Упиваясь властью

      — Эй, Ин Хо, лови!       Мальчишка лет тринадцати пинает мяч, и круг, наполненный воздухом и обтянутый тканью, уверенно летит в сторону Ин Хо; тот соображает не сразу, и вместо того чтоб отбить, уворачивается от летящего предмета. Мяч приземляется и пару раз отбивается об землю, прежде чем замедлиться и медленно прикатиться к ногам Иль Нама, вышедшего на улицу покурить и прогуляться.       — Эх, ребята… — по-доброму протягивает Иль Нам. Дедушка докуривает и берёт в руки мяч, уверенно идя к компании парней, бегающих на футбольном поле. — Слабо бьёшь, Гон Ю. Я тебя по-другому учил. А ты, — Иль Нам переводит взгляд на Ин Хо, и на секунду на морщинистом лице деда проскакивает странный, хитрый прищур, понятный только ему и самому Ин Хо, — медленно реагируешь. Что с тобой, не выспался? — Иль Нам ставит мяч на землю, собирая вокруг себя ребят, подготавливая их к предстоящей игре. Появление Иль Нама была радостью для всех мальчишек, живущих во дворе. Особенно для Ин Хо, ждущего с ним встреч каждый день.       О Иль Нам был обыкновенным дедушкой, любящий прогуливаться по вечерам, подкармливать котят и ворчать на новости. О семье ничего неизвестно, жил один, выглядел дрябло и жалко. Его существование было как естественный элемент двора — старый дед, который желает научить молодёжь уму-разуму, проецируя свои воспитательные навыки на чужих детей, раз своих нет. Мальчишки снисходительно относились к деду, разрешая ему иногда с ними играть; и такие тренировки быстро вошли в привычку, медленно, но верно, поднимая авторитет Иль Нама, быстро показавшему свою силу и ловкость, разрушая первичное мнение о себе. Местные жители даже не успевают понять и осознать момент, когда одинокий дед быстро становится самым популярным звеном, вызывая обожание у подрастающего поколения.       Больше всех глаза светились у Ин Хо. Хван старался выделиться, активно проявляя себя во время игр, кичась знаниями и задавая вопросы о личной жизни Иль Нама, показывая свой интерес и восхищение. Иль Нам замечает рвение Ин Хо, долго его прогревая; дед сразу считывает, что Ин Хо по своей натуре был лидером; в нём чувствовалась сталь и сила, которую нужно развить и возвести в абсолют. Ин Хо был идеальным, самым выдающимся щенком среди всех. И тогда, когда Иль Нам решает, что Ин Хо готов, верно и грамотно стирает совместные прогулки со всеми ребятами, смещая их на личные встречи с Ин Хо. И видя, с какой благодарностью и преданностью Хван смотрит на Иль Нама, радуясь такому вниманию, внутри пробуждаются мерзкие мысли и фантазии, о которых дед уже давно забыл, запретив самому себе о таком мечтать. И стоит мыслям стать навязчивее, методы Иль Нама становятся более извращёнными, медленно, но верно, разрушая Ин Хо, вводя в него отравляющую игру, перестраивая мальчишку под себя.       Перепрограммирование Ин Хо не заняло много времени — спустя полгода яркий свет в его глазах сменился на рассудительное хладнокровие, в котором нет места бестолковому общению и веселью, только суровая практика и самосовершенствование. Отдаление от друзей произошло сразу же, по собственной воле Ин Хо, дед легко убедил мальчишку в том, что друзья — «отвлекающий и завистливый фактор». Дружбы вообще не существует — только взаимовыгодные, временные союзы. И лучше он будет сейчас брать пользу от общения с Иль Намом, чем засорять мозг глупыми шутками Гон Ю и Хи Суна. Впрочем, они и сами отдалились, заметив, что от амбициозного и добродушного Ин Хо осталась только холодная оболочка, твердящая про дисциплину. Жаль, что к тому моменту Ин Хо уже плевать, что там думают бывшие друзья.       Обидно было только то, что как выяснилось в будущем, такая закалка Ин Хо была проведена не для его же блага, и даже не для того, чтоб тот ответил деду с благодарностями, помогая ему в быту. Вся работа была проделана только для удовлетворения извращённых фантазий старика. Ин Хо не дурак — смену атмосферы считывает сразу, замечая, как томно и жутко Иль Нам стал посматривать на мальчишку, разглядывая его подрастающее и подкаченное тело, и как наслаждается молчаливостью и послушанию. Ах, дедок думает, что создал идеальную для себя игрушку, с которой в последствии можно будет вытворять всё, что придёт в старую голову. Только Иль Нам ошибся — его намёки сквозь уши не проходят, его прикосновения не оправдываются в мыслях Ин Хо, его самодовольство и чувство триумфа видны за километры, и именно это делает старика беспечным, не замечая, как в холодных глазах Ин Хо бушует ледяная ярость, готовая вот-вот выйти наружу. Спасибо за вложения и закалку, но дальше Ин Хо не будет потакать чужой игре и правилам, давая пользоваться собой, опуская до уровня проститутки. Иль Нам наивен, раз считает, что такую роль Ин Хо примет с гордостью.       — Сегодня такая прекрасная погода. Правда, Ин Хо? — Иль Нам стоял на кухне, куря в окно и попивая чай, довольно наблюдая за ясным небом и ярким солнцем. Доносилось пение птиц и детский смех. Светлая картина счастья и беззаботности улицы совсем не гармонировали с грязной, пропахшей куревом и дешёвым алкоголем кухней старика. Ин Хо, следуя выученном расписанию, с утра приходит к Иль Наму, дожидаясь, пока тот позавтракает, а после выведет мальчишку на улицу, прогуливаясь до заброшенной стройки, на которой чаще всего проходили их тренировки. Привычная картина, но воздух был спёрт, атмосфера гнетущей. Они оба понимали, что сегодня всё изменится, только планы изменения — разные. Иль Нам не может больше сдерживаться, а Ин Хо уже готов обороняться. Иль Нам тушит сигарету об подоконник, оставляя чёрный след и пепел. Дед плавно двигается к Ин Хо, сидевшему за столом, и прожигающему кухню мрачным, воинственным взглядом. Иль Нам садится рядом, расплываясь в приторной улыбке. — Но как ни странно, я не хочу сегодня гулять. Может, посидим дома? Ты выглядишь отстранённым, наверно, устал. У меня есть идея, чем мы можем заняться. — Иль Нам бережливо кладёт свою руку на ногу Ин Хо, делая это так часто, что это воспринималось также естественно, как и рукопожатие при встрече. Но в этот раз — рука двигается дальше, останавливаясь у паха, а после — накрывая его ладонью.       Ин Хо действует молниеносно — на столе лежали разделочная доска и кухонный ножик, которым Иль Нам минутами ранее нарезал себе кимчи, и мальчишка шустро добирается до ножа, действуя без промедлений, на инстинктах. Иль Нам даже среагировать не успевает — лезвие ножа тут же вонзается в его шею. Дед не кричит — не может. Его страдания сопровождаются шипящим и булькающим звуком прямиком из горла. В глазах — непонимание, быстро сменяющейся на пустоту. Кровь фонтаном брызгает на плиту, занавески, лицо Ин Хо; и почувствовав тёплую, липкую и алую жидкость на себе, Хван не останавливается. Тело деда медленно сползает со стула на пол, и Ин Хо садиться сверху, с безумием и животной яростью в глазах, стремительно нанося ещё ряд ударов — хаотичных, ярых. Крови становится больше, полностью окрашивая собой лицо Ин Хо. Его действия уже бесполезны, но в них — накопленная злость и разочарование.       — Сдохни…! сдохни! сдохни! — В ярости кричит Ин Хо, пытаясь доказать и показать свою силу остывающему телу. Его собственный крик застрял в горле, а рука, сжимавшая шершавую рукоять ножа, вдруг ощутила под пальцами чужой пульс. Нож растаял, превратившись в хрупкое, теплое запястье. Ин Хо открывает глаза: фрагмент прошлого часто посещал его во снах, но был не как кошмар, а как напоминание о своей победе, своей бдительности. И сейчас, проснувшись, над Ин Хо нависал не мерзкий старик, а Ки Хуна — со своим привычным испугом на лице, напоминая мышонка. Тот затараторил оправдания, и Ин Хо ослабевает хватку. В мыслях только одно:       Жалкий. Слабый. Он бы точно не понял бы замысел Иль Нама. Дед бы его сломал, и выкинул бы, как использованный презерватив. Иногда Ин Хо хотелось сделать также — но он отмахивается от столь жестоких мыслей. Он не такой как Иль Нам. Его забота и опека над Ки Хуном — с хорошими намерениями. Он даёт Ки Хуну того, чего не додали самому Ин Хо. Он смотрел на этот испуг — и видел в нем собственное отражение, каким оно было много лет назад. Тот мальчик погиб в грязи на полу старой кухни. Этот — выживет. Ценой всего, что в нем есть. Ин Хо не подарит ему смерти, как подарил Иль Наму. Он подарит ему жизнь. Ту единственную, которая имеет цену в этом мире — жизнь под его надежной, железной защитой.

***

      В ту ночь и вправду было холодно. Присутствие Ки Хуна разбавляло ледяную атмосферу, и Ин Хо позволил себе сентиментальности, оставляя мальчишку рядом с собой, желая потянуться к источнику тепла. В конце концов, их динамика отношений изменилась, и Хван не то что мог себе такое позволить — это было нужно. В первую очередь для Ки Хуна. В ту ночь хотелось большего, но резко действовать нельзя, импульсивный порыв порвал бы выстроенную нить. И дольше оставаться тоже нельзя — непутёвая мамаша Ки Хуна в этот же день должна вернуться. Ки Хун только начал мириться с неудобным присутствием Ин Хо, и вот, в один момент будет всё разрушено; впрочем — так даже лучше. Его страдания и мучения только сильнее привяжут к офицеру. Ки Хун засыпает только под утро, и услышав, как дыхание Сона стало спокойнее и учащённым, сразу же уходит, идеально сметая все признаки своего присутствия.       Расставание долгим быть не планировалось — пару дней, дающих Ин Хо передохнуть и спланировать дальнейшие действия. Ки Хун уже ждал, сам спрашивая, когда будут занятия. Да и Ин Хо прикупил пару книг, собираясь заменить ими выброшенные комиксы и мангу в комнате Ки Хуна. Идиллия, которая по закону подлости, долго не продлилась. В дверь позвонили. Ин Хо, мирно сидящий за столом и завтракающий, удивляется, явно не ожидая гостей. Офицер Хван медленно поднимается и двигается к двери, заставляя незваного гостя ждать. В какой-то момент Ин Хо даже подумал, что это мог заявиться Ки Хун, но офицер знал о всех его передвижениях быстрее, чем тот сам успевал надумать. Дверь открывается, и перед собой Ин Хо и вправду видит юнца, — но не Ки Хуна, а своего брата — Джун Хо.       — Здравствуй. — Уверенно и стойко здоровается Джун Хо, но его дрожащие губы и руки выдают нервозность, как бы младшенький не пытался оттачивать хладнокровие и собранность в своей академии. Первобытный страх перед старшим братом никуда не деть — особенно когда он смотрит с неприкрытым недовольством. — У меня начались каникулы, и мама сказала, чтоб я навестил тебя. Прости за неудобства. — Джун Хо виновато поклоняется, надеясь, что Ин Хо не примет его и отправит прямиком к матери.       — Почему не предупредил заранее? — Единственное, что спрашивает старший брат, отходя в сторону, показывая, что можно заходить.       — Связь плохая была. — Джун Хо проходит внутрь дома, останавливаясь у первой попавшейся комнаты. Его плечи содрогаются и он чувствует, как Ин Хо прожигает его взглядом; а ещё он прекрасно понимает, что Ин Хо не верит его словам про связь. Ин Хо знает, что ему ничего не сказали из-за страха. Страха, что Ин Хо будет не рад и разозлится. И это было ошибкой, ведь решение не говорить ещё больше выводит из себя. Потому что теперь придётся разделять не только работу и время с Ки Хуном, а ещё и впихнуть в этот график Джун Хо. Если бы сказали, он бы поворчал, но организовал бы всё идеально. Офицер фыркает — он ощущал себя нянькой, хотя любовью к детям известен не был, да и соглашался только на одного. А тут мать, как и всегда, пытается впихнуть Джун Хо в его жизнь. — Не надо на меня так смотреть, я постараюсь тебе не мешать. — В голосе Джун Хо слышатся нотки обиды, которые пытаются скрыть. Всё-таки неприятно, что родной брат, к которому ты всегда тянулся, так холодно и недовольно реагирует на твоё появление.       — Ладно. Устраивайся, а я на работу. Приеду — куда-нибудь сходим. — Ин Хо удаляется, беря в руки телефон, желая расписать своё возмущение матери. А ещё ответить Ки Хуну. Сказать, что занятия отменяются, разбив его маленькое сердечко.       Услышав телефон, Ки Хун тут же бросается к нему, проверяя, кто написал… и расстраивается, увидев короткое и холодное сообщение от Ин Хо:       «Занятия отменяются. Сегодня занят. Не занимайся глупостями».       Тут же стало неприятно и тревожно: точно ли офицер Хван не может встретиться из-за занятности? А может, он врёт, и просто не хочет видеть Ки Хуна? Наверно, Сон сделал что-то не так или просто надоел. На фоне того, что Ин Хо пропадает после недавней… близости, Ки Хун чувствует себя ещё отвратительнее. Использованным. Или же наоборот, Ин Хо стало мерзко от Ки Хуна и его потребностей, которые трудно было сдержать в ту ночь. На фоне общей тревоги остатки разумности пытались вклиниться, говоря, что всё нормально, или же: «Ин Хо бы всё недовольство сказал бы напрямую». Всё равно не помогало.       Ки Хун был свободен и мог делать всё, что вздумается его душе, но всё равно не мог до конца расслабиться и вовлечься в домашние заботы. Все мысли возвращались к Ин Хо. И чего же он так страдает, если совсем недавно молил о его уходе? Сам себя не понимает. День прошёл как в тумане. Ки Хун просто бездумно лежал на кровати, а вечером еле собрался на подработку, на которой всё делал механически, без вклада души: по скрипту протирал стаканы, разносил заказы, дежурно улыбался посетителям. В какой-то момент Ки Хун почувствовал себя бездушным НПС, усмехаясь своим же мыслям.       Свет в конце туннеля проявился под конец смены. Когда в бар заявился Ин Хо.       Услышав, что дверь открылась, Ки Хун оборачивается, желая поздороваться с пришедшими гостями, и тут же застывает, когда видит офицера. Его лицо резко засияло, а в глазах отражалась щенячья преданность; он и вправду напоминал питомца, который весь день ждал, когда хозяин вернётся домой с вкусняшками. Ки Хун тут же хотел преодолеть барную стойку и оказаться возле Ин Хо ближе, но увидев, как за ним плетётся незнакомый мальчишка, отдёргивает себя и застывает. Кто это…? Нервы зашалили. В груди тут же мерзко закололо, и щёки Ки Хуна покраснели: от смеси смущения, грусти и ярости. Ин Хо нашёл себе ещё одного ученика? Или это какой-то стажёр с работы? Значит, тот решил отменить встречу с Ки Хуном из-за этого сопляка? Сон тут же отвернулся и сделал вид, что не заметил Ин Хо и его подопечного. И как бы Ки Хун не хотел — от Ин Хо не скрыться.       — Ки Хун, привет! — Ин Хо садиться за барную стойку, рядом с Ки Хуном. Джун Хо усаживается рядом. Младший брат странно посматривает на старшего, не понимая смену настроения. До прихода сюда Ин Хо был серьёзным и молчаливым, а тут заулыбался. И Ки Хун… этот официант за стойкой весь раскраснелся. Что-то странное. Джун Хо опустил голову, рассматривая меню, стараясь переключится и не лезть не в своё дело. Рука Ин Хо опускается на плечо брата, нежно поглаживая. Просто так он никогда не делал. Джун Хо завис. — Знакомься, это мой младший брат, Джун Хо. Я тебе о нём рассказывал. Представляешь, у брата начались каникулы и он решил приехать ко мне погостить! — Всё ясно, намёк на то, что Ин Хо не сможет проводить время с Ки Хуном. Оно теперь будет посвящено брату. Ки Хун кивает, и старается выглядеть спокойным и понимающим, но внутри всё кипело от ревности. — А это — Ки Хун. — Продолжает Ин Хо, переводя внимание на Джун Хо. — Решил попробовать на нём свои наставнические навыки. А то от тебя толку нет. — От столь резких слов замирает и Ки Хун, и Джун Хо. — Ну же, поздоровайся с Ки Хуном.       — Здравствуйте. — Угрюмо выдаёт Джун Хо, и ревность Ки Хуна отходит на второй план, уступая место жалости и состраданию. Сон прекрасно понимал, как неприятно такое слышать, и если бы Ин Хо поступил с ним также, то он бы точно сошёл с ума! Ки Хун в ответ кивает.       — Мне виски как обычно. А Джун Хо картошку фри и газировку. — Ки Хун послушно принимает заказ, доставая тумблер и наливая туда виски, добавляя немного льда, как любит Ин Хо.       — Я бы хотел ещё наггетсов и гамбургер… — Тихо, почти про себя говорит Джун Хо, и старший брат на него смотрит с такой приторной добротой, прямо как у маньяка, и сквозь ласковую улыбку видно, как в его взгляде полное осуждение за то, что Джун Хо вообще посмел открыть рот. Ки Хун не шевелится, боясь, что любое неверное движение — и он тоже попадёт под раздачу.       — Нет. Нельзя наедаться. Дома ждёт ужин. На который, кстати, — Ин Хо поворачивается к Ки Хуну, — ты приглашён. После смены зайди ко мне. Джун Хо тут никого не знает кроме меня, а вы почти одного возраста. Вам стоит дружить, чтоб не было скучно. — Ки Хун соглашается на приглашение на ужин. Он не имеет права отказывать.       Отдав братьям заказ, те больше не обращали на Ки Хуна внимание, и тот переключился на остальных гостей, но всё равно чувствовал, как Ин Хо и его брат на него посматривают, и проходя мимо, до ушей доносились обрывки их разговоров. В основном говорил Ин Хо, а Джун Хо послушно «угукал»:       «Смотри, какой Ки Хун молодец. И учиться и работает. А ты работаешь? Только деньги с меня и матери клянчишь».       «Ки Хун так быстро осваивает информацию. Представляешь, он за неделю освоил то, чего у тебя не получается освоить годами!»       «Ки Хун подаёт надежды, хотя на первый взгляд кажется растерянным котёнком. Смотря на тебя создаётся такое же впечатление, но ты не оправдываешь то, что на тебя возлагают».       Весь вечер из уст Ин Хо слышалось только одно: Ки Хун, Ки Хун, Ки Хун. Сону было невероятно приятно, но в то же время ему было стыдно за своё существование; из-за него сейчас мальчишке парят мозги. Уходя, Ин Хо прощается с Ки Хуном и ещё раз напоминает ему об ужине. Джун Хо не прощается, только кидает обиженный взгляд и молча уходит. Ну вот, теперь Ки Хуна ненавидят, а он даже ничего не сделал… Жалость всё больше проникала к младшему брату Ин Хо. Ревности больше нет. Теперь хотелось пожалеть парня и убедить, что он тоже хороший и Ин Хо его тоже любит. Именно этим Ки Хун займётся за ужином.       После смены Ки Хун заскочил в магазин. Сон тщательно прошёлся по всем рядам, пытаясь придумать, что же можно подарить Джун Хо. Первый вариант — еда, какая-нибудь вкусная лапша или снэки, но это глупо, ибо они и так будут ужинать. Тем более при Ин Хо, который обсмеёт подачку и тут же выкинет, сказав как это «вредно и несерьёзно». Книгу? А Ки Хун бы обрадовался, если бы ему подарили книгу? Тогда, надо отталкиваться от себя самого — что бы он подарил себе? Но у них же разные интересы и вкусы… вроде. И тут вспомнилось, как Джун Хо, когда был в баре, доставал телефон, и на его чехле — красовалась девчонка с длинными синими косичками, с безумной улыбкой на лице. Джинкс из Лиги Легенд. Как же Ки Хуну повезло, что он заметил столь неприглядную деталь, и может разделить вкусы Джун Хо. Сон тут же выскакивает из магазина и мчится домой. Дома он залетает в свою комнату и роется в вещах, надеясь, что Ин Хо не выбросил. Повезло. Ки Хун достаёт коллекционную фигурку из ограниченной серии, которую добыл пару лет назад. Не Джинкс конечно, но Ки Хун надеялся, что лисица Ари брату Ин Хо тоже по душе. Тяжело расставаться, но это всяко лучше, чем если бы офицер Хван выкинул эту фигурку, а он бы рано или поздно добрался. Может, если она будет в руках Джун Хо, она ему не будет интересна? Ки Хун нашёл симпатичный пакет и закинув в него фигурку, двинулся на ужин.       — Ты долго. — С упрёком отмечает Ин Хо, когда Ки Хун добирается до дома наставника и с извинениями заходит в дом. Ужин ещё не был готов, но в воздухе уже витал приятный аромат. Ки Хун проходит на кухню и садится за стол, стараясь быть невидимым, пока Ин Хо жарил мясо, а Джун Хо крутился рядом, помогая брату. И если Ин Хо иногда посматривал на Ки Хуна, то Джун Хо никак не реагировал, делая вид, будто Сона вообще не существует. Презрение и обида чувствовались за километры, и Ки Хун всё никак не мог подобрать лучшего момента, чтоб подкрасться к Джун Хо и показать, что тот ему не враг. Идеальная возможность выпадает тогда, когда ужин был почти готов, а телефон Ин Хо неожиданно зазвонил, находясь в соседней комнате. Стоило офицеру уйти — Ки Хун тут же окружает Джун Хо.       — Чего тебе? — Джун Хо морщится, показывая, что компания Ки Хуна ему неинтересна и вообще неприятна. И с чего это брат решил, что Джун Хо будет общаться с этим зашуганным официантом?       — Джун Хо, послушай! — Ки Хун хочет схватить парня за плечи, но воздерживается, понимая, что касания будут неуместны. — Я не хочу, чтобы ты грустил и обижался. Понимаю, что слова Ин Хо-сси неприятны, но он преувеличивает и не такой уж я молодец. Я.. не знаю, зачем он меня так нахваливает и унижает тебя! Но… не злись на меня, прошу. М..мне действительно хотелось бы с тобой подружиться. — Джун Хо заметно расслабляется, разведя суровые брови. — В-вот, это тебе! — Ки Хун протягивает небольшой пакет. Джун Хо тут же открывает его и достаёт фигурку, впервые за вечер расплываясь в улыбке.       — Откуда это у тебя?! — Джун Хо с восторгом рассматривает фигурку Ари, прощупывая каждую деталь. — Спасибо большое! — Джун Хо никак не может не нарадоваться, до конца даже не веря, что такую вещь отдают ему. — Ты меня тоже извини. Брат специально меня унижает. Я должен был обижаться на него, а не на тебя.       — Всё хорошо. — Ки Хун дружелюбно улыбается, и начинает рассказ о том, где и как добыл фигурку. Джун Хо откладывает Ари в сторону, внимательно слушая новоиспечённого друга. Ребята быстро находят общий язык, рассказывая свой опыт в игре, договариваясь вместе сыграть. Потом рассказы перешли на личную жизнь. На всю кухню слышался искренний и заливистый смех. Ки Хун и Джун Хо смотрели друг на друга с теплотой, и их руки опирались на стол, не замечая, как близко они лежали друг к другу. Зато это заметил Ин Хо, про которого успели забыть. Мальчишки заговорились — и это стало их главной ошибкой.       Ин Хо заявляет о себе и своём присутствии — мясницкий нож шумно вонзается в стол, попадая прямо в те маленькие сантиметры, которые разделяли ладони Ки Хуна и Джун Хо. Мальчишки тут же в страхе отпрыгивают в сторону, с животным страхом смотря на Ин Хо. Офицер Хван спокойно достаёт нож из стола, на поверхности которого теперь виднелся глубокий порез. Ин Хо выпрямляется и поправляет выбившую из причёски прядь.       — Решил задобрить моего глупого брата? — Стальной голос Ин Хо отскакивает прямо в уши Ки Хуна. — Похвально. Но не надо его отвлекать от готовки. Джун Хо, — Ин Хо не смотрит на брата, вместо этого он протирает лезвие, — иди проверь готов ли рис. Если да — начинай раскладывать еду по тарелкам. — Джун Хо послушно отправился к плите. Ки Хун стоял неподвижно, с ужасом разглядывая повреждённый стол. Так и его руку могли продырявить… Ки Хун поднимает голову на Ин Хо — в его руках уже был не нож, а фигурка Ари, и его взгляд был таким же оценивающим, как и у Джун Хо. Только в глазах Ин Хо — осуждение. Оглядев лисицу в коротком подобии кимоно, у которой выделялась пятая точка и грудь, Ин Хо ставит её обратно на стол, посвящая Ки Хуну взгляд, полного презрения, в котором так и читалось: «бесполезно и вульгарно»       Ужин начался в тишине. Джун Хо уныло ковырялся в тарелке, Ин Хо с надменным видом и фальшивым спокойствием ел и попивал красное вино, а Ки Хун сходил с ума от гнетущей тишины. А ещё его взгляд постоянно падает на узкую дыру в столе, вызывая полный ужас. Тогда, желая отвлечься и считая, что только он в силах изменить погоду в доме, он неловко заводит разговор:       — Очень вкусно, правда? Вы славно постарались, я бы так вкусно не смог приготовить! — Ки Хун демонстративно черпает ложкой риса и напихивает еды в рот, напоминая хомяка.       — Да, только рис переваренный. Это всё портит. — Подхватывает Ин Хо, с укором поглядывая на брата. — Если бы за ним лучше следили и не отвлекались, этого не произошло бы. — Джун Хо поднимает голову и смотрит на брата, и на его лице застывает немая злоба. Ки Хун только сильнее занервничал. Градус на кухне будто понизился, а конечности заледенели. Сон продолжает попытки спасти вечер:       — Джун Хо, ты же в полицейской академии учишься? Как там вообще? Хотелось бы послушать!       — Тяжело. И надоело. Иногда мне кажется, что это не моё. Хочется всё бросить. — Джун Хо продолжал нехотя есть, а Ки Хун застывает, медленно отпивая вина из своего бокала. Ответ подростка был… смелым. Ки Хун бы так не смог сказать при Ин Хо.       — Если бы ты меньше бездельничал и больше вкладывался в учёбу, то всё бы получалось. — Ну вот, как Ки Хун и думал, Ин Хо не останется в стороне, вставляя своё мнение. Офицер тоже доедает свою порцию и одним глотком допивает вино. — Ты постоянно отвлекаешься на свои игрушки, хотя мог повторять материал. Думал, выбрал лёгкий путь, собираясь стать полицейским?       — Я не отвлекаюсь на игрушки! И, может, я никогда не хотел в полицию! — Джун Хо резко вспыхивает, бросая приборы и сжимая руки в кулаки, с гневом смотря на брата. Вечно Ин Хо так — никогда не поддержит, только осудит. Ки Хун давиться вином и закашливается, удивляясь такой дерзости со стороны подростка, казавшегося дисциплинированным. Так ещё и в сторону Ин Хо! Боже, если бы Ки Хун так повёл, его бы уже давно в стену кинули!       — Зачем тогда пошёл? Я тебе всегда говорил — это не твоё. Ты слабый. Рассеянный. Глупый, в конце концов. — Джун Хо окончательно взрывается, внезапно вставая и ударяя руками по столу. Ки Хун аж дёргается от резкого звука.       — Почему ты всегда такой грубый?! Почему никогда не можешь поддержать?! — Голос Джун Хо дрожал, слышалась многолетняя обида. — Ты если не умеешь приятные вещи говорить, то хотя бы не добивай! Обязательно надо ещё больше в грязь окунать?!       — Даже не хочется слушать это нытье. — Ин Хо продолжал спокойно отбиваться, на его лице ни один мускул не дёрнулся. От показушной невозмутимости, Джун Хо гневается ещё больше. — Ты своими истериками пугаешь Ки Хуна. Заткнись и сядь обратно.       — Да пошёл ты! — Выплёвывает Джун Хо, выбегая из-за стола, чуть ли не снося стул по дороге. Покинув кухню, подросток скрывается в одной из комнат, громко хлопая дверью. Ки Хун остаётся один на один с Ин Хо; и хоть внешне — полное бесстрастие, Сон чувствовал, что офицер завёлся.       — Неблагодарный щенок. — Ядовито бросает Ин Хо, отодвигаясь от стола и откидываясь на спинку стула. — Мать его совсем разбаловала. Он не понимает, что никто его капризы терпеть не будет кроме неё. — Офицер Хван как бы говорил в слух, а как бы разговаривал с Ки Хуном. Мужчина поднимает тяжёлый взгляд на подопечного. Сон вздрагивает. — Хорошо, что ты не такой.       — Д..да.. — Соглашается мальчишка, но не из-за схожего мнения, а из-за страха. — М-может, чаю? — Разум Ки Хуна, затуманенный паникой, требовал немедленного действия — любого, лишь бы разбавить собой гнетущую атмосферу, повисшую после ухода Джун Хо. Мысли метались, словно мыши в запертой клетке, не находя выхода. Он не дожидается ответа и встаёт из-за стола, ставя чайник и наливая в кружку заварку. Его движения были резкими, угловатыми, будто его конечности не до конца слушались, управляемые единой целью — «сделать хоть что-то, быть полезным, не раздражать». Вскипятив воду, Сон наливает её дрожащей рукой и семенит с кружкой чая обратно к столу, ставя перед носом Ин Хо. И тут его хватают за запястье — прямо как тогда, в ту ночь дома у мальчишки, и Ки Хуна усаживают на чужие, твёрдые колени. Ки Хун цепенеет. Реально сужается до одной кухни, до этого момента, всё остальное — шум.       — Погладь. — Сухо приказал Ин Хо, и рука Ки Хуна в ту же секунду тянется к голове офицера, зарываясь в волосы. Мягкие. Ин Хо прикрывает глаза и лицом упирается в шею Ки Хуна, тыкаясь носом в чужую кожу. Кожа под прикосновением вспыхнула, словно от ожога, и по ней побежали мурашки. Ки Хун задержал дыхание, боясь, что малейшее движение выдаст дикий стук его сердца, вырывающегося из груди. В носу защекотал терпкий, знакомый аромат парфюма Ин Хо, смешанный с лёгким запахом вина. Сон продолжал покорно гладить офицера Хвана, задабривая. Сейчас Ин Хо-сси напоминал не сурового полицейского, а уставшего кота, весь день пробывшего на охоте. Напряжение сходило.       Спокоен Ин Хо — спокоен и Ки Хун. Вес головы наставника на его плече стал единственной реальностью, тяжёлым якорем, приковывающим его к этому стулу, к этой кухне, к этой жизни. Хотелось навсегда остаться в этом моменте, и после Ки Хун вряд уйдёт, даже если будут выгонять силой.