираясь нырнуть в свою комнату, но, заметив, как мать сидит в гостиной и пьёт чай, смотря телевизор, Ки Хун вспомнил слова Ин Хо:       «Твоя мать очень переживает по поводу твоих оценок, считая, что преподаватели тебя специально заваливают».       Ки Хун резко почувствовал смесь негодования и предательства. И зачем мать жалуется офицеру на своего сына по каждому вздоху?! Она только ухудшает ситуацию, накидывая Ин Хо лишних забот! Кто знает, может, если бы не гиперопека матери и её переживания, Ин Хо относился бы к Ки Хуну проще, а не так строго? Сон мог бы быть в глазах офицера Хвана обычным парнишкой, а воспринимается как недоразумение, которое надо контролировать и постоянно наставлять на «путь истинный», пресекая любую попытку занять досуг, как хочется. Ки Хун не сдерживается, залетая в гостиную, обиженно предъявляя:       — Прекрати жаловаться на меня офицеру Хвану! У человека и так полно дел, своим нытьём на меня ты его только отвлекаешь! И подрываешь мою репутацию! — Ки Хун встаёт прямо перед диваном, на котором сидела госпожа Сон, перекрывая своим телом обзор на телевизор. Мальчишка сжал руки в кулаки, и от злости на лице и кистях рук пульсировали венки.       — Офицер Хван? Кто это? — Мать удивлённо вскидывает брови, а лицо отражало полное недоумение. — Это… дай вспомню… это тот полицейский, который с тобой тогда в участке разговаривал? — Ки Хун кивает, и госпожа Сон аккуратно откладывает кружку с чаем на небольшой столик. Женщина осторожно начинает: — Сынок, я… я ничего ему не говорила. Я не общаюсь с ним, правда. Не знаю, с чего ты это решил вообще. Помню, он давал мне визитку, но я никуда не звонила и даже не знаю, где она.       От услышанного Ки Хун опешил, не зная, как реагировать. Мать ничего не говорила и не общалась с Ин Хо?! Откуда он тогда всё знает о Ки Хуне?! Он специально всё выдумал…? Нет, офицер Хван не мог! Зачем серьёзному дядьке что-то там придумывать?! Это мать наверняка притворяется, не сумев признать свои ошибки и желая избежать гнев сына!       — Ты ещё и врунья! — Капризно выдаёт Ки Хун, ведя себя не как юноша, а как обиженный подросток. — Не хочу с тобой разговаривать после такого! И не смей больше писать обо мне что-либо офицеру Хвану! — Ки Хун засеменил прочь, с громким хлопком двери закрываясь в комнате. Мальчишка валится на кровать, ощущая, как в нём совсем не осталось сил; ни переодеться, ни помыться, ни поиграть в видеоигры, ничего из этого не хотелось. Только крепко спать, прямо в одежде, пропахшей сырой улицей. И, несмотря на усталость, Ки Хун долго не мог уснуть, постоянно думая о том, что сегодня его жизнь будто началась с чистого листа, к которому он не был готов. А ещё было стыдно за то, что Ки Хун сорвался на маму, и где-то в глубине души так и крутилось понимание, что она не врёт.       Телефон в кармане завибрировал, параллельно громко уведомляя о сообщении. Ки Хун лениво достаёт гаджет, разблокировав. Это прилетело сообщение от Чон Бэ.       «Дружище, с тобой всё окей? Мы с Сан Ву дико пересрались, просим прощения, что оставили одного».       Ки Хун не стал посвящать друга в историю сложных и странных взаимоотношений с офицером Хваном, так что просто дежурно ответил, что: «всё окей, Ин Хо-сси просто наорал на меня и дал пиздюлей, а потом отпустил», и, откинув телефон в сторону, прикрыл глаза, наконец начиная засыпать.       Занятия с Ин Хо продолжились; но теперь атмосфера на них была гнетущей, молчаливой, как будто Ки Хун сидел на самом страшном экзамене, боясь дёрнуться не в ту сторону. «Случайные» соприкосновения прекратились, как и редкие улыбки офицера Хвана, к которым Ки Хун успел привыкнуть, и теперь тоскует так, как наркоман тоскует по дозе. Заслуженно, но всё равно неприятно. Теперь подготовка изматывала Сона ещё больше, и даже были мысли прекратить, но риски были огромными: если раньше ничего не угрожало, то теперь Ки Хун не мог спокойно отказаться, на кону его репутация и жизнь Чон Бэ. Мало ли, как Ин Хо отреагирует? Ки Хун сам дал согласие на такое испытание судьбы, если тот всё оборвёт, офицер Хван в одночасье может разрушить образование и карьеру Ки Хуна, а Чон Бэ… Чон Бэ он испортит целую жизнь, посадив за решётку! Пак наверняка сладко спит по ночам и даже не подозревает, что всё его будущее зависит от его же друга, изматывающего себя за всех. А между прочим, во всём виноват был именно Чон Бэ…       Была середина семестра, началась неделя зачётов и экзаменов. Первым, конечно же, был зачёт по криминалистике, к которому Ки Хун упорно готовился, игнорируя головные боли и натёртые до крови подушечки пальцев. Это был не только зачёт на оценки, но и проверка того, как Ин Хо преподносит информацию, и как Ки Хун её усваивает. Если что-то пойдёт не так… боже, Сону даже страшно представить, как может разгневаться офицер Хван! Он вложил столько времени и сил в этого мальчишку, а тот притащит самый жалкий балл, который только можно получить. Ки Хун уже слышал в голове обвиняющий голос Ин Хо, говорящего о том, что это из-за его «прогулок с друзьями и отвлекания на телефон», после чего подход к занятиям только ужесточиться. В назначенный день Ки Хун стоял перед дверьми аудитории, повторяя ответы на предполагаемые вопросы. Раздалась трель звонка, говорящая о том, что пора разбегаться по кабинетам. Ки Хун, глубоко вздохнув, и пожелав и себе, и рядом стоящим одногруппникам, удачи, ныряет в аудиторию.       Результат приходит на следующий день. Ки Хун, смотрящий на список с именами учеников и вырисованными рядом баллами, не мог поверить в увиденное. Рядом с его именем и фамилией гордо высечена буква «А» с жирным плюсом. У Сона дыхание перехватило, а взгляд застыл на буквах, до конца не веря. По телу пробежались мурашки, но не от холода, а от переизбытка чувств, пальцы охватила мелкая, почти незаметная дрожь. Уста дрогнули в подобие улыбки, а после — широко протягиваются до ушей, и Ки Хун взрывается, прыгая от счастья и вереща на весь коридор; в моменте эйфории он даже запрыгивает на мимо проходящего учащегося, думая, что это его одногруппник, но, когда его насильно снимают с себя, после похлопывая по спине, Ки Хун понимает, что запрыгнул на своего преподавателя по криминалистике. Сон тут же покраснел и начал извиняться перед господином Чо.       — Всё нормально, Ки Хун. — Господин Чо улыбался по-доброму, даже с нотками гордости. — Я рад, что ты решил подтянуть мой предмет, ещё и до таких высот!       — Д-да, я тоже… — Ки Хун продолжал краснеть. У него не то что по криминалистике таких идеальных баллов не было, а в целом по всем предметам, как в университете, так и в школе. Сон вспоминает о офицере Хване, представляя, как тот будет им гордиться. Ки Хун смог! Не подвёл его! Хотелось верить, что это вернёт доверие, и Ин Хо перестанет быть таким жестоким, поняв, что на Сона можно рассчитывать. Ки Хун достаёт телефон, фотографирует свой результат и решает отписать о своём успехе абсолютно всем, и, конечно же, первым должен знать офицер Хван.       Ответа от Ин Хо не было. Зато остальные отреагировали быстро, и Чон Бэ уже предлагает сходить выпить в честь этого, отметить, посматривая места, куда можно сходить. Ки Хун чёткого ответа не давал — все его мысли забиты только Ин Хо и его молчанием. И, поняв, что тот вряд ли ответит в ближайшее время, соглашается на поход в бар в выходные. К тому же Ки Хун давно не отдыхал и не виделся с друзьями с того случая на пустыре, погрузившись в учёбу. Волнение и радость пошли на спад, и Ки Хун чувствует, как утомился со всего, что происходит в его жизни, и снова впадает в царство Морфея, проспав всю последнюю пару.       Проснувшись, Ки Хун судорожно хватается за телефон, проверяя, не ответил ли Ин Хо. Ответа не было. Сон грустно вздыхает и закидывает учебники в рюкзак, отправляясь домой. Выйдя из университета, прохладный осенний ветер приятно дует в лицо, взбадривая парнишку. И только Ки Хун собирается отправиться к автобусной остановке, как сзади окликает знакомый голос:       — Ки Хун! — Обернувшись, Ки Хун видит того, о ком беспрерывно думает целыми днями. Ин Хо стоял на парковке, облокотившись о собственную машину, покуривая. Офицер Хван лучезарно улыбался, прямо как на той старой фотографии, которую Ки Хун видел на странице наставника; и это было впервые, когда Сон увидел эту улыбку наяву. Ин Хо помахал мальчишке, и тот, расцветая как весенний цветок, тут же спешит к мужчине. — Я видел твоё сообщение! Я сразу же отпросился у начальства пораньше, чтоб тебя встретить! — Ин Хо приобнимает Ки Хуна; по-товарищески, еле соприкоснувшись и тут же отстраняясь, поглаживая мальчишку по плечам. Но этого было достаточно, чтоб Ки Хун с новым витком обожания смотрел на наставника. — Я доволен твоим результатом.       — С-спасибо, Ин Хо-сси! — Ки Хун благодарно пищит, а от радости на глазах наворачиваются слёзы, которые Сон тут же смахивает. — Это всё благодаря Вам! Если бы не Вы, я…       — Да, ты прав. Ты доказал, что мои методы эффективны. А ещё то… то, что я не зря тебя выбрал. Что не ошибся, увидев в тебе надежды. — Ин Хо не перестаёт улыбаться, а Ки Хун не перестаёт сиять, смотря на довольного офицера, отвешивающего Сона похвалу. Улыбка Хвана будто гипнотизировала мальчишку; Ки Хуну хотелось чаще видеть радость на строгом лице наставника, вызванной конкретно им. Сон ловит себя на мыслях, что ради таких моментов, готов из кожи вон лезть. — Это наш общий успех, понимаешь? Мы — идеальная команда. — Продолжает Ин Хо. — Пойдём, я хочу отвезти тебя в одно место. Уверен, оно понравится тебе.       — Н-но у меня сегодня смена в баре. Не получится, наверно… — Виновато говорит Ки Хун, разочарованно опуская глаза.       — О, это не проблема. Я уже звонил твоему начальству и отпросил тебя. — Задорно продолжал Ин Хо. — Знаешь, они тебя так легко отпустили. Наверно, не хотели спорить с офицером полиции. — Хван рассмеялся, и Ки Хун впервые слышит смех наставника. Смех казался таким запредельным, будто не из этого мира.       — Тогда поехали…       Ин Хо убирает руки с плеч Ки Хуна и отворачивается к машине, открывая дверь, гладко погружаясь в салон. Ки Хун предпочитает сесть позади, в противоположную сторону от водительского места. Пристегнувшись и заставив пристегнуться Ки Хуна, Ин Хо заводит машину и плавно двигается с места. Сон же прилипает лбом к окну, внимательно смотря, как за стеклом постепенно меняется пейзаж. Ки Хун был таким взвинченным и радостным, ощущая себя как ребёнок, которого везут в Диснейленд, и сквозь свою счастливую пелену совсем не замечает, как Ин Хо постоянно поглядывал на него через зеркало.       Машина едет по неизвестной местности, подъезжая к зданию, окруженному бетонными стенами и шлагбаумом на входе. Рядом со зданием было пустынно, только парочку маленьких магазинов и заправка, сам город виднелся вдалеке, будто был фоном. Ин Хо приоткрывает окно и дружелюбно здоровается с охранником на КПП, и тот пропускает без вопросов. Прежде Ки Хун раньше здесь не бывал. Осенью постепенно начинает темнеть раньше, и, выйдя из машины, когда та останавливается, Сон разминается, наблюдая за тем, как солнце постепенно садится за горизонт, а вокруг был только забор и одинокое здание… Ки Хун нервно усмехается — его что, в тюрьму привезли?       — Хочешь научиться стрелять? — Ки Хун не успевает спросить, куда его привезли, как Ин Хо, закончив с машиной, тут же оказывается рядом, по-отечески закидывая свою руку на плечо Ки Хуна. Услышав о стрельбе, Ки Хун поворачивает и смотрит на Ин Хо, не до конца веря в услышанное, но с заинтересованным блеском в глазах. — Мы приехали в тренировочный корпус. Тут и я когда-то учился стрелять. Пойдём? — Ин Хо несильно подталкивает Ки Хуна к входу здания, и Сон кивает, тут же заряжаясь энергией и летя впереди планеты всей. Круче развлечения Ки Хун и придумать не мог! Ин Хо буквально осуществляет давнюю мечту мальчишки! Сону крайне повезло встретиться на своём жизненном пути такого человека, как офицер Хван. Встреча с Ин Хо — подарок судьбы.       Зайдя в тренировочный корпус, в нос сразу ударяет странный коктейль запахов: едкий шлейф пороха смешивается со смазкой и металлом, и Ки Хуну казалось, будто он очутился в гараже, в котором подожгли спички. Ещё в здании было холодно и безлюдно. Кроме Ки Хуна и Ин Хо была только женщина средних лет, знакомая Хвана — судя по тому, что они поздоровались, обменялись парочку новостей и даже похихикали над чем-то. Ки Хун скромно стоял в стороне, носком кроссовка ковыряя пол, пока коллега Ин Хо не обратила внимание на мальчишку.       — Здравствуй. Ты Ки Хун, да? — Ки Хун скромно кивает. — Приятно познакомиться, меня зовут Но Ыль. — Выражение на лице Но Ыль было такое же собранное и бесстрастное, как у Ин Хо, и про себя Ки Хун отметил, что наверно, это результат их тяжелой работы. — Офицер Хван много про тебя рассказывал. — Продолжает женщина, и она слегка улыбается.       — П-правда? — Ки Хун тут же оборачивается на Ин Хо, будто проверяя, одобряет ли наставник, чтоб Сон разговаривал с посторонними. — И что же офицер Хван про меня рассказывал?       — Что ты большой молодец, и что он очень тобой гордится. — Улыбка Но Ыль стала ещё виднее и нежнее, и Ки Хун тает перед женщиной, как мороженое на жаре. Может, у Ки Хуна какая-то скрытая страсть к полицейским? Иначе он не может объяснить, почему так плавится перед ними. — Ты для него как сын.       — Но Ыль, ты его засмущала, он теперь не сможет сосредоточиться. — Ин Хо встревает в разговор, и, несмотря на доброжелательную улыбку, чувствуются нотки раздражения со стороны офицера. — Думаю, тебе пора. — Но Ыль не сопротивляется и кивает Ин Хо, прощаясь и с ним, и с Ки Хуном. Когда женщина уходит и Ки Хун с наставником остаются одни, Ин Хо достаёт со склада самый обычный пистолет, с которым обычно работают полицейские. Ин Хо вручает пистолет Ки Хуну. Сон чувствует неожиданную тяжесть в руках; в фильмах оружие таким не кажется. Пистолет был холодным и плотным, его вес ощущался в каждой клетке ладони, а прохлада металла тут же разливалась по всей коже.       — Смотри, как надо заряжать. — Ин Хо прихватывает пистолет и себе, и, давая достаточно времени Ки Хуну, чтоб тот пощупал оружие, снова привлекает внимание. Ки Хун переключает внимание со своего пистолета на пистолет Ин Хо, сосредоточенно смотря. Слышится металлический, уверенный щелчок магазина и резкий, сухой скрежет затвора, который отправляет патрон в патронник. Эти звуки кажутся Ки Хуну невероятно громкими. Ки Хун повторяет за Ин Хо, и хоть его руки тряслись, так и норовя уронить и патронник, и сам пистолет, кое-как мальчишке удаётся справиться с первого раза. Чудо, не иначе. На этом мучения Сона не заканчиваются. — Держи. Новичкам полагается, но для настоящей практики нужно привыкнуть к звуку. Но это потом. — Ин Хо протягивает защитные очки и наушники, и Ки Хун неуверенно берёт их, неумело надевая, и Ин Хо с лёгкой усмешкой спешит поправить очки на лице Сона; теперь Ки Хун глупо выглядел в огромных, квадратных прозрачных очках, визуально увеличивающиеся глаза, напоминая пришельца. Ин Хо снова прыскает, и Ки Хун с непониманием и грустью смотрит на офицера, на что тот отвечает: — Ничего-ничего, всё нормально. Надевай наушники. — Ки Хун послушно надевает громадные наушники, ощущая себя в экипировке космонавта. Решив, что готов, Ки Хун подходит к стойке, трясущимися руками держа пистолет, целясь в искусственную мишень, стоящую в конце полигона.       — Неправильно стоишь. — Цокает Ин Хо, и подходит сзади, желая поправить стойку. Ин Хо прижимается к спине Ки Хуна, накрывая его руки своими, перенаправляя в нужное русло. Ки Хун, конечно же, проваливается в иной мир, не в силах думать о пистолетах и выстрелах. Близость с офицером была одновременно и жуткой, и захватывающей. — Сосредоточься. — И не успевает Ки Хун переключить внимание, как Ин Хо надавливает на руки мальчишки, и тот нажимает на курок. На всё помещение раздаётся оглушительный хлопок, и следом идёт отдача — пистолет резко и мощно дёргается в руке, отдаваясь короткой, острой болью в запястье и локте. Это грубая, животная сила, которую Ки Хун не может до конца контролировать. Из Ки Хуна вылетает мучительный скулёж, но Ин Хо не останавливается, продолжая нажимать на курок через руки Ки Хуна. Цели, обозначенные на искусственных манекенах в виде красных квадратов, тут же дырявятся пулями. Особенно — в области головы. — Попробуй теперь один. — Ин Хо отстраняется от Ки Хуна, оставляя после себя пустоту и чувство незащищённости.       Ки Хун пытается стрелять, но, конечно же, идеально попадать в цель не получалось. Пули то и дело прилетали в стену между манекенами, а когда Ки Хун привыкает и стрелять начинает увереннее — попадает либо в цели на плечах, либо еле задевает область живота. После серии выстрелов Ки Хун чувствует, как у него гудят руки, а сердце бешено колотится — не только от адреналина, но и от близости с Ин Хо. Ки Хун опускает пистолет и снимает наушники с очками, дыша так тяжело, будто пробежал марафон.       — Устал? — Ки Хун сглатывает слюну, постоянно вытирая вспотевшее лицо и отчаянно кивает. — Можем закончить на сегодня. Ты хорошо постарался. Не перестаёшь меня радовать. Давай, поедем перекусить куда-нибудь. — Ин Хо и Ки Хун сдают оружие, и, покидая здание, сев обратно в машину, Ки Хун в этот раз садится на переднее сиденье, рядом с наставником, доставая из рюкзака бутылку с водой и жадно в неё впиваясь. — Тебе понравилось?       — Да, очень! Спасибо, Ин Хо-сси! — Когда жажда была утолена, к Ки Хуну возвращается энергичность, сопровождающаяся с восторгом. Ки Хуна сегодня будто пропустили через эмоциональную мясорубку, вынуждая прочувствовать все существующие чувства. Сначала — восторг от успешно сдавшего зачёта, потом — нервозность из-за игнора Ин Хо, а сейчас — эйфория от проведённого времени с офицером Хваном, от причастности к чему-то опасному и взрослому. Сегодня Ки Хун держал в руках устройство, созданное для убийства. Или для защиты. Хотелось бы, чтоб от Сона исходило только желание защищать. С такими серьёзными вещами Ки Хун никогда не сталкивался, отчего ощущения ещё ярче. — Я бы хотел съездить сюда ещё раз! — Ки Хун восторженно взмахивает рукой, и мышцы тут же заныли, заставляя Сона ойкнуть и опустить конечности. — Только не сейчас, чуть позже…       — Конечно. Мы приедем сюда ещё раз. Если ты… продолжишь хорошо учиться. И правильно себя вести. — Машина останавливается на светофоре, и Ин Хо позволяет себе взглянуть на мальчишку; глаза дружелюбные, но мотивы — нечитаемые. — Ты же не будешь тратить время на всякую ерунду?       — П-постараюсь. — Обещает Ки Хун, хотя даже не понимает, что или кто имеется в виду под этой «ерундой». Светофор переключается, и Ин Хо, получив удовлетворяющий ответ, снова возвращается к дороге, останавливаясь только тогда, когда доезжает до ближайшего макдоналдса.       — Ты не против, если мы поедим тут? Твоя мама говорила, что ты любишь питаться в подобных… заведениях.       — Конечно! Я только за! — Завидев макдоналдс, у Ки Хуна невольно потекли слюнки. — Можно мне бургер, картошку и молочный коктейль? — Сон роется в рюкзаке, доставая кошелёк.       — Можно. — Соглашается Ин Хо, накрывая руку Ки Хуна своей, чуть надавливая. — А это — убери. Я оплачу. — И Сон не мог отказаться. Кто вообще откажется от такой подачки? Ки Хун покорно убирает кошелёк после первой же просьбы, и Ин Хо возвращает руки на руль, подъезжая к кассе. Когда офицер Хван отворачивается, Ки Хун, сидевший в ожидании и слушающий, как урчит его живот, резко вспоминает, как Ин Хо минуту назад опять сделал акцент на словах матери. И в голове всплывает недавний с ней разговор:       «Я не общаюсь с ним, правда. Не знаю, с чего ты это решил вообще».       Ки Хун замер, вдумываясь. Но если мама действительно не говорила офицеру Хвану ничего, то откуда он знает такие мелочные подробности? Кто, если не она…? С друзьями Ин Хо вряд ли сотрудничает, хотя кто знает? Может, тот случай с Чон Бэ был какой-то специальной приманкой? Пока Сон думал, Ин Хо уже успел заказать еду, а ту приготовили и собрали. Ин Хо протягивает Ки Хуну его бургер и картошку, даря мальчишке самую добрую улыбку на свете. Ки Хун тут же берёт бургер, картошку откладывая в сторону. Быстро избавившись от упаковки, Ки Хун налетает на еду, как одичалый пёс. Стало хорошо: и морально, и физически. Ки Хун расслабился; разве это так важно, откуда Ин Хо столько знает о мальчишке? Пусть и дальше изучает, стараясь приятно удивить. За окном тем временем уже совсем стемнело, улица освещалась только фонарями и яркими вывесками магазинов. Из динамика приглушённо играла музыка с радио, создавая… романтичную обстановку. Ки Хуна, наслаждающегося атмосферой, потянуло на душевные разговоры:       — Ин Хо-сси, а Вы женат? — Конечно, Ки Хун и так знал ответ на собственный вопрос, но нужно было лично убедиться, услышав подтверждение из уст Ин Хо.       — Нет. — Спокойно и ровно отвечает Ин Хо, внимательно наблюдая за тем, как Ки Хун жадно поедал то бургер, то следом закидывал картошку, и как та опадала ему на одежду, а соус от бургера оставался на губах.       — Странно… то есть, я имею в виду, не то, что Вы странный! А странно, что Вы не женаты! — Ки Хун собирается стряхнуть с себя крошки и вытереть соус, и Ин Хо опережает, протягивая салфетку. Поблагодарив, Сон продолжает: — Вы же такой… красивый, накаченный, при деньгах. Да женщины Вам прохода не должны давать!       — Это правда, были пару дам, которые за мной бегали. Но мало кто выдержит мой распорядок жизни. С полицейскими очень трудно; постоянно на службе, даже посреди ночи могут вызвать, да и всегда на нервах, не застрелят ли, пока ловят очередного пьяного упыря? К тому же… — Ин Хо делает паузу, кидая на Ки Хуна взгляд исподлобья. — Я очень… требовательный.       — Вот как… — Ки Хун доедает бургер, запивая молочным коктейлем. Теперь он знает о Ин Хо чуть больше, приятно. — Просто по Вам видно, что Вам хочется семьи. Хотелось бы сына… — Ки Хун с теплотой вспоминает, как Но Ыль нахваливала мальчишку, говоря, что он для офицера Хвана как сын. То есть, как семья уже. — …или младшего брата.       — Младший брат у меня есть. Джун Хо. Он тоже решил последовать моему примеру, пойдя в полицию. Сейчас он учится в полицейской академии с проживанием. Из-за этого редко видимся.       Слова офицера Хвана были как гром среди ясного неба. Ки Хун остановился, не в силах допить молочный коктейль; к горлу подступила нервная тошнота.       — А… ясно. Не знал. — Ки Хун не мог унять нервы, в грудь будто больно укололи кинжалом. Значит, Ки Хун не один такой? У Ин Хо хобби такое — собирать вокруг себя мальчишек и вербовать в копов? Наверно, Ин Хо решил переключиться на Ки Хуна только потому, что нет возможности увидеться с братом. Радость молниеносно улетучилась, заставляя Ки Хуна чувствовать себя паршиво.       — Что за перепады настроения, Ки Хун? Что-то тебя огорчило? — Ин Хо, замечавший любое, даже самое мелкое изменение в Ки Хуне, сразу же улавливает его мрачность. Ин Хо отпивает кофе, и продолжает, смотря в окно, куда-то в сторону: — Ты ревнуешь?       — Нет. — Лицо Ки Хуна вспыхнуло от такого прямого вопроса, и мальчишка тоже отворачивается к окну, упираясь ладонью в подбородок. — Не ревную. — Угрюмо мычит Сон сквозь ладонь.       — У вас с Джун Хо действительно схожие судьбы. — Ин Хо ещё отпивает кофе, а после ставит стаканчик в сторону, доставая из бардачка пачку сигарет и зажигалку. Окно машины чуть приоткрывается, и офицер Хван поджигает сигарету, выпуская дым на улицу. — Но это не значит, что я отношусь к вам одинаково. Знаешь… я люблю Джун Хо, только потому что должен. Потому что так диктует общество, семья. Я наставляю его и защищаю, потому что это моя обязанность как старшего брата. С тобой же, Ки Хун… всё по-другому. — Ин Хо украдкой посматривает на Ки Хуна, который уже оторвался от окна и внимательно смотрел на офицера. — Тебе мне хочется дать всего лучшего потому что… потому что в тебе я вижу себя. — Ин Хо отворачивается к окну, затягиваясь и снова выпуская дым, смотря на ночное небо. — Не поверишь, но когда-то давно я был таким же жизнерадостным, добродушным и жертвенным мальчишкой, как и ты. Я также рос без отца, только с матерью. И когда ты… тогда, в участке, был готов взять всю вину на себя, хотя делов натворил Чон Бэ, я был поражён. Меня это одновременно и восхитило, и выбесило. Мне захотелось схватить тебя в свою охапку и научить уму-разуму, чтоб не подставлялся ради других.       — Если Вы были как я… — Ки Хун поражён был таким откровением, чувствуя, что сейчас происходит что-то личное, интимное. — как Вы пришли к тому, какой Вы сейчас? Наверняка юный Ин Хо-сси и нынешний офицер очень разные люди.       — Ты прав, от меня прошлого осталась только оболочка. — Ин Хо докуривает, выкидывая бычок в неизведанную даль. Офицер Хван возвращается в салон, облокачиваясь на сиденье и чуть скатываясь. — Как я изменился…? Ну, я встретил на своём пути одного человека… У нас во дворе жил дед. Жил совсем один, редко его с кем-то встретишь, ходил в одних трениках и майке-алкоголичке. И тем не менее, хоть он и казался полной развалюхой, дед любил с нами, мальчишками, поиграть в футбол, в кальмара. До сих пор помню, как его звали. Иль Нам. Иль Нам ещё любил рассказывать нам истории из своей молодости, которые я всегда внимательно слушал, задавая вопросы. Тогда он меня и приметил.       — И что… что потом? Он начал о Вас заботиться, как отец о сыне? Наставлял, как и Вы меня? — Ки Хун был весь на взводе, чувствуя приятную интригу от того, что погружался в прошлое офицера Хвана.       — Да, только его методы и мои методы отличаются. Иль Нам многому меня научил, тренировал меня, помогал. Но, как оказалось, делал это не для моего блага и светлого будущего, а для своих похабных целей. — Услышав слово «похабных», Ки Хун смутился. — Да, тебе не послышалось. Он переделал меня не для того, чтоб я стал лучше, а для того, чтоб я подходил под его вкусы. Он оказался педофилом.       — И… и что в итоге? Что с ним стало… — Ки Хун был в полном ужасе, даже не представляя, что пережил офицер Хван, если что-то было. Хотелось броситься наставнику на шею, сказав утешительные слова, которые ему уже давно не нужны. — … с этим Иль Намом…? Где он сейчас?       — Где он…? — Ин Хо чуть наклонился, ближе подсаживаясь к Ки Хуну. В полумраке салона лицо офицера казалось жутким, и когда тот оскалился — стало только хуже. — Иль Нам уже давно гниёт под землёй. И поверь, умер он не от старости. — Ки Хун тяжко сглатывает слюну, боясь пискнуть. Кажется, Сон догадывался, что случилось с дедом и кто от него избавился. Лучше не задавать лишних вопросов. — Ну, да ладно. Поговорим об этом как-нибудь в следующий раз. — Ин Хо возвращается к рулю и выпрямляется, снова надевая доброжелательную маску. — Кажется, уже поздно. Пора по домам.       — С-согласен. — После слов Ки Хуна машина двинулась, направляясь в сторону дома мальчишки. Всю дорогу Ки Хун и Ин Хо молчали, только музыку из динамиков разбавляла тишину. Ки Хун пытался переработать вообще весь прошедший день. Столько эмоций, впечатлений… А эта история из детства Ин Хо-сси… она так будоражила кровь. До жути хотелось узнать всех подробностей. Когда-нибудь… когда-нибудь они снова вернутся к этому разговору.       — Приехали. — Машина останавливается возле дома Ки Хуна. В гостиной горел свет, мать не спала. Ки Хун вываливается, несильно хлопая дверью. Ин Хо опускает окно, и мальчишка чуть наклоняется, даря наставнику счастливую улыбку.       — Спасибо за день, Ин Хо-сси! М-мне очень понравилось, правда! Поскорее… поскорее бы увидеться снова.       — У нас завтра ещё занятия, забыл? Так что… До встречи. — Ки Хун отходит и машина Ин Хо резко срывается с места. Офицер Хван быстро пропадает с горизонта, оставляя Ки Хуна одного. И снова усталость сваливается на Сона как по щелчку, и, еле держась на ногах, мальчишка с трудом доходит до дверей дома.