Упиваясь властью

      — Сынок… Просыпайся… — Госпожа Сон сидела на краю кровати, нависая над сыном и нежно тормоша его. Будильники были проигнорированы, и только аккуратные касания матери и яркий свет встающего солнца смогли разбудить Ки Хуна. Мальчишка нехотя открывает глаза, сонным взглядом смотря на мать снизу вверх. Рука Ки Хуна рефлекторно потянулась к руке мамы, и стоило двинуть конечностями — как ноющая боль в мышцах даёт о себе знать. Сон оттягивает руку обратно и прячет под одеялом. Мама улыбается: — В последнее время ты так часто и много спишь. Еле разбудила. — Конечно, Ки Хуну хочется спать — все силы уходят на учёбу и на её подготовку с офицером Хваном. Теперь не только было морально тяжело, но и тело ломило после знакомства с оружием. Поскорее бы сдать все зачёты и отправиться с парнями в бар… Ки Хун ещё никогда так не ждал выходных.       — Мам… — Ки Хун привстаёт, виновато смотря на госпожу Сон. Совсем недавно Ки Хун несправедливо обвинил мать во вранье, параллельно спуская на неё свой накопленный гнев и усталость; а она продолжала тепло ему улыбаться и будить, чтоб тот не опоздал на учёбу. — Прости меня… за те слова… — Ки Хун заключает маму в свои объятия, крепко сжимая.       — Ой, да я и не помню даже, что было-то… — Мама засмущалась, расплываясь в довольной улыбке. — Как я могу на тебя обижаться? — Мать и сын какое-то время пробыли в таком положении, пока госпожа Сон не отстраняется. — Ладно, иди, умывайся и завтракай, а то опоздаешь.       Ки Хун кивает и с бодрым настроем вскакивает с кровати. Ну вот, конфликт с матерью решён, и кажется, жизнь заиграла новыми красками. Мама простила, Ин Хо-сси тоже не злится, снова улыбаясь мальчишке и с радостью проводя с ним время. Осталось сдать все зачёты и экзамены, и Ки Хун будет самым счастливым человеком на свете!       Неделя прошла насыщенной: было много зачётов и экзаменов, успешно сданных, смены в баре, подготовки с Ин Хо, теперь больше похожие не на безэмоциональные лекции, а на уютный, совместный семейный досуг. Ин Хо после каждого зачёта продолжал возить Ки Хуна в тренировочный корпус, теперь допуская к различным видам оружия, не ограничиваясь полицейским пистолетом; больше всего Ки Хуну понравилось изучать винтовку, чувствуя себя крутым, профессиональным снайпером. Наступили выходные, и все трудности остались позади. Теперь Ки Хун крутился возле зеркала, кое-как делая модную укладку и накидывая самые качественные шмотки, готовясь к походу в бар с друзьями.       — Выпьем за Ки Хуна! — Вечером, встретившись с Чон Бэ и Сан Ву, Пак выбирает самый дальний столик и усаживает за него друзей. Быстро заказав для разогрева пару коктейлей, Чон Бэ тут же хватается за свою «ром-колу», когда ту приносят, и приподнимает, говоря тост. — Дружище, цветёшь прямо на глазах! Ты, который и двух слов связать не мог раньше, сдал все зачёты на высшие баллы! Чувак, я тебе даже завидую! Тебя как будто подменили! — Слова Чон Бэ были одновременно как приятными, так и не очень; но Ки Хун не обижался, зная, что Пак не со зла, просто не умел правильно подбирать слова.       — Да, пьём за меня! — Бодро поддакивает Ки Хун, припадая к классическому, но алкогольному мохито. Чон Бэ и Сан Ву припадают следом, осушая тумблеры до дна.       — Давайте теперь шоты закажем! Смотрите, какие интересные… — Чон Бэ зарывается в меню, с интересом осматривая всё, что там изображено, и решив, что будет пить следующим, подзывает официанта.       — Я бы не сказал, что ты цветёшь. — Осторожно сказал Сан Ву, да так, что это слышал только Ки Хун. Чхо выглядел обеспокоенным, и Сон тоже напрягается, стараясь держать на лице нервную улыбку, больше похожую на натянутую струну. Чон Бэ что-то шумел на фоне, смеясь с официантом, но мальчишки не обращали на него внимания, пронзительно смотря друг на друга. — С появлением этого… офицера Хвана, ты стал очень дёрганным и измученным. Да, может, ты и выглядишь прилично и хорошо одет, но я же вижу, какая истощённая тень падает на твоё лицо.       — Э-это из-за учёбы. Я просто много вкладываю в неё сил в последнее время. Н-не думаю, что в этом виноват Ин Хо-сси. — При этом, вспомнив об офицере, по телу Ки Хуна пробегает напряжение. На столе лежал телефон, и Ки Хун боялся его лишний раз трогать, избегая любой виртуальной активности: Ин Хо ещё утром написал Ки Хуну, предлагал встретиться и повторить материалы, а после прогуляться, прокатиться на машине, но Ки Хун вежливо отказал, сказав, что на сегодня уже есть планы. Ин Хо тут же спрашивает, что это у Ки Хуна за планы, и Сон так и не ответил, оставив сообщение непрочитанным. Сообщение хоть и выглядело нейтральным, но Ки Хун чувствовал исходящую пассивную агрессию, а если ответить, как есть — тут же полетят нотации про то, как бесполезно Ки Хун проводит время. Лучше помолчать, а потом сказать, что весь день помогал маме по дому.       — Мне всё равно кажется, что он на тебя давит слишком сильно. — Продолжает Сан Ву, замечая нервозность Ки Хуна, которая только подтверждает слова.       — Не думай об этом. — Дружелюбно бросает Ки Хун, беспокойно хихикает и допивает мохито. К этому моменту как раз подходит официант, принося поднос с разноцветными шотами.       — Должен же о тебе кто-то думать, если ты сам не хочешь. — Напоследок бросает Сан Ву, заканчивая разговор; Чхо ещё бы разогнал тему, но уже начал лезть Чон Бэ, не понимая, о чём ребята говорят, задавая глупые вопросы. Надо позже, наедине, снова вернуться к этой теме.       Вечер проходил оживлённо и весело. Ки Хун выпил больше всех, наконец почувствовав расслабление и приятный трепет; правда, из лёгкого опьянения Ки Хун быстро пришёл в буйное, животное состояние, когда мозг еле работает, язык заплетается и речь тормозится. Чон Бэ и Сан Ву недалеко ушли, и втроём парни испробовали весь алкоголь в меню, оставив все деньги. Ки Хун не расстраивался, чувствуя себя таким счастливым и готовым на любые приключения, что хотелось стянуть деньги с кредитки и продолжить пить; правда, в последний момент останавливается и решает направить свою энергию на уголок с живой музыкой, откуда весь вечер доносилось пение. Решив, что это своеобразное караоке, Ки Хун двинулся к певице и зашёл за ограждение, отбирая микрофон, издавая на весь зал непонятные звуки, напоминающие язык пришельцев. Сан Ву стыдливо хлопает себя по лицу, а Чон Бэ снимает всё на телефон, не в силах остановить собственный ржач. Веселье заканчивается тогда, когда охранник хватает Ки Хуна и его друзей под мышки, силой выдворяя из бара.       — Н-н-у и л-ладно! М-мы всё равно со…собирались ухо…дить! — Через силу кричит Ки Хун вслед, слыша хлопок закрывающейся двери, оставаясь на холодной ночной улице с товарищами. Ки Хун тут же тянется за пачкой сигарет, попадая рукой в карман только с пятого раза.       — Ха-ха, ну ты даёшь! — Чон Бэ прям в восторге был от пьяного Ки Хуна, помогая бедолаге поджечь сигарету. Пак и Чхо следом тянутся за своими сигаретами, тоже закуривая.       — Тебе совсем хуёво… Надо домой. — Сан Ву был не лучше: еле держался на ногах, глаза расфокусированы, но за себя и Пака он был уверен, а вот за Ки Хуна — нет. Достав телефон, Сан Ву с ужасом замечает, что время близилось к четырём утра. Метро уже было закрыто.       — У…у меня нет… денег… — Хныча, уведомляет Ки Хун, прислоняясь к стене бара и размазываясь по ней, как осьминог по кораблю. — Я… всё… проебал…       — Блять, и у меня нет… — Рычит Сан Ву, когда открывает кошелёк, смотря на пустоту. У Чон Бэ даже спрашивать смысла нет — ситуация такая же. — И как домой добираться? Метро уже закрыто. На такси денег нет. — Сан Ву докуривает и кидает бычок в сторону. — Ко мне тут ближе всего идти… доберёмся на своих двоих?       — А может, попросим офицера Хвана нас забрать? — Чон Бэ предлагает безумную идею, заранее обречённую на провал. И, услышав знакомое имя, проблески разума и ясности промелькают в глазах Ки Хуна, но всего лишь на секунды. Дальше — снова пьяная муть.       — Он… нас убьёт… меня… — Еле выговаривает Ки Хун, но при этом достаёт телефон из кармана, несколько раз роняя на асфальт; экран разбивается, но благо на гаджете было защитное стекло. Вариант обратиться к Ин Хо был одновременно и действенным, и крайне опасным. Ки Хун хоть здраво и не соображал, даже в таком состоянии понимал, что не дойдёт до дома Сан Ву. — Надеюсь… не спит… — Ки Хун кое-как набирает сообщение, отправив:       «Инхоссии прост ите за игнор… я был в баре с друщьями       Мне нужна ваща помошь       Заберите пжлст».       Следом отправляются две смазанные фотографии, на которых с трудом можно разглядеть название улицы и бара. Если бы не Т9, сообщения получились бы ещё неразборчивее. Ин Хо, как и ожидалось, не читал. Спал, наверно, пока Ки Хун тут мёрзнул, ощущая себя так дерьмово, как никогда в жизни. Кажется, его сейчас стошнит; и стоило отпрянуть от стены, как тошнота подступила к горлу, и Ки Хун сгибается пополам, фонтаном хлеща прямо на то место, к которому отчаянно прижимался минутами ранее.       — О-о, начинается! — Задорно протягивает Чон Бэ, считая, что происходящее — это что-то смешное. Пак вместе с Чхо двигаются к Ки Хуну, окружая и заботливо потирая друга по спине. Размышления о том, как вернуться домой, временно отодвигаются на второй план. Сейчас ребята суетливо думали о том, как бы облегчить страдания Ки Хуна и где бы добыть воды. Пока Чон Бэ и Сан Ву возились с Ки Хуном, ребята совсем не замечают, как через минут десять к ним подъезжает тёмно-серая машина, в ночи казавшаяся чёрной.       В машине сидел Ин Хо. Увидев, как Ки Хун корчится возле стены, а друзья обхаживают его, руки офицера стальной хваткой впиваются в руль, а лицо переполняется яростью, от которой на лбу выступал нерв. Подняв убийственный взгляд, смотря на себя в зеркале, Ин Хо прикрывает глаза и глубоко вздыхает, возвращая на лицо строгую и бесстрастную маску. Дверь плавно открывается, и Ин Хо выходит, уверенно подходя к мальчишкам, утяжеляя атмосферу своим присутствием.       — Свалили. — Завидев Ин Хо, Чон Бэ и Сан Ву тут же расступились по сторонам, с паникой смотря на прибывшего офицера. — Отупели что ли? Я сказал — свалили. — Чон Бэ тут же заёрзал и засеменил в сторону; Сан Ву остался на месте, продолжая смотреть на Ин Хо как мышонок на кота, но, несмотря на свой страх, понимал, что не может оставить Ки Хуна одного. Долго в героя поиграть не удалось — Чон Бэ обеспокоенно отдёргивает Сан Ву, уводя прочь с глаз, поступая также, как и тогда, на пустыре. Ки Хун снова остаётся один. Ин Хо подходит ближе и грубо хватает Сона за плечо, насильно разворачивая к себе.       — Ин… Хо-сси! — Радостно вскрикивает Ки Хун, отключая свой инстинкт самосохранения, бросаясь офицеру на шею с объятиями. — Я В...вас… так ждал.! — Весь вечер Ки Хун пытался убежать от влияния Ин Хо, но попытка была такой жалкой, что стоило увидеть офицера, причём по его же просьбе, — как Сон тут же расплывается, готовясь на второй заход, надеясь прогуляться с наставником. Попытка отстраниться закончилась полной капитуляцией. — Я о В-вас весь вечер дум-мал! Вс...всегда о В...вас думаю! К...кажется, я В...вас лю...люблю… — Ну всё, Ки Хун достигает дна. Продолжая висеть на шее офицера Хвана, Ки Хун становится наглее и навязчивее — он осыпает лицо Ин Хо мелкими поцелуями, и мужчина морщится, чувствуя от мальчишки смесь перегара и блевотины. Когда Сон тянется за поцелуем к губам — Ин Хо не выдерживает, грубо отшвыривая мальчишку от себя, а после — прописывает парочку мощных пощечин. Ки Хун стонет от боли и пошатывается, врезаясь спиной об стену и падая задницей на асфальт. Руки тянутся к месту ударов, щёки горели.       — Противно на тебя смотреть. Мне надоел этот цирк. — Раздражённо парирует Ин Хо, не скрывая своего гнева. — Либо ты сейчас садишься в машину и ведёшь себя тихо, либо я увожу тебя в участок и оформляю штраф за то, что в общественном месте ты находишься в состоянии алкогольного опьянения.       — Н…нет… н..не надо штра..фа… — Жалобно стонет Ки Хун, пытаясь встать на трясущихся ногах. — С...сей...час сяду… — Ки Хун еле ковыляет к машине, к заднему сиденью, и Ин Хо, возникший позади, грубо заталкивает мальчишку, и тот заваливается в салон, полностью распластавшись на сиденьях. Ин Хо громко хлопает дверью и обходит автомобиль, садясь за руль. Заблокировав двери, Ин Хо заводит машину и тут же срывается с места. Ки Хун и вправду старался вести себя тихо, приглушённо постанывая и кряхтя извинения. Его лицо упёрлось в кожаные сидушки, пуская слюни. Из-за этого Сон даже не замечает, как шустро Ин Хо проезжает дом Ки Хуна, увозя к себе.       Ки Хун просыпается с трудом; а когда просыпается — тут же жалеет. Во рту ужасно пересохло, голова раскалывалась, подташнивало, да ещё и тело ломило. Как назло, ещё и погода пасмурной была, только усугубляя боль. Ки Хун болезненно стонет и хватается за голову, пытаясь встать — и когда оглядывает комнату, ужасается. Он был не у себя! Он был не в своей пыльной комнатушке, напоминающей логово гика, а в стерильной, роскошной спальне пастельных тонов! И…интересно, куда это его судьба забрела? В чёткости Ки Хун помнил только начало вечера — когда он только встретился с друзьями. А потом… всё было обрывисто. Помнилось только то, как Ки Хун полез куда-то за ограничивающую ленту, держал микрофон, а потом курил на улице. А потом… боже, потом он блевал, и сквозь столь неприличные воспоминания высвечивается злобное лицо офицера Хвана, отвешивающего Сону оплеух! Он что, видел Ки Хуна в таком состоянии? А потом к себе домой повёз?! Какой позор!       — Лучше бы я сдох! — Жестоко заключает Ки Хун, вставая с кровати. Сон бросился на поиски ванной комнаты, тихо крадясь по чужому дому; но, судя по тому, как в воздухе витал приятный аромат жареной яичницы, Ин Хо не спал. Всё равно не хотелось попадаться ему на глаза. Заметив ванную, Ки Хун юрко проскакивает, включая свет, пугаясь собственного отражения в зеркале. И смысл он вчера так прихорашивался, если всё равно выглядит, как заросшее чудовище? Умывшись и почистив зубы первой попавшейся щёткой, Ки Хун расчёсывает волосы, покидая ванную комнату. Глубоко вздохнув и собравшись с силами, идёт на кухню, где его уже ждал Ин Хо. Завидев офицера Хвана, щёки Ки Хуна начинают гореть, вспоминая ночные побои.       — Соизволил проснуться? — Ки Хун только проявляется в дверном проёме, как Ин Хо, стоящий к мальчишке спиной, а лицом к плите, тут же замечает чужое присутствие. — Садись, ешь. — Развернувшись, офицер Хван ставит на стол тарелку яичницы с тостами и стакан воды.       — Ин Хо-сси! Прошу простите меня! — Ки Хун садится за стол и виновато опускает голову, хлопая ладонями, демонстрируя умоляющий жест. — Моё поведение ночью было неподобающим! Я перебрал…и доставил Вам хлопот. Извините ещё раз, такого впредь больше не повторится! — Ин Хо никак не реагировал на раскаяние Ки Хуна; только когда получается наложить еду себе и сесть за стол, офицер подаёт голос:       — Скажи, почему стоит мне ослабить хватку, как ты тут же спешишь наломать дров? Ты обещал мне, что впредь не будешь маяться ерундой, и в итоге, при первой же возможности, бежишь пить со своими друзьями, доводя себя до жалкого состояния. Мне было мерзко с тебя. — Ки Хун вздрагивает, ощущая сильную боль от таких слов. Кусок в горло не лез. — Ты совсем не можешь обходиться без «кнута»?       — М-могу! Ещё раз извините… — Ки Хун берёт стакан с водой, чуть отпивая. — Больше… не буду так пить.       — Да, не будешь. — Ин Хо закидывает кусок яичницы в рот и запивает кофе. — С этого момента ты либо вообще не пьёшь, либо пьёшь только под моим присмотром. И то, ограничим тебя одним бокалом вина или виски. Всё понятно?       — Да, — Ки Хун ставит стакан в сторону и приступает ковыряться вилкой в тарелке. — я Вас понял. — Повисла тишина, нарушаемая скрежетом вилок, но быстро прерываемая.       — К тому же, когда ты пьян, ты совсем не контролируешь, что говоришь. — Ин Хо доедает свой завтрак и допивает кофе, отодвигая тарелку и кружку в сторону, локтями облокачиваясь о стол и смотря на Ки Хуна. — Ты клянёшься в серьёзных вещах, за которые позже не можешь нести ответственности.       — Э…? Я Вам что-то пообещал…? — Ки Хун замирает, неловко смотря на Ин Хо. Даже представить страшно, что он ему наговорил, пока был в пьяном угаре!       — Видишь, ты даже не помнишь, что вытворял. — Ин Хо продолжал прожигать мальчишку глазами, заставляя сутулиться и нервничать. — Я о твоих словах о любви. Ты набросился на меня и признавался в чувствах. — От услышанного у Ки Хуна глаза на лоб полезли от шока, а лицо тут же стало багровым. Сон просто глупо открывал и закрывал рот, не зная, что ответить. — Мне вот интересно… — Ин Хо, заметив замешательство и стресс Сона, невольно расплывается в хищной улыбке, чувствуя себя хозяином положения. — Ты на всех так бросаешься, когда пьян? Признаёшься в любви и пытаешься поцеловать?       — Н-нет… Не знаю…! Не замечал за собой… да и мне не рассказывали. — Ки Хун бегал глазами по сторонам, боясь пересечься взглядами с Ин Хо. Не зная, куда себя деть, Ки Хун, игнорируя нервную тошноту, впихивает в себя яичницу, запивая водой. — Такое… в первый раз, наверно… — Ин Хо смотрел за суетой Ки Хуна, получая садистское удовольствие. Тогда Сон встаёт из-за стола. — Спасибо, что выручили меня, Ин Хо-сси! Ещё и накормили… думаю, мне пора.       — Ты никуда не пойдёшь. — Строго отрезает офицер Хван, не давая простора для возражений. — Алкоголь полностью не выветрился из твоей крови. Мало ли, в какие приключения ты умудришься попасть? — Слова офицера были обидными; он будто сомневается в адекватности Ки Хуна, хотя никаких признаков опьянения не виднеется. — Остаёшься тут.       — Н-но мне нужно к маме, она наверно…       — Я предупредил её ещё ночью. С твоего телефона. Она спокойно тебя отпустила, ты же не маленький. Хотя на её месте я бы сомневался. — Ки Хун только сейчас понимает, что сегодня свой телефон ни разу не видел; мальчишка хлопает по карманам — пусто. — Твой телефон у меня, Ки Хун. Я верну его тебе только тогда, когда решу, что ты в состоянии дойти до дома.       — Откуда Вы знаете мой пароль? — Испуганно спрашивает Ки Хун, бледнея.       — Серьёзно? — Ин Хо удивлённо вскидывает бровью. — Угадал с первого раза. Знаешь, твоя дата рождения в качестве пароля на телефоне — самое банальное, что ты мог придумать. — Ки Хун ничего не ответил — а что ответить? Вполне логично, и теперь Сон чувствовал себя глупым. Как вернут телефон — тут же сменит пароль, на более изощрённый. — Вопросы ещё есть?       — Нет вопросов. — Глухо говорит Ки Хун, чувствуя укол обиды от того, какое паршивое сложилось положение.       — Тогда помой посуду. — Бросает Ин Хо, вставая из-за стола и покидая кухню. Ки Хун послушно собрал всё со стола и поплёлся к раковине.       Весь день прошёл как на иголках. Ин Хо постоянно нагружал Ки Хуна мелкими поручениями, не давая расслабиться и дать подумать мальчишке о чём-то лишнем. Задания не были сложными, но почему-то Ки Хун чувствовал себя от них униженным; лучше бы дал что-то починить, а не приказывал стирать пыль с книжных полок! Сон не мог быть спокойным даже тогда, когда, казалось бы, он находился один — будто Ин Хо за ним следил всегда и считывал каждое действие. Вечером стало легче: Ин Хо сказал Ки Хуну приготовить ужин, и кое-как сварив рис до приличного состояния, — и то, только благодаря надзору и подсказкам Ин Хо, — и потушив мяса с овощами, аккуратно разложив по тарелкам, Ки Хун вместе с офицером Хваном сели есть. Трапеза прошла в тишине, и после, как Ки Хун промывает посуду, Ин Хо зовёт мальчишку в гостиную.       — Ты сегодня славно потрудился, искупая вину. Можем посмотреть фильм.       Ки Хун удивился, услышав такое предложение, и тут же оживился, скидывая апатичное состояние, в котором провёл весь день. Сон тут же с прыжком садится на диван и берёт пульт, поданный Ин Хо, включая телевизор. Ки Хун предлагает посмотреть один старый культовый боевик, который уже давно собирался глянуть с ребятами. Ин Хо безразлично пожимает плечами, и Ки Хун только сильнее радуется, что смотреть будут именно то, что хотел он. Хоть какое-то право выбора в этом доме. Включив фильм, Ки Хун тут же погружается, смотря на экран с полным восторгом и ожиданием; Ин Хо же смотрел поверхностно, изредка отвлекаясь на происходящее. Большая часть внимания офицера Хвана была прикована к Ки Хуну; мужчина с интересом разглядывал каждую эмоцию на лице Сона, про себя подмечая, какие моменты в фильме больше всего вызвали отклик. В начале просмотра Ин Хо и Ки Хун сидели друг от друга на приличном расстоянии, а к концу — почти впритык. Причём такое сокращение исходило со стороны Ки Хуна; Сон так беспокойно дёргался и на всё пылко реагировал, что совсем не замечает, как при очередном волнительном моменте в фильме — хватается руками за плечи Ин Хо и прижимается, потряхивая его от переизбытка эмоций. Когда музыка стихает и на экране появляются титры, восторг Ки Хуна проходит, возвращая мальчишку в реальность. Сон поднимает голову, смотря на офицера Хвана; Ки Хун ожидал, что Ин Хо с пристрастием будет расспрашивать мальчишку о фильме, но вместо этого начинает разговор в ином русле:       — Вижу, ты полностью протрезвел и пришёл в себя. Давай вернёмся к утреннему разговору. Касательно твоих… чувств. Что теперь скажешь на этот счёт? Ты всё ещё уверен в своих словах? Или списываешь всё на алкогольный бред? — Спокойно начинает Ин Хо, смотря куда-то в пространство. Ки Хун замирает. Он надеялся, что эта тема умерла. Он чувствует, как по его спине бегут мурашки.       — Я… Я не понимаю, не чувствую разницы. Н-наверное, не стоит придавать значения тому, что сказано в таком состоянии… Это было неправильно. Простите. — Запинаясь, выдаёт Ки Хун, глядя в пол.       — Так я и думал, — Ин Хо довольно протягивает, чувствуя триумф, будто долго и упорно спорил с упёртым собеседником, и наконец, после тяжёлой борьбы одерживает победу. Только с Ин Хо никто изначально не боролся, сразу уходя в поражение, даже если правда не на стороне Хвана. — … но такое мнение уже неактуально. Я весь день обдумывал твои слова и искал ответы в твоём поведении. Знаешь, — Ин Хо замолкает, грамотно подбирая слова, пока Ки Хун зеленеет, испуганно смотря на офицера. — ты очень сжатый в моём присутствии, обычно учителей так не боятся. Может, дело в том, что я полицейский? Но мы уже провели достаточно времени вместе, чтоб ты ко мне привык и перестал так нервничать. И, несмотря на весь страх, что ты ощущаешь… тебе нравится проводить со мной время, прямо как сегодня, верно? — Ки Хун даже кивнуть не мог — ни положительно, ни отрицательно. Было неприятно, что его не выпускали из дома и нагружали работой, но в целом… в таком времяпровождении было что-то особенное. Что-то, что стирает грань взаимоотношений «учитель и ученик». Забавно, как Ин Хо не упоминает главные факторы, почему Ки Хун испытывает нервозность рядом с ним — не говорит вспышках физического насилия и психологического террора, который прослеживается даже сейчас. И хуже всего, что об этом не вспоминает и сам Ки Хун, считая, что всё, что с ним было — естественный порядок вещей. — Всё твоё тело так и кричит о том, какая форма привязанности у тебя сформировалась ко мне. Кажется, твои слова ночью всё-таки были правдой, которую алкоголь раскрыл.       — Я… я...честно, н-не знаю. — Ки Хун действительно ничего сам не понимал! Он одновременно боялся и уважал офицера Хвана. Ему нравится его похвала, внимание, его наставления, помощь. Самое классическое проявление благодарности к учителю. Но иногда его мысли… его фантазии, связанные не с учёбой… и эти попытки поцеловать офицера, как только выдалась такая возможность. Чёрт, кажется, Чон Бэ со своими шуточками был прав.       — И возвращаемся к главному упрёку, о котором я говорил утром. О том, что ты бросаешься словами, но сам ещё не дорос до них. — Ин Хо чуть наклоняется, его лицо было слишком близко к лицу Ки Хуна. — Есть один способ проверить подлинность твоих чувств… — Перейдя на томный шёпот, выдаёт офицер, и тут же соприкасается своими губами с губами мальчишки. Поцелуй был коротким, трепетным, и Ки Хун обомлел, первые секунды не веря в происходящее. А потом — поддаётся навстречу, пытаясь углубить поцелуй, и в этот же миг Ин Хо отстраняется. — Вот и ответ на мой вопрос. — Тихо прокомментировал офицер.       — И...что теперь? — Ки Хун слабо понимал, что сейчас вообще происходит. Их чувства взаимны? Они теперь встречаются? Или наоборот, поняв, что Ки Хун неровно дышит к наставнику, тот оборвёт любое общение? Абсолютно все варианты исхода событий пугали Сона.       — Теперь наши взаимоотношения не смогут быть прежними. Теперь на мне… висит больше ответственности за тебя. — Ин Хо оставляет Ки Хуна в подвешенном состоянии, не давая чёткого ответа; офицер Хван и не отшивал, и не говорил напрямую, что теперь их динамика наставника и ученика приправлены романтической и чувственной посыпкой. Ин Хо встаёт с места и подходит к тумбе, выдвигая ящик и доставая телефон Ки Хуна. Он протягивает его обратно мальчишке, и тот берёт с благодарностью.       — М-могу идти? — Неуверенно интересуется Сон.       — Можешь. — Ки Хун тут же подскочил с места, вылетая в прихожую, обуваясь и накидывая ветровку. Ин Хо неспешно плетётся за мальчишкой. — Ты же понимаешь, что теперь я буду ещё строже? И теперь у тебя меньше прав мне отказывать? — Слова Ин Хо были жуткими и одновременно манящими. Теперь точно стало ясно, что это неочевидный намёк на их отношения.       — П-понимаю. — Ки Хун разворачивается лицом к Ин Хо, и прежде чем уйти, решает проверить чувства офицера также, как и он проверял минутами ранее. Ки Хун тянется к Ин Хо и шустро целует в губы. Его не отшили, давая этому случиться. Всё понятно. — До свидания! — И Ки Хун быстро сматывается, выбегая на улицу.       На улице уже было темно и холодно, но Ки Хун, в котором бушевал адреналин и зарождающееся возбуждение, словно не чувствовал температуру. В кармане он ощупывает бумагу, и удивляется, поняв, что это деньги. Ин Хо ещё и на проезд ему положил… Ки Хун не мог держать всё в себе. Надо срочно рассказать кому-то, иначе он сойдёт с ума! Сон включает телефон и заходит в сообщения, видя, что Ин Хо действительно отписался от лица Ки Хуна его маме. Потом он листает чаты. В общем чате с Чон Бэ и Сан Ву не было новых сообщений. Странно, обычно парни волнуются, когда Ки Хун попадает в передряги. Тогда Ки Хун решает написать Чон Бэ, ведь он больше всех шутил про чувства друга! И, напечатав сообщение, Сон собирается его отправить, с ужасом замечая, что оно — не доставляется. Ки Хун тут же переходит на страницу Чон Бэ и видит, что его добавили в «чёрный список». Не он добавил, а его! Ки Хун не может поверить своим глазам.       Тогда Сон встаёт посреди улицы, судорожно набирая Сан Ву, желая узнать, что произошло.