Упиваясь властью

      Трясущиеся пальцы залезают в список контактов, пролистывая до Сан Ву; перед этим Ки Хун попытался позвонить Чон Бэ — и даже тут был добавлен в «чёрный список». Ки Хун искренне не понимал, в чём может быть дело; он натворил что-то страшное, пока был пьян? Что же Ки Хун мог такого сделать, что Чон Бэ решил от него отказаться? Пак не был из обидчивых. Нажав на кнопку вызова, проходит пару гудков, прежде чем Сан Ву взял трубку.       — Да, слушаю. — Чхо старался казаться уверенным, но в голосе слышится усталость; наверно, Сан Ву уже спал, а Ки Хун решил лишить его спокойства, нагружая голову ненужными заботами.       — Сан Ву… Я не понимаю, что происходит! Меня Чон Бэ везде заблокировал! — Ки Хун крепко сжимает телефон в руках, даже не замечая, как его голос становится громче, обволакивая собой тёмную, пустую улицу. — Я…я что-то плохое сделал, пока был пьян? Как-то его обидел? Он меня теперь ненавидит?! — Вопросы лились потоком, и Сан Ву даже не мог и слова вставить.       — Тихо. Успокойся. — Ки Хун слушается и замолкает, и Сан Ву, выдержав паузу, собирается с мыслями. — Всё нормально. Чон Бэ тебя не ненавидит. Скорее… боится. И то — не тебя.       — Т…то есть? — Ки Хун до конца не понимал, в чём дело, но смутные догадки уже были. — Это… из-за Ин Хо-сси? — Точно он виноват был, кто же ещё? Ин Хо его забрал тогда и отобрал телефон, у него была возможность поговорить с друзьями Ки Хуна, наверняка офицер им угрожал!       — Да, твой коп его хорошенько запугал. — Сан Ву прочищает горло, вспоминая, как тогда, отделившись от Ки Хуна, оставив его с офицером Хваном, Сан Ву и Чон Бэ двигались в сторону дома Чхо, параллельно обсуждая дальнейшую судьбу Ки Хуна. Тогда Сон им позвонил; точнее, позвонил исключительно Паку. Парни испугались, думая, что случилось что-то страшное. Чон Бэ неуверенно берёт трубку. И тогда, услышав по ту сторону не мягкий, пьяный голос друга, а строгий, стальной голос офицера Хвана, застывает на месте, покрываясь холодным потом. Сан Ву, стоявший в стороне, чётко слышал, как из динамиков вылетает последнее предупреждение: тогда Чон Бэ объяснили, что тот перешёл все границы, и если он продолжит общаться с Ки Хуном, толкая на кривую дорожку, то прямым рейсом отправится в тюрьму, а родителей обложат штрафами. Закончив разговор, в общий чат прилетает фотография, где на столе лежала папка с «делом Пака Чон Бэ», которая вот-вот готовится переехать из личного кабинета Ин Хо в прокуратуру. Чон Бэ тогда ничего не ответил — глаза были широко раскрыты в шокированном состоянии, лицо перелилось всеми цветами, а тело трясло. — Чон Бэ в тот вечер больше не заговорил. Даже со мной. Молча переночевал и свалил домой под утро. Я ему звонил позже, но он и от меня трубку не берёт. Наверно, спрятался под кроватью и плачет.       — Б-боже… — Всё, что вырывается из уст Ки Хуна. Было так стыдно и страшно за Чон Бэ. Из-за Ки Хуна у друга теперь такой стресс! — А… тебе Ин Хо-сси ничего не говорил? — Ки Хун медленно двигает вперёд, внимательно слушая Сан Ву. Ветер сильно завывает, пробираясь под ветровку Сона, вынуждая мальчишку покрыться мурашками.       — Пока нет… — Шатко отвечает Сан Ву. — Нельзя так говорить, но… мне хоть и не нравится твой личный надзиратель, но в какой-то степени Чон Бэ сам виноват. — Чхо устало потирает лоб, пытаясь убедить и себя, и Ки Хуна, что не несёт опасности для Сона, и что у Ин Хо нет причин до него докапываться.       — Ну… наверно да… — Ки Хун еле плёлся, попутно бездумно пиная камушки. — Н-надеюсь, Ин Хо-сси остынет и перестанет сердиться на Чон Бэ, и мы спокойно сможем общаться снова… — Ки Хун нервно усмехается, подсознательно понимая, что такого положительного сценария не будет.       — И я надеюсь. Всё равно надо быть осторожнее. — Сан Ву что-то мычит, продолжая: — Вообще я тебе это ещё вчера расписал. Ты не видел?       — Нет… — Ки Хун ставит разговор на громкую связь, параллельно залезая в телефон. В диалогах не было сообщений ни от Сан Ву, ни от него же самого, где с его аккаунта присылали рапорт на Чон Бэ. Всё удалили.       — Понятно. Значит… стоит быть аккуратнее и тщательно обдумывать, что можно писать. — Сан Ву не говорил напрямую: «ты под присмотром, надо шифроваться». Он сам до конца не верил в такое положение и не хотел. Ки Хун громко сглатывает слюну и соглашается.       — Да, всё хорошо будет. Я реально перебрал. — Ки Хун пытается оправдать гнев Ин Хо, но получается жалко. — Ладно… я тут домой иду. Спасибо, что рассказал всё. Завтра… позвоню. Спокойной ночи, дружище! — Под конец Ки Хун решил вернуть весёлый настрой, но было бесполезно. Сан Ву в ответ желает спокойной ночи и отключается. Сон продолжает блуждать по улице, пиная камни. Голову заполняли дурные мысли. Это что… Чон Бэ теперь будет избегать Ки Хуна? Теперь они не смогут от души посмеяться и беззаботно гулять? В груди неприятно сжалось. По своей же глупости в одночасье потерял лучшего друга… если бы Ки Хун тогда так не напился… и не звонил бы Ин Хо… всё могло быть иначе. Нет, нельзя просто мириться! Нужно… нужно переубедить офицера Хвана! Ки Хун, не успев всё тщательно обдумать, поддаётся импульсам, снова хватаясь за телефон и набирая Ин Хо. Трубку берут сразу же.       — Да, что такое, Ки Хун? Ты уже добрался до дома? — Ин Хо сразу же нападает с вопросами, будто так и ждал звонка своего подопечного. — Я тебе денег положил, вызови такси.       — Ин Хо-сси… — Жалко начинает Ки Хун. — Я…я ещё не дома, нет… но не это сейчас важно! По поводу ситуации с Чон Бэ… Ин Хо-сси, я извиняюсь за своего друга, но Вы… — Сон боится говорить своё мнение, боится, что это разозлит офицера, и то, что между ними начало строится, тут же разрушится. И это оглушительное молчание по ту сторону, это ожидание… только сильнее внедряло Ки Хуну сомнения. — В-вы поступаете с ним жестоко, он не такой уж и плохой! Д-да, он дурачок и в-вечно втягивает меня в сомнительные приключения, но…       — «Сомнительные приключения?» — Резко перебивает офицер. — Хочешь сказать, воровство и увлечение наркотиками это — «сомнительные приключения»? Ты понимаешь, с кем разговариваешь и кому пытаешься донести, что такие вещи — невинные шалости? — Ки Хун глупо открывал рот, не в силах сказать что-то дельное. Оставалось только слушать жестокую правду. — Пак Чон Бэ уже достаточно себя проявил. Я знаю, что он недалёкий дурачок, играющий с огнём. Его жажда экстрима доведёт его до сломанной судьбы — либо он будет бродягой, скитающийся по помойкам, либо заключённым, выполняющий грязные поручения за пачку сигарет. И мне было бы плевать, если бы он не пытался в это втянуть тебя. Ты, как обычно, ведёшься и опять же покрываешь. Я же говорил — он будет пользоваться тобой, зная, что ты его отмажешь. Все разы, где ты был на грани, из которых я тебя любезно вытаскивал, были организованы твоим другом: попытка воровства и нарушения комендантского часа, употребление наркотиков, недавний пьяный дебош. Ты представляешь, что с тобой было бы, если бы не моя помощь?       — П-представляю… В-вы действительно многое для меня делаете, Ин Хо-сси. — Чёрт, и почему с Ин Хо вся уверенность Ки Хуна теряется? Вечно он запинается и не может противостоять.       — Именно. Я в тебя вкладываюсь, и мне неприятно, когда все мои старания перекрываются одной глупостью, придуманной Чон Бэ. Никакого общения больше. Никаких прогулок. Ты меня услышал?       — Услышал. — Покорно отвечает Ки Хун, чувствуя, как щёки стали влажными; борьба оказалась бессмысленной.       — Теперь домой. Быстро. Я позвоню через полчаса. Проверю, где ты. И если ты не будешь дома — приеду за тобой. Где бы ты ни был. — На этом Ин Хо отключается, оставляя Ки Хуна с отвратительным коктейлем чувств. Было и больно, и обидно, и попытки выяснить, кто прав. С поганым настроем Ки Хун приближается к дому, сформировав в абсолютно только одно чувство — сожаление.       С того вечера офицер Хван стал навязчивее. Всё время Ки Хуна буквально было наполнено наставником и только им, а когда их разделяла учёба и работа — Ин Хо писал много и часто, не давая Сону передохнуть. Такую атаку внимания Хван аргументировал тем, что у них с Ки Хуном теперь «особые отношения», но мальчишка был уверен, что дело было ещё и в Чон Бэ. Своим вечным присутствием Ин Хо не даёт тосковать по бывалому другу и пресекает любые попытки связаться вновь. И несмотря на то, что Ки Хун вечно был как на иголках рядом с Ин Хо, тот всё равно был рад его компании. Но в последнее время Хвана действительно стало слишком много. Ки Хуну будто физически сложнее стало дышать. Личные границы стирались всё больше и быстрее.       Самым последним штрихом ластика стал отъезд матери из города.       Каждый год госпожа Сон уезжала в другой конец Кореи на неделю-две. Навестить тётку и её семейство. Раньше женщина брала с собой Ки Хуна, но как только он вырос и его можно оставлять одного, перестала; тот сильным желанием не горел ездить к родне. И вот, наступила пора. Мама быстро собрала вещи и умотала на недели две. Ки Хун не мог не нарадоваться — целые две недели свободы! Ну, не сказать… мама редко что запрещала, но теперь не будет ворчания по поводу поздних посиделок с видеоиграми и занудства по поводу неправильного питания. Как же Ки Хун оттянется за эти недели! Дом полностью в его распоряжении! Обязательно надо позвать кого-нибудь из ребят… ну, только Сан Ву получается, Чон Бэ вряд ли рискнёт прийти. Но это потом. Сегодня — полный релакс. Ки Хун быстро оделся и захватил рюкзак, собираясь сбегать в ближайший магазин и накупить энергетиков с лапшой и чипсами, — хотелось бы взять пива, но сегодня ещё занятия с офицером Хваном, который пить запретил напрочь. Учует. И как раз, стоило вспомнить о нём и выйти за порог дома, как перед носом образуется Ин Хо, одетый не в костюм и не в форму, а в обычную повседневную одежду, держа в руках спортивную сумку.       — Э… Ин Хо-сси? Что Вы тут делаете?! До занятий же ещё куча времени! — Боже, только не говорите, что офицер в гости заявился…       — Я слышал, что твоя мать уехала из города. — Ин Хо перебирает спортивную сумку из одной руки в другую. — Пока её не будет, я буду с тобой жить. Приглядывать. — Даже думать не хотелось, откуда Ин Хо узнал! Он всегда всё знает! И на всё у него есть оправдание! По-любому скажет что-то из разряда: «Видел по городским камерам, как она села в такси до вокзала». Нужно сейчас пытаться его прогнать!       — Нет! Ин Хо-сси, В…вы чего? — Ки Хун бросается к офицеру, кладя свои ладони ему на плечи, смотря с мольбой. Нет-нет, не надо портить всю малину! — В-вам оно надо? Тем более, я не маленький, и я не раз оставался один!       — И вправду, иногда я забываю, что ты совершеннолетний. Это ещё хуже. Разум как у подростка, а права как у взрослого. — Ин Хо отталкивает Ки Хуна в сторону, уверенно проходя в его дом. — Ты наверняка уже планировал, как позовёшь своих недоумков-друзей и напьёшься с ними, как заядлый алкаш. — Ки Хун вспыхнул; что же, это не совсем правда, но и не совсем ложь… — Ин Хо разувается и проходит в комнату Ки Хуна, пока тот послушно за ним семенит. — Нужно ли это мне? Конечно. Да и мне от твоего дома удобнее на работу ездить. — Ин Хо ставит твёрдую точку на любые возражения. Зайдя в комнату, спортивная сумка приземляется на пол, а сам Ин Хо берёт мешок и, открывая шкаф с одеждой. — Нужно место для моих вещей. Пора избавиться от хлама. — Ин Хо методично и жестоко скидывает вещи Ки Хуна в мешок, даже не разбираясь.       — П-подождите! Не надо! — Ки Хун хватается за другой край мешка и вытаскивает вещи обратно, выкидывая их на пол и на кровать. — Пожалуйста, не надо выкидывать мои вещи! — Ки Хун чуть ли не плачет, продолжая ловить свою одежду. — А где В-вы спать б-будете? Тоже в моей комнате? — Обречённо выдаёт Сон. Только после этого Ин Хо останавливается и оборачивается.       — А где же ещё?       — Н-ну… — Кажется, Ки Хун ещё не готов делить свою постель с офицером. У него должно остаться своё пространство хоть где-то. — Н-нам будет тесно вдвоём… гостиная свободна, комната мамы…       — Комната мамы… — Странно протягивает офицер Хван. — Ки Хун… твоя мать — молодая и симпатичная женщина. — Ки Хун ещё больше растерялся, не понимая, к чему мужчина клонит. — У неё наверняка есть ухажёры. Ты что, хочешь, чтоб комната твоей матери пропахла мною, чтоб возникли вопросы у её поклонников? Хочешь её подставить?       — Что?! Нет! — Смущение и абсурд происходящего сводит Ки Хуна с ума, это уже даже смешно. — У неё никого нет! — На столь уверенный ответ Ин Хо презрительно морщится.       — Боже… ты что, настолько ревнивый, что даже не даёшь своей матери с кем-то встречаться? — Ин Хо с серьёзным видом продолжал издеваться над Ки Хуном, говоря полную чушь. — Отпугиваешь от неё каждого парня?       — НЕТ! С чего Вы это решили?! — Ки Хун кричит отчаянно, в панике хватаясь за голову и тормоша волосы. Нет, сейчас точно какое-то безумие происходит!       — Ладно, я передумал. Лучше и вправду лягу в гостиной. — Услышав смирение офицера, Ки Хун застывает, не веря своим ушам. — Оттуда лучше обзор на весь дом. — Ин Хо берёт свою сумку и спокойно уходит, оставляя Ки Хуна в полном смятении и беспорядке. Впервые в жизни Сон хотел, чтобы мать вернулась пораньше. И то, даже так Ки Хун не был уверен, что Ин Хо уйдёт. Теперь он не был уверен вообще ни в чём.       Вместо отдыха и спокойствия Ки Хун получает извращённую игру в «жену и мужа». Ну, так он это окрестил про себя. Причём бедной и замученной женой был он, приходя с учёбы и начиная «вторую смену», готовя офицеру Хвану ужин и гладя его рубашки. Потому что Ин Хо в первые же дни устроил мальчишке разбор полётов, какой он неряшливый и что запускает дом. И ладно, когда начинали с уборки, но когда дело дошло до такого… как Ки Хун вообще пришёл к такому положению? И самое обидное — его вечно критикуют! Между прочим, Ки Хун раньше никогда не занимался бытом так увлечённо, конечно, у него получается плохо! И даже когда выходило хорошо — всё равно никакой похвалы, только фырканье!       И ладно, если бы критика Ин Хо распространялась на то, что Ки Хун делает. Так замечания наставника перекачивали дальше — к осуждению внешнего вида и увлечений. За первые дни с полок пропали почти все комиксы и манга, а после дело перешло к фигуркам и давним игрушкам, которые Ки Хун хранил уже несколько лет. После них постепенно и верно Ин Хо подкрадывался к одежде Ки Хуна, которую заприметил в первый же день. Одним вечером, когда у Хвана был выходной, а Сон собрался на подработку, мальчишка вырядился, сделав красивую укладку на голове и одевшись в обтягивающую водолазку, заправленную в модные брюки. Ин Хо тогда сидел на кухне, откуда открывался хороший вид на прихожую, где как раз вертелся Ки Хун. И, исподлобья понаблюдав за мальчишкой, как бы невзначай начинает:       — Знаешь, существует достаточно маньяков, которые предпочитают парней. — Офицер Хван спокойно отхлёбывает чай, пока Ки Хун поворачивается и нервно посматривает на наставника. — Ты серьёзно хочешь пойти в таком виде на работу? В место, где по вечерам собирается много пьяных извращенцев?       — А что не так…? — Виновато интересует Сон, хотя нигде провиниться ещё не успел. — Я выгляжу прилично…       — Серьёзно? — Ин Хо встаёт и за секунды оказывается возле Ки Хуна. Мужчина резко выпадает и хватает Ки Хуна за задницу, вынуждая того инстинктивно отпрянуть, одаривая обескураженным взглядом. — В этих брюках ты выглядишь вульгарно. Твоя пятая точка выделяется прямо как у дешёвой девицы. Не хватало ещё, чтоб я тебя от изнасилования спасал. Иди, переоденься, сейчас же.       — И… что Вы предлагаете мне надеть? — Ки Хун был унижен и морально разбит. Сон так любил эти брюки и считал, что выглядит в них сногсшибательно, и даже надеялся, что Ин Хо их оценит. Но никак не ожидал того, что встретится с обратным! Теперь вообще никуда идти не хотелось.       — Ты же обычно спортивки носишь, так надень их. К чему эти наряды, праздник какой, что ли? — Ки Хун ничего не ответил. Устал спорить. Сон послушался и ретировался в свою комнату, переодевшись в привычные спортивки и футболку. Он молча уходит из дома, а брюки после этого бесследно исчезают.       В собственном же доме Ки Хун ощущал себя рабом; и главное, Ин Хо специально же заявился к нему! Не позвал к себе жить, откуда уйти можно, а сюда пришёл! Куда же ещё можно пойти помимо дома?! Социальная и цифровая жизнь Ки Хуна на эти недели исчезла: гулять не с кем, общаться приходится только с офицером, постоянно сталкиваясь осуждением, а стоит схватиться за телефон — Ин Хо и тут объявлялся рядом, не давая написать Сан Ву. Спокойно жилось только ночью — Ки Хун притворялся, что спит, и когда слышал, как Ин Хо переставал хозяйничать в чужом доме и сам ложился, после этого активировался. Чёрт, такого даже с матерью в подростковые годы никогда не было… Сон уже сто раз был благодарен богам, что всю жизнь у него была только она одна, а не строгий папаша. Конечно, Ки Хун не считал себя гением — Ин Хо наверняка обо всём догадывается, особенно когда на утро Сон выглядит как зомби; но раз пока ничего не говорит, можно продолжать.       — Чёрт, как же пить хочется… — В одну из таких ночей Ки Хун засиделся за телефоном, успев проголодаться; но больше всего хотелось пить, и Сон не был уверен, что дотерпит до утра. Выходить из комнаты — опасно, любой шорох может разбудить Ин Хо, после которого офицер устроит унизительный допрос. А с другой стороны… со всеми же бывает, что ночью хочется пить или в туалет? Ки Хун же такой человек, как и все! В какой-то момент Ки Хун почувствовал азарт, представляя себя в хоррор-игре, где надо тихо проскользнуть мимо монстра. Ки Хун тихо встаёт с кровати, открывая дверь и крадясь по коридору, как мышь. Пока всё шло удачно: Сон добирается до кухни и, не включая свет, старается бесшумно налить себе воды. Когда наливает — пьёт жадно, и решает, что в следующий раз будет брать с собой бутылку. Осушив кружку и поставив на место, Ки Хун двигается обратно — и в этот раз путь не был таким спокойным.       — Сдохни… сдохни… — Доносилось из гостиной полушёпотом, и Ки Хун застывает, боясь, что это ему. Сон медленно прокрался в комнату, подойдя к Ин Хо. Мужчина спал, но его дыхание было тяжёлым, а брови нахмурены. Ясно, значит, снятся кошмары. Даже интересно, кто или что может сниться офицеру Хвану, чтоб он смерти желал? Может… ему снятся воспоминания с Иль Намом? Ки Хуну вмиг стало жалко наставника; несмотря на угрозы и напряжённый вид, сейчас, когда он спит, он кажется таким… беззащитным? Ки Хун подходит ближе и, на свой страх и риск, нежно соприкасается пальцами с лицом Ин Хо и поглаживает. Офицер Хван невольно расслабляется, а дыхание выравнивается. А потом Ин Хо резко просыпается и больно хватает Ки Хуна за запястье, сжимая до синяков.       — Я… я не…! Я просто решил Вас проведать…! — Вскрикивает Ки Хун, и, поняв, что перед Ин Хо был не ворвавшийся маньяк, а его глуповатый мальчишка, мужчина ослабляет хватку, но не спешит отпустить. — Я сейчас уйду! — Ки Хун тут же задёргался, пытаясь освободиться.       — Стой. — Услышав стальной приказ, Ки Хун тут же замирает, бросая свои попытки освободиться. — Холодно. — И не успевает Сон сказать, что сейчас принесёт ещё одно одеяло, как мальчишку толкают на себя, и в следующую секунду он оказывается на разложенном диване, рядом с Ин Хо. Мужчина двигается ближе и ложится удобнее, теперь его разгорячённая кожа соприкасалась с кожей Ки Хуна. Ин Хо прикрыл глаза и снова попытался уснуть, пока Ки Хун неподвижно лежал, заливаясь краской и держась за сердце, решившее быстро-быстро заколотиться.       «Я к такому не готов. Чёрт… он так близко». — Лицо Ин Хо снова кажется беззащитным, и Ки Хун не может оторвать от наставника взгляд, как бы не пытался. — «Сейчас… сейчас уснёт и уйду…» — Думалось мальчишке, хотя на деле уходить и не очень-то хотелось. Да и стоило Ин Хо засопеть — показывая, что всё, я уснул, как его руки ложатся на Ки Хуна. Под чужими мощными руками Сон будто уменьшается. Теперь выбраться стало сложнее, офицер Хван будто мысли читать умеет! Или ему во сне передали о планах Ки Хуна! Руки наставника долго на месте не лежали, они медленно начинают блуждать по телу Ки Хуна, вызывая в мальчишке новую волну стресса и нарастающего возбуждения. Табун мурашек пробегается по телу, а волоски встают дыбом. Горячие ладони проходятся по спине, останавливаются на пояснице, и Ин Хо, сквозь сон, заключает Ки Хуна в объятиях, прижимая мальчишку к себе и упираясь головой об его грудь.       Такую сцену Ки Хун представлял, хоть было это давно и всего пару раз. Вот так лежать с офицером Хваном, пока он прижимает, как мягкую игрушку, а Ки Хун поддаётся, казалось самым нереалистичным сценарием. Но как говорится… мечты сбываются? Между ног приятно заныло, и Сон понимает, что ему хочется большего. Но можно ли...? Ин Хо...он же спит, он же не делает так специально, это просто инстинкты. А Ки Хун в здравом уме… нет, нельзя! Сон решает перетерпеть, но не получается — рука Ин Хо будто по сценарию медленно опускается с поясницы на ягодицы, чуть сжимая, как тогда, когда мальчишку раскритиковали за брюки. Между ног запульсировало сильнее, а дыхание Ки Хуна учащается, и мальчишка отчаянно пытается прикрыть рот ладонью, стараясь стать тише. Бесполезно. Налитый кровью член выдаёт хозяина с потрохами, решив упереться в живот Ин Хо. После этого офицер заёрзал, и Ки Хуна охватила паника от понимания, что тот может проснуться и разозлиться.       — Не получается уснуть? — Неожиданный вопрос нарушает ночную тишину, повиснув в воздухе. Ин Хо не спит, боже! Ки Хун даже не в состоянии ответить, продолжая со страхом смотреть на наставника, готовясь к тому, что сейчас ему могут врезать за стояк. Вызванный Ин Хо и на него же! — Тебе нужно расслабиться, снять напряжение. Отпустить мысли. — Спокойно продолжает Ин Хо, делая свой голос более мягким и медовым, зная, что такой тембр всегда действует на Ки Хуна.       — И-и… как же мне это сделать, Ин Хо-сси? — Жалобно вымолвил Ки Хун, понимая, что сходит с ума от собственного возбуждения, ибо оно только нарастало, и мягкий голос офицера Хвана только усугублял ситуацию.       — А ты не знаешь? — Ин Хо отстраняет руку, лежавшую на пояснице Ки Хуна, но ту, которая покоилась на ягодицах мальчишки, оставляет. Освободившую руку офицер Хван запускает под одеяло, нащупывая пах Ки Хуна, поглаживая возбуждённую плоть. — Я помогу. — Томно шепчет мужчина. — Я всегда тебе помогаю. — Ин Хо зарывается в трусы и грубо хватает налитый кровью член, сначала поглаживая, а после — начиная тереть.       Ки Хун только сильнее зажимает рот, боясь любой мелочью испортить происходящее. Из глаз хлынули слёзы, но это были слёзы не грусти и печали; и не сказать, что радости. Рука Ин Хо ускорялась, двигаясь по члену Ки Хуна, отчего по телу пробегал приятный ток, вынуждая мальчишку постанывать. Член пульсировал и будто огнём горел, готовясь вот-вот взорваться. Крепкая рука Ин Хо, покоившаяся на заднице Ки Хуна, снова начинает сжимать ягодицы, грубо и бесцеремонно, и это только усугубляет шаткое положение.       — Я… я сейчас… — Ки Хун убирает руки с лица, не в силах себя контролировать. Ин Хо работал быстро и рвано, держась за член Сона так сильно, будто это был пульт управления этим глупым и невинным существом. Когда Ки Хун предупреждает о приближающейся разрядке — офицер Хван поднимает голову и тянется, вовлекая Сона в поцелуй. Его первый чувственный поцелуй…! С языком, с постанываниями, со страстью. Тогда Ки Хун не выдерживает, кончая в руку офицера. Боже… как стыдно… и хорошо одновременно. Ин Хо отдаляется, разрывая поцелуй, и между ним и Ки Хуном оседает слюна, падая мальчишке на подбородок.       — Иди, подмойся. Потом возвращайся сюда. — Хван отстраняется, выпуская Ки Хуна, и тот на ватных ногах плетётся в ванную. Быстро подмывшись, Сон послушно возвращается в гостиную, и Ин Хо жестами указывает, что тот должен лечь туда же, где и лежал. Стоило Ки Хуну лечь, настаёт очередь Ин Хо идти в ванную, и когда возвращается, офицер ложится рядом, но больше не липнет. Ки Хун так и не смог уснуть быстро, думая о том, что сейчас вообще произошло. Он ловит себя на мыслях, что хочет ещё, но не позволяет себе действовать. Ки Хун кое-как засыпает под утро.       Ки Хун просыпается бодрым, весёлым. Такую лёгкость он не чувствовал давно. В воздухе витал приятный аромат жаренного мяса. Ки Хун проходится рукой по месту, где лежал Ин Хо, и, подумав, что наставник сейчас готовит, откидывает одеяло в сторону и бежит на кухню. И застывает в двери — у плиты стояла мама.       — Сынок! Я вернулась! — Госпожа Сон, услышав, что Ки Хун проснулся, обернулась и улыбнулась, держа в руках тарелку с рисом и жаренной свининой, ставя на стол. — Ты прямо к обеду проснулся!       Ки Хун ничего не понимает. Он отвешивает, что ему нужно умыться, и уходит с кухни, проходя в свою комнату, замечая, что вещей Ин Хо нигде не было. Сон даже расстраивается, хотя все эти дни только и мечтал о таком исходе.       Ну вот. Стоит только привыкнуть к обществу Ин Хо и почувствовать себя счастливым рядом с ним, как тот исчезает.